Часть семнадцатая. Страшнее морока
- О, Владимир Сергеевич, Римма, а мы вас сегодня больше не чаяли увидеть, - прогудел радостно Валера.
- Это вы зря, - хмыкнул Сальников, - сегодня только началось...
Действительно, стенные часы в кухне показывали четверть второго ночи. Сальников перехватил Римму, направившуюся было к плите, шепнул, что поухаживает, и галантно усадил её на табуретку рядом с Ниной. Сам открыл кастрюлю с рассольником, вдохнул неземной аромат и расплылся в блаженной улыбке.
- Супца с вечера не добрали? - поинтересовался с ехидцей Дюмин; он был в гораздо лучшем настроении, чем когда они в десять расстались у Штольманов.
- Именно. Зришь в корень, Валерий Анатольевич.
Сальников порезал хлеб и разлил в тарелки ещё тёплый суп; было похоже, что режим питания тут нарушали все без исключения.
- Что там дети? - спросила Римма Нину, когда уже почти закончили с едой.
- Мартуся прямо сейчас в мороке, - ответила та совершенно спокойно. - Причём так, что по виду и не скажешь, вроде бы просто спит. Только глаза под веками движуться уже гораздо дольше, чем бывает во сне. Один раз Платону её лицо показалось расстроенным, хотел разбудить, так она прямо отмахнулась - не мешай, мол.
- Делом наша девочка занята, - протянул Сальников.
- И сколько это всё ещё будет продолжаться? - спросила Римма.
- Я вечером спрашивала об этом духов. Ответили так: "Морок - не морок, если не пугает..."
- Что это значит?
- А то, что он перестал выполнять свои задачи, - сказал Сальников, опередив Нину. - Он для того состряпан, чтобы Мартусю в тоске и страхе держать и тем гнобить, и нас с ней заодно. А она, вон, освоилась и ходит туда, как на работу. Задачу себе поставила - и вперёд. Заодно нам массу важной информации к размышлению подкинула - и о себе самих, и о возможных более глобальных... неприятностях.
- Думаешь, то, что со страной там, будет и здесь? - нахмурился Дюмин.
- Чёрт его знает! - Сальников пожал плечами. - Но иметь в виду, что может случиться, и при первых признаках принять меры, чтобы хотя бы близких оберечь, мы с тобой теперь просто обязаны...
- А ведь они вряд ли хотели нас предупредить, - заметила Римма.
- Уверен, что не хотели, - кивнул Сальников, - поэтому и считаю, что этой пьесе скоро конец, раз Мартуся взялась её сценарий переписывать. Занавес опустят, театр закроют, а потом наши гастролёры или отправятся на этот раз восвояси, во что я почему-то не верю, или попытаются достать нас здесь, раз через морок не получилось.
- Мне тоже кажется, что попытаются, - сказала напряжённо Римма; Нина кивнула.
- А можно поинтересоваться, Нина Анатольевна, о чём ещё вам вчера поведали духи? Что это за духи вообще, с которыми вы общаетесь? И, если уж на то пошло, то как это выглядит? А то Римма тех, кто приходит, не видит, только слышит, а у Штолика с Цезарем не спросишь...
- У любого шамана есть духи-покровители и духи-помощники, у каждого свои, - стала объяснять Нина. - К ним и обращаются за советом и поддержкой. Чем сильнее и опытнее шаман, тем выше у него покровители и тем больше помощников. Являться они могут в разных местах и обличьях, не только человеческих, но и под видом животных.
- Животных?
- Да, Владимир Сергеевич. Волка, медведя, марала, чайки, ворона, нерпы... Я обычно осознаю себя на перекрёстке дорог, чаще всего в лесу, на берегу реки или Амурского лимана. Развожу огонь, - там это непросто, но неоходимо, - сажусь и жду.
- Кого?
- Обычно приходят те, кого призовёшь, но иногда и те, кому просто есть что сказать.
- Э-э-м... И как вы, прошу прощения, с нерпой общаетесь?
- Мысленно, Володя, - Римма даже вздохнула от его недогадливости.
