У Вас отключён javascript.
В данном режиме, отображение ресурса
браузером не поддерживается

Перекресток миров

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Перекресток миров » Конец Игры » На росстанях


На росстанях

Сообщений 1 страница 19 из 19

1

http://forumfiles.ru/files/0012/57/91/25280.png
На росстанях
http://sd.uploads.ru/t/gjKsn.png
http://forumfiles.ru/files/0012/57/91/48235.png
 
С утра Антон Андреевич скомандовал возобновить поиски в лесу. Сам вёл городовых по карте, благо, уединённых строений, которые они не обошли, хватало еще. И лишь далеко за полдень, когда снег, валивший со вчерашнего дня, поднялся в колено, занеся все следы, вывел к пожарищу.  Было еще достаточно светло, чтобы провести первичный осмотр места преступления. Тело нашли сразу. Политое керосином, оно обгорело до полной неузнаваемости: единственное, чем господин Жан в своей жизни порадовал Антона Андреича.

Брегет обнаружил Ульяшин.
- Ох, ты ж!..
Городовые сгрудились, разглядывая закопченную крышку часов, на которой проступали буквы.
- Штольман… - каким-то не своим голосом сказал околоточный и так взглянул на Антона Андреича, что Коробейников усомнился в том, что им удастся сработаться в дальнейшем.
- Посылайте за доктором, - приказал он, ни на кого не глядя.

Разыгранная вчера комбинация грозила поломать жизнь не только Штольману, но и ему самому. Об этом он не подумал. Подумал ли Яков Платоныч? Яков Платоныч обычно думал на три хода вперёд. Неужели он не догадался, что скажут о его помощнике, прекратившем поиски накануне, когда погибшего ещё можно было спасти?
«Эх, Яков Платоныч, что ж вы натворили?»
И понимал Коробейников, что не было у бывшего начальника выхода, да уж очень оно не по-людски получалось. И Анну Викторовну втянул…

Доктор прибыл на место быстро. Антон Андреич смотрел, как он почти бежит по тропинке за городовым, и в горле клокотали слёзы. Неправильно всё было - от начала до конца. И с этим уже ничего не поделать.
Александр Францевич торопливо склонился над погибшим, начал осмотр, а потом вдруг спешить перестал, словно задумался.
Городовые и думать забыли о сборе улик, стояли, сгрудившись подле, и лица у всех были потерянные. Антон хотел прикрикнуть: «Делом займитесь!» - да вспомнил, что чем меньше улик, говорящих о действительном положении дел, тем лучше. В первый раз с ним такое.
И всё же Ульяшин первым решился произнести:
- Кабы вчера поиски продолжили, может и жил бы.
И так посмотрел на Антона Андреича, что хоть стреляйся.
- Не торопитесь с выводами, голубчик, - сказал вдруг Александр Францевич. – Насколько я могу судить, Яков Платонович погиб не вчера, а третьего дня.
И тоже на Антона посмотрел.
Ульяшина было не провести, его тоже Штольман учил:
- Доктор, так пожарище-то свежее! Утром ещё тлело, снегом вон почти не закидало его.
Доктор Милц поднялся и встал рядом с Коробейниковым.
- А я и не говорил, что он погиб при пожаре. Его застрелили - видите, лоб пробит? И застрелили не менее тридцати часов назад. А тело уж вчера сожгли вместе с домом.
- Доктор, вы уверены?
- Абсолютно! – веско сказал Милц, беря Антона за руку. – Отправляйте тело в мертвецкую. И ко мне не забудьте наведаться, Антон Андреич, голубчик. Не корите себя, вы сделали всё, что могли.
Тело унесли, Коробейников следовал за ним, увязая в свежем снегу, и ни на кого не глядел. Вмешательство Милца избавило его от осуждения сослуживцев, но что заставило  доктора так поступить?
У самой дороги Ульяшин нагнал молодого следователя.
- Антон Андреич, не хотел я… вы ж понимаете? Это ж Яков Платоныч, он же… - не давались слова околоточному.
Антон коротко кивнул, судорожно сглатывая. Ему тоже плакать хотелось.
*  *  *
Когда Коробейников вошёл в мертвецкую, тело Лассаля лежало, прикрытое простынкой, на столе, а доктор спокойно дописывал заключение. Передавая его Антону, задержал листок на миг, вынуждая взглянуть ему в лицо.
- Заключение такое, какое следует. Антон Андреич, помощь-то не требуется?
- О чём вы, Александр Францевич?
- Не темните, голубчик! Я же не слепой. Тело принадлежит мужчине возрастом не менее пятидесяти лет.
- Это вы как?
- По зубам, любезный, по зубам. К тому же, этот мужчина на вершок ниже… - он не договорил, но и без того становилось понятно. – И что-то мне говорит, что вы, Антон Андреич, это без меня знали.
- Как вы догадались? – севшим голосом произнёс Коробейников.
Доктор улыбнулся почти ласково.
- Я обращаю внимание не только на мёртвых, но и на живых. Если бы вы думали, что это Яков Платонович, эмоций на вашем лице было бы больше. И они были бы другими. Так как? Доверитесь мне? – его очки лукаво блеснули.
Коробейников вспомнил, что неделю назад приезжий из Петербурга дознаватель приказал доктора избить, но ничего полезного для себя не выбил. А помощь, действительно, нужна. И Штольман ему этого напрямую не запрещал.
*  *  *
В квартире на Столярной хозяйничала Анна Викторовна. Пахло свежим чаем, барышня Миронова расставляла чашки на столе. Штольман дремал на оттоманке, был одет, как обычно, только без сюртука, и гладко выбрит. Было в этой картине что-то до невозможности семейное - словно супруги, много лет живущие в любви и ко всему привыкшие.
Коробейников на мгновение удивился, подумав, что они каким-то чудом успели прожить десяток лет, пока для него прошёл один этот длинный день. Словно не на его глазах еще недавно полыхали страсти, обиды, невысказанные признания. По милости этих двоих воздух в кабинете порой становился таким густым и горячим, что трудно становилось дышать. Куда уж Антону с его тихой безответной влюблённостью?
Теперь же всё это словно отгорело. Штольман и Анна были спокойными и невозможно близкими. Словно им не нужны были слова, чтобы понимать друг друга.
Впрочем, им давно уже приходилось понимать друг друга без слов. Потому что когда они открывали рот, то несли обычно такое, что хоть святых выноси! Нет, внешне всё благопристойно, но глупо-то как!

