Перекресток миров

Объявление




Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Перекресток миров » #Миры, которые мы обживаем » Отрывки и наброски


Отрывки и наброски

Сообщений 101 страница 150 из 180

101

Арамис обещал Филиппу, что он будет папой Римским, который прекратит всякие межрелигиозние трения, и не будет вмешиваться в дела правления. Свежо предание.)))) С его характером, его выучкой и его амбициями не думаю, что он бы ограничился папским престолом. Редко какой политик приходит к власти без добрых намерений, и редко кто из политиков не теряет трезвого мышления после двух сроков власти.

+2

102

Дипломат, я люблю Вас в Вашем творчестве и, скорее всего, никогда ни с кем не спутаю. У Вас особые тексты. Хочу так же, но... увы.
Девочки!!! Кто про, что, а вы - все о лишних килограммах. Ох... Как печально. А, давайте, не о них, а о любви. Классные же тексты, о том, как почти каждой из нас хотелось бы. Давайте претворять в жизнь. Давайте пробовать также: с юмором, с лёгкостью, с любовью. Ведь она в этих текстах в каждой строчке и между ними тоже. Потрясающе.
А вы все о килограммах...

+1

103

Стелла, причём вначале как бы ничего не предвещало, правда? Я о таких людях "арамисовского" типа. Да, нюхает платочек госпожи де Шеврез, да, не хуже и не лучше других, "делай, что должен". А потом как пошёл, как пошёл — и уже закрадываются сомнения, да тот ли это человек? да сколько ж раз он успел поменять кожу? да был ли он когда-то тем, которого ты знал и любил? Или в своей постоянной изменчивости он и был настоящим — настоящим генералом Ордена иезуитов во всём блеске и ужасе этого понятия. Вы прямо предчувствовали все мои "крючки и петли" из следующего наброска, который я повешу позже, вот надо же, как читатель умеет читать! :)
Собственно, у образа Виктора Швайки есть два реальных прототипа: один без глаза, второй долгое время руководил одним из управлений одной из спецслужб в нашем славном городе на Неве. Так что свидетельствую: "Арамисы" не придуманы Дюма, они бывают именно такими и уходят из жизни, пропустив вперёд всех друзей.
Селена Цукерман, спасибо на добром слове :) Мне очень приятно Ваше внимание к моему творчеству.
Однако хочу и за героиню М. и С. Дяченко заступиться: возможно, она просто была постница. Подвижница особого рода. Как Евфросиния Полоцкая или жена Александра Невского Александра Брячиславна.
Александра Самохина с помощью такого инструмента боролась со своими демонами и направляла волю в безопасное для окружающих русло. Причём если подвиг внешне выглядит как модный вывих или сумасбродство, это высший пилотаж у святых людей. Чтобы о них никто ничего такого не знал, и они не могли загордиться )) И поскольку муж её очень любил и знал, как никто, то он о чём-то таком догадывался. И ценил, потому что выдержать его работу может только святая жена.

+3

104

Старый дипломат, вот что значит перечитывать давно забытое.
Арамис - не хамелеон, он нечто более страшное, он из тех, кто заставляет других менять окраску. Честолюбие вкупе с комплексом нищего - вот та сила, которая заставляет, как мне кажется, рваться во власть. Доказать всем вокруг, что ничтожество рождения - не препятствие к пьедесталу. Причем, это не банальное - из грязи в князи: Арамиса не волнуют деньги, ему важна власть. Как и Виктору Швайке, наверное.
Арамис довольно долго искал свой вектор: вроде болтался по салонам со стишками, потом лез в авантюры, как солдат, но все время в нем шла подспудная работа: он искал свое место. Не то, где он бы не прогадал: он не боялся поражений, он искал то, что реально даст ему реальную власть. Нашел, потом понял, что это не вершина, а средство. И быть создателем королей и царств - это именно то, что могло дать его неугомонной натуре полноту жизни. И ведь непотопляем!)