- Ну да, конечно, - Сальников почесал в затылке. - Извините, не сообразил. Дальневосточная сказка у вас получается, Нина Анатольевна...
- А ты чего ждал, Владимир Сергеевич? - пророкотал Валера. - Протокол осмотра места происшествия?
Женщины рассмеялись, да и самому Сальникову этот подкол тоже понравился. Что ни говори, но при всех очевидных различиях были они с Дюминым чем-то похожи.
- Ладно, - сказал он. - Шутки шутками, но пора и к делу переходить, пока наша спокойная ночь не закончилась. Так что вы сегодня услышали от ваших помощников с покровителями, Нина Анатольевна?
- "Берегите детей". "Держитесь вместе". "Они втроём, но не триедины".
- Значит, Людмилу Петровну с мальчишками мы правильно перевезли, - проговорил Сальников задумчиво; Нина кивнула.
- Кто эти трое, что не едины? - спросил Валера мрачно. - До сих пор же, вроде, речь шла только о Галине Борисовне?
--------------------------------------------------
Рассказ Сальникова о тройной смерти в колонии поверг всех в некоторое оцепенение.
- Как это вообще возможно? - выдавила Римма. - Это какой-то ритуал?
Она была заметно растеряна, даже напугана, так что Сальников тут же взял её за руку.
- Н-не знаю, - Нина звучала на редкость неуверенно. - Но если среди них был человек с даром...
- Дело Антонины Прохоровой мы не вели и даже ничего о нём до вчерашнего дня не слышали, но судя по букету уголовных статей, она была чем-то вроде местной знахарки.
- Тогда, может быть...
- Что, Нин? - спросил встревоженно Дюмин.
- Когда шаман лечит, особенно нервные болезни, ему часто приходиться искать и возвращать назад заблудившуюся часть души пациента. Если шамана зовут к умирающему, то он провожает его душу за грань. Я раньше ничего о подобном обряде не слышала, но теоретически можно себе представить, что, уходя окончательно, сильный шаман может увести с собой тех, кто согласится последовать за ним добровольно.
- Вроде как верные слуги в Древнем Египте следовали за своим фараоном или любимые жёны индийского ражди - за ним на костёр? - блеснул эрудицией Дюмин.
- Валерка, я не думаю, что там это было добровольно... - покачала головой Нина.
- А тут - точно добровольно? - Он испытующе посмотрел на Сальникова. - Или, может, раз они "не триедины", то двоих тоже никто не спрашивал?
- Это мне неизвестно, Валерий Анатольевич, - прищурился Сальников. - Но если подумать, то Галина наша Борисовна с детьми обращалась сам знаешь как, Антонина Прохорова осуждена в том числе за незаконные аборты, а Ксения Савёлова - вообще детоубийца, так что общее у этих "трёх граций" точно было.
При этих словах Римма вдруг отняла у него руку и инстинктивно прикрыла свой живот, а Сальников подумал, наливаясь яростью, что если кто-то из этих... "трёх гарпий" хотя бы что-то не то подумает в адрес их будущей девочки, то одним зеркальным коридором не отделается.
- Володя, расскажи о них, - попросила Римма. - О детоубийце и абортщице. Расскажи, как ты умеешь...
---------------------------------------------------
- О деле Антонины Прохоровой я пока мало знаю, оно вологодское - то есть и подследственность не наша, и уровень, честно говоря, тоже. Яков его запросил в срочном порядке, так что завтра прибудет курьер. А дело Савёловой мы вели два с половиной года назад, так что могу рассказать, что помню.
Началось всё в октябре семьдесят седьмого, когда в рабочем посёлке Левашово - это в Выборгском районе - в общественном колодце нашли тело ребёнка - мальчика лет пяти-шести. Вышло так, что сначала одна женщина из местных подняла из колодца ведро с окрашенной кровью водой, сильно испугалась, стала кричать, так что на её крик сбежалось полпосёлка. Вызвали участкового, потом дежурный наряд милиции,  извлекли из колодца тело прямо на глазах отказавшихся расходиться людей. Потом кто-то из собравшихся расслышал, что оперативники обсуждают возможность несчастного случая. В толпе сильно возмутились, потому что на это было совсем не похоже - сруб у колодца высокий, как раз из соображений безопасности, а мальчишка - малорослый, никак ему самому не удалось бы так перевеситься, чтобы свалиться. Только если бы встал на что-нибудь, но ничего подходящего поблизости не обнаружилось. В общем, чуть бучи не вышло, еле народ успокоили. Из-за этой шумихи нам в тот же день позвонили из района и попросили принять дело, так что занимались мы им с самого начала.
