Стоявшая спиной Анна наклонилась, и Штольман замер. Вид стройных бедер, не скованных турнюром, причинил ему с одной стороны легкое неудобство, а с другой – наслаждение, которое он хотел бы продлить.

- Яков Платонович, - окликнул его Коробейников, - я проверил того бухгалтера со склада. Он не мог украсть, его тогда в городе не было.

Осознав, что находится не наедине с Анной, а в приемной управления полиции, Яков рассердился на себя.
Это надо же, уставиться на бедра какой-то барышни и видеть перед собой Анну!
В последнее время он и воочию видел её довольно часто, причем от прикосновений к ней его будто било электрическим током. Кажется, и Анне приходилось нелегко. По меньшей мере она тоже вздрагивала от его касаний, замирала, когда он смотрел на её губы и заливалась краской, едва он называл её «Анечкой».

Ну вот опять он погрузился в грезы о любимой вместо того, чтобы работать!
С этим надо что-то делать.
- Значит, это не бухгалтер, - буркнул сыщик. - Проверьте всех грузчиков.
Этой крупной кражи из лабаза в «прошлый» раз в Затонске не случалось, но Яков уже понял, что раз его жизнь становится иной, то и с целым городом может происходить что-то подобное. 
- Впрочем, я сам их проверю. Если меня будут спрашивать, я в лабазе.

Коробейников удивленно кивнул и скрылся в кабинете, а к советнику подошел городовой Семенов.

- Яков Платонович, вам письмо, - передал он бумажный конвертик.

- Кто передал? - осведомился Штольман, хмуро разглядывая знакомый почерк и конверт без штемпеля.

- Я шел мимо гостиницы, ко мне подошла дамочка и попросила передать вам лично в руки.
Сказав это, Семенов выдохнул: - Красивая…

Яков не желал тратить на Нежинскую ни одной лишней минуты. Он тут же отошел к окну, распечатал конверт, пробежал глазами надушенные строки. Из тех следовало, что фрейлина приехала в Затонск и ожидает его в гостинице сегодня вечером.
Крепко выругавшись про себя, Штольман взял у дежурного чистый лист, набросал письмо с сожалением о невозможности встречи, запечатал конверт и отдал тому же Семенову.
- Пойдете в город - отдайте в гостиницу, - велел сыщик.

- Так я только вечером пойду, - с сожалением ответил городовой. - Или сейчас сбегать?

- Не надо, - отрезал Штольман. - Вечером и занесите.
Встречаться с Ниной Нежинской ему вовсе не хотелось.

…

В чайной у рынка Яков поправил на столике букетик сухой лаванды, купленный у бабки, заказал у полового чай с горячими булочками.
Сыщик мог бы заехать за Анной куда угодно, но она сказала, что придет сама. Вот он и ждал, глядя на улицу через окно и предвкушая скорую встречу.
Как увидит её, разрумянившуюся с легкого морозца, как возьмет за руку и поцелует в холодную щечку. Как вручит подарок, усадит за стол, узнает, какое варенье она любит…

- Мой милый Якоб, какая встреча! - раздалось от двери.

Вновь впору было выругаться, но тут он сам виноват - сел около окна, как на выставке, вот Нежинская его и углядела. Сейчас начнется…
Он встал и изобразил поцелуй в дюйме от ладони бывшей фрейлины.
- Добрый день, Нина Аркадьевна.

- Ты что, не рад мне? - удивление на лице Нины выглядело естественным, но он и гроша не дал бы за её искренность.

- Не ожидал вас здесь увидеть, - произнес Штольман. - Вы приехали на воды?  Они уже замерзли.

- Шутить изволишь, Якоб?

Вот она и обиделась.
- Я же присылала тебе записку. Разве ты её не получал?

- О чем вы писали?

Не дождавшись приглашения, Нина присела за столик и взглянула на Штольмана снизу вверх.
- Не будь таким фараоном. Сядь, давай поболтаем, - попросила она с нежной улыбкой.
- Я соскучилась. Разве мы не можем поговорить, как старые знакомые?

