-->
…Наш Сестрорецк, как форточка окна,
Что Пётр рубил, в Европу выходя.
На берегу залива Финского стоит,
Простор, который нас к отдыху манит.
В восточной части города голубизны краса –
Тут озеро возникло по велению Петра.
Но не для отдыха пришла сюда вода,
Станки в работу привела она.
На берегу Разлива строили завод,
И оружейным называл его народ.
Не только ружья на заводе выпускали,
Решётки для каналов Петербурга создавали,
Часы для Петропавловки чинили,
Заказы Ломоносова в приборы воплотили.
В годины мирные, военные года,
Винтовка сестрорецкая Россию берегла…
/Альбина Степановна Кубарева/
Сестрорецк.
— Вольно, господин Фома, — Анна стояла перед ним, улыбаясь.
Тот тряхнул головой, выходя из оцепенения.
— Прошу прощения… Что это было, Анна Викторовна?
Штольман рядом едва усмехнулся. Делал пометки — зарисовывал, записывал подробности давнего убийства графа Алексея Бестужева.
— Вас не предупредили… что я не самая простая подопечная?
— Так точно… я знаю, что вы медиум. Но… простите… не был готов… к такому… Я… пойду сменю Игната. Прошу прощения.
Он поспешно отошёл к дороге, где мелькнула рыжая шевелюра.
— Да… моя Анна Викторовна, — тихо сказал Штольман. — Умеете вы мужчин приводить в замешательство.
Пока рядом не было охраны, он быстро увёл её за массивный дуб.
Раздались шаги казака, остановились неподалёку.
— Я буду за часовней, — донеслось, и шаги удалились.
Штольманы переглянулись — и тихо рассмеялись, почти беззвучно.
И тут же забыли обо всём.
* * *
— Не устала? Не холодно?
Она покачала головой, прижимаясь к его груди, обнимая под расстёгнутым пальто.
— Яков Платонович… от вас так… тепло. Мне хорошо. Очень хорошо.
Он крепче прижал её к себе, прислонившись спиной к дереву. Старый дуб словно укрывал их от всего мира.
Крона мягко шумела над головами.
Они оба подняли глаза вверх.
— Завораживает…
— Вам нравится здесь?
— Очень. Мы ведь приедем сюда ещё, Яков Платонович?
— Обязательно.
Он притянул её ближе, губами коснулся виска. Закрыл глаза.
— Анна… за что мне так повезло?
Она тихо усмехнулась:
— Повезло? Значит, натворили что-то в прошлой жизни… вот вас и наказали. Мной.
Последнее слово растворилось в поцелуе.
Он вдруг словно вспомнил что-то — чуть отстранился.
— Яков Платонович?
— Не знаю, что было в прошлой жизни… — тихо сказал он. — Но Штольман в том мире, где я был…
Он будто хотел отстраниться, но Анна не отпустила.
— Это его жизнь. Не ваша. — мягко сказала она. — Вы… с кем-то встретились?
— С Алексеем.
Слово прозвучало глухо. Почти болью.
Анна крепче прижалась к нему.
— Я не буду сейчас спрашивать, — тихо сказала она. — Но я уверена… ни один из Штольманов не мог сделать чего-то… непоправимого. Вы просто не успели всё понять.
Он едва заметно кивнул:
— Наверное…
Они замолчали.
Каждый — со своими мыслями, со своими обрывками иного мира.
— Яков Платонович… — осторожно начала Анна. — Румынский… там, в бункере… сказал странную вещь. Что тот мир — создан. Как опыт. Чтобы изменить этот.
Он усмехнулся. Усталость в этой усмешке была почти осязаемой.
— А мне он больше напоминал… копилку снов.
Он на секунду задумался, подбирая слова.
— Страшных. Нелепых. Обидных…
Пауза.
— …и иногда — слишком желанных.
Он замолчал.
— Я тогда не знал этих людей… По дороге из Затонска в Петербург я стал свидетелем встречи… Головиных. Анны и Ипполита. С дочерью и внуком.
— Что?.. — она прижала ладонь к губам и невольно посмотрела в сторону, куда уехал князь.
— Я вас расстроил… Бессердечный фараон — вот кто ваш муж.
И, не давая ей утонуть в этом чувстве, наклонился — мягко, но настойчиво поцеловал, возвращая её сюда, к себе.
— Аня… давай сменим тему. Нам сначала с этим миром надо разобраться.
Она кивнула, уткнувшись лбом в его грудь.
Вытерла слёзы, глубоко вдохнула.
— Да… Здесь ещё партию доигрывать нужно.