+4

105

Гости

— А мне минералочки, — попросила Светлана. — Негазированной.
Михаил свернул шею бутылке «Berg» и наполнил бокал гостьи заявленным напитком.
— И мне тоже, — сказала Саша.
— Девчата, ну что ж вы… — протянул Виктор. — А румянец на щёчках? Хозяюшка, Светик… Такое «Бастардо» стоит — ну как же так?
— Я за рулём, — улыбнулась Саша, — то есть за управлением столом!
— И я за рулём, — в тон Саше сказала Светлана и посмотрела на своего мужа, — чтобы тебя довезти домой. Вы напивайтесь, если уж так приспичило, а нам фигуру беречь!
— Желание женщины — закон природы! — немедленно согласился Михаил, наливая воды и в бокал своей жены. А потом, отставив оригинальную стеклянную бутылку, словно и вправду с наледью, обратился к гостю:
— Ну, что, капитан Дрейк, за встречу наконец-то без галстуков? — и потыкал пальцем в пробки бутылок. — Причём обрати внимание, в наших тесных хоромах таки есть анисовая! Или можем начать с сакэ?
— Да какое сакэ, если у тебя «Белая сова» на морошке! Давай, брат, по чуть, по-хорошему. Я рад, что мы наконец-то снова вместе, Рома, орёл Шестого легиона! За нашу встречу — настоящую встречу! И за твой уютный дом!
Последние слова гостя прозвучали вроде бы искренне, без подвоха. Валя с Катей постарались на славу: отозвавшись на клич Саши, они за позапрошлые выходные сделали на кухне, в коридоре и прихожей стремительный косметический ремонт и перестановку. Убрали из кухни Валин школьный письменный стол, старый обеденный стол и табуретки заменили новым, с шестью стульями в придачу, а диван-уголок — парой кресел, и поставили стильный деревянный столик между ними, а на него водрузили блюдо «Космос». В «Космосе» сейчас лежала смесь разных орехов. Рядом, на подносе, Саша пристроила кувшин с квасом и бокальчиками в виде маленьких пивных кружек — вдруг будет уместно?
Гитара теперь висела на затейливом крючке в виде урея под «солнцем правды».
Стена с двумя иконами и Мишкиными фотографиями тоже чуть изменила облик: на старые обои Катя местами наклеила фрагменты новых, а местами нарисовала кирпичи, будто те проступили из-под потёртостей. Вышло очень хорошо.
Обновлённая кухня стала просторнее и светлее. Вот что значит иметь среди близких родственников целых двух одарённых художников, умеющих с удовольствием работать руками!
Но главной цветовой доминантой по-прежнему оставалась тайваньская ширма, Сашина гордость. Ей был очень приятен интерес гостей к этой вещи, когда Виктор и Светлана только вошли в кухню-студию.
Множественные секции ширмы, повёрнутые дневным пейзажем к зрителям, сейчас удачно скрывали мойку и разделочный стол, на котором в фольге и полотенцах пряталось дополнительное горячее и стояло много разного вкусного.
«Можно будет ещё два дня наслаждаться едой, как после Нового года», — подумала хозяйка.
Пока Светлана со всех сторон рассматривала ширму, Виктор отошёл к фотографиям.
— Светик, посмотри, это тот самый Калаи-Хумб, «крепость на реке», — позвал он жену. — Наша погранзастава. И вот они, два моих ангела-хранителя, Миха и Саня, а за ними Памир. Они позировали, а я фотографировал.
И когда жена подошла, Виктор показал на небольшой снимок под иконой Ангела Благое Молчание. Композиционно эта фотография уравновешивала меньшую икону Ангела с большей Архистратига Михаила и как раз находилась на уровне глаз.
Хозяин, поставив на последнее незанятое место длинное блюдо с ветчинной нарезкой, вытер руки полотенцем и тоже подошёл к гостям.
— А на следующий день… Помнишь, Миха, как вы тащили меня — наверное, километров тридцать — по горам?