Штольману гримаса Нежинской показалась улыбкой голодной акулы. Больше всего ему хотелось выпроводить эту акулу на мороз, но чертовы приличия...
- Не можем, - отрезал он, не желая садиться. - Я помолвлен, вскоре состоится венчание. Так что уезжайте, Нина Аркадьевна, нам больше не о чем говорить.

Нежинская печально вздохнула.
- Ты хотел меня ранить, Якоб? Какой же ты жестокий. Кто твоя избранница, я её знаю?

- Нет.

- Очень жаль, - грустно улыбнулась она. - Я могла бы поведать ей о некоторых твоих… привычках.

Чувствуя, что начинает раздражаться, Штольман приказал себе не реагировать на колкости.

- Воля ваша.

- Ты не против? - деланно удивилась Нина. - Как же мне нравилось, когда ты касался меня…
Взгляд её сделался томным. Она протянула руку, положила пальцы на обшлаг его рукава и погладила ткань.
… и глаза твои темнели… О, Якоб!

В затылок будто что-то кольнуло, Яков резко обернулся. За окном чайной стояла Анна и смотрела прямо на него. Её лицо было белым, как мел, в широко распахнутых глазах плескался ужас. Ладонь её взметнулась ко рту, будто сдерживая крик. Затем Анна отшатнулась и исчезла.

Штольман вылетел на улицу, увидел, как отъезжает пролетка, крикнул:
- Анна!
Но пролетка была уже далеко.

…

Сунув извозчику мелочь, Анна выскочила из пролетки и по чистому, выпавшему за ночь снегу побежала в парк. Ей хотелось выплакаться без лишних глаз, а дома кто-нибудь из родных обязательно начнет расспрашивать, утешать, говорить, что всё пройдет…

Но ведь ничего не пройдет! Как может пройти шок от того, что любимый мужчина предал её? Он ведь говорил, что порвал с той женщиной, но Анна своими глазами видела и сразу её узнала. Это она - та, что появлялась с Яковом в зеркале! Холеная, изящная, как китайская статуэтка, она сидела в чайной рядом со Штольманом, смотрела на него с обожанием, а он держал её за руку, наверное, говорил ласковые слова…

Анна смахнула с глаз злые слезы. Ноги в кожаных сапожках давно замерзли, но ей было не до комфорта.

Почему Яков так поступил? Зачем встретился с этой женщиной? Он же сам позвал Анну в эту чайную! Неужели хотел поиздеваться? Но зачем? Они ведь помолвлены, разве так можно?

Знакомые с детства березки обступили её со всех сторон, любимый сиреневый куст протянул навстречу белые пушистые лапы. В расстройстве она стукнула по одной из лап и получила порцию снега за шиворот.

Отряхнувшись, она слизнула снежинки с губ и нахмурилась.

А почему она, собственно, решила, что Яков рад этой женщине? Разве она видела его лицо? То есть конечно видела, но только потом, когда он обернулся… На лице его был испуг… но из-за чего? Нет, что-то тут не так… Штольман благородный человек, он не стал бы встречаться со старой знакомой втайне от невесты, а если бы и встретился, то не стал бы паниковать. Или он как раз и испугался её, Анны, реакции? Справедливо подумал, что она придумает невесть что…

Ноги зябли невыносимо. Нужно идти домой, а то так и простудиться недолго. Ей вовсе не хотелось свалиться в постель и отложить венчание.

«Бедный Яков», - хихикнула она про себя и, огибая сугробы, направилась к дому. «Ну и невеста ему досталась».

Решив, что раз сама себе глупостей напридумывала и из чайной убежала, то сама и расхлебывать будет, Анна повеселела. Вот только согреется, напьется горячего, а потом поедет к Якову в управление и привезет ему пирожков от Прасковьи. Наверняка эта модная штучка из Петербурга отказалась в чайной от булочек, и Штольман остался голодным. А вдруг он как раз купил Анины любимые буше и ждет, чтобы вместе их съесть?

…

Когда до дома оставалось рукой подать, Анне явился дух босой девочки с непокрытой головой. Девочке было лет одиннадцать - двенадцать. Юбка на ней была перекошена, нижняя рубаха задрана, русые волосы заплетены в растрепанную косу.