Штольман пальцами стёр остатки влаги с её щеки и улыбнулся.
— Вы сможете ещё один портрет секунданта написать?
— Да, конечно.
Анна уже собралась, взгляд стал яснее.
Он достал из кармана блокнот — с облегчением, почти благодарно.
— Что скажете о молодой вдове?
— Яков Платонович… — она чуть склонила голову, уже делая первые штрихи, — я бы сначала выслушала Елену Михайловну. То, что рассказал князь… звучит странно. Если честно — это слишком мужская версия.
Он улыбнулся шире.
— Думаете, женская будет сильно отличаться, госпожа Штольман?
— Есть такое предположение.
Она подняла на него глаза.
— Яков Платонович!
Он поднял руки, будто сдаваясь, продолжая смеяться.
Анна закрыла блокнот и стукнула им его в грудь.
— Получите, господин следователь. Что дальше?
Он мельком оглянулся — Игнат стоял к ним спиной.
— Ваш родственник велел нам отдыхать, — негромко добавил Яков. — И не забудьте спросить госпожу Арсеньеву-Бестужеву, где именно пересекается ваше родство. Я, признаться, не припомню. И…
Он обхватил её. Посмотрел внимательнее.
— О чём вы секретничали с его сиятельством в часовне?
Она тихо рассмеялась — и в следующую секунду сама прижала его к дубу, лишая всякой возможности продолжать расспросы.
* * *
— Вы, между прочим, крёстный правнуков настоящего Бестужева. А я всего лишь — скромная родственница Марка Антоновича.
— Тогда выходит… — он прищурился, будто что-то прикидывая, — Яша и Леночка вам какие-то там племянники. Елена Михайловна точно знает степень родства.
Он чуть наклонился ближе.
— Кстати…
Голос его стал тише.
Анна невольно подалась к нему, прикрыла глаза.
— Как поживает наша Брусничка? — почти шёпотом, касаясь дыханием её виска.
Она счастливо улыбнулась.
— Хорошо… Но уже требует своего.
— Понял, — так же тихо ответил он. — Значит, идём к Моссиным на обед.
Но не отпустил.
— Или… вернёмся в гостиницу? Вы не устали?
Она уткнулась ему в шею.
— Будет неприлично не явиться на приглашение.
— Согласен… — он усмехнулся едва слышно. — Сначала накормим вас обеих в приличной компании. А потом… мама будет только моя. Детям — спать.
Он сказал это почти шутливо, но обнял её при этом чуть крепче.
* * *
Они неспешно подходили к дому, где квартировались Моссины.
Недалеко от ворот стояла знакомая двойка князя. На козлах сидел неприметный человек — слишком внимательный для обычного кучера.
Штольман бросил короткий взгляд — и повернулся к Фоме, шедшему в нескольких шагах позади:
— То-то я смотрю… людей вокруг мало.
Фома едва заметно улыбнулся.
У самого входа стоял ещё один экипаж — военный. Рядом — солдаты.
Двери распахнулись резко.
Практически выбежали двое офицеров — взволнованные, на ходу застёгиваясь.
Моссин, заметив Штольмана, сразу направился к нему:
— Яков Платонович. Дело серьёзное. Вам нужно с нами.
— Посторонним нельзя! — резко бросил второй офицер.
— Это следователь. С особыми полномочиями, — коротко ответил Моссин.
Старший офицер на мгновение задержал взгляд на Якове — оценивая.
— Другое дело. Прошу.
Яков наклонился к Анне, коснулся губами её виска:
— Я скоро.
Она только кивнула — но пальцы на мгновение задержали его руку.
— Анна Викторовна, прошу вас, — мягче добавил Моссин, — пройдите в дом. Варвара Николаевна вас ждёт.
На крыльце уже стояла хозяйка. Подошла, тихо взяла Анну под руку и увела на тёплую веранду, где был накрыт обед.
Штольман и Моссин обернулись — ровно на мгновение.
Потом сели в экипаж.
Игнат, не спрашивая, запрыгнул следом, рядом с солдатом.
Офицер нахмурился.
— Он со мной, — спокойно сказал Штольман.
Колёса заскрипели по гравию — и экипаж быстро набрал ход.
Несколько секунд ехали молча.
Офицер выпрямился:
— Полевой пешей артиллерии Начальник завода генерал-майор Соколов*.
— Надворный советник Штольман. Следователь по особо важным делам, — представился Яков. И добавил:
— В отпуске.
— Отдых ваш, боюсь, прервался, — сухо сказал Соколов. — Дело государственное.