Экспертиза показала, что при падении с двадцатиметровой высоты мальчик разбил голову о бревна, а потом захлебнулся. Никто из местных его не опознал, в городе и области заявлений о пропаже ребёнка с похожими приметами не было, так что Яков в тот же день открыл дело о предумышленном убийстве неустановленного лица. При осмотре тела эксперты обратили внимание, что на мальчике была девчачья маечка - розовая в цветочек, ещё и с вышитыми по низу инициалами "О.Щ." и васильками. Штольман тут же сказал, что имён на "щ" вообще нет, да и фамилий не так чтобы много, так что есть шанс выяснить, кому эта маечка пренадлежала. Поскольку размер был для ребёнка детсадовского возраста, то через детсады мы и стали искать в надежде, что такая искусная и заметная вышивка не могла не броситься в глаза кому-то из персонала. И действительно, уже через пару дней установили и садик, и имя девочки, одежду которой мать помечала подобным образом. Оля Щапова на тот момент уже два года, как садик не посещала, выросла, но всё равно её бывшая воспитательница уверенно узнала вышивку.
Я сам поехал по адресу семьи Щаповых и предъявил родителям Оли, Наталье и Роману Щаповым, и майку, и фотографию погибшего мальчика. Майку они опознали, ребёнка - нет. Выглядели потрясёнными, объяснить, как Олина вещь попала к чужому мальчишке, толком не смогли. 
Мы стали их проверять, как водится, хотя на первый взгляд они не вызывали подозрений. Роман - весь из себя интеллигент, юрист, ответственный сотрудник нотариальной конторы, на хорошем счету. Жена - как будто проще и приземлённей, трудилась в Выборгском райжилуправлении. Соседи и родственники её любили, а о муже высказывались сдержаннее - мол, совсем не свойский, в хозяйстве бесполезный и вообще не от мира сего. Но они же утвеждали, что между собой у Щаповых всё было хорошо; Наталья смеялась, что для неё при её должности не проблема вызвать слесаря-сантехника  и муж ей нужен для другого. Дочку свою Роман и Наталья очень любили, хорошая девочка росла.
А потом, где-то в середине ноября, если я не ошибаюсь, Оля Щапова присела на скамейку по дороге из школы с беляшом в руке и там потеряла сознание. Прохожие вызвали скорую, её срочно доставили в реанимационное отделение районной больницы с подозрением на острое отравление. Желудок промыли, но сделать ничего не смогли: девочка умерла. В прихваченном с места происшествия сильно пахнущем чесноком беляше  и в содержимом желудка обнаружилась лошадиная доза крысиного яда.
От его истории Римма сильно побледнела, так что он подвинулся вместе с табуреткой к ней поближе и обнял - стесняться тут было некого.
- Двое детей... - прошептала она.
Он только шумно вздохнул, поцеловал жену в висок и продолжил:
- После второго убийства мы проверили все торговые точки поблизости, чтобы установить происхождение этого беляша. Не установили, не было ничего похожего в окрестностях, ближайшая кулинария, где пирожки с мясом - аж в трёх километрах, да и пирожки там были совсем другие, общепитовские. Экспертиза же пришла к выводу, что отравленный беляш - домашней выпечки, с иным составом мяса и теста.
- Вкусный, значит, - уточнил Дюмин, - но с мышьяком?
Сальников кивнул.
- Да. Это как раз он чесноком пахнет.
- А откуда девочка этот пирожок взяла?