Первым делом Анне захотелось накинуть на плечи девочки платок, но, конечно, дух в этом не нуждался.

- Маленькая, - тихо спросила Анна, - что с тобой случилось?

Девочка понурилась.

- Чем я могу тебе помочь?

Та не отвечала.

Анна заметила, что ворот рубашки порван, а губа девочки прикушена до крови.

- Малышка, кто тебя ударил?

Девочка повернулась и жестом позвала следовать за собой.

…

Через четверть часа блуждания по глубоким сугробам дух привел Анну на пустырь на окраине Затонска, место глухое и заброшенное. Снег лежал ровными волнами, лишь кое-где из него торчали сломанные палки и мерзлые ветви.

Призрак остановился и махнул рукой в снег.

- Там… твое тело? - догадалась Анна.

Девочка кивнула.

Насколько помнила Анна, на дальнем краю пустыря был небольшой овраг. Она окинула взглядом заснеженную пустоту. Ей захотелось плакать.

Где-то там, под белым покровом, лежало тело маленькой девочки, которая ничего в жизни не успела. Какой-то мерзавец оборвал её жизнь, будто сорняк выбросил.

А она, Анна, зачем-то разозлилась на верного, заботливого Якова. Просто за то, что к нему опять пришла та женщина… Разве не глупо? Но не будет же Анна звать его на помощь после того, как обидела своим недоверием.

Вздохнув, она произнесла:

- Я одна не справлюсь. Нужно позвать полицию.

Дух резко замотал головой, а на снегу появилось слово «Нет», будто написанное ледяным пальцем.

Анна поежилась и плотнее уложила шаль у горла.

- Ладно, я попробую сама.

Девочка преградила ей путь к оврагу.

- Не понимаю, - расстроилась Анна. - Что ты хочешь, чтобы я сделала?

На снегу возникло слово «Мама».

- Ты хочешь, чтобы я сказала твоей маме?

Кивок.

- Хорошо, - кивнула Анна, - если ты проведешь меня к ней. Но она все равно позовет полицию.

- Ни-и-и-нада! - вдруг взвизгнул дух и сердито замахал руками.

- Не хочу, чтобы они смотрели!

Сжав замерзшие в перчатках ладони, Анна решила не спорить.

- Покажи дорогу к твоей маме, - покладисто сказала она, выбираясь на узкую тропинку. - Как тебя зовут, маленькая?

- Варя, - тихо ответила девочка.

…

Едва не свалившись с кровати, Архипов сполз на пол, с трудом добрался до стола, на котором стоял графин, попытался напиться. Получилось плохо, руки дрожали. Вода большей частью протекла мимо рта, облила мятую, пропахшую потом рубаху, да и на вкус была будто из болота.

«Похмелиться надо», - пришла в голову мысль. «Где же взять?»

С руганью, после нескольких попыток, он втиснул босые ноги в тапки и поплелся из спальни. В буфетной стояла заранее припасенная бутылка, которую он обычно убирал подальше от жены Веры, чтобы не вылила, но та как раз на днях уехала к родственникам и еще не вернулась.

«Б…дь, я же вчера в кабаке набрался, а потом домой пришел и бутылку вылакал», - дойдя до двери, вспомнил Архипов. «А потом кухаркину дочь Варьку поимел… Черт… Как бы кухарка мне толченого стекла в суп не подсыпала».

- Ааа, б…дь! – в голос выругался он, припомнив почти всё.

«Я ж её, му…ак, придушил… нечаянно. А куда дел?»

Он огляделся, будто мертвая девочка могла лежать прямо здесь, на пороге.

«Тьфу… Вспомнил. Ночью на пустырь отнес. А потом снег пошел, слава тебе Господи. Уберег грешного от полиции. До весны никто не найдет».

Архипов перекрестился и на всякий случай еще раз окинул взглядом комнату. Возле кровати стояла на четверть полная бутылка зеленого стекла.

«Водочка! Осталась, родимая!»

Осушив бутылку из горла, он крякнул и облизнул губы. Было мало, но хоть что-то.