Он протянул руку:
— Ваши бумаги.
Яков без лишних слов достал документы.
Офицер быстро пробежал глазами, задержался на печатях. Вернул.
Экипаж уже нёсся по улицам.
— Так что произошло, господа? — спросил Штольман.
— По докладу — взрыв на заводе.
Яков слегка наклонил голову:
— «По докладу»?
Соколов посмотрел на него внимательнее:
— Я предпочитаю видеть своими глазами.
Штольман едва заметно усмехнулся:
— В этом мы с вами сходимся.
* * *
Экипаж влетел на территорию завода.
Начальник завода и Штольман сразу прошли в большую машинную мастерскую. Моссин остался с рабочими во дворе.
В помещении стоял тяжёлый запах: пар, уголь, горячее железо. Было жарко.
Котёл находился в дальнем пролёте.
Его не разорвало — но бок выгнуло, заклёпки местами повело, из шва сочилась тёмная вода.
— Никого не подпускать, — коротко бросил Яков. — Ваше превосходительство, я сначала осмотрю.
Начальник завода бросил на него тяжёлый взгляд, но подчинился и вышел.
Штольман снял перчатки.
Подошёл ближе.
Провёл пальцами по металлу.
— Когда?
— С час назад, — ответил мастер, вытирая лицо рукавом. — Давление пошло вверх… а потом — хлопок.
— Взрыва не было?
— Нет… будто… лопнуло.
Яков кивнул:
— Хорошо.
Он обошёл котёл.
Остановился у водомерного стекла.
Долго смотрел. Постучал ногтем.
— Уровень сейчас нормальный.
— Так… уже долили… чтобы не взорвался…
— Понятно, — перебил его Штольман.
Он перевёл взгляд на манометр.
Стрелка стояла на умеренном давлении.
Яков наклонился, слегка коснулся стекла.
Стрелка дрогнула — и замерла.
Он едва заметно усмехнулся:
— Интересно.
Подошёл к предохранительному клапану.
Осмотрел. Провёл пальцем по кромке.
Достал нож из сапога.
Аккуратно поддел.
На ладонь выскочил крошечный кусок окалины с вмятиной.
Яков показал мастеру:
— Это зачем?
Тот побледнел:
— Не… не должно быть…
— Не должно, — спокойно согласился Штольман. — Кочегар где? Живой?
***
Его отвели в заводской лазарет.
На койке лежал молодой парень. Лицо обожжено паром, перевязанные руки дрожали.
Увидев Штольмана, попытался подняться.
— Лежите.
Яков сел рядом:
— Как зовут?
— Степан…
— Рассказывайте.
— Я… всё делал… как всегда… — голос срывался. — Давление… нормальное было… я смотрел… я…
— Куда вы смотрели?
— На… на прибор…
— Уровень воды… как был?
— Нормальный… я смотрел… в стекло…
Он зажмурился:
— Я не виноват…
Яков смотрел внимательно:
— Кто был с вами в смене?
— Никого… только… мастер заходил… и… один… из новых… помогал… воду носил…
Пауза.
— Отвлекал, — тихо добавил Штольман.
Степан кивнул:
— Да…
— Поправляйтесь.
***
У лазарета вышагивал генерал-майор.
Увидев Якова – подошёл.
— Ну что он? Убью ротозея!
— Не торопитесь, ваше превосходительство. Как ваш мастер объясняет?
— Уровень воды упал. Котёл перегрелся. Манометр показывал меньше, чем было. Клапан не сработал.
Яков кивнул, соглашаясь.
— Найти всех новых рабочих за последние дни. В первую очередь — тех, кто работал у котла. И… того, кто вам сообщил.
Начальник махнул рукой. Солдаты с мастером поспешили выполнять приказ.
— Мне нужно помещение для разговора.
— Можно в правление.
— Нет. Проще. И ближе.
***
Игнат и вооружённый рядовой встали в дверях.
Стали приводить рабочих — в комнате сделалось ещё душнее. Яков давно снял пальто и расстегнул ворот.
Час опрашивали новых людей.
Заинтересовал один.
Молодой. Слишком аккуратный для заводского.
Руки чистые, хоть и пытался их испачкать угольной пылью.
Сидел ровно.
Штольман долго не говорил. Смотрел.
Тот начал ёрзать.
— Имя, фамилия, возраст, сословие?
— Иван. Иванов. Из крестьян.
Яков кивнул.
— Вы не Иванов.
Тот едва заметно усмехнулся.
— Ошибаетесь.
Яков наклонился вперёд.
— Вы говорите «ошибаетесь», а не «неправда, барин».
