Ресторан

— Доброе утро, мои дорогие, — ехидный голос Оленева прозвучал почти как бархатный бой часов. — Анна… Яков… Карета подана.
У крыльца усадьбы Мироновых стояли два экипажа с эмблемой гостиницы; на козлах — важные люди в ливреях.
— Я прощён? — почти мурлыкая, спросил Алексей, прекрасно считывая хмурость Якова.
— Объясни, по какой причине ты так рано выдернул меня из кровати? — тихо, но недовольно произнёс Штольман, усаживаясь в экипаж следом за Анной. — Мы же ужинать вместе собирались.
Алексей расположился напротив, довольный. Во втором экипаже уже удобно устроились Мироновы.
Он бросил взгляд на Анну, словно спрашивая у Якова позволения говорить при ней о делах. Тот молча кивнул и взял жену за руку.
— На службу надо возвращаться — наши тверские орлы запели. Завтра вечером допрос Кирилла, хочу лично участвовать. Да и вам, голубки, в столицу пора: через два дня в полдень мы должны предстать пред ясными очами Варфоломеева.
— Помню, — ответил Яков. — Анна, завтра ночным поедем?
Анна пожала плечами, мягко соглашаясь. Глазами сказала, что с ним — хоть на край земли пешком. Яков понял и ответил тем же взглядом, тёплым.
Алексей, наблюдавший их диалог глазами, достал из внутреннего кармана билеты первого класса и протянул Штольману.
— Я так и подумал.
— Я в состоянии оплатить сам… — начал рычать Яков.
Анна поняла, что это вечная старая ссора на почве помощи Оленевых.
— Не сомневаюсь. Считай это подарком в честь начала медового месяца.
Яков нехотя убрал билеты во внутренний карман, перед этим вытащив оттуда два письма. Алексей увидел надпись на верхнем, и бровь моментально взлетела.
— Не понял, Штольман. Ты пишешь сам себе письма?
— Почти. Если перестанешь вести себя как офицер на пьяной пирушке — расскажу как-нибудь. — Яков бросил короткий взгляд на Анну. — Но дело настолько сложное…
— А у вас, Штольманы-Мироновы, вообще бывает что-нибудь простое? Без этакого, что вчера произошло, например? Я не про того господина, что лошадей и птиц распугал. С ним разберёмся, обещаю. А про то, что его спугнуло. Анна, Вы ничего не хотите сказать?
Голос прозвучал несколько строго, но в нём слышалось живое любопытство.
— Нет, Алексей Павлович, мне ничего не известно, — спокойно ответила Анна.
Оленев поморщился и осторожно взял её за руку.
— Можно я буду просто кузеном Алёшей?
Яков бросил в его сторону ревнивое предупреждение. Анна улыбнулась и, подумав, ответила:

— После того, как Вы поступили вчера, Алексей…  попробую. Но! — увидев взгляд победителя, она продолжила, — Пожалуйста, не ведите себя при маме как офицер в клубе, ваше высокоблагородие.
Штольман и Оленев рассмеялись. Яков поцеловал Анне руку, Алексей торжественно пообещал «стараться» — и дал слово офицера.
Экипажи остановились у входа в гостиницу. Тут же подбежал человек и помог дамам выйти.
— Прошу, господа, за мной. Господин Оленев, всё готово.
Тот милостиво кивнул с видом уставшего аристократа. Анна невольно подумала: какой он на самом деле — этот сложный человек? И помнит ли он сам?
Яков уловил её взгляд, наклонился и тихо сказал:
— Привыкнете. Настоящий он только при Ольге и со мной. Но исключительно по отдельности. Возможно, и с вами — но пока рано судить. И открою вам государственную тайну: Оленев не пьянеет. Имейте в виду.
В отдельном зале ресторана был накрыт большой стол. Слуга исчез, а через несколько мгновений в боковую дверь вошла Ольга, тепло улыбаясь всем.
Господа усадили дам. Двери распахнулись, и стол незаметно стал наполняться блюдами. Запах жаркого разбудил аппетит даже у Штольмана. Анне, отказавшейся от шампанского, налили морс.
Конечно же осенний — брусничный.
За столом обсуждали погоду, местную кухню. Пили за молодожёнов, за семью Мироновых и за «хозяев» — Оленевых.
Алексей настолько непривычно был тих, что об этом не сумел промолчать дядя.
— Что вы, Пётр Иванович, — ответил Оленев, сверкая ехидцей. — Я всегда такой. Как ангел. Правда, брат Яша?
— Безусловно, брат Алексей. С десяти лет тебя знаю — ангела. Тише и спокойнее не сыскать, — чинно ответил Штольман, доедая блюдо. — Оля, правда?
Ольга посмотрела на обоих и покачала головой.
Все начинали улыбаться. Виктор Иванович поднял бокал:
— За ангелов-кадетов, братьев по духу — Алексея Павловича… и Якова Платоновича.
Оленев не выдержал и расхохотался. Жену от такой же реакции удержало только светское воспитание. Остальные, пусть и не в голос, тоже смеялись.