Со стороны коридора донесся легкий стук шагов.

«Неужто Верка вернулась?»

Поддернув исподние штаны, он выглянул в коридор и остолбенел. У лестницы, растерянно озираясь, стояла девушка в сером пальто.

- Варя, - произнесла девушка.

Архипов помотал головой. Мысли мешались.

«И зачем ей Варька? Симпотная. Оприходовать бы такую… Как раз пока Верки нет».

…

Штольман возвращался в управление хмурым. По службе все наладилось, вора в лабазе он вычислил, но в личном - хоть волком вой. С Нежинской он распрощался сразу после того, как уехала Анна. Бывшая фрейлина осталась крайне недовольной, но до неё ему уже не было никакого дела.

А вот с Анной было плохо. Дома её не оказалось, а куда еще она могла податься в таком состоянии, он не знал. На улице мороз, пальто её на рыбьем меху он видел. Варежки пуховые подарить не успел…

Да и как теперь мириться? Просить прощения за то, в чем не виноват, Яков никогда не умел. Может, стоит попробовать…

Мысли его прервались внезапно - на сиденье рядом проявился призрак девочки, требовательно махнувшей направо.

- Зачем? – от неожиданности вырвалось у Штольмана.

Девчонка настойчиво повторила жест.

Секунду подумав, он решил выполнить бесцеремонную просьбу.

- Направо, любезный, - велел он кучеру.

- Он плохой, - буркнула девочка.

Яков вопросительно поднял бровь.

- Плохой! – воскликнула она. - Она хорошая.

От предчувствия заныло сердце, но он все-таки тихо спросил:

- Кто?

- Барышня. А он - плохой!

- Гони! - крикнул он кучеру и проверил в кармане револьвер.

…

Когда в коридор вывалился коренастый мужчина в исподнем, Анна вздрогнула.

Матери Вари на кухне, черный ход в которую показала девочка, не оказалось, и в надежде поговорить с хозяевами Анна заглянула в дом. Сама Варя тем временем куда-то исчезла.

- Ты кто, девка? - рявкнул мужчина. - Зачем здесь лазаешь?

- Добрый день, - произнесла Анна ровным голосом.

- Я ищу Серафиму. Вы не знаете, где она?

Он подошел ближе.

- Нет здесь никакой Серафимы!

От запаха перегара Анне стало дурно.

- Значит, я ошиблась. До свидания.

Отступив к кухонной двери, она добавила: - Только скажите - девочка Варя здесь живет?

На пьяном лице проступила какая-то мысль. Мужчина целеустремленно двинулся к Анне. Она кинулась на кухню, но он догнал, вцепился в плечо и, шатаясь, потащил за собой по коридору. Анна попыталась вырваться, но ничего не вышло. Впихнув её в комнату, мужчина закрыл за собой дверь, прижал к стене и пьяным голосом проревел:

- Ты кто такая? Кто тебя прислал?

- Отпустите меня! - возмутилась она. - Никто меня не присылал! Пустите, или я обращусь в полицию!

- Полицию? - мутные глаза мужчины вновь стали осмысленными.

- Ты что, была на пустыре?

Анна замерла.

Почему он спросил про пустырь? Получается… это он и есть?

- Это вы убили Варю! - вырвалось у неё.

В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь тяжелым, смрадным дыханием мужчины. Липким взглядом он прошелся по груди Анны, смерил бедра, уставился в вырез пальто.

- Никого я не убивал, малышка, - пьяно ухмыльнулся мужчина.

- Тебе показалось. Я не по этой части. А тебе надо поучиться молчать.

Он положил руку на её грудь и сказал: - Сейчас я тебя поучу.

В мутных его глазах плескалось вожделение. Кажется, впервые в жизни Анне стало по-настоящему страшно.

- Н-не надо... - выговорила она ставшими вдруг непослушными губами.

- Уберите руку. Я ухожу.

- Никуда ты не пойдешь, девка. Скидывай это, - дернул он ворот пальто.

Анна взвизгнула. Выругавшись, он грубо развернул её к себе спиной, поставил на колени, уткнул лицом в смрадную постель, задрал до головы пальто и начал копошиться в юбках.