- Мы предположили, что убийца угостил им Олю специально, а значит, это был кто-то знакомый или, по крайней мере, внушающий доверие, например, пожилой человек или женщина. Но сначала проверили родителей: у них обоих  на первую половину дня убийства имелось надёжное алиби, а дома у них не нашли ни яда, ни каких-либо следов недавнего приготовления беляшей. После этого мы взялись просеивать через мелкое сито  окружение убитых горем Щаповых. Выясняли, не было ли у них каких-нибудь врагов или конфликтов - личных или по работе, вдруг Щапов кому-нибудь наследство оформил неправильно или Наталья при расселении кого-то злостно обошла. А кроме того, продолжали попытки установить личность погибшего мальчика - оперативно проверили все детские учреждения Выборгского и прилегающих районов.
- Нашли?
- По мальчику - ничего, по Щаповым - разное. Заподозрили, к примеру, что у Романа есть любовница - он раз в неделю с работы уходил раньше, а домой возвращался как обычно. Сам он это объяснил тем, что за день через него десятки людей проходят и он от них устаёт, душевная организация у него, видите ли, тонкая. Так что ему надо хоть иногда побыть в одиночестве, вот он раз в неделю и гуляет по городу, ходит в кино или в музей какой-нибудь. Его объяснение нас нисколько не убедило, поэтому приставили к нему наружку, но после оказалось, что лучше бы за Натальей Щаповой следили.
- Что случилось?
- Она после смерти дочери несколько недель дома просидела: сначала - на больничном, а потом взяла отпуск за свой счёт. На работу кое-как вышла уже после нового года. И буквально через несколько дней после этого на неё напали по дороге домой: в тёмной подворотне несколько раз ударили железным ломиком по голове. Двое прохожих нашли её буквально через несколько минут после нападения - она ещё дышала, но до приезда скорой не дожила.  Нападавшего свидетели не видели, успел уйти. Район мы оцепили, прочесали и нашли брошенный ломик, но и тот без отпечатков. Убийца был в перчатках, что по зимнему времени и не удивительно.
- Как-то вы неэффективно сработали, Владимир Сергеевич, - сказал Дюмин мрачно.
Римма тут же бросила на Валеру гневный взгляд, но Сальникову возразить было нечего.
- Даже спорить не буду, потому что ты прав, Валерий Анатольевич. У следователей с оперативниками, как и у врачей, всегда есть своё личное кладбище - для тех, кого не спасли, хотя, наверное, могли бы. Вот Наталья и Оля Щаповы как раз там...
Теперь уже Римма держала его за руку, утешая, и он не мог не думать о том, что, будь они уже тогда вместе, мимо неё это дело никак не прошло бы, и не исключено, что с ней и её духами получилось бы эффективней.
- Что было дальше, Володечка? - спросила она минуту спустя, выводя его из задумчивости.
- Дальше мы обложили Романа Щапова со всех сторон, как волка флажками - и следили, и охраняли. Одного молодого оперативника даже к Щапову в нотариальную контору стажёром внедрили, всех его посетителей проверяли на всякий случай. Почту его перлюстрировали, рабочий телефон прослушивали - домашнего не было. Сам Щапов, похоронив жену, месяц и не ходил никуда, кроме как на работу, в магазин за продуктами или к нам в управление. На допросах у Якова он всё больше отмалчивался, говорил только, что не понимает, чего от него хотят, зачем тревожат в его горе. Так он и продолжал морочить нам голову, пока среди его корреспонденции не обнаружилась надушенная открыточка без обратного адреса с надписью: "Любимый, я так давно тебя не видела. Зайди. Твоя К."
Когда Яков сунул ему под нос эту писульку, он совершенно поплыл. Бормотал, что не знал, не представлял, не предвидел, даже вообразить не мог... Штольман его не дослушал, сунул лист бумаги и рявкнул: "Заткнитесь и пишите! Двое детей и женщина на вашей совести". Щапов и написал. Эта К. оказалась его любовницей Ксенией Савёловой, с которой он состоял в связи уже три года, а убитый мальчик - её сыном от первого брака.