Когда смех улёгся, Оленев переглянулся с женой, поднялся и неожиданно серьёзно заговорил:
— Яков, Анна… Мария Тимофеевна, Виктор Иванович, Пётр Иванович… Мы приглашаем вас всех к нам в Петербург через неделю — на званый вечер. — В глазах Алексея блеснул огонёк, а губы изогнулись в знакомую ухмылку. — Вечер будет устроен в честь нашего друга, который, наконец-то, женился…
Яков недовольно на него смотрел. Ольга тронула за локоть мужа, тот моментально замолчал и сел. Продолжила Оленева.
— Яков, я знаю, что ты не любишь подобные балы, тем более в собственную честь. Но…— привычным взглядом успокаивая Штольмана, — это не только твой день, но и день Анны. И, как выяснилось, — нашей родственницы. Марии Тимофеевне, думаю, тоже будет приятно встретить людей, которых она не видела много лет. Прибудут Арсеньевы из Москвы…
Голос Ольги чуть дрогнул, при мысли об отце, но она тут же взяла себя в руки и продолжила:
— Олимпиаде Тимофеевне я тоже сообщу, если вы не возражаете.
Мария Тимофеевна, смутившись, обменялась взглядом с мужем.
— Ольга Марковна, благодарим за приглашение. Мы обязательно приедем. Я действительно буду рада увидеть родню. Аннушка, Яков Платонович?
Мрачноватый Штольман предоставил слово жене — тут разговор был скорее женский.
— Ольга, Алексей… Мы с благодарностью принимаем приглашение. Я буду счастлива познакомиться с родственниками. Тем более что мы всё равно будем в столице. Да, Яков Платонович?
Яков помолчал, привычно прогоняя желваки, но, встретившись с взглядом Анны, смягчился и улыбнулся — только ей.
— Разумеется, Анна Викторовна. Мы будем в Петербурге в эти дни. Я с удовольствием увижу старых знакомых… Надеюсь, это только вечер, а не как обычно — неделя? — уточнил он мрачно, наливая себе вина.
Алексей уже открыл рот, чтобы что-то в тон отшутить, но Ольга вновь лёгким движением пальцев остановила его.
— Бал — один вечер. Но… у нас давно не было приёмов. Лет пятнадцать… — она чуть нахмурила идеальный лоб и медленно повернула голову в сторону мужа. — Да, с рождения Яши.
Алексей сделал вид, что ищет что-то на противоположной стене — только бы не встречаться с её взглядом. Возникла короткая, почти ощутимая пауза. Ольга задумчиво закрутила локон.
Пётр Иванович дипломатично вмешался:
— Вот и повод вернуть всё на свои места. Лично я с большим удовольствием принимаю ваше приглашение.
Алексей благодарно кивнул и добавил:
— Можете привозить хоть пол-Затонска, всем место найдётся. Остановиться можете у нас. Яков, это и вас касается. Тем более твоя комната так и стоит закрытая.
Все взгляды обратились к Штольману.
— Какая «моя» комната? Я ночевал только раз.
Теперь нахмурился Алексей.
— Когда ты ночевал в моём доме? — произнёс он тоном ревнивого мужа, вызывающего соперника на дуэль. — Оля, ты знаешь что-нибудь об этом?
У Якова азартно сверкнули глаза, лицо стало каким-то мальчишеским, немного мстительным.
Ольга задумалась, потом перевела взгляд с мужа на друга… и сделала почти такое же выражение лица. За столом стало тихо.
— Да, я знаю. Тебя, Алексей, тогда не было в городе, — её взгляд на мужа был уже вполне грозным. Тот сник и отвёл глаза.
Ольга вернулась к светской улыбке и уступила продолжение Якову.
Штольман уже откровенно улыбался, не скрывая мстительной иронии:
— Это был ещё не твой дом, Алексей, а Арсеньевых. — Он обвёл всех присутствующих взглядом, остановился на Анне. — Марк Антонович учил меня пить коньяк, пока дамы были в театре. Очнулся я утром в дальней комнате.
Мироновы первыми не выдержали и рассмеялись.
Ольга, не обращая внимания на мужа, уточнила:
— Яша, я продолжу? — Получив его кивок и знакомую улыбку, сказала: — Утром прибегают ко мне раскрасневшиеся сестры и кричат, что «ОН» в доме. Я Анне уже рассказывала, что девочки были покорены моим спасителем. А тут — их герой… Яков, прости, — лохматый, мятый и ещё более смущённый, спускается с самого верха дома. Но, честно говоря, романтики это не убавило.
— Полный дом невест, а в дальней гостевой ночует молодой мужчина, от которого все барышни без ума… Только у вас такое могло быть, — Алексей посмотрел на Якова и Мироновых и усмехнулся, — хотя… не только у вас.
Штольман снова бросил на него предостерегающий взгляд.
— А я где был? — Алексей всё-таки решил уточнить обстоятельства того бурного утра.
— Ты уехал к родителям. Это было летом, — резко ответил Яков. — Оля, мы ведь тогда и рисовали… Анну?
Ольга на секунду задумалась и кивнула:
— Да-да. Именно.
Пётр Иванович осторожно уточнил, не озвучивая свою мысль:
— Прошу прощения за бестактность, Ольга Марковна… В каком году это было?
Яков быстро прикинул:
— В шестьдесят восьмом. Лето точно.
Мироновы переглянулись. И медленно посмотрели на смутившуюся Анну.
Она тихо выдохнула:
— Яков… Платонович… я родилась именно тогда.