— Если бы только тебя! А то ещё и винтовку твою, и подсумок, и пленного! И жара плюс сорок!
— Зе бест оф зе «Нэшнл Джиогрэфик»! — хмыкнул Виктор. — Фри грин бабунз энд литтл манки!
— Но Витя верен себе, неуловимый! — с улыбкой сказала Светлана, обращаясь к Михаилу и приблизившейся Саше. — Представляете, у нас дома нет ни одной его фотографии в форме! Он у нас человек-призрак!
— А у меня есть! — воскликнул Михаил. — В дембельском альбоме! Вот так!
— Быть этого не может, — с усмешкой ответил Виктор, поворачиваясь к хозяину лицом и протягивая руку. — Спорим на часы?
— Спорим, конечно! Девочки, разбейте кто-нибудь!
Светлана первая откликнулась. Она ударила ладонью по сжатым рукам мужчин, и Михаил хмыкнул:
— Всё, Витька, снимай свой «Ролекс»!
— Да нет, Миха, это ты попал!
Хозяин дома, вмиг взобравшись по лесенке возле холодильника на козырёк «второго этажа», зашуршал ящиками и бумагами в своих владениях. А Виктор с видом победителя посмотрел сначала на жену, потом на Сашу и заверил:
— Ничего он там не найдёт.
Саша воспользовалась возможностью посмотреть на гостя таким же прямым взглядом. К этому лицу с высоким лбом, слабыми бесцветными волосами и выпуклыми надбровьями почти без растительности так и просилась цитата «я артист больших и малых академических театров, а фамилия моя… фамилия моя слишком известна, чтобы я ее называл», причём скорее произнесённая не молодым Куравлёвым, а молодым Эдом Харрисом. Зеленоватый, с коричневыми пятнышками, искусственный глаз был подобран идеально, и Саша не сразу определила, где же он.
Виктор улыбнулся, и на его длинном остром подбородке отчётливо проступила ямочка:
— Кстати, о фотографиях. У нас на заставе Миха был единственным, у кого не было снимка своей девушки. Но письма он писал с такой регулярностью и при любом удобном случае… да и при неудобном тоже. Мне тогда так хотелось увидеть эту загадочную принцессу хоть одним глазком! Видишь, Саша, мечты сбываются. Хоть через сколько лет, а — сбываются! Такова их страшная сила.
Саша не успела ответить, а Плюшевый Медведь уже сбегал по лесенке, демонстрируя альбом для рисования с обложкой, заклеенной пёстро-зелёными кусочками картона (изначально там наверняка был нарисован утёнок с мольбертом или слонёнок с палитрой).
— Вот!
— Что — «вот»? Ну что — «вот»? — рассмеялся Виктор. — Предъявляй!
Михаил принялся пролистывать альбом и наконец торжествующе раскрыл разворот с четырьмя фотографиями, показывая пальцем на одну из них.
— И что? — взглянул на снимок невозмутимый Виктор. — Куча травы какой-то жухлой.
— Во-от! Ты лежишь в маскхалате! В форме снайпера! Продул!
— С чего это — «продул»? И с чего ты взял, что там кто-то лежит, да ещё в форме? Может, это валун в траве? Так что гони часы.
— А вон оптика торчит! И подпись: «Здесь был Витя. Снайпер нашей ДШМГ залёг со своей боевой подругой».
— Какая оптика? Это блик от кусочка слюды в камне. И что — ДШМГ? Номер группы? Номер ПОГО? Номер части? Звание снайпера? Здесь нет даже фамилии этого воображаемого Вити. Вася у тебя здесь был, а не Витя! Эх, Рома-Рома, нельзя быть таким самонадеянным. Часы, давай, на бочку!
Мишкины часы, потёртые «Командирские», память об отце, погибшем в Афганистане, не шли ни в какое сравнение с «Ролексом», пусть даже самым что ни на есть аутентичным, и Саша не на шутку забеспокоилась.
— Да подожди ты, у меня есть и фотки с построения! И с физзанятий, и даже как мы заплыв устроили на Обихумбе!
— Ну, давай, ищи, ищейка, — хмыкнул Виктор. — С памятью у меня, знаешь, всё в порядке.