Она вырывалась. Она кричала. Она пыталась лягнуть его, перевернуться, вцепиться в мерзкое лицо ногтями. Но он был сильнее. Он навалился на неё сверху и шарил руками по телу, одновременно поливая площадной бранью.

Осознав, что выхода нет, Анна закрыла глаза и начала молиться о том, чтобы потерять сознание.

…

Когда Яков вбежал в дом, он услышал крик. Он узнал этот голос, и кровь его застыла в жилах. Но движения его не замедлились ни на мгновение. Ворвавшись в комнату, он быстро оценил обстановку.

Мужчина в исподнем над кроватью, на кого-то навалился. На Анну! Его Анна под этим скотом!!!

Рука сама взвела курок револьвера. С трудом остановив желание застрелить насильника, Яков лихорадочно думал на бегу.

Застрелить? В прошлой жизни он уже сделал такое с Магистром. Но тогда была ночь, и Магистр остался там, где его нашли бы не скоро. А сейчас день, выстрел услышат. Его, Штольмана, никто не осудит. Осудят Анну. Это пятно ляжет на её репутацию до самой смерти - обесчещенная, опозоренная. Убить он успеет. Что нужно сделать сейчас? Девочка! Этот мерзавец сперва убил девочку!

Мысли эти пронеслись в голове за один миг. Подлетев к мужчине, Яков отшвырнул его от Анны, схватил висевший на стуле ремень, наступил коленом на спину насильника, вывернул ему руки и скрутил их. Бережно поднял Анну, одернул юбки, усадил на кровать. С содроганием посмотрел в её почти пустые глаза, поцеловал в висок и повернулся к мужчине.

Тот так и лежал на полу лицом вниз, пьяно постанывая.

Яков пнул его ногой и перевернул на спину.

- Начальник сыскного отделения Штольман. Фамилия! - рявкнул сыщик, держа револьвер взведенным.

- Архипов, Виталий… Борисович, - выдавил мужчина.

- Кто эта девочка, которую вы убили? - бешеным голосом спросил Яков.

Он решил, что если задать вопрос об убийстве, то пьяная скотина расколется быстрее, чем если обвинить в насилии.

Так и случилось.

Архипов ошеломленно пробормотал: - Варька. Варька Лужкова, дочь кухарки.

- Как произошло убийство?

- Да не хотел я её убивать, - проблеял Архипов.

- Так, по пьяному делу задавил. Нечаянно, богом клянусь!

- Изнасиловали тоже нечаянно?

В пролетке Яков присмотрелся к духу девочки, следы насилия на её теле были очевидными.

Мужчина отвел взгляд в сторону.

Штольман вспомнил, что уже видел его в городе. Именно он толкнул Якова после встречи с Садковским в трактире. Тогда Архипов тоже был пьян.

- Где тело?

Архипов сглотнул.

- Где? - ледяным тоном повторил Штольман.

- На пустыре в конце Садовой, - выдавил насильник.

- Вставайте.

Яков взглянул на Анну, съежившуюся на кровати. С горечью понял, что она пока не в себе и решил, что на пару минут может её оставить. Сжав кулаки, чтобы не изуродовать Архипова, сухо произнес:

- Вы арестованы за убийство несовершеннолетней Лужковой. Поедете в управление. Вперед.

Препроводив Архипова в полицейскую пролетку, Штольман написал записку для Коробейникова с кратким описанием убийства и признания, передал указания кучеру и бегом вернулся в дом.

Анна сидела там же, где он её оставил. Подойдя к ней, Яков опустился на колени, взял её за руку. Пальцы её были ледяными.

- Как ты себя чувствуешь, милая? - тихо спросил он.

Она не ответила сразу. Только дрогнули ресницы, и медленно прокатились по щекам капли слез. 

- Простите… - прошептала она, не глядя на него.

- …я не хотела…

- Чего не хотела, Анечка? - спросил он, боясь пошевелиться и радуясь хотя бы тому, что она не молчит.

Она вздохнула глубоко, с надрывом, и выдавила:

- Стать… такой…

...