***

— А я уже ничему не удивляюсь, Анна Викторовна, — Штольман смотрел на жену, не отрываясь. Потом чуть наклонился и тихо добавил: — Мой рисунок и ваш сон — ещё до нашего знакомства. Разве нужны объяснения? Аня… может, сбежим? Или всё-таки ждёте десерт?
Он уже улыбался — и отчаянно пытался не поцеловать её. Вино немного развязало его, а глаза Анны буквально светились. И она вовсе не пыталась скрывать этого.
Чтобы отвлечь всех от излишне красноречивого молчания пары, Ольга с Марией Тимофеевной принялись вспоминать общих родственников.
Принесли десерт. Этим немедленно воспользовалась Ольга — прекрасно понимая, что на неё Яков точно шипеть не будет, как на её мужа. Зная Штольмана много лет, она смело взяла «удар» на себя.
— Яков, Анна. У нас для вас… подарок. И, предупреждая гневную реакцию, скажу сразу: идея — не наша. К сожалению. Это от моего отца. Мы только… дополнили кое-что от себя. Яков, ты не знаешь, что был указан в завещании. Сейчас исполняю волю усопшего… Он завещал мне передать тебе вот это — после свадьбы. К счастью, конверт был в сейфе гостиницы, когда номер загорелся…
Перед Штольманом лёг большой пакет со знакомой ему печатью. Ни у кого даже мысли не возникло — шутить о новом наследстве.
Невозмутимый сыщик потер переносицу, потом взлохматил волосы — даже не заметив, что делает это. Молчали все. Яков перевёл взгляд на встревоженную Анну и улыбнулся:
— Анна Викторовна, ешьте десерт. Мы скоро уходим. Нам ещё к Нине Капитоновне надо успеть.
Он придвинул к жене свою порцию и аккуратно сбил ножом печать Арсеньева.
Вынул сложенное письмо и бумаги с нотариальными знаками. Пробежал глазами текст, поднял взгляд на Ольгу.
— Оля… — в голосе зазвенел нарастающий гнев, — это что?
— Это от отца. В письме всё должно быть объяснено.
Оленева незаметно набрала воздуха и придвинула к нему ещё один большой конверт. Анна положила руку на локоть мужа — он резко мотнул головой и опустил глаза.
— Опять какая-то магия? — проворчал он.
— Нет, — одновременно ответили дядя и племянница.
Анна взяла Якова за руку, чуть развернула к себе, наклонилась ближе и негромко сказала:
— Нет, Яков Платонович. От этого всего веет не той магией, про которую вы спрашиваете… Здесь — другая, с любовью. Я чувствую. И вы тоже. Хотите сейчас уйти? Или мы все выйдем, а вы спокойно прочтёте?
Он поднял на неё глаза, улыбнулся. Потом быстро, искренне извинился перед всеми:
— Прошу прощения, Оля… Алексей. Я, конечно, сейчас всё дочитаю. Вы ешьте, не обращайте внимания.
Алексей слегка шевельнул пальцем — и на столе тут же появились кашки с кофе и чаем, пирожные и ещё что-то ароматное. Зазвенели ложечки, продолжился тихий, ненавязчивый разговор, не мешающий Штольману читать.
Закончив, он сложил бумаги обратно, а письмо в карман, отхлебнул чаю — из Аниной чашки — и посмотрел на Мироновых:
— Мария Тимофеевна, Виктор Иванович… Пётр. В Петербурге никаких гостиниц и постоя у гостеприимных Оленевых… У нас есть где останавливаться всем вместе. Марк Антонович выкупил две квартиры рядом с моей. На одном этаже. — Он поднялся. — Вот что меня удивляло — почему соседей нет. Спасибо за обед. Мы пойдём.
Тут его взгляд упал на ещё один конверт, который Ольга придвинула ближе.
— А это — от нас.
— Анна Викторовна, — Яков поцеловал жене руку, — откройте, пожалуйста. Моё терпение на исходе. Я выйду подышать. Виктор Иванович, составите компанию?
Мужчины вышли. Анна осторожно раскрыла пакет. Там лежали бумаги. Она пробежалась глазами, посмотрела на Алексея, затем на Ольгу.
— Нет. Я уверена, что Яков Платонович это не примет.
Алексей хотел что-то возразить — но хватило одного взгляда жены, чтобы он также отправился «подышать». Одному Петру пока хватало воздуха и любопытства в обществе дам.
— Анна… Это не Якову. Это — вам всем. Вашим детям и внукам. Это возможность вашему Штольману уйти из полиции. Вы понимаете, о чём я. Вам ничего делать не надо — этим давно занимается специальный человек. Так хотел мой отец. А мы с Алексеем только докупили часть дома. Он теперь доходный, всё описано в документах.
Пётр Иванович чуть не подавился кофе. Мария Тимофеевна посмотрела на Анну, на Ольгу — и медленно кивнула, соглашаясь с дочерью. Даже не до конца понимая весь масштаб.
Ольга продолжила:
— Я ведь говорила — Марк Антонович любил Якова как сына, которого у него не было. Только четыре бестолковые девицы. Яша нам всем как брат.
— Хорошо, — начала Анна, — я поговорю. Ольга… мы женаты всего сутки. Как я могу…
Ольга рассмеялась. Пётр Иванович приподнял невидимую шляпу:
— Понимаю, дамы. Сейчас пойдут женские секреты. Ухожу.
Через четверть часа замёрзшим и надышавшимся мужчинам гостиничный мальчик сообщил, что «дамы ждут-с».
В ресторане три прекрасные замужние женщины мирно пили чай и при появлении мужей расплылись в улыбках.
Яков подхватил в объятия Анну, жалея, что вокруг столько народу.
— Яков Платонович… у вас уши ледяные.
— Зато сердце горячее… Мы собираемся всё-таки уходить?
У Ольги взглядом мелькнуло предупреждение мужу: разговор будет. Жаркий. С метанием предметов. И — для порядка — без объяснения причин.
Мария Тимофеевна нежно погладила щёку мужа и взяла его руку, согревая.
Пётр Иванович мечтательно вздохнул, оглядел всех с тихим счастьем. По его жесту налили ещё вина. Он устроился поудобнее в кресле, закурил оленевскую дорогущую сигару — выпуская ровные кольца.
До конца его беззаботной жизни оставалась почти неделя.
Судьба уже собирала дорожные чемоданы и складывала новые шляпки, отодвигая в сторону надоевший, дорогой, но вдовий наряд.

****

Отредактировано Taiga (04.12.2025 18:39)