Увидев  идиллическую картину, доктор Милц заулыбался в усы, снял запотевшие очки, чтобы протереть, вот только тереть стал почему-то глаза.
- А вот и вы, Яков Платоныч! Рад видеть, хоть и не в добром здравии!
Штольман послал взгляд Коробейникову, но взгляд это был вполовину не таким свирепым, как мог быть. Тоже благодарить Анну Викторовну?
- Проходите, господа, чай пить будем, - приветливо позвала Анна, словно давно была в этом доме хозяйкой.
- Непременно, - отвечал доктор. – Вот только раны ЯкПлатоныча осмотрю.
Штольман улыбнулся:
- От анатома не скроешь. И всё же, как вы узнали, доктор?
- Да по тому, как вы двигаетесь, голубчик. Вон как вас повело на левый бок. Показывайте, что у вас там, не стесняйтесь.

Пока осматривал, на столе сами собой появились свежие ватрушки, хоть Анна Викторовна за двери вроде и не выходила. Пахло восхитительно. Антон вдруг вспомнил, что не ел весь день. А еще на столе было вишнёвое варенье – его любимое. На ум вдруг пришёл рыжий батюшка, что служил в церкви Николы-на-Росстанях. Ездил однажды туда Антон по служебной надобности, а вернулся с баночкой варенья, долго потом в управлении лакомился. Штольман смотрел, аки змий: завидовал, но попробовать не просил. К тому же, кажется, тогда опять Анна Викторовна пришла, а это начальнику  слаще варенья. И горше хрену. Как-то это у них одновременно получалось.

И с чего вдруг отец Василий вспомнился? Хороший батюшка - домовитый, добрый, благостный. Хоть и венчал увозом.