Пауза.
— Вы не с завода. И уж точно не крестьянин.
Тишина.
Игнат чуть шевельнулся у двери.
Задержанный посмотрел на Якова внимательнее.
— Допустим, ваше благородие.
— Уже лучше, — спокойно сказал Штольман.
Он достал из кармана маленький предмет. Положил на стол.
Кусочек окалины.
— Узнаёте?
— Нет, — быстро ответил парень.
— Это было в предохранительном клапане. Так, чтобы он не сработал.
Тот молчал.
Яков чуть откинулся на спинку стула.
— Манометр тоже «врал». А кочегар был уверен, что всё в порядке. Вы не только клапан испортили. Вы добились, чтобы он не видел реальный уровень воды.
Он посмотрел прямо в глаза.
— Вы помогали ему с водой. И разговорами отвлекали.
— И что? — спокойно ответил тот, выпрямляясь.
Штольман покрутил котелок в руках.
— Вы не собирались взрывать котёл, — вдруг сказал он. — Предполагали, что до этого не дойдёт.
Допрашиваемый поднял глаза.
— Хотели остановить работу. Или проверить. Или что-то ещё… Что именно?
Парень смотрел на него уже иначе. Без прежней уверенности.
— Я не понимаю, о чём вы, — сказал он, но голос стал суше.
— Понимаете, — спокойно ответил Яков. — Просто пока не решили — говорить или нет.
— Вы ошиблись.
— Нет, — мягко сказал Штольман. — Студент? Санкт-Петербургский практический технологический институт…
Он наклонился вперёд.
— Манометр.
Тот не ответил.
— Его вскрывали, — продолжил Яков. — Стрелка показывает меньше, чем есть. А окалину подложили под тарелку предохранительного клапана. Значит, тот, кто это сделал, понимал, что делает.
Пауза.
— А вы понимаете.
Игнат у двери переступил с ноги на ногу.
— Кто вас прислал?
— Никто.
— Тогда зачем?
Яков посмотрел на рядового, стоявшего навытяжку.
— Телеграмму в Белоостров. Вызвать жандарма Полунина.
Тот выбежал передать приказ.
— Это по его ведомству, — Яков вытянул ноги, будто тянул время. — Шпионы и те, кто им помогает. А также вредительство. Как здесь… военный завод…
Он мельком посмотрел на Игната. Тот понял:
— Он не церемонится. Быстро решает.
Задержанный побледнел.
Штольман молчал. Смотрел.
И именно это давило сильнее слов.
— Я… просто хотел заработать.
— Рассказывайте.
Студент облизнул губы, вытер грязным рукавом пот.
— Мне нужны были деньги… Подошёл как-то человек и сказал, что поможет. Надо устроиться на завод в мастерскую, где котёл.
Он сглотнул.
— А вчера велел ровно в полдень… Я и манометр… на всякий случай… ещё с вечера подправил…
— Ясно. Дальше.
— Вот и всё… Я отвлёк рабочего у котла… Заклинил клапан… чтобы не сработал… Всё.
Штольман долго смотрел на него.
— Кто тот человек? Как выглядел?
— Не знаю… Неприметный… специально. Одет просто. Сказал — после меня найдёт…
— Конечно найдёт. С ножом.
Яков встал.
— Вы арестованы.
Развернулся и вышел из душного помещения.
На улице ударил ветер — холодный, с залива.
— Отлично сыграл, Игнат. Благодарю.
К ним подвели рядового. Тот испуганно смотрел на следователя.
— Вы сообщили о взрыве?
— Так точно, ваше благородие…
— Откуда узнал?
— Слышал — грохнуло что-то… Подбежали двое… велели бежать…
— Кого позвать?
— Начальника… и господина полковника…
Яков сделал шаг ближе.
— Обоих?
— Да…
Секунда.
Что-то в этом «обоих» встало поперёк.
Штольман резко развернулся:
— К генерал-майору! Закрыть!
И сразу, уже на ходу:
— Игнат — к Моссину. Бегом!
Тот полмгновения колебался — и сорвался с места.
Выстрел.
Ругань.
Топот.
Люди побежали на звук.
Штольман уже двигался следом.
* * *
Расталкивая рабочих и военных, следователь пробрался к центру толпы у машинной мастерской.
Генерал-майор отборной солдатской речью высказывал недоумение по поводу случившегося.
В паре шагов от него, в грязи, прижатый прикладами новеньких винтовок, лежал человек. Чуть в стороне, держась за перебитую руку, — второй.
Над ним стоял Игнат; неспешно смотал и убрал в сапог казачью нагайку.
