-->
Уважаемый Неофит, но если наделять Анну той самой всегда действующей безошибочной мудростью – придется переписывать весь Первый сезон. Убирать все разногласия с родителями, ее ошибки в оценке многих персонажей – опять же, Каролина, Улла, Буссе, Разумовский и прочие. Ее идеальная мудрость не может быть слепа, не может подсказывать что-то неверно. Нельзя тогда отправлять Анну одну на кладбище в поисках Филина, в бордель, в заброшенный дом – мудрость должна ей подсказать, что девушке это опасно, что папа и мама будут волноваться, что она может помешать планам полиции … А для восстановления справедливости вполне достаточно написать о своих видениях Штольману или Антону.
Судя по всему, нам сложно с вами будет найти компромисс – слишком по-разному смотрим на Анну и разного ждем от фильма. Вам нужен идеальный идеал очень юной годами девушки, которая все-все понимает, видит и знает, даже не имея опыта, даже берясь за дело в первый раз. Улавливая все-все настроения и намерения людей, читающая в душах, как в книге с крупными буквами, знающая все возможные реакции окружающих на свои слова и поведение. Совсем так не бывает вовсе. Что-то близкое может быть – если человек пережил большое горе. Война, сиротство, рано пришедшая ответственность за себя и близких, тяжёлая болезнь – все вместе, или по отдельности могут запустить ускоренные механизмы взросления, инициации по всем параметрам. И душевная мудрость взрослого и много пережившего пробудится в ребенке, подростке, юноше/девушке. Такова, например, Крошка Доррит у Диккенса, родившаяся в долговой тюрьме, и с пяти лет осознавшая, что, если она не побеспокоится об отце и старших сестре и брате – этого никто не сделает. Таковы в какой-то мере дети войны, Иван – храбрый и стойкий разведчик из повести Богомолова, или Катя из «Седьмой симфонии», в четырнадцать лет в условиях блокады берущая на себя заботы о чужом малыше. И то. В других вопросах Иван и Катя, куда более реалистичные, чем Эми Доррит, все равно остаются людьми своего возраста, с присущими ошибками и непониманием многих обстоятельств.
Обстоятельства и характер Анны в Первом сезоне для меня никак не могут ее «принизить». Именно ее ростом, ее дорогой к себе самой я и восхитилась прежде всего. От девочки-в-штанишках – до молодой, любящей, храброй и сильной женщине в последних сериях. Для меня Первый сезон и при первом просмотре, и во многом сейчас – прежде всего история взросления Анны. И Штольман, при всем восхищении и актером, и персонажем, и даже история взаимной любви были для меня не главным. Главное – «роман воспитания» об Анне Мироновой. Что-то вроде «Джейн Эйр», например.
И если бы идеальный инструмент, некий барометр понимания всего и вся, ей была дан изначально в готовом виде – вот это уже было бы для меня куда менее достойно восхищения. Как «умение» мальчика Алеши из «Черной курицы» всегда знать урок, не уча – у него же есть волшебное семечко. Так и тут – наделила некая фея умением, которое не требует никаких затрат, и остается только восхищаться.
А я вижу девочку, выросшую в доброй семье, в чем-то даже избалованную, не ведавшую до поры настоящего зла – и при этом во многом очень одинокую. Которая успела пережить в детстве мамино отношение к своим «фантазиям». Которая, ради маминого спокойствия, непроизвольно несколько задержалась в детстве. И вот ее буквально швыряет в новые условия, когда приходит возможность любви, когда опять проявляет себя дар, когда ее мир резко перерастет круг заботливой любящей семьи, и она оказывается лицом к лицу с изнанкой жизни. И она плывет – не идеальным стилем, захлебываясь, порой отчаиваясь, отплевываясь от воды. Но плывет – к правильному светлому берегу взросления. Не отпуская очень неудобный в житейском плане груз – убеждения, что «В людях больше хорошего», и «Людям надо помогать». И вот этим она для меня и прекрасна, несмотря на случающиеся глупости и взбрыки. Она мудрая, потому что заслужила и вырастила в себе эту мудрость из ростка к концу сезона сама, своими ошибками и трудом, а не потому что добрая Фея ей эту мудрость в готовом виде подарила. И этим и высока в моих глазах.
И этим она и отличается от Анны Второсезонной. Ошибки Анны Первой – ошибки возраста, путь, который она проходит в первый раз, все равно в итоге выруливая к свету и взрослению. Анна Вторая похожа на девицу из института, которая, попав в первый класс, лепит ошибки в «ма-ма мы-ла ра-му». Анна Первая прежде всего хочет помочь, даже не всегда понимая, как это сделать правильно, Анна Вторая баюкает свою корону с надписью: «Мне недодали».
И многие поступки Анны Первой я не оправдываю в стиле «молодец, так и надо». Но это поступки человека ее возраста, ее характера, ее условий. Это именно путь хорошего и светлого, но живого, и своими ногами проходящего путь человека, делающего в итоге все равно верный выбор.
В 13 и даже 17 лет можно назло маме замерзать в минус двадцать без шапки. Это нормальная глупость возраста. В 25 лет – это уже диагноз. Поэтому и реакция на Второй сезон у меня не равна реакции на Первый.
Исчезновение Штольмана в конце Первого сезона как раз и становится тем ударом, после которого показанная нам Анна взрослеет окончательно. И падение на уровень инфантильной неумной особы из «продолжения» абсолютно нелогично и неоправданно.
Когда мы говорили о "Сметне", вы упомянули, что хотели бы видеть мою переделку сцены с поцелуем. Это невозможно, потому что я ничего не хочу и не буду менять в Первом сезоне, даже те поступки героев, которые показывают их слабость, ревность, глупость, неумелость. Поцелуй - мое единственное "не могу видеть", и я просто его вычеркиваю для себя. Но если выбирать - пусть остается и он сам (я отвернусь) и все остальное. Из глыбы мрамора рождается статуя - и это высоко, здорово и достойно в моих глазах восхищения. А Второй сезон высыпает нам обломки той самой статуи и упоённо монтирует из них нечто в стиле кубизма.
Отредактировано Мария_Валерьевна (Вчера 17:29)