История там довольно простая и в этой простоте страшная. Они познакомились в нотариальной конторе: Щапов помог Савёловой оформить наследство бабушки. Савёлова была молодой, красивой и хваткой. Щапов ей понравился - она его соблазнила. Встречались они раз в неделю у неё дома к обоюдному нескрываемому удовольствию. Потом Ксении сделалось мало четвергов и подарков, и она стала заговаривать о том, чтобы узаконить отношения. Щапов тут же струсил, поскольку ничего менять не хотел - жена его устраивала, за ней он был как за каменной стеной, да и дочку любил. Под этим соусом он и попытался преподнести всё Ксении: дескать, в случае развода жена не позволит ему общаться с дочкой, которую он боготворит. Ксения послушала Щапова и решила, раз он так любит детей, приучить его к своему сыну от первого брака. Денис - так звали ребёнка - до этого почти постоянно жил у бабушки в деревне где-то под Волховом. Теперь же Савёлова забрала его к себе и по четвергам они были втроём. Щапов даже симпатизировал мальчику, покупал ему игрушки, отдал кое-что из вещей, из которых выросла дочь, но если Савёловой наличие мальчика в соседней комнате не мешало миловаться с любовником, то Щапова смущало такое положение вещей. Он стал придумывать отговорки и пропускать "их четверги", тогда по почте на домашний адрес Щаповых пришло от Ксении пылкое любовное письмо, которое Роман едва успел перехватить. Пришлось идти к любовнице выяснять отношения. Он сказал ей, что по-прежнему её любит, но до совершеннолетия дочери на развод не подаст. Если Ксения продолжит настаивать или хитрить, то он просто честно всё расскажет жене, попросит у неё прощения и наверняка будет прощён, а их отношения с Савёловой прекратятся раз и навсегда. Савёлову это не устроило, она горько разрыдалась, Щапов принялся её утешать, в конце концов они пылко примирились и всё вернулось на круги своя: четверги с любовницей - в расписание Щапова, а Денис Савёлов - вроде бы в деревню к бабушке. Это было в июле, а в конце октября, как гром среди ясного неба, явился я с фотографией мёртвого Дениса и подаренной ему Олиной маечкой...
- П-подожди, Володя, - проговорила потрясённо Римма. - Ты хочешь сказать, что она так хотела за него замуж, что всех убила? И своего собственного ребёнка? А он с самого начала всё понял и промолчал? Просто дождался, пока умрут его собственные жена и дочь? Да они сумасшедшие - оба!
- Щапов рассказал, что на следующий день после разговора со мной он отпросился в перерыв, наведался к Савёловой и потребовал у неё объяснений. Но Ксения, глазом не моргнув, заявила ему, что он сбрендил и не понимает, что несёт, а она буквально пару дней назад навещала Дениса у матери, и с ним всё было в порядке. Даже сунула Роману под нос рисунок сына, который тот ей подарил. Щапов ушёл от неё в совершенной растерянности, не зная, что думать. Окончательно он всё понял уже после смерти Оли, понял и испугался, что его заподозрят в соучастии.
На том допросе Щапов даже попросил у Якова пистолет, чтобы иметь возможность застрелиться. Вместо пистолета мы прикрепили ему под пиджак микрофон и отправили его к Савёловой. Когда он прямо спросил её, имеет ли она отношение к смерти его жены и дочери, она ответила, что теперь никто не помешает им быть вместе. После этого мы позвонили в дверь. Стоило Ксении понять, что Щапов её выдал, как она совершенно осатанела - кричала ему, что он кретин, а она всё это сделала ради него. У неё в квартире нашли тот самый крысиный яд, а на её зимней куртке - следы крови Натальи Щаповой. 
Савёлову признали полностью вменяемой и осудили на пятнадцать лет. Щапов до суда не дожил, удавился в следственном изоляторе. 
- А как она в вологодской колонии оказалась? - спросил Валера после затянувшейся паузы. - Разве таких не должны отправлять... куда подальше?
- Она и отбывала в Мордовии год. Потом её там чуть не убили, тёмную устроили, так что попала в тюремную больницу. После перевели в Княгинино по состоянию здоровья.

Отредактировано Isur (17.03.2026 15:15)