— Сергей Иванович…
Моссин кивнул Штольману.
— Всё в порядке. Благодарю вас и вашего человека. Это было… стремительно.
***
Дом начальника завода Соколова.
Дамы отобедали и, завернувшись в шали, пили чай.
Анна немного взволнованно посмотрела на часы.
— Что-то их долго нет…
— Да… но такая служба у наших супругов. Я уже немного к этому привыкла.
Моссина мягким взглядом посмотрела на молодую гостью.
— Анна Викторовна…
— Просто Анна, пожалуйста.
— Анна… давно ли вы замужем?
— Почти месяц... — улыбнулась в ответ Анна.
— А мы в браке — год. Простите моё любопытство, я много лет жила только детьми — и французскими романами— до встречи с Сергеем Ивановичем…
Она долила обеим чаю, поправила шаль на плечах гостьи.
Села напротив.
— А что вас свело? Мне кажется, у вас очень романтическая история.
Анна улыбнулась.
— Вы не поверите, Варвара Николаевна… дуэль.
Моссина вздрогнула. Анна забеспокоилась.
— Ничего… Анна. Просто… это так… неожиданно прозвучало.
Она встала, прошлась по веранде, задумчиво поправила плед на диване.
— Сергей Иванович… трижды вызывал… моего супруга. Уже бывшего — сейчас.
— И… дуэли были?
— Нет… нет, — быстро ответила Варвара Николаевна, — Арсеньев находил законные способы уклониться… Сергея наказывали. Сажали под домашний арест. И там он ещё упорнее трудился над чертежами своего детища.
Она повернулась к Анне.
— Благодаря винтовке… мы вместе.
— Вы расскажите? Уверена, французским романистам такое не снилось… если, конечно, это не тайна.
Анна улыбнулась. Варвара села обратно за стол.
— Да какие тут секреты… Нашу историю знал весь город. Это было в дворянском собрании Тулы… Сергей в третий раз прилюдно вызвал Николая. После…
Она схватилась за щёку, спустя много лет чувствуя болезненную оплеуху бывшего мужа.
— Если вам интересно, я расскажу. И время быстрее пройдёт. Вам не холодно? Можем в дом зайти.
— Нет, благодарю. Здесь тепло. И… дорогу видно.
Моссина понимающе кивнула. Сама нет-нет да и глянет, не видно ли экипажа с завода. Не мелькнёт ли знакомый золотой эполет.
Тихо вошла пожилая служанка Соколовых, принесла пирожков и варенья.
Анна и Варвара поблагодарили.
— Это было в семьдесят пятом году… В имение Арсеньевых под Тулой приехали два молодых офицера — сыновья нашего управляющего, — начала Моссина-Арсеньева, — У меня уже было трое детей.
Отпила чаю. Продолжила.
— Первый супруг был старше меня в два раза… Характер непростой… страсть к картам… Я, признаться, всегда была нерешительной… и со временем смирилась со своим положением. Из имения свёкра никуда не выезжала. Дети мои… и книги… только спасали. В первое время после знакомства со штабс-капитаном Моссиным я относилась к нему так, как и следует относиться к гостю…
Она нежно улыбнулась, вспоминая.
— За внешней суровостью офицера скрывался впечатлительный и мягкий человек. Он меня даже напугал своим душевным порывом к моей скромной персоне. От супруга не ускользнуло наше… невинное внимание друг к другу, и, чтобы не тревожить дом — Сергей прервал отпуск и вернулся в Тулу. Позже он иногда приезжал к отцу — я видела его издалека, у дома управляющего. А я похоронила дочерей.
Анна быстро коснулась её руки. Варвара мягко и благодарно улыбнулась.
— Ещё спустя три года Николай Владимирович решил совсем уехать от меня и детей в столицу, но разводиться не стал... Я осталась в поместье. Родила ещё одного сына и слегла… Супруг даже не приехал взглянуть на него.
Варвара стряхнула невидимые крошки со скатерти, снова глянула на дорогу.
— И однажды, гуляя в саду с младенцем и няней… я увидела его. Сергей Иванович приехал проведать отца, тот уже совсем плох был. Иван Игнатьевич, видимо, и рассказал, что барин с барыней в окончательном разладе… Анна… и мне вдруг показалось, будто я начинаю оживать, пока смотрела, как Моссин идёт ко мне… чуть смущаясь.
Анна подалась вперёд, поставила локоть на стол и слушала — с живым, тёплым вниманием.
— Спросил про здоровье моё и детей. Я зачем-то спросила, почему он не женат до сих пор. А он вдруг перешёл на французский, чтобы прислуга не поняла… почти сразу… признался в любви ко мне. Назавтра он уезжал. А я… впервые в жизни набралась смелости и написала записку. При прощании вложила ему в руку так, чтобы никто не заметил.
Она долила им ещё чаю.
— Я забрала детей и уехала к родне в Тулу… ближе к Сергею Ивановичу.
— А как отреагировал господин Арсеньев?
— Ему доброжелатели написали о наших встречах, город небольшой. Он приехал перед Рождеством… Они случайно встретились с Сергеем Ивановичем… Что именно сказал мой супруг, я так и не узнала. Моссин в гневе не сдержался — и, не раздумывая, вызвал его на дуэль. Арсеньев вызова не принял, а предпочёл обратиться с жалобой к заводскому начальству. Вскоре последовал приказ: «Трое суток домашнего ареста дано капитану Моссину за вызов на дуэль тульского землевладельца Арсеньева…». На развод после очередного громкого скандала Николай Владимирович согласился. Ответив через поверенного Сергею Ивановичу, что для этого требуется сумма денег — громадная.
«Варвара Николаевна… выходит… супруг вас… как будто продал?!» — чуть не вырвалось у Анны.
Она очень надеялась, что эта фамилия никак не связана с ними…
Моссина продолжила, будто отвечая Анне:
— Да… он распорядился нами. Мной… и тремя сыновьями. Мальчики к этому времени уже привыкли к Моссину, он принял их как своих. Мы жили вместе в маленьком доме на окраине Тулы.
— А винтовка…
— В прошлом ноябре Сергей Иванович получил извещение о том, что Главное артиллерийское управление присудило ему высшую военно-техническую премию русской армии. Сумма — как раз достаточная для развода. Мы обвенчались… спустя шестнадцать лет после первой встречи.
Анна покачала головой.
— А ваши мальчики? Где они сейчас?
Варвара улыбнулась.
— Все трое учатся в тульской гимназии.
* * *
— Ваша очередь… Анна. Уверена, что история Штольманов тоже не проста.
Анна улыбнулась.
— Да… не всё было просто. Даже не знаю, с чего начать…
Она покрутила чашку.
— Яков Платонович мне приснился…
Теперь настала очередь Варвары Николаевны удивляться и восхищаться. Анна далеко не всё рассказала, только то, чем можно было поделиться с другой, более взрослой женщиной. Без особой мистики и путешествия в иные миры.
— Жаль, что мне не дан талант моего дяди. Я бы написала вашу историю.
— А кто ваш родственник, Варвара Николаевна?
— Иван Тургенев. Царство ему небесное…
— А мы недавно познакомились с человеком, который писал в Париж благодарность за речь на вокзале.
— Да, вся семья была растрогана таким прощанием.
Прошло около двух часов, как уехали офицеры и Штольман. Дамы всё чаще посматривали на дорогу в сторону завода.
Моссина вдруг побледнела и резко встала.
— Серёжа… — тихо произнесла.
— Варвара Николаевна… что?..
Но та уже скинула шаль и быстрыми шагами направилась к дверям.
Далёкий звук с улицы остановил её.
— Это… выстрел…
Они с Анной уже почти бежали к дверям, но Фома перегородил путь.
— Госпожа Моссина… Госпожа Штольман… оставайтесь, пожалуйста, в доме.
— Фома… — начала Анна.
Он покачал головой.
— Прошу вас вернуться.
* * *
Через полчаса с завода прибежал рядовой и через Фому передал записку.
Варвара выдохнула и взяла небольшой сложенный лист. Размашистым почерком «на бегу» было написано:
«Всё в порядке. Задержимся. Штольман».
Они почти одновременно опустились на стулья.
— Анна… вы не хотите немного отдохнуть?
Варвара смотрела на неё встревоженным взглядом. Анна сначала хотела отказаться… но вдруг ощутила усталость.
Утро в гостинице, прогулка, встреча с духом графа… и этот выстрел на заводе…
— Как только вернётся ваш супруг, я вас позову. Уверена, что вы сами почувствуете.
— Да… благодарю, Варвара Николаевна. На четверть часа… если только…
Моссина проводила её в гостевую комнату, укрыла ноги шалью.
* * *
Сестрорецкий оружейный завод
Жандармский следователь Полунин верхом влетел в ворота, увидел Якова — и спрыгнул.
Солдаты подхватили взмыленную лошадь под уздцы.
— Господин Штольман, день добрый. Я, признаться, уже начинаю привыкать к вашему присутствию. Докладывайте. Судя по ругани господина генерал-майора, всё очень серьёзно.
Увидел и Моссина.
— Господин полковник… Вы со следователем в самой гуще? И снова ваши винтовки?
— Так точно.
Яков изложил всё, что знал, добавляя версии от себя.
— Рапорт допишу позже.
— Благодарю, Яков Платонович, за своевременное расследование… и вмешательство. Дальше — мы.
Полунин вытирал пот со лба, представляя, что было бы, если бы Штольман не догадался о покушении.
— Господин полковник, от вас также нужен будет рапорт.
— Так точно. Яков Платонович, дальше разберутся без вас? Пройдёмте в мою мастерскую.
Полунин и прибывшие чуть позже жандармы продолжали службу. Соколов уже немного успокоился и издалека благодарно козырнул Штольману.
— Сергей Иванович, я отправил записку Варваре Николаевне и Анне Викторовне.
— Да-да, благодарю. Они, должно быть, с ума сходят. Город гудит, и Бог весть что уже передают…
Они прошли в здание управления завода, стоявшее чуть в стороне от цехов, у самой реки. Игнат тенью шёл за ними.
В распоряжении изобретателя оружия было просторное светлое помещение. Все столы и стены были в чертежах.
Полковник скинул мундир, освободил один стол и два стула. Штольман уже был без пальто, расстегнул сюртук и распустил галстук.
— Яков Платонович… слова ничего не значат… но я вам благодарен… даже не за спасение моей жизни и начальника. А за человеческое отношение к рабочим и за ваш профессионализм. Вы и по котлам и манометрам разбираетесь...
— Оставьте, Сергей Иванович. Это моя служба. Давайте писать рапорты, а то к ночи не успеем.
Штольман улыбнулся. Моссин придвинул пачку бумаги.
Скрипели перья. Рядовой с винтовкой, постучав, принёс им чаю. Игнат заглянул и снова встал у двери, с той стороны. Чай и ему был подан.
В дверь снова постучали. Зашёл Полунин и устало сел.
— Что задержанные? — не отрываясь спросил Штольман.
— Как вы и предполагали — молчат. Я вызвал усиленный конвой из жандармского управления.
Яков кивнул, соглашаясь.
Дописал, промокнул чернила и передал несколько листов Полунину. Моссин также закончил писать.
— Благодарю, господа...
Он встал, оглянулся вокруг.
— … за вашу службу Отечеству. Честь имею.
Он щёлкнул каблуками и наклонил голову. Быстро вышел.
Штольман тоже встал.
— Вы… позволите… посмотреть?
— Вам — да.
Моссин улыбался в бороду. Яков подошёл и с интересом стал рассматривать чертежи затвора и магазинного механизма.
— Главное изобретение не только винтовка, а мои лекала — чтобы на всех оружейных заводах России можно делать взаимозаменяемые винтовки. Это сберегает уйму государственных средств и упрощает работу войсковых ремонтных мастерских.
— Господин полковник, о вас будут помнить долго.
— Дай Бог, чтобы редко использовалось моё детище… в массовом количестве.
Они обменялись быстрыми взглядами. Увы…
— Яков Платонович… из чего в меня собирались стрелять?
— Из револьвера системы Нагана… одного из тех, что сейчас испытывают.
Моссин усмехнулся и стал надевать мундир. Неспеша застегнул золотые пуговицы, поправил воротник.
— Вы знаете, что Леон Наган был моим соперником… на испытаниях?
— Да, я читал. Могу представить, чего вам это стоило.
Моссин подошёл и взял из угла свою винтовку, щёлкнул затвором.
— Восемь лет… не только чертежи, мастерские и испытания, но борьба с чиновниками. Я же хотел не только изобрести лучше оружие для русской армии… но имел и личный интерес. Всё получилось, слава Богу.
Он положил винтовку поверх чертежей.
Яков был собран.
— Господин Штольман, раз мы с вами не обедали… приглашаю вас на ужин. Супруги, верно, уже заждались.
* * *
— Яков…
Анна почувствовала тепло — и открыла глаза.
Штольман сидел на полу около кровати и грел её руки дыханием, не сводя с неё глаз.
— Анна, руки ледяные. Тебе холодно?
— Нет, всё в порядке.
Она осторожно высвободила руку и провела по лицу мужа.
Он поймал её и поцеловал. Наклонился к лицу и прислонился лбом к её виску. Прикрыл глаза.
Потом сел на край кровати и притянул Анну к себе, обнимая.
— Как вы себя чувствуете? Сильно устали? — Анна рассматривала его.
Штольман улыбнулся и покачал головой.
— Всё хорошо.
У него глаза чуть загорелись.
— Ноги-то я не посмотрел. Не холодно?
Он прикоснулся к стопам в цветных вязаных чулках, подаренных женой Тойво.
— Тёплые…
Анна засмеялась и начала его целовать.
Послышались голоса Моссиных в коридоре.
— Яков Платонович, вы же и Сергей Иванович не обедали.
— Мы попили чаю.
Анна уже вскочила, приводя в порядок платье. Штольман, наоборот, уже почти улёгся и прикрыл глаза.
— Яков Платонович…
— Иду… Поможете мне встать?
Она взяла его за руку, и сама невольно оказалась рядом.
Их не звали, давая время пообщаться. Только были слышны приглушённые голоса Варвары и Сергея, тоже что-то нежно обсуждающие.
* * *
В гостиницу вернулись уже в сгущающихся сумерках.
В ресторане снова было шумно.
Рядом с освещёнными дверями, почти перегородив им дорогу, стоял тот самый утренний офицер.
Увидел пару, но не обратив внимания на следующих двоих, ухмыльнулся.
Трезво. Осмысленно.
Сделал шаг вперёд.
Анна почувствовала, как под её рукой напрягся Яков. Ей и утром не понравился тот взгляд, что он бросал на них утром, будучи пьян.
И тоже вспомнилась история дуэли графа Алексея.
Штольманы остановились сами.
Офицер окинул Анну долгим двусмысленным взглядом. Открыл рот, чтобы что-то сказать.
Яков уже начал отводить её за спину.
Фома приблизился.
Игнат демонстративно достал нагайку из сапога.
Анна, не выпуская руку Якова, сделала шаг к офицеру и тихо произнесла:
— Сударь… идите к чёрту.
И потянула мужа к лестнице.
Четверо мужчин опешили. Фома быстро пришёл в себя и перекрыл дорогу к Якову с Анной. Посмотрел в глаза офицеру.
— Господин подпоручик желает драки? Готов помочь в этом.
— Я тоже, — вставил Игнат, с молодцеватой ухмылкой добавил: — но, кажется, госпожа Штольман вам всё уже сказала.
Офицер что-то пробормотал сквозь зубы и ушёл в ресторан.
— Его сиятельству бы понравилось… — Игнат с Фомой со смехом догоняли Штольманов.
Яков уже открыл номер.
— Господа, доброй ночи, — Анна им улыбнулась, — … и хватит на сегодня приключений, пожалуйста.
— Доброй ночи, — Игнат устроился на посту.
* * *
Яков помог снять Анне пальто, но, видя, что она погружена в свои мысли, не стал задерживать руки, как хотел.
— Яков… мой Платонович… вы всё знаете…
Он хмыкнул, ждал.
— Что вы скажете о высшей военно-технической премии русской армии?
Яков хотел пошутить про влияние такого количества мужчин, но у Анны был очень серьёзный вид.
— Большая Михайловская премия. Она присуждается один раз в пять лет. В прошлом году она после долгих трудов, была присуждена…
— Да… Сергею Ивановичу... А какова сумма?
— Тридцать тысяч, за вычетом стоимости самой золотой медали. Насколько знаю, полковник Моссин получил и другую премию, но почти полностью отдал мастеровым и рабочим… А почему…
— Чудовищно…
Она сказала это почти шёпотом — но в голосе прозвучало негодование.
Яков недоумённо посмотрел на неё.
— Анна… что случилось? Вы же не о полковнике…
Она словно опомнилась.
— Нет, что вы… Яков Платонович… первый супруг Варвары Николаевны за развод требовал эту сумму — если не больше.
— На неё можно купить небольшой завод…
— И это ещё не всё. Этот супруг — тульский помещик Арсеньев.
— И что? Фамилия, простите, не самая редкая.
— У нас есть родственники, дальние, в Туле…
Он подошёл и обнял Анну.
— Если тот Арсеньев — ваш родственник… — увидел её взгляд, — … очень дальний. То, мальчикам Моссиных вы приходитесь какой-нибудь тётей. Мы обрастаем роднёй быстрее, чем успеваем отдыхать. Теперь у нас не только князь, но и великий изобретатель. Кстати, у полковника кроме фотографии Варвары Николаевны стоит снимок трёх гимназистов. На мой вопрос кто это, он не задумываясь ответил — сыновья. Но тут же, словно спохватившись, поправился: пасынки.
* * *
Продолжение ниже…
Отредактировано Taiga (17.05.2026 12:08)
.