Доктор, закончив перевязку, мыл руки в гостиной и улыбался.
- Ну, ЯкПлатоныч, считайте, что вам повезло. Рана не опасная и не загноилась за всё время. Но я бы на вашем месте уезжать повременил, пока затянется. Завтра снова зайду повязки сменить, а вы уж лежите, не напрягайтесь. Спасибо, Анна Викторовна, голубушка! – сказал он, принимая чашку с чаем.
Коробейников тоже сел и уже вовсю уминал ватрушку. А больше стульев в маленькой гостиной не было. Анна похлопотала около них, а потом налила чашку и понесла к оттоманке, да сама там и устроилась. Штольман ради такого случая вскочил бодренько, хоть доктор и не советовал резких движений.
Пустовато тут было. Не для жизни квартирка. Для жизни что-то другое подыскать надо будет.
А еще – съездить в церковь Николы-на-Росстанях. С батюшкой поговорить.
*  *  *
У Виктора Иваныча Миронова опять прихватывало сердце. Маше он не признался – ни к чему, да и хватает ей волнений в последнее-то время. А больше и некому было. Брат снова обретался в Парижах. Свояченицу Миронов-старший тоже переносил с трудом. Прежде Аня, конечно, распознала бы его состояние. Благословил Господь дочкой, только почему же он дочке-то счастья не дал?

В дни, последовавшие за исчезновением Штольмана, Анна была сама не своя. А уж пуще всего пугала, когда сидела в гостиной с тихой улыбкой – повзрослевшая враз на десять лет, словно знающая что-то такое, о чём они – счастливые родители – и не догадывались. Не было больше живой, непоседливой Ани, и отец тосковал по ней. Хоть и красива стала новая Анна какой-то невозможной, пронзительной красотой, которой может наделить женщину только истинная любовь.
В ночь после Рождества что-то переменилось в ней, и она стала почти прежней, словно обрела какую-то надежду. Умчалась чуть свет в участок, вернулась затемно – задумчивая. А утром следующего дня зашла к нему в кабинет и сообщила, что уезжает в Петербург. Виктор Иванович не спросил, зачем. И так ясно было – искать Штольмана. Полицмейстер Трегубов упоминал, что важный чин, приехавший из столицы, приглашал Анну консультировать едва ли не Государя Императора, а взамен обещал поспособствовать в поисках пропавшего. Аня о том предложении ничего не говорила, но, видимо, решила его принять, да так срочно, будто известие получила. Может, оно и так. Лишь бы она снова двигалась, надеялась, жила.

Сердце болело за дочку. Теперь, по зрелом размышлении Миронов понять не мог, чем же так не полюбился им Штольман, почему казался неподходящим для Анны. Репутация? Так сплетни о нём впереди паровоза бежали, а на поверку все полтора года в Затонске о Штольмане не знали ничего худого. Добра же сделать он успел немало, и семье Мироновых в том числе.
Казался ли неподходящей партией - что полицейский чиновник? А чего о том думать, коли с первого дня проявил он себя человеком чести. Или они в глубине души боялись того, что служба его опасная, и Анну туда, как магнитом тянет? А будь он армейским офицером, опасность меньше была бы? Или почёту больше? Против поручика Шумского они ничего не имели.
Или думали, что Анна не всерьёз увлеклась таинственным взрослым мужчиной, столичным сыщиком, и это скоро пройдёт?
Теперь предубеждение казалось глупым, а чувства Анны – такими настоящими, что появись Штольман сейчас, Виктор Иванович, не задумываясь, подал бы ему руку и намекнул, что в доме давно ждут сватов.
Но судьба всё решила сама, и оставалось только радоваться, что Аня уехала накануне, не получив страшной вести.

С утра появился Ребушинский, которого Виктор Иваныч терпеть не мог, а уж после тех пасквилей на Анну, которыми он щелкопёра при всех в трактире кормил, и вовсе переносить перестал.  Ребушинский с тех пор его законно боялся, однако же, примчался в дом чуть свет, пыхтя, как самовар, и потея, несмотря на сильный мороз.
- Штольмана нашли! – торопясь, поведал он. – Мёртвого. В лесу.
- Что вы мелете? – возмутился Виктор Иванович, решительно оттолкнул журналиста и пошёл одеваться. Правду сказать могли только в полицейском участке.

В участке не было ни Трегубова, ни Коробейникова, а городовые маялись и прятали глаза. Виктор Иваныч знал за собой офицерскую горячность, всегда себя в руках старался держать, но тут снова, как в случае с Ребушинским, сорвался:
- Я имею право знать, что случилось с женихом моей дочери!
Вырвалось само, а потом он понял, что всё правильно. Анна была так откровенна в своих переживаниях, что о них должен был судачить весь город. Почему-то, однако, дурные слухи на эту тему не ходили. Чувства Штольмана, старательно скрываемые, и всё же известные всем вокруг, словно защитили Анну от пересудов, утвердив, что она - даже не обручённая – суждена только ему. И сейчас Виктор Иванович перед всем миром наделил его статусом, который оправдывал всё происходившее между его дочерью и сыщиком.
Когда городовые уже не знали, куда им деваться от его напора, в управлении появились разом полицмейстер и помощник следователя. Миронов взмолился:
- Николай Васильевич! Никто мне сказать не хочет! Что случилось со Штольманом? Правда ли, что убит?
Трегубов вздохнул, одёрнул мундир и по-военному выпрямился:
- Погиб. – отчеканил он. – Убит при исполнении врагами Отечества.
Виктор Иванович нащупал спинку стула и сел, не глядя. Хорошо, что Анна не знает.
А если знает? Духи ей сообщили уже?
Коробейников поднёс воды, но глаза старательно прятал.
Видя потрясение Миронова, Николай Васильевич смягчился, присел рядом, пригорюнился, утратив суровость.
- Вот ведь как, Виктор Иваныч. Нету больше нашего героя. Анна-то Викторовна не знает ещё?
- Не знает. Вчера еще уехала в Петербург.
- Оно и к лучшему, - вздохнул полицмейстер. – Вы уж завтра на похороны приходите.
Миронов молча кивнул. Предстояло отдать долг уважения несбывшемуся зятю. Как бы то ни было, о его судьбе Виктор Иванович жалел.

Дома известие вызвало переполох. Маша расплакалась, потом велела принести пустырнику и всё приговаривала:
- Хорошо, что Аннушка не знает!
Виктор Иванович заперся у себя в кабинете с рюмкой коньяку, да так и сидел, не выпив. Сердце щемило.
А к вечеру прибежал мальчишка-посыльный, сказал, что из участка, от Коробейникова. Отдал письмо без подписи, написанное твёрдым и ровным почерком. В письме говорилось:

«Виктор Иванович!
Дела службы вынуждают меня покинуть Затонск в полной тайне, но я чувствую себя не вправе держать вас в неведеньи. Анна Викторовна оказала мне честь, согласившись разделить мою судьбу. Хотя она сделала это без родительского благословения, руководствуясь больше моими интересами, чем приличиями и обязанностями перед семьёй, я надеюсь, что Вы не осудите её за это.
Со своей стороны заверяю, что я люблю Вашу дочь и сделаю всё, чтобы она была счастлива».

Прочитав эти несколько строк, Миронов внезапно схватил свою рюмку и выпил залпом. Потом перечитал ещё раз. А потом сорвался с места, вылетел за дверь и крикнул:
- Прасковья! Мальчишке скажи, чтобы не уходил. Ответ отнести надо будет.
Убедившись, что посыльный ещё в доме, и единственная ниточка всё же ведёт, куда следует, кинулся в кабинет и начал писать, роняя кляксы на лист. Лист пришлось сменить дважды, прежде чем вышло написать разборчиво:

«Моя милая девочка!
Благословляю тебя и люблю! Будь счастлива в той жизни, которую выбрала для себя,  и ни о чём не жалей.
Надеюсь, что у тебя будет возможность время от времени сообщать мне, что с вами происходит».

Ему хотелось бы написать много больше, но Штольман и без того пошёл на риск, отправив ему послание. Не хотелось подвергать его ещё большему риску, выражаясь конкретнее. И только это «с вами» должно было дать понять зятю, что он прощён, что его благословляют тоже. Впрочем, Яков Платонович – человек умный, он поймёт.
На похороны сходить всё же надо будет. Чтобы легенда Штольмана, для чего бы она ни была нужна ему, оставалась незыблемой.

Может быть, когда-то они ещё смогут приехать домой… Маше он скажет потом, попозже. Когда Олимпиада уедет.
Как бы то ни было, жизнь продолжалась.
*  *  *
Церковь Николы-на-Росстанях название имела заметное, сама же была мала и неказиста, хоть и ухожена. У этой церкви было много преимуществ. Находясь в пятидесяти верстах от Затонска, никому не приметная, располагалась она у поворота на Тверской тракт. Штольман рассчитывал сесть на поезд в Твери, так что оно удачно выходило. Служил же в церкви всё тот же добрый батюшка, который почитал грехом блуд, но не тайное венчание.

Санки с Яковом Платонычем и Анной подкатили к крыльцу близко к полудню. Выехали затемно, чтобы никто в городе не узнал. Правил Коробейников. За санками в поводу бежал гнедой конь, на котором он предполагал вернуться назад.
Отец Василий ждал на пороге, предупреждённый, и всё было готово. Штольман заметно волновался. Анна улыбалась, но была бледна. И в локоть наречённого вцепилась, аж пальцы побелели. Одеты были по-дорожному, свидетелей же не было никого, кроме Коробейникова, всё устроившего для друзей. Виктор Иванович благословил письмом, так что венчание можно было считать не таким уж беззаконным, хотя и тайным, конечно.
Антон старался думать только о том, что требовалось в данный момент для дела: свечи, кольца. Что бы он ни испытывал к Анне Викторовне, в этой истории для него никогда не было места, и теперь она заканчивалась правильно.

- Венчается раб божий Яков рабе божьей Анне. Венчается раба божия Анна рабу божию Якову. Согласны ли вы, дети мои?
И тихое, убеждённое «да» в ответ.

Жеребец ржал, поигрывая перед неказистой кобылкой, запряжённой в санки. Тучи накануне высыпались снегом, и теперь небо сияло глубокой синевой, возможной только в зимнюю пору. Сосны под толстыми снеговыми шапками, замерли в неподвижности и только посверкивали в глаза тысячами морозных иголок.
Прощаясь Анна Викторовна обняла Коробейникова. Второй раз в жизни сподобился он такой ласки от неё. Знала ли она о его чувствах?
Лукаво обернулась на мужа:
- Яков Платоныч, чур не ревновать!
Коробейников пробурчал:
- Сейчас скажет: «Антон Андреич, делом займитесь!»
Штольман рассмеялся и обнял его тоже:
- Зла не держите, Антон Андреич!
А потом разобрал вожжи и тронул, не оборачиваясь. Анна Викторовна, сидя рядом с ним, помахала, улыбаясь, и возок бодро покатил под звон колокольца меж замерших величественных сосен.
Антон Андреич долго смотрел им вслед сквозь радужные блики, мерцавшие на ресницах, а когда сморгнул и вынул платок, чтобы утереть глаза, они уже скрылись за поворотом.

Вот и всё! Пусть так. Так ему за них будет спокойнее.
- Светлой любви душа радуется! – с чувством сказал отец Василий. – А пойдёмте-ка, Антон Андреевич, чай с вареньем пить!
Антон вздохнул, словно сбрасывая с плеч ненужный груз:
- Слаба плоть человеческая, батюшка: искушениям подвержена! А чай с вареньем – это хорошо.
   
http://forumfiles.ru/files/0012/57/91/48235.png
Содержание

+7

2

Перечитала, так интересно окунуться ( во второй сезон), только так воспринимаю фанфик. Замечательно переживать приключения,видеть развитие-взросление отношений любимых героев.  Начало(бегство)героев и их жизнь в Париже..., так много всего будет! Но как интересно! Спасибо!

Отредактировано Еля (31.08.2017 22:53)

+4

3

Спасибо. Теперь фильм с продолжением лично для меня не так уж и важен. Так вполне устраивает. Было интересно. Прекрасно написано.

+1

4

Светлана написал(а):

Спасибо. Теперь фильм с продолжением лично для меня не так уж и важен. Так вполне устраивает. Было интересно. Прекрасно написано.

Благодарю Вас! Практически все, что здесь есть -  это взаимосвязанное продолжение. Наслаждайтесь!)))

+2

5

Светлана написал(а):

Спасибо. Теперь фильм с продолжением лично для меня не так уж и важен. Так вполне устраивает. Было интересно. Прекрасно написано.

А вот это зря. Одно другому не мешает.
И спасибо, автор. В декабре Ваше продолжение стало спасением.  А сейчас я переодически перечитываю Ваши произведения и наслаждаюсь.

+6

6

Первое, что хотелось бы сказать после прочтения этой новеллы - спасибо за Антона. Разным нам его показывали, но у Вас получилось выделить главное: он - "умный мальчик". И эта его черта чувствовалась от начала и до конца. Особенно порадовали его размышления на тему влюблённости Штольмана и перемены настроения начальника при виде Анны. Интересно было узнать, что именно Коробейников чувствовал в моменты "делом займитесь", и увидеть его глазами, как "палится" невозмутимый Яков Платонович. Флешбеки из сериала очень органично вписаны, а дудочку Серафима (или, скорее, свистульку) даже слышно было. И такие точные попадания, что в характеры, что в образы не дают возможности оторваться от чтения.

Лассаль в этой истории удивил. На него я бы не подумала по многим причинам, но такой выбор кукловода действительно интересен. Хотя из-за того, что я совсем недавно проводила своё собственное расследование, вопросы к этой линии у меня всё же возникли)
Например, непонятно, как Жан смог быть одновременно в двух местах. Мальчишка в отеле видел, что Штольмана выносили "пьяным", и сразу же отметил, что экипажем "правил кучер с седой бородкой". Значит, два человека было. + удивило то, что француз Анну до Штольмана всё-таки довёл. Мог бы чем-нибудь тяжелым по голове огреть и с документами отправиться восвояси, прибив по дороге и ЯП. Или хотя бы содержимое папочки проверить, прежде чем Анну сопровождать. Но, видимо, жизнь в России ему впрок не пошла, менее сообразительным стал)
И ещё я не увидела у Вас причины, по которой Штольман скрываться решил. Варфоломеев вроде бы не враг ему пока, Штольман мог бы доложить ему всё, что посчитал бы нужным и остаться при своей должности. И жизни, разумеется. Ну и Анна бы вполне официально стала бы его женой без каких-либо препятствий. А то, что он папку решил сжечь, так оправдание придумать было бы легче, чем всю жизнь скитаться по городам и весям.

Понимаю, что все мои размышления сейчас уже ровным счётом ни на что не повлияют, однако ответы всё же получить было бы интересно. А пока последую за четой Штольман, куда бы они после "Конца Игры" ни отправились)

Отредактировано InspirationN (17.04.2018 18:11)

0

7

InspirationN написал(а):

И ещё я не увидела у Вас причины, по которой Штольман скрываться решил. Варфоломеев вроде бы не враг ему пока, Штольман мог бы доложить ему всё, что посчитал бы нужным и остаться при своей должности. И жизни, разумеется. Ну и Анна бы вполне официально стала бы его женой без каких-либо препятствий. А то, что он папку решил сжечь, так оправдание придумать было бы легче, чем всю жизнь скитаться по городам и весям.

Помню, на фикбуке это обсуждали. Скорее, дело было в том, что Штольман узнал, что ордер на его арест так и не отменён. То есть он понял, что Варфоломеев не может - или не хочет его защитить от тех, кто стоит за Лассалем и Разумовским. И ему придётся отвечать за убийство, которого он не совершал.
А Анна и так стала его женой))) Вполне официально. Они же повенчались.

+4

8

InspirationN написал(а):

И ещё я не увидела у Вас причины, по которой Штольман скрываться решил. Варфоломеев вроде бы не враг ему пока, Штольман мог бы доложить ему всё, что посчитал бы нужным и остаться при своей должности. И жизни, разумеется. Ну и Анна бы вполне официально стала бы его женой без каких-либо препятствий. А то, что он папку решил сжечь, так оправдание придумать было бы легче, чем всю жизнь скитаться по городам и весям.

Более подробно это сам Варфоломеев объяснит в "Сердечном согласии". А Ольга вполне чётко ответила вкратце.

0

9

Если с мотивацией Штольмана более-менее разобрались, то со сверхспособностями Лассаля пока не очень) А отзывы на фикбуке, чтобы не надоедать здесь вопросами, по вполне очевидным причинам прочесть ну никак не получится.

0

10

InspirationN написал(а):

удивило то, что француз Анну до Штольмана всё-таки довёл. Мог бы чем-нибудь тяжелым по голове огреть и с документами отправиться восвояси, прибив по дороге и ЯП. Или хотя бы содержимое папочки проверить, прежде чем Анну сопровождать. Но, видимо, жизнь в России ему впрок не пошла, менее сообразительным стал)

Мог бы стукнуть, но о чём бы тогда были дальнейшие повести РЗВ :D ? Так, скажем, и д' Артаньяна могли бы убить еще в Менге)))
Тут уж на всё воля автора 8-) . Благо, характер персонажа это позволяет. Лассаль же всех умнее. Не ждал, что умалишённая бырышня, исстрадавшаяся, как он предполагал, в разлуке с возлюбленным, обманет такого профессионала, каковым он себя считал.
А в домик повёл - ну, чтобы над Штольманом поиздеваться напоследок. Или спрятать два трупа сразу. Керосин-то там для чего-то был ;)

+6

11

А нет никакого раздвоения Лассаля. Мальчишка не говорит, что выводил "пьяного" не он. Очевидно, что он не разглядел людей, которые выходили - они были к нему спиной. А вот когда Лассаль сел на козлы, он его увидел и смог описать.
И потом, я не могу отвечать за то, что в мозгах у Колмогорова, ибо сие мне неведомо. Решила задачу так, как могла.

+1

12

SOlga написал(а):

А Анна и так стала его женой))) Вполне официально. Они же повенчались.

Я про официальность с точки зрения родных и близких. МТ даже как-то жалко. Женщина в неизвестности аш до самого "Сердечного Согласия" будет..)

0

13

InspirationN написал(а):

Я про официальность с точки зрения родных и близких. МТ даже как-то жалко. Женщина в неизвестности аш до самого "Сердечного Согласия" будет..)

Вот во что я категорически не верю, так это в то, что Мироновы каким-то чудом вдруг решили бы в той ситуации принять сватовство Штольмана. И что МТ к нему прониклась бы тёплыми чувствами. У их отношений эволюция страшно долгая. И Оля её сейчас блестяще описывает. Но для этого Мироновы должны были в полной мере осознать альтернативу - возможную гибель сыщика. И как Анна жила бы без него.
Спорить о концепции бессмысленно. У Вас своя версия, у меня своя. Никто из нас не Колмогоров.

+2

14

SOlga написал(а):

А в домик повёл - ну, чтобы над Штольманом поиздеваться напоследок. Или спрятать два трупа сразу. Керосин-то там для чего-то был

Да, это уж точно в его характере.

0

15

Atenae написал(а):

Спорить о концепции бессмысленно. У Вас своя версия, у меня своя. Никто из нас не Колмогоров.

Да я и не спорю. Отзывы на то и нужны, чтобы читатели могли выразить свое мнение по поводу работы (которое у меня, к слову, положительное) и разобраться в том, что вызывает вопросы. Вот я и пытаюсь разобраться в Вашей версии, абсолютно не имея намерений устраивать полемику.

0

16

Спрашивайте. Отвечаю. Случайностей у меня нет. Есть косяки, проскочившие в результате стыковки разных текстов и по забывчивости. Но не в этой повести. Все, что я пишу, мной детально осмысляется. Так что ответить я могу на все. Просто в данном случае не хочется раскрывать сюжет Сердечного согласия.

+2

17

Atenae написал(а):

Вот во что я категорически не верю, так это в то, что Мироновы каким-то чудом вдруг решили бы в той ситуации принять сватовство Штольмана.

Если рассуждать чисто гипотетически на тему "если бы...", то я вот как-то менее категорична насчет согласия Мироновых. По крайней мере, насчет Виктора Ивановича.
А был бы у них выход, если бы Анна твердо заявила, что намерена связать свою жизнь только с этим мужчиной? Стали бы родители лишать дочь благословения и вынуждать ее тем самым уходить из дома?
Да и они сами видели, что было с Анной, когда Штольман исчез.

Вот с теплыми чувствами Марии Тимофеевны по отношению к зятю, конечно, уже гораздо сложнее, тут я совершенно согласна. Поэтому то, что ее поставили перед свершившимся уже фактом, возможно, сохранило всем немало нервных клеток.

Отредактировано Musician (17.04.2018 20:59)

+3

18

Всякий раз, когда перечитываю это после перерыва, каждая фраза и каждое слово ложатся немного по-другому, но так хорошо... Не вижу никаких необъяснимых противоречий. То, что ордер на арест не отменен, еще в предыдущей части было. Так люблю это окно, распахнутое в РЗВ, с воздухом, светом и любовью...

+3

19

К вопросу о том, почему не верю в согласие Мироновых. Если взглянуть на ситуацию здраво, оценив все аспекты, а именно так стал бы глядеть Миронов, то как все выглядит? Ни одно из препятствий не перестало существовать. Ссыльный чиновник - карьерных перспектив никаких, опасная работа, накоплений нет, скандальная репутация, возраст. + обвинения в заговоре и убийстве князя. Да я просто слышу ответ ВИ на гипотетическое предложение Штольмана: "Милостивый государь! Вы отдаете себе отчет в своем положении? Покиньте мой дом немедленно!" И никакие Анины страдания все это не перевесят. Потому что о службе в контрразведке Яков никогда сказать не сможет.
В моей версии все грехи со Штольмана списала гибель. А ВИ дал согласие в ужасе от альтернативы.

+4


Вы здесь » Перекресток миров » Конец Игры » На росстанях