— И у меня тоже! Вот, пожалуйста, полюбуйся! Это ты! И подпись: «В форме номер два»! Тю-тю-тю «Ролекс»!
Саша увидела на фотографии двух голых до пояса молодых людей, подтягивающихся на турниках. Щелчок фотоаппарата застал юных Мишку и Витьку на упражнении «выход силой» в самой верхней точке, когда хорошо видны лица. Своего плечистого плотного Плюшевого Саша узнала сразу. У Виктора, сухого и жилистого, светлые волосы тогда были значительно гуще и ярче. Но, безусловно, на снимке был изображен тот же человек, что нынешний с залысинами.
— И где тут форма? — всё так же спокойно спросил Виктор, поднимая от фотографии глаза, живой и мёртвый, и с хитрецой глядя на хозяина дома.
— Как это — «где»? Форма номер два!
— А знаки различия? Этак можно и усы кота Матроскина назвать формой!
— Тьфу, зануда! — бросил Михаил, возвращаясь в начало альбома и листая его уже более тщательно. — Ну, погоди у меня! Всё равно проспоришь!
— Но ведь формально — именно формально — ваша принадлежность к вооружённым силам уже доказана этой самой формой номер два, — подала голос Саша. — Подчёркиваю: формой. Спор был об этом, правильно? Здесь вы не в гражданских тренировочных брюках, а в военных, и в соответствии с уставом, явно на территории воинской части. Миша, каким уставом определяется проведение утренней физзарядки и форма одежды на ней?
— Хорошо, — сказал Виктор, улыбнувшись, — будем считать, что ничья. Брюки действительно военные, хотя никаких знаков различия на моём голом торсе нет. Только никаких «вы», Саша! Я, конечно, старше твоего мужа…
— Ой-ой-ой, старше он! На один день! Зато я Вэ-Дэ-Вэ, понял?
— Ну, а я зодиакальный брат Пэ-Эм-Вэ! — хмыкнул Виктор. — И всё равно я старше тебя, Петька!
Михаил тоже хмыкнул:
— Теперь, девочки, когда вы поняли, в какой братской атмосфере проходила наша служба, прошу к столу!
[indent]
— За нашу встречу, друзья! — провозгласил хозяин дома, и Саша, позвонив своим бокалом о стекло других, сделала глоток.
Айсберг на вкус оказался обыкновенной холодной водой, и в этом диалектически сопрягался с ощущением «горячо» от Мишкиного страшного Виктора.
— Витя, Света, я так рад видеть вас у нас, и — вот смотрю на Витьку, и верите — будто двадцать лет с плеч долой! Вот правда!
— То ли ещё будет, — добродушно рассмеялся Виктор, ставя на стол пустую рюмку и закусывая бужениной. — Саша, мы тут ещё партер устроим...
— И паркур!
— ... потому что Миха всегда пёр буром и считал, что он самый основной. Просто дня не проходило, чтобы мы не накидали друг другу пачек!
— Ага, помнишь, как мы сначала расквасили друг другу носы, а потом познакомились?
— Так это и было знакомство!
— Точно! Ну, за знакомство на новом уровне!
— Прекрасный тост, Прокофья Людмиловна!
— Ребята, ешьте уже! — сказала Саша. — Хватит лясы точить! Стынет же!
— Ой, да это бесполезно, — сказала Светлана, — пока хвостами не потрясут… Это им как в коня корм.
— А Миша, что, был у вас в гостях? — удивилась Саша.
— Нет, но были другие ребята, с которыми Витя служил. Да, Витя? Помнишь "гладиаторские бои"?
— А как же! На манеже всё те же! Вот и гитара есть, правильный дом, будем песни петь! Миха, давай сразу за Саню. Между первой и второй. Он мой ангел-хранитель, всегда. Нельзя так редко видеться, брат.
— Нельзя, Вить. Давай, за ангела-хранителя! И жить за него девять жизней.
— Лучше десять, — сказал Виктор. — А то девять — нечетное число, а нас двое.

+3

106

Это пока разведка под прикрытием жен? И опять: встреча Арамиса и д'Артаньяна в келье аббата так и напрашивается.))) (или я уже на все смотрю через призму Мушкетеров?)

+1

107

Стелла, наверное