Перекресток миров

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Перекресток миров » #Миры, которые мы обживаем » Отрывки и наброски


Отрывки и наброски

Сообщений 1 страница 40 из 40

1

Сейчас чищу свою флешку, и в рабочей папке по "Солнцу Раа" попадаются наброски, диалоги и стихи, не вошедшие в текст, но достаточно симпатичные. Пусть живут :)
[indent]
Диалог возле шкафа
— Мишка, я так растолстела, хоть плачь… Помнишь, у Носова рассказ «Мишкина каша»? Это прямо про меня. Как открываю шкаф, так просто жить не хочется! Вот скажи на милость, в чём мне идти в эти твои гости?
— А у тебя есть такое безразмерное зелёное пончо, надень его. Ты в нём всегда такая тоненькая… И колючая, как крапива.
— Хм, тоненькая!
— И кажется, что у тебя сейчас вырастут крылья. Как у Элизы.
— Ага, и буду я как летающая корова из «Тайны третьей планеты»!
— Алюшка, по-моему, ты слишком самокритично на себя смотришь. Поверь, ты всегда выглядишь потрясающе. И вообще, мне тебя так и хочется выпутать из всех твоих одёжек…
— Значит, я сейчас именно как кочан капусты, поперёк себя шире.
— А мне очень нравится. Ты стала такая горячая и мягкая... Я о такой роскошной женщине и мечтать не мог.
— Ну, вот! А Альбе говорил, что без ума от её маленьких сфинксовых грудок! Сейчас меня уже не только Гюстав Моро не захотел бы рисовать, меня бы уже и Рубенс не захотел бы рисовать! И Кустодиев тоже. Я бы у них в раму не поместилась.
— Алюшоночек, ты мне нравишься в любом виде. Главное, что ты — это ты. И на Баунти ты будешь такой, как ты себя видишь.
— Так то на Баунти, до Баунти ещё дожить надо! Между прочим, Альба стала скульптором — и поэтому у тебя такое совершенное тело. Вот скажи, почему ты не пластический хирург, а? Срезал бы с меня эти ломти… Миш, ну я очень похожа на толстую бегемотиху, да? Только честно!
— М-м-м…
— Это потому, что я слишком много сижу. Вот Валя съедет от нас, и я поставлю себе тренажёр. Беговую дорожку и велосипед. Чтобы стрясти жиры.
— Ты можешь просто бегать по утрам.
— Нет, не хочу. Это будет как в Торпе.
— Солнышко, так ведь нет никакой Торпы!
— Это только так кажется. Торпа есть всегда.
— Ну, хочешь, будем бегать вместе?
— Сомневаюсь, что из меня получится солдат Джейн... А помнишь, на Баунти у нас была говорящая сова? Помнишь, как она раздувалась? А ты подговаривал её — то есть его, брата по твоему разуму — говорить мне всякие пошлости!
— Разве пошлости? Это же были мои признания в любви...
— Ага, как же, в любви! Как раз признаний в любви выжать из тебя было невозможно.

+3

2

Старый дипломат, по живому режете)))))

+2

3

Стелла,
"Я толстая" & "Мне нечего надеть"
:surprise:

+1

4

Просто и правдиво. Спасибо, Старый дипломат
Пожалуйста, можно опубликовать ВСЕ наброски и отрывки? (ну, т.е. не лишайте нас удовольствия)  :mybb:

Отредактировано Э_Н (02.10.2019 19:56)

+1

5

Э_Н, вот, пожалуйста, в подарок Вам на ДР :)

Диссертация
— Аль, ну что ж ты так заработалась-то, горе от ума!
На этот раз он не ограничился криками снизу («Аленькая, ванна свободна!», «Солнышко, уже пора спускаться!» или — из анекдота про Ленина, требующего от Крупской исполнения супружеского долга: «Наденька! Надюша! Надя! Надежда Константиновна! Крупа!»), а появился в поле её зрения в виде говорящей головы.
— Алька, это не ты утром сегодня вздыхала «если бы была возможность растянуть ночь хоть на недельку», а? Ночь подано!
— А?
— Бэ! Спустись, пожалуйста, из своих диссертационных облаков на землю. Сойди на ложе к истомившемуся мужу. Помытому, и побритому, и источающему ароматы «Колгейт», «Нивея Мэн» и «Хэд энд шоулдерс». Как Одиссей, которого богиня перед употреблением умащивала благовониями… А я, обрати внимание, сам умастился, без помощи свыше! И уже умаялся тебя дожидаться!
Но видя, что Саша в самом деле находится не здесь и его не слышит, Мишка поднялся по всем ступенькам лестницы и протопал в уютный скворечник её «рабочего кабинета».
Он подошёл к жене, сидящей перед компьютером, экран которого был заполнен блошками-иерошками, обнял её за плечи, поцеловал в макушку и зарылся носом в волосы. Тогда Саша отмерла, подняла голову, чтобы встретиться с ним глазами, и улыбнулась.
— Что, соскучился, Плюшевый? — она потёрлась щекой о его голую руку и поцеловала волоски. — Сейчас. Буквально пять минут ещё, пока мысль не убежала. Присядь пока в кресло имени тебя. На минуточку.
— А что это за панорама дальневосточной жизни у тебя на мониторе?
— Вот, сравниваю выразительные средства передачи мысли преподобного Никона Оптинского: «Никогда не было, нет и не будет беспечального места на земле. Беспечальное место может быть только в сердце, когда Господь в нём».
Михаил присмотрелся. Различил строчку на китайском — сплошные иероглифы, и на японском — иероглифы, сильно разбавленные более простыми загогулинами слоговой азбуки, а среди этого месива знаков и там, и там сразу узнал «сердце», похожее на галошу, и кривульку, похожую на дерево, привалившееся к букве «Ф» с длинной ножкой — «Бог».
Только в китайском тексте божественную сущность предваряла пирамидка из трёх частей с точкой сверху — «первооснова», а в японском следовало наивысшее уважительное определение — не «сан», как обычно при всех японских именах с обращением, а «сама», которое надлежит употреблять только по отношению к первым лицам в иерархии.
— И какую мысль ты хочешь записать? Поделись.
— Что в обоих языках «печаль» — это забота. Труд, который нельзя отложить. Который забивает все каналы восприятия высокого, не связанного с едой. Проклятье Адама. По церковнославянски, «многозаботливость», которая грех. А вот интересно, какой же труд будет беспечальный? Что это за возделывание райского сада, которое в удовольствие?
— М-м-м… Ну, вот то, чем ты занимаешься сейчас. Ищешь Бога. Не прячешься от Него под кустами. Ты же любишь свою работу?
— Угу, — сказала Саша, быстро печатая текст (правда, на экране выскакивали одни только иероглифы, и понять смысл Мишка не мог). — Спасибо, очень полезный комментарий.
— Потому что у тебя в сердце есть любовь. Она освещает и освящает твою жизнь, стало быть, и твою работу. Значит, вопрос не в работе, а в любви. С любовью даже чистка свинарника будет беспечальной. Работа тяжела, когда за ней принуждение и безысходность.
— Угу, — кивнула она, всё печатая и печатая.
— Тогда послушай, что говорит святой старец, и не откладывай любовь в долгий ящик, — сказал Михаил, целуя любимую жену в шею под волосами и спуская руки с её плеч на грудь. — Чтобы не было как у Пушкина: «Не досталась никому, только гробу одному». Вот я сейчас паду тут бездыханным у твоих ног — и ты не сможешь закончить свой диссер!
Пальцы Саши замерли на клавиатуре.
— Мишка, ты шантажист!
— Угу, — сказал он, перенося её руку на компьютерную мышь и в два клика прекращая работу компьютера пальцем Саши. — Я уже и так изнемог, ожидая дань за двенадцать лет. За двадцать! Имей совесть, Алька, Иаков за Рахиль и то меньше работал.
— За каких ещё двадцать?
— А за все те годы, — это он уже шептал ей на ухо, — которые Настойка Аира проводил в одиночестве без Альбы. Но ты, по-видимому, хочешь сказать «умножая, умножу твою скорбь»? Это так мне нужно понимать твоё нежелание спуститься в моё сердце, как… как правильно — шкина? мишкан? Смотри, у меня же и прорезь есть, — он провёл её пальцем по своему шраму на груди, — чтобы ты бросила сюда монетку. Даже самую мелкую, которая спасёт целый город… целую планету…
— Нет-нет, я хочу сказать не это! — улыбнулась Саша, выключая лампу и пересаживаясь с крутящегося креслица на его руки и обнимая его за шею. Теперь в комнате оставался только свет ночника в диванной нише, и это от него на иконе «Премудрость созда Себе дом» золотились нимбы святых пророков у Престола. — Плюшевый, любимый… Примешь со мной душ?
— Так я же уже помылся, ванна целиком твоя!
— А это в парадигме «умножая, умножу». Это как… Ну, вот если я попрошу, чтобы ты спустил меня с лестницы, неся на руках — образ будет за пределами общепринятой идиомы «спустить с лестницы», а?
Оба они рассмеялись, прижимаясь друг к другу лбами.

+4

6

Старый дипломат
Спасибо за подарок!
Снова кусочек счастья - и жизнь прекрасна!

0

7

Э_Н, да, там где муж и жена друг друга любят, там уже рай :)
И вот ещё стихотворение, которое никак не могло быть написанным Аирой до жизни на Земле, поскольку про клёны он не мог знать даже по памяти Андрея Строганова (ведь мы помним, что тот отличал только берёзу от сосны и пальму от дуба)). А после я не увидел в нём необходимости. Но само по себе оно довольно симпатичное.
[indent]
Клянусь, как клейкий лист кленовый, что чист,
Что клей моей любви в основе — идеалист,
Что песнь влюбленных в раю зелёном тиха,
Что листья клёна не знают клёпки греха.
[indent]

+2

8

Диалог возле шкафа   :cool:
Как же я понимаю Альку!  :yep:

Старый дипломат написал(а):

"Я толстая" & "Мне нечего надеть"


:'(  Плюс полтора килограмма по сравнению с весной, и моё любимое платьишко уже не так хорошо на мне сидит  :'(
Зато с чистой совестью пойду и куплю себе завтра новое :D

Диссертация
Да здравствуют умные мужья! Умный муж воде и не ревнует жену к её научным изысканиям, но и не позволяет ей погружаться в них по самую макушку.  :yep:

Отредактировано Jelizawieta (03.10.2019 19:35)

+2

9

Jelizawieta, под таким названием — "Я толстая & мне нечего надеть" — хорошо бы смотрелся бутик где-нить в галерее торговых центров :)
Да-да-да, поцеловать жену в макушку, когда она по уши в компьютере, — это сфера исключительной ответственности мужа )))

0

10

Мне внучка (ей только в декабре будет 4), заявила: "Бабушка, ты должна срочно идти к врачу!"
- Зачем?
- У тебя в животе малыш, и надо узнать кто: девочка или мальчик.

Срочно надо худеть, но вокруг столько вкусного... :crazyfun:

+2

11

Старый дипломат написал(а):

листья клёна не знают клёпки греха

Ну просто синоним любви чистой и безгрешной эти листья клёна. Красивые осенние красные, жёлтые, зелёные резные листья клёна

+1

12

Э_Н, а помните ещё песню нашего времени: "Над рекой, над лесом рос кудрявый клён, в белую берёзу был тот клён влюблён"? :)

+1

13

Странно, Старый дипломат, песню помню смутно. А она совсем простая. Мы много пели в школьные годы, были тетрадки такие со словами разными. Переписывали друг у друга. И эту песню пели.
Лучше помню все-таки профессиональный репертуар - я училась в хоровой школе, у нас был хороший концертный хор.

Отредактировано Э_Н (04.10.2019 20:13)

+1

14

На каникулах
— Ну, мотыльки, порхайте, — сказала Шана, ещё раз оглядев себя в зеркало. — Аль, оставайся за хозяйку. Аира, ты очень вовремя приехал: у нас забился ливнеприёмник, прочисти.
И бегло взглянув на детей и улыбнувшись сначала дочери, потом приёмному сыну, цветущая и благоухающая мать семейства устремилась к выходу, сама напоминая летящей походкой бабочку (пёструю и глупую, которая, залетая в дом, так и норовит утащить из кухни что-нибудь сладкое и попадает в вытяжку).
Но её запах хотя задел мальчика-подростка совсем слегка, буквально ошеломил его.
Аира перевёл взгляд на Альбу. Та скептически скривила уголок рта.
— Куда это она? — удивлённо спросил он, не успев даже толком поздороваться с приёмной матерью.
Девочка опустила глаза и пожала плечами.
— Ты действительно долго не был дома. У нас тут любовь.
Женщина уже пропала из виду. Аира вышел во двор, оглядел фасад.
— Ну, хоть что-то не изменилось. Я, знаешь, тебя тоже не сразу узнал. Ты так выросла... А мама, что, правда в кого-то влюбилась?
— Да, — неохотно отозвалась Альба.
— В кого?
— В какого-то мужика. Ты есть хочешь?
— Ужасно!
— Ну, пойдём, я тебя покормлю.
[indent]
— А как Фор? — спросил парень, уплетая снедь вместе с тарелочными листами с такой скоростью, что Альба не успевала их подавать.
— Нормально. Растёт совище! — девочка, наконец, улыбнулась, но тут же её улыбка поблекла, глаза погрустнели. — Ты... ты тоже очень вырос. А почему ты не приехал на прошлые каникулы?
— Алюшка, я же должен не просто пройти Пробу, а чтобы меня заметили! Понимаешь?
— Кому должен?
— Как кому? Ну... всем.
Она оценивающе посмотрела на его шрамы на левом предплечье:
— Что, не очень успешные тренировки?
— Почему, вполне себе... А ты чем без меня занималась?
— Хочешь, покажу?
— Конечно!
— Тогда доедай — и пойдём в твой старый дом. Я храню это там.
— Что это — это?
— Увидишь. (Нет, не смогла удержаться.) Я придумала одну сказку, — сказала она, понизив голос до шёпота, и Аира невольно оглянулся, будто придумка могла выскочить из тени в углу и наброситься на них. — На другой планете. Где-то в глубоком-глубоком космосе. До нас не достанет.
— Это хорошо, что на другой планете, молодец, — с облегчением вздохнул он.
Но когда набирал порцию воздуха при новом вдохе, то ощутил такое сладостное мерцание, и ещё что-то совсем новое, растекающееся у него внутри, как нежнейший туман, как роса, как гаснущие утром звёзды... И скорее выдохнул, чтобы не чихнуть — так неожиданно оно защекотало ноздри!
[indent]
— Я очень по тебе скучала, — сказала девочка, вдруг обернувшись на тропинке. — Очень!
Он растерялся. Потому что когда шёл позади, то чувствовал, как приятно пахнет от Альбы той притягательной искристой огненной росой. Если Шанин запах жар-птицы подействовал на него, как ослепляющая вспышка, от которой перед глазами несколько секунд ещё мелькают цветовые пятна, то Альба источала тончайший аромат — как сладкая смола, нагретая солнцем.
Едва уловимый запах тёк медленно, и Аира сам не заметил, как начал им упиваться (так уже не раз было в его снах, только ему снилась не Альба, а... кто? или что? что-то сияющее, чему нет названия в человеческом языке, разве что заклекотать, как рассветный журавль...). Тут-то девочка повернулась и удивилась его смущению.
И поняла его неправильно.
— А ты — совсем нет? Не скучал? Даже вот на столечко? — большим пальцем она показала ему на кончик указательного.
Если бы не этот запах, вернее, если бы Аира не втягивал его в себя так жадно с непривычки, да ещё на такой длинной извилистой тропинке, он бы сказал «скучал, конечно!» или «не вот на столечко, а во-от на столько-о!».
Но сейчас его ноздри раздувались так, что у него просто парализовало голосовой аппарат. Он что-то промычал, и Альба переспросила.
Перед его внутренним взором восходило розовато-нежное солнце, в которое нужно было непременно упасть и зарыться. В горячий поток света, чтобы — удивительное дело! — остудить свой собственный жар... как в озеро...
Альба посмотрела на него, тоже замерла и чуть повела носом. А потом подошла ближе и очертила пальцем нос и губы парня. Аира подумал, что, наверное, вот так будет на Пробе, когда он выпьет галлюциногена и потеряет всякую власть над собой... которую нужно вернуть во что бы то ни стало.
— У тебя появился мох, — сказала она.
Он кивнул без слов, но она пошла ещё дальше (может, у неё тоже восходило солнце?) и прикоснулась к короткой и ещё мягкой шёрстке у него над его губой кончиком языка. Аира — скорее инстинктивно, чем осознанно — обнял девочку, и она потёрлась носом о его щёку, а потом понюхала за ухом.
— Наверное, так это делается? — тихо спросила Альба, возвращая Аиру с небес удивительных ощущений на землю.
— Я... Я очень соскучился по тебе, — сказал он, смущённо отстраняясь. — Ты солнечная галька. От тебя пахнет, как от смолистых деревьев у озера. И от горячих камней, когда они тонут в цветах.
— А от тебя — как от свежего спила железного дерева, — сказала девочка и снова потянулась к его губам.
Впервые они поцеловались. Это оказалось так головокружительно, что земля сама ушла у них из-под ног и подставила мягкий травяной бок у тропинки.
— А когда мы сможем любить друг друга, как взрослые, — прошептала она ему прямо в ухо, — ты не только пройдёшь Пробу лучше всех, но и станешь дестаби. Хочешь?
— Аль... — пробормотал он, подняв голову, и с удивлением обнаружил, что они ушли в тень. Таким навыком обладали далеко не все взрослые, даже получившие статус полноправных граждан.
— Видишь? Я запросто могу украсть тебя у реальности! Запросто!

+4

15

Волшебно. Как просто дышится в этом этюде - он словно лёгким воздухом наполняет всю повесть (или дополняет). Вот чего часто недостает повестям-романам. Смыслы есть, а дышать нечем. Здесь же всего в избытке - воздуха, огня, молодости, жара, воли... И любви - любования нет конца...

+3

16

Э_Н, с одной стороны, я стремлюсь абсолютно все петли повесить на "крючки" и из всех ружей на сцене выстрелить. Поэтому если написано, что Крокодил чувствовал от Аиры запах железа, то где-то в другом месте нужно объяснить, что таков Аирин природный запах, в момент нервных перегрузок он для него естественный, "древесный" — и в то же время есть перекличка с Железным Дровосеком из сказки Волкова. И что образ "Алька — солнечная галька" в первом стихотворении, которое Аира родил с такими муками, появился не зря, это выражение имеет определённые коннотации, связано с его памятью. А фраза "Солнышко, так ведь нет никакой Торпы! — Это только так кажется. Торпа есть всегда" является тезисом и антитезой двух героев, на этом строится вся драматургия произведения.
С другой стороны, можно принять, что это были невидимые гвозди ("свежеструганные доски, занавески на гвоздях" :)) или даже леса при возведении здания. При окончании строительства их просто сняли.
С третьей стороны, можно вспомнить целое направление в японском изобразительном искусстве — кинусайга. Это когда при пошивке кимоно остались красивые лоскутки, их не выбрасывают, а делают картины-аппликации в смешанной технике.
Специально для Стеллы :) дам иероглифическую запись этого вида декоративно-прикладного искусства:
絹彩画
Первый "жучок" это "шёлк", "ткань для кимоно", второй — раскраска, аппликация (даже видно по графическому знаку: кисточка рисует или наклеивает), третий — собственно "картина" (изображение в рамке, повешенное в пространстве).
Всё-таки снова и снова удивляюсь: насколько народы с алфавитной письменностью спокойно управляются с самыми высокими абстракциями, настолько же народы с иероглификой тяготеют к конкретике, рутине, привычке и нахождению в рамках. Без рамок просто не ступить, а человеческая тяга к трансцендентности выражена вот так:
http://sh.uploads.ru/t/aL8iy.jpg
К слову, раз уж зашёл разговор о кинусайга, вот пример типичной патриотической работы. Это всё из наклеенных кусочков ткани.
http://s8.uploads.ru/t/aecvP.jpg
В Японии есть очень известный замок, градообразующий центр города Химеджи (по-русски транслитерируют менее правильно фонетически "Химедзи"), Белая Цапля. У японских военных всегда была проблема с фортификацией, потому что в стране нет каменных карьеров, выходов гранита на поверхность и прочих геологических даров природы по причине вулканического происхождения тамошней земли.
Замки строились из дерева и бумаги и, понятное дело, горели, как спичечные коробки.
Один из японских феодалов решил перестроить свой деревянных замок в каменный, тем самым сделать свои владения неуязвимыми. Он бросил клич подданным, чтобы ему приносили для строительства любой прочный камень любых размеров, а мотивировал граждан шевелиться не тем, что обещал расказнить всех, кто не проявит рвения, а что при любой смуте все, без разбора сословий, смогут укрыться за несгораемыми стенами. Чего только не жертвовали для постройки: и яшмовые чётки, и каменные чаши, а одна бедная вдова принесла свой маленький ручной мельничный жёрнов — единственный камень, который был у неё хозяйстве. Феодал приказал записать об этом в летопись (разумеется, всем посетителям показывают этот жёрнов, он зацементирован с наружной части стены) и — это уже прямо пророчески, что "с этого камня закончится война кланов в Японии". Вы можете посмотреть в Википедии "Химедзи" и увидеть, как мало камня насобирали граждане, получился всего лишь высокий фундамент.
Изображения построек с высоким каменным фундаментом — это символ преодоления смуты, залог процветания страны. (Опять-таки к слову — отрывки и наброски же :): гражданская война в Японии 1467-1477 годов возникла из-за тёщи, которая хотела править вместо наиболее могущественного сёгуна страны, Асикаги Ёсимасы. Сёгун очень любил жену и терпел её маму и многочисленных родственников. Поскольку брак был бездетным, своим преемником Ёсимаса назначил любимого младшего брата. Но тёща подговорила свою дочь втайне попытать счастья с другими мужчинами. И когда зачатие удалось, поспешила потребовать, чтобы брата сёгуна лишили наследства. Но тот собрал сведения и тоже поспешил — раскрыть брату глаза на то, кто является настоящим отцом ребёнка его жены. И понеслась...)
А вот современный вариант кинусайга, как раз к отрывку "Диалог возле шкафа". Но, думаю, Саша на самом деле была значительно тоньше, это она себе в воображении добавила пару десятков килограммов. А поскольку воображение у неё, как мы помним, было не просто абстрактно-творческим, а творительным, прикладным, результат превзошёл все ожидания. И даже её муж заметил, что жена немного поправилась :):):)
http://sg.uploads.ru/t/N9dqc.jpg

+3

17

Старый дипломат, ужасно интересно, спасибо вам за информацию.
Мне понравилось в иероглифах, что динамика первых двух уравновешивается законченным (ограниченным в пространстве) третьим. Финиш - совершенство.))
А этот пейзаж - потрясающий. И - какое чувство цвета, сколько нежности и любви к своей земле! Вообще, то, что могут создать японские руки, воспитанные утонченным вкусом - это рукотворные сказки. Помните, лет 30 назад, было в Японии увлечение - создание цветов из бумаги. И цветы эти не вырезали, а рвали бумагу пальцами, создавая лепестки. Я помню эти гирлянды, выполненные с удивительной достоверностью. Копировали не только существующие цветы, но и придумывали сказочные, не существующие в природе. А промышленность не отставала - предлагала специальные комплекты из бумаги разных цветов и фактур.

+2

18

Старый дипломат
Стелла
Правда, удивительное искусство Японии, неподражаемое. Очень затейливое, иногда комичное :-) :-) :-)
Старый дипломат, Ваши "крючки, гвозди, леса" интересны сами по себе, и даже можно местечко в повести найти, "вплести", так сказать, в основной орнамент...

+2

19

Стелла, как здорово Вы это подметили, именно что профессиональным глазом: иероглифы этого слова действительно собраны по типу триады "мир - труд - май": основное (фундамент, без которого невозможно), главное (творительное) и необходимо важное (ради чего весь сыр-бор). Материя - действие - результат :)
Вообще, канцелярские магазины в Японии - это песня: сотни, если не тысячи, сортов разной бумаги для всех видов творчества, невероятное количество кистей для каллиграфии... Тетрадки для написания хокку :) "Рваные цветы" - очень популярный вид декоративного творчества, их не только из бумаги делают, но и из джинсового рванья :)

Э_Н, у меня и флешка, и записная книжка телефона забита Раа))) Так что наброски есть, в том числе вполне публикабельные. Видимо, я ещё не всё сказал по поводу этого мира. Кто знает, может, придёт в голову ещё какая-то идея... :)

+2

20

Старый дипломат написал(а):

придёт в голову ещё какая-то идея...

А я, наверно, мы - только "ЗА"! Прекрасный мир, занятная Раа - и пусть приходит ;-)

+2

21

Слово

— Нет, но как мы набрели на ту полянку, а? — улыбнулся Михаил, беря большой крепкий боровик и любуясь им, прежде чем пустить под нож.
— Что тебе приятнее вспоминать — как мы там целовались или как нашли грибы?
Они оба рассмеялись, потянулись друг к другу губами, потёрлись носами, потом снова вернулись к разбору корзины, принесённой с «тихой охоты». По всей кухне шёл дивный лесной запах.
— Иногда я не верю, что это со мной такое, — вдруг вздохнула Саша, очищая шляпку своего гриба, сыроежки, и бросая её в кастрюлю, чтобы сперва проварить.
— Это ты о чём? — спросил Михаил, нарезая свой гриб кружочками и нанизывая на нитку. Белые грибы они с Сашей ещё на поляне решили посушить. Как приятно будет зимой поесть грибного супчика...
— Да о моей жизни.
— Что, Аль, опять Торпа привиделась? — с беспокойством спросил он.
— Нет, я не про Торпу. Хотя и про неё тоже. Про мою жизнь. Такое впечатление, что я тогда ещё, в Ялте, в девяносто пятом, как закричала от страха «хочу, чтобы это был сон», вот он мне и снится. И теперь я боюсь проснуться, потому что настоящая моя жизнь должна была быть совсем другая, а это всё, — она обвела глазами их просторную кухню, украшенную новой порцией японских финтифлюшек, — как будто не со мной.
— И какая же у тебя должна была быть «настоящая жизнь»? — спросил он со смешком. — Скажите, пожалуйста, как пройти в библиотеку в три часа ночи?
— М-м… Во-первых, я никогда бы не стала учить восточные языки. Без тебя мне бы это и в голову не пришло. Во-вторых, я ни за что бы не вышла замуж. Я вообще не представляла, как туда можно хотеть. В тюрьму, в беспросвет… и с авоськами бегать, как ломовая лошадь. Да ещё ложиться в постель с каким-то чужим мужиком. Мало того, что гадость само по себе, так ещё постоянно переживать, чтобы не забеременеть!
— Но всё оказалось не так страшно? —  улыбнулся он, на этот раз от уха до уха.
— Теперь, говорю же, страшно проснуться без тебя. Хорошо, что у меня есть твой плюшевый медведь, и на крайний случай проснуться можно с ним. Это я тебе говорю как маленькая Альба.
— Ну, слава Богу, хоть не с Костей.
— Что я слышу! — с умилением воскликнула Саша. — Мишка, ты ревнуешь?! С ума сойти! Мой Дубровский ревнует! Правда, что ли? Господи, как же приятно!
— Приятно? — озадаченно переспросил он.
— Конечно, приятно! Не всё же мне тебя ревновать. Не переживай, сгинул Костя, как не было его. Вот, думаю, может, это вообще была моя галлюцинация? И Люсюсь так и не позвонила… Странно, правда? Хотя нет, это как раз понятно. Интервью не подошло её журналу по формату. Я же говорила о том, что живу и расцветаю в любви моего мужа, а не как правильно менять любовников. И с какой регулярностью. А надо было говорить не про тебя — это как глухому объяснять музыку — а как я ненавижу мужиков. Ограниченные, мол, и тупые создания, состоящие из желудка и этого самого.
«Вроде твоего Юрки», — вдруг чуть было не добавила Саша, но удержалась.
Зачем Юрка? И при чём тут Юрка? Тьфу, сгинь, нечистая...
И подумала, что Юрка вообще-то никогда не ел её стряпню. Если Мишка затаскивал его в гости, то угощал всегда сам. Саша, мельком глянув, кто пришёл, уходила к себе, даже не снизойдя до вежливого кивка. Нет, только подумать: Бобровский погиб, Вадик погиб, дядя Федя на протезе на пенсии — а этот прыщ живее всех живых!
Стоило ей вспомнить о Юрке, как Мишка сказал:
— Кстати, Юрий женится. Пригласил меня свидетелем. И тебя очень приглашал. Свадьба будет через две недели, у нас в доме культуры. Пойдёшь?
«Подумать только, культурное событие: кобель женится!» — с неприязнью подумала Саша. Но и на этот раз удержала язык от злых слов. Только настроение у неё испортилось. Такой чудесный лесной запах, такие грибы, такая картошечка сейчас будет с ними — и вот вылез же этот Юрка!
— Миш, ну что я там буду делать? Разве что такси вызывать, чтобы тебя пьяного домой отвезти.
— Просто все офицеры будут с жёнами, а я всегда один…
— Ты же знаешь, как я не люблю этих гульбищ. Вот по грибы с тобой съездить, или в аквапарк, или в театр, или в музей… А ещё лучше, на презентацию хорошей книги. Нет, Миша, извини. Я только тебе и всем настроение испорчу. Своей кислой физиономией.
И хотя ей было, в общем, любопытно, что это за дура такая выискалась, чтобы выйти замуж за Юрку, Саша и тут ничего не сказала, а продолжала молча чистить сыроежки.
В конце концов, не всё ли равно? Через полгода точно разведётся. А то и раньше. И потом, какая у Юрки может быть жена? В белом платье и с фатой — и с пузом на восьмом месяце. Легенды и были Южного Бутова, с неоконченным средним. Или вовсе гастарбайтерша. Или работница стриптиза. За Юрку можно выйти замуж только по Маяковскому: «выбрасывается, как голая проститутка из горящего публичного дома». Свинья грязь найдёт.
— Главное, чтобы эта дама… Главное, что потом она не присела к нам на шею с дитём.
— Какая дама? — скорее встревоженно, чем удивлённо спросил Михаил.
— Ну, как какая — Юркина, — Саша пожала плечами. — Квартиры у него нет, случись что, ещё содержать её придётся. Так сказать, всем миром. Наверняка ведь залётная какая-нибудь.
Михаил помрачнел. Выговорил сухо:
— Вот не могу понять, откуда в тебе столько злости, Александра Самохина? А главное, зачем? Где твоё слово, сказанное солнечным светом?
Саша тут же себя обругала: ведь клялась же, божилась, что ни слова, ни полслова худого про Юрку не скажет! Ведь все ссоры у них случались именно из-за этого проклятущего Юрки! Нет же, понесло…
— Извини, — сказала она. — Я сболтнула гадость. Пусть он будет как тот фараон: жив, здоров и благополучен. Миша… Мишка, ну что ты надулся? Где твоя сберкнижка,  полная задора и огня, а? Плюшевый, ну я же извинилась! А помнишь, какая злюка была маленькая Альба? Я же хоть немножечко подобрела по сравнению с ней, правда? Миш, ну, ты же сам говорил, что если уж носишь крест, поддаваться суевериям недостойно, а?
— Да, конечно, — вздохнул он, доставая из корзины ещё один боровичок, поменьше. — Недостойно.
Саша поднялась со своего места и, присев к нему на колени, вынула из его руки нож, взяла обе его руки с побуревшими от грибного сока в свои, такие же перепачканные и пахнущие лесом. И целовала его в губы так долго и сладко, пока не почувствовала, что между ними снова мир, и нет никакого Юрки.
[indent]
Но слово как вылетело, так и прилетело. Вот она, дурында, тупая балда, сидит перед Сашей и, распяливши накрашенный рот, орёт и исходит соплями. Разумеется, с пузом.
«Что нам делать с пьяным матросом…» — скрепя сердце думает Саша.

+3

22

Старый дом
Старый дом, заброшенный и заросший, был местом не то чтобы плохим или запретным, но там Аире всегда было тревожно. Словно во сне, тягучем и страшном, который иногда ему снился: вагон монорельса привычно ныряет в подпространство - но на поверхности Раа прошло сто веков, и мир изменился до неузнаваемости.
Правда, он никогда не показывал Альбе, что ему неприятно находиться в этих стенах, предавших его почти забытое счастье жизни с родителями.
А она это место, наоборот, очень любила - как нечто тайное. Она обожала тайны, даже страшные. Вернее, страшные любила особенно остро.
"Нет, нельзя этого делать. Мы не можем любить друг друга как взрослые. Потому что мы не взрослые. Она не понимает, насколько это опасно И посоветоваться не с кем..."
В самом деле, не вызывать же коммуникатор, чтобы спросить Наставника, как отвязаться от пробудившейся женщины. Которую хочешь так, что даже за закрытыми веками плывут небесные огни!
Но рука Альбы в его руке находилась настолько на своём месте, что ощущение счастья и полёта нельзя было вытеснить никакими правильными мыслями.
- Посмотри, как плющ красиво растёт, - сказала девочка. - Дом будто одет в зелёную мохнатую одежду!
- Да, - кивнул он. Но куда больше его волновал её нежный профиль и растрёпанные волосы, в которых торчали фиолетовые травинки теневого мира.
Они вошли внутрь, и Альба повела его на второй этаж. Пока они поднимались, он против воли надеялся на новый поцелуй. Сейчас она повернётся к нему лицом, и можно снова попробовать на вкус её губы.
Альба повернулась - и вытащила из его волос бледно-сиреневый цветок. И травинку. И жучка.
- Странно, что они перешли вместе с нами, а не остались там, да, Аира? Как-то... жутковато.
- Просто нам не надо туда больше ходить. В тень.
- Тебе не понравилось?
Она стояла так близко, что он снова как-то нечаянно обнял её. А обняв, ощутил прикосновение маленьких тугих грудок к своей груди, и его будто молния ударила. Вкус её губ и разгорающийся запах уводили очень далеко. Дышать, дышать и дышать!
- Понравилось, - выдохнул он. - Но лучше делать это здесь. В настоящем мире.
- Значит, мы уже выросли? По правде?
Она вся источала медовый запах, будто целый луг под солнцем, и стоило ему подумать о том, каким наслаждением будет попеременно нюхать её и исследовать губами, как она уже обвилась вокруг него и снова поцеловала первая.
В полутёмной комнате, бывшей спальне родителей Аиры, на ковре одичавшей травы они соединились так, как она хотела. Как взрослые. Их тела сами знали, что делать, им оставалось только наслаждаться.
И они наслаждались. О, как они наслаждались! Аира даже подумал, уж не подсматривала ли Альба за Шаной, когда та приводила любовника, - с неё станется!
Или просто следовала своему желанию? Кто знает... Кто знает этих женщин?
- Аль, ты обещала мне что-то показать. Свои придумки.
- А тебе мало моих придумок? - рассмеялась хулиганка Альба. - Вот, слушай. Жила-была девочка, которую никто не любил, и она тоже никого не любила. Однажды ей захотелось помечтать, и она придумала планету и насадила на ней деревья. "А почему бы не сделать людей?" - подумала она. И деревья стали людьми и стали жить. "И пусть любят друг друга, как мужчины и женщины", - решила она. И люди начали любить. Но она не знала, что это значит, и кричала им "горько!".
- Алька, а у тебя бывают счастливые истории, а? Хоть одна? Вечно ты выдумываешь какие-то ужасы.
- М-м-м... - Альба задумалась, став серьёзной и строгой. - Может быть, наша? Но я пока не знаю.
И добавила учительским тоном:
- Всё будет зависеть от твоего поведения!
Её запах пьянил его так, что он дышал ею, как в бреду. И всё увидел: деревья, людей и горькую любовь. Узнал в одном из многих мужчин выросшего себя, а в его возлюбленной - расцветшую Альбу. Пара предавалась любви в полнейшем бесстыдстве и под кустами посреди бела дня, и на поляне ночью, и на берегу озера на рассвете, и вечером в лесу. Женщина насыщалась страстью так жадно, что, казалось, в её огне мужчина вот-вот сгорит.
Желая вырваться из наваждения, Аира потряс головой. Альба смотрела на него, тяжело дыша. Она была тонкая и хрупкая, с едва развившимися грудками, но такая же дерзкая и пламенная, как та женщина из видения, и так же страстно поцеловала его снова.
- Аль, не нужно этого делать. Мы должны вырасти по-настоящему. Иначе ты будешь болеть... и страдать...
- Я уже заболела. Тобой. Ты разве не чувствуешь? Я люблю тебя с того времени, как ты появился в нашем доме и отнял мои игрушки. Помнишь? Я даже не заплакала, так была тебе рада.
- Если честно, не помню.
- И болеть я не буду, я же дочь дестаби! А страдать буду не больше, чем сейчас. Тебе совсем не понравилось?
Она бы ещё спросила, не понравилось ли ему дышать!
- Аль... Клянусь...
- И я клянусь. Не бойся любить меня вечно. Ты не соскучишься, вот увидишь!

+3

23

Вот ведь маленькая соблазнительница!  :glasses:
Да уж... Скучно Аире точно не было.  ;)

+1

24

Jelizawieta, это точно! Не было ему скучно, как на американских горках.  %-)
[indent]
Ночь
— Аленькая, что не так? — удивлённо спросил он, перестав дышать ей в ухо «слова и выражения», как они это называли, ссылаясь на пернатую достопримечательность Леса Тысячи Сов. — Совсем-совсем не хочешь на Баунти?
— Миша, если ты меня любишь, то мог бы уже догадаться, что меня не надо трогать.
— Аль, ты чего? Ты, что, плохо себя чувствуешь?
— Нет! Я себя чувствую прекрасно!
— Неприятности на работе?
— С чего ты взял?
— А откуда такая агрессия?
— Агрессия?
— Угу. Ты чего-то рычишь на меня, как сфинкс. Что, не летишь на Тайвань?
— Не лечу.
— И хорошо. Сама же говорила, что перелёт ужасный. Да и чего ты не видела на том Тайване? А маленькую Альбу нельзя оставлять без любви, а то она начнёт мучиться, злиться, искать приключения... на своё богатое воображение... м-м?
Это он снова шептал ей в шею, поглаживая Сашин живот и умудряясь пальцами ног то переплестись с её пальцами, то пощекотать ей под коленкой.
Ну, обезьяньи же прихватки, зоопарк! Саша должна немедленно вырваться и перейти в плюшевое кресло со своим одеялом.
Проблема в том, что кресло тоже плюшевое.
— Альба не уверена, что её вообще любят! — выговорила Саша в сердцах.
— О! Так тем более нужно её уверить на этот счёт! Ну, иди ко мне, Алюшка... Что ты, солнышко моё? Рыбка... Почему нет? Дай мне хоть понюхать, счастье моё...
— Миш, не надо. Я боюсь. Боюсь снова забеременеть. Прости. Знаешь, тебе всё-таки нужно найти себе другую и не мучиться со мной.
— Аль, ну чего ты? Тебе же сказали...
— Тебе тоже говорили! И что? А если опять?
— Ну, давай я куплю презервативы, — вздохнул он, переставая её наглаживать (и Сашино тело завопило от обиды, но Саша взнуздала его — себя — рукой железной пушкинского Всадника). — Может, что-то ещё нужно в магазине?
— Не хочу!
Она так надеялась на эту командировку в том смысле, что за полгода  в одиночестве как-то додумается, что ей делать со своим браком. Вдруг за это время он всё-таки себе найдёт ей замену? А сейчас... Ведь не отстанет, будет ласкать и шептать. И сводить её с ума — именно как ту нимфоманку Альбу, Сашину несчастную проекцию!
Каждая клеточка её тела кричала, что достаточно повернуться к нему лицом и провести рукой по его шерстяной медвежьей груди... отодвинув крест и воинский медальон, найти пальцем шрам... Уткнуться носом в его подмышку и вдохнуть тот горьковато-солоноватый запах, который не только раянку Альбу возносит до звёзд, но и сдержанную Александру Самохину погружает в пламень страсти...
«Нет, больше никаких пламеней... пламь... пламен! Ни за что! Пламя — это ад и есть!»
— М-да, проблема, — вздохнул он. — Проблема в том, что я совсем не умею завоёвывать женщин. Моя маленькая Альба досталась мне, как счастье, — даром. Свалилась, как яблоко на Ньютона. Что же делать, а? Алюшка, ты не подскажешь мне литературу по этому вопросу? Как пройти в библиотеку... в три часа ночи... и не поцеловать замок? А? Что мне делать, чтобы тебя завоевать?
— Наверное, нам придётся всё-таки развестись, — сказала Саша с такой горечью, что Михаил развернул её к себе лицом, уже не опасаясь негодующих криков и царапанья, обнял и поцеловал в лоб, в волосы, в нос и опять в лоб. В ответ Саша съёжилась на его груди и пролила в его шерсть горькие слёзы.
Пришлось ему всё-таки вылезти из-под одеяла и найти для неё платок. И ещё сходить на тихую пустую кухню и принести стакан воды. Как английской королеве.
— Я же знаю, что ты просто заставляешь себя любить меня, — выдохнула Саша. — А на самом деле не можешь мне простить, что я вытолкала его вон!
— О, Господи... Аль, вот же любишь ты додумывать за меня... Ты не убивала нашего ребёнка. Ты просто проявила слабость в мыслях. В мыслях! Это естественно для человека — проявлять слабость. Нельзя всё на свете держать под контролем, это не в силах человеческих! С твоей ли профессией этого не знать? Даже Сам Господь Бог не потребовал от тебя невозможного: Он предложил, ты отказалась, и тогда Он попустил несчастье. Но ребёнок у нас был, он жил, и как всякий человек, который жил, будет жить вечно. Когда-нибудь мы его встретим. Это будет удивительная встреча, без всякого чувства вины и греха. Мы же были с тобой на исповеди. Ты принесла своё горе Богу, и Он тебя простил. И я тебя простил. Ты об этом знаешь. Повторяю ещё раз: я тебя простил. Прости и ты меня.
— Тебя-то за что прощать? Ты всякий раз меня спасаешь, а я... Иногда... Иногда мне просто невыносимо, что ты такой идеальный, понимаешь? Я, наверное, подсознательно просто хочу вывести тебя из себя. Чтобы ты наорал на меня или даже побил и чтобы я, наконец, сказала себе: я так и знала, он такой же, как все мужики — сволочь и гад.
— Аленькая, ну вот, выговорилась — тебе легче стало? Я точно такой же грешный и смертный человек, как ты. Ну как тебе объяснить-то, чтобы не убивалась? Когда Бог в псалмах обнажает меч, сжигает колесницы, пронзает врагов стрелами и сокрушает зубы грешников, Он это делает бесстрастно — и уж поверь, совсем не так, как я. Но я же как-то с этим живу. Говорю с Богом, возлагаю все беды и тяготы на Него... «Спрашивали его также и воины: а нам что делать? И сказал им: никого не обижайте, не клевещите, и довольствуйтесь своим жалованьем». Вот. Я стараюсь иметь этот идеал перед глазами, а уж как у меня это получается в реальности... Иному не то что зубы хочется сокрушить, а так, чтобы и костей не собрал. Понимаешь, вопросы жизни и смерти нужно предоставить Господу Богу. И успокоиться, наконец. Да, ты не совершенство. Да, я люблю тебя такой, как ты есть. Да, я знаю, что ты никогда не хотела детей, боялась их, боялась родов. Я это всё видел и слышал. Как и ты видела, что я буду часто оставлять тебя и жить той жизнью, которая тебе неинтересна. Я тебя принял, ты меня приняла — а вместе мы любим друг друга так, как только можем, и служим друг другу тем, на что у нас есть силы. Не больше и не меньше. А жизнь и смерть — в руках Божьих. Мы это признаём, ты и я. Да?
— Да, — повторила Саша. — Жизнь и смерть — в руках Божьих.
— Он нас спас и спасает. Не мы себя. Это делает Он для каких-то своих целей. И мы доверяем Ему свою жизнь, как маленькие дети идут на руки к своим родителям.
Слова о маленьких детях вызвали у Саши новые потоки слёз, но она пережила их уже с облегчением и позволила Михаилу уложить себя в постель.
— Ты опять забрался ко мне под одеяло сбоку, — сказала она, улыбнувшись сквозь слёзы.
— Ага, — отозвался он, целуя её в макушку. — Мои реакции всегда одни и те же, и их нетрудно просчитать.
— Миша, но ты и вправду меня простил?
Он вздохнул:
— Наша песня хороша, начинай сначала. «Простите, пожалуйста, как пройти в библиотеку?» Блин, Алька, для кого я тут распинался, растекаясь мыслию по древу? Для Пушкина?
— Ты по правде считаешь, что я не виновата?
— Я считаю, что я не менее виноват, чем ты. Я не обратил внимания на твоё плохое самочувствие, а бы мог задуматься и сказать: «Солнышко, если тебе так нездоровится, может, ты беременна? Мало ли?» Если бы мы вместе поговорили об этом, может, я бы убедил тебя, что всё это не так страшно. Я бы взял отпуск, сходил бы с тобой в клинику... Но я предпочёл не утруждаться мыслями о тебе, а думал только о том, как обалденно меня чествовали в Кремле и как уже хочется райских наслаждений с маленькой Альбой. Устраивает это вас, Жорж Милославский? Нарвали горькой ягоды вместе? Или мало, надо ещё одну корзинку взять?
— Плюшевый...
«Вот она, любовь! — вошла в её сердце мысль. — И какое же это счастье, что на Тайвань едет Тихоходов, а не я!»   
Саша прижалась к мужу всем телом, обняла его руками и ногами — и почувствовала, что у него совсем нет огня. Весь ушёл в уговоры и утешения, пролился в животворящем слове.
— Мишенька, Плюшевый мой... Люблю тебя... Очень-очень сильно люблю. И честное слово, больше не боюсь. Правда, — она поцеловала шрам на его груди. — Даже если вдруг... Я больше не боюсь — ни Торпы, ни детей... Пусть будет, что будет. «Вот наследие от Господа: дети; награда от Него — плод чрева». Веришь?
Его грудь поднялась и опала в могучем вздохе. Будто он мешки ворочал.
— Конечно, верю. Ну, что, государыня рыбка, давай спать. Помнишь, как совище ухал в лесу по ночам? У-гу! У-гу!
— Конечно, помню. Вот уснём, и нам всё приснится.
— А в каком настроении там будет Альба? У Аиры будет хоть один шанс приблизиться к ней без ущерба для мироздания?
— Да она там уже изнемогает без него, все глаза проглядела!
— Правда, что ли?
— Истина! Господи, как же я тебя люблю!
— Ну, наконец-то, — проворчал он тоном кота в тазике сметаны.

+2

25

Коту нельзя так много сметаны.))))

+2

26

Стелла, а Вы видели когда-нибудь, как объевшийся кот еле дышит? Лапы вытянул, морда набок, и пузо еле поднимается дыханием. Но блаженство на этой самой морде... ))) Как же, нашёл лазейку, обожрался кормом, теперь блаженно переваривает.
Если б я столько лежал на диване после еды, меня б уже вперёд ногами вынесли с ожирением печени, а этому хоть бы хны!

0

27

Любимая позиция кота - пузом кверху.))))

+1

28

Стелла написал(а):

Коту нельзя так много сметаны.))))

Слишком мало сметаны коту тоже нельзя. Особенно, когда речь не о коте и не о сметане  :D

А  котики - моя любимая тема  ;)
Пришли мы как-то к хозяину кошки Катьки (мама моего кота), а он как раз её трёхмесячных котят собрался кормить. Едва успел наполнить миску, как все три оголодавших котейки ринулись к ней. Впереди всех скакал чёрный пушистый мячик с горящими жёлтыми глазами. Он же первый накинулся на еду, и пока брат с сестрой добежали до миски, уже успел слопать немалую часть. Насытился, правда, тоже раньше остальных, кое-как отполз в сторону, волоча полное брюшко. Сидит кривенько, объелся так, что аж икает. Но брат-то с сестрой ещё едят! И вот, собравшись с силами, героический едок пополз обратно к миске... В общем, не могла я его не взять.  :D  Теперь этому чуду-юду шесть лет, всё такой же чёрный, очень пушистый, но на шарик уже не похож. С годами к нему пришло чувство меры: если положить в миску больше, чем обычно, до конца доедать не станет.  :)

+2

29

Jelizawieta, благотворное влияние возраста распространяется не только на котов )))

+2

30

Мне любая живность хороша. Вплоть до муравьев, которые к зиме готовятся.))))

+1

31

Стелла, доказательство тому, что и муравьи способны побудить душу к радости - чудесный рассказ Бианки о муравьишке. Помните замечательный мультик по этому рассказу? "У него ноги, а ему домой!"))
[indent]
П.С. Всё-таки хороший отрывочек: пусть Саша Самохина и не стала мамой, но разнообразная жизнь в обсуждении так и закипела ))

+1

32

Обожаю этот мультик. И страшно жалею, что не забрала Бианки с собой.

+1

33

Стелла, у Вас была толстая розовая книга в зелёном переплёте?

+1

34

Нет, коричневая, с рысьей мордой на обложке. Мне кажется, ее купили мне в начале 50-х, если не раньше.

+1

35

Старый дипломат написал(а):

Стелла, доказательство тому, что и муравьи способны побудить душу к радости - чудесный рассказ Бианки о муравьишке. Помните замечательный мультик по этому рассказу? "У него ноги, а ему домой!"))


Стелла написал(а):

Обожаю этот мультик. И страшно жалею, что не забрала Бианки с собой.


:flirt: "Сделайте одолжение, войдите в положение! Я - инвалид, ножка болит..."

0

36

У меня книга Бианки была такая, "Лесные были и небылицы":

http://s7.uploads.ru/t/PGjnU.jpg

0

37

Старый дипломат, судя по шрифтам и манере иллюстрации, у вас книга 40-х годов, если не ранее.))
нет, у меня было другое издание, позднее, это точно.

0

38

Представляете, а Бианки - со мной!  муж говорит, что сунули его, когда паковали книги в багаж, а я или не заметила, или забыла. Книги стоят в два ряда, времени смотреть, что где так и не было, и я благополучно решила, что она в Киеве. Найду (сейчас внучек приведут, попробую им читать, хотя надежды мало), сфотографирую и покажу вам.

+1

39

Стелла, это одно из тех добрых и естественных чудес, которыми Бианки так щедро делился с окружающими )))

+1

40

Родные люди
«Не успели Вальку пристроить, как появилась Юля», — подумалось Саше. Но она эту мысль отодвинула.
— Ничего страшного не произошло, — говорит она зарёванной полувдове, вынимает из сумки пакетик бумажных салфеток. — Успокойся, Юля.  Малышу-то каково? Какие катаклизмы в его раю сейчас происходят, какой страх он терпит, а? Представь, очнётся Юра, а ты болеешь, и ребёнок болеет. Надо взять себя в руки.
Молодая дурочка, которая на свою голову — или задницу? — нашла приключения, выскочив замуж, просипела «да-да» и принялась вытирать лицо салфетками, ещё больше размазывая косметику. Саша встала сама, в приказном порядке подняла её и отвела в уборную в конце коридора. Когда они вернулись на подоконник у реанимационной, девчонка уже собралась, но голос у неё был тусклый, как и глаза, как и вся она.
— Врачи говорят, что он будет овощем. Господи, как же мы останемся…
«Да, не повезло тебе, «свободная касса». Не повезло», — подумалось Саше снова. И снова она отогнала холодную мысль.
— Во-первых, никто Юру не оставит, и тебя никто не оставит, — своим убедительным, «профессорско-преподавательским», голосом сказала Саша. — Во-вторых, ещё же ничего не известно. Знаешь, когда моя мама ходила с моим младшим братом, ей тоже говорили, что он будет больной. А родился абсолютно здоровый ребёнок. Вон, уже поступил на архитектурный, своей головой. И на меня посмотри, я тоже была в коме, меня машина сбила. Но вот жива. И Юра поправится. Он в руках Божьих. В хороших руках. Здоровый мужик, сильный, выкарабкается. Всё будет хорошо.
И Саша обняла Юлю и её живот под мягким трикотажным платьем внатяжку.
— Будем молиться святому врачу Луке, — говорит Саша. — Он был военный врач, хирург. Знаешь про него?
Юля не знает, и Саша рассказывает. И думает, что между Юлей и Юркой, наверное, такая же разница в возрасте, как между старым генералом и пушкинской Татьяной. Дурак Юрка наверняка кажется Юле мало того что суперменом, так ещё и мудрым взрослым мужчиной, защитником. Георгием Победоносцем. И ранняя седина делала его представительным. Конечно, пока рот не откроет...
— Всё будет хорошо, вот увидишь, — повторяет Саша. — Просто об этом нужно говорить вслух и просить Бога про себя. Кто у вас будет, мальчик или девочка?
— Девочка.
— Значит, будет Дюймовочка Юрьевна?
— Это не Юрика дочь, — глухо говорит Юля, — а моя. То есть по документам будет его, но…
И Саша с удивлением узнаёт, что Юрка, оказывается, совершил подвиг. Узнал кассиршу из супермаркета напротив дома, где квартиру снимал. Стояла деваха на мосту, а он профессиональным глазом оценил её состояние и вывел из шока.
— То есть я не собиралась бросаться с моста, страшно же! Думала купить снотворное в разных аптеках. Я всегда боялась больниц и врачей, и этих инструментов, а там после аборта такую везли на каталке… Я оттуда пулей вылетела. Просто не знала, что дальше делать. А Юрик всё понял. Я даже не представляла, что можно вот так запросто на улице познакомиться... Я ему сказала, что ненавижу «папиков», у которых уже седина, а они к молодым девчонкам клеятся, так он на следующий день покрасился. Зашёл в парикмахерскую и покрасился, представляете? А когда с работы меня встречал... мне все так завидовали...
И снова начала плакать.
— Юля, ты москвичка?
— Из Серпухова.
— У тебя там мама?
— Да.
— Ты с ней общаешься?
— Пьёт. Даже на свадьбу не приехала. И я же не знаю, как теперь за ним ухаживать? Переворачивать его, мыть... Этому кто-то научит?
— Юль, ну о чем ты, куда тебе сейчас переворачивать? Поправится Юра. Поправится.
Саша и в палату к нему зашла, чтобы помолиться, положила руку на сплошь забинтованную голову, как у отчима героя в крапивинской «Тени каравеллы». Но молитва не шла совсем, получалось только из «Цветика-семицветика» — «хочу, чтобы Витя был здоров».
Юрка ей даже приснился, только это был не совсем Юрка, а может, совсем не Юрка, но он тоже болтался между небом и землей и был растительный, похожий на кого-то смутно знакомого. Причём странное дело, обычно во сне всё знаешь, а наяву не помнишь. А тут наоборот получилось: проснувшись, Саша поняла, что это был мамин приятель со студенческой фотографии, в которого мама была влюблена, но он женился на другой, а потом уехал в Америку.
«Лучше бы ты была Строганова», — говорила мама.
Как будто это зависело от Сашки!
А Мишка спал рядом, только рука перебинтована, и всё. Это ж надо было напороться — не в Махачкале какой-нибудь и не в Таджикистане, а в десяти минутах от дома! А не было бы с Мишкой Юрки — страшно представить, ведь всё равно бы полез, даже один. Из серии «куда смотрит милиция». Полиция. Как в фильме про Алису Селезнёву: «Я только хотел узнать, куда вы несёте этого мальчика».
Да, но если бы Юрка не позвал Мишку помочь ему с машиной…
Один вред всегда от этого Юрки!
«Господи, — подумала Саша, — помоги мне уже принять Юрку как… как брата. А его — подними на ноги и… И пусть он уже хоть как-то на человека станет похожим, после такого-то втыка по голове! Ты дал ему в помощь Юльку — вот пусть она его теперь и воспитывает. Она! А не мой Мишка, который ну не может же быть отцом всей безотцовщине Москвы и Московской области! Это под силу только Тебе. А его освободи. Пусть, вон, Валькиных внуков нянчит, когда они появятся, если ему это так надо — сопливые носы вытирать».
[indent]

+1


Вы здесь » Перекресток миров » #Миры, которые мы обживаем » Отрывки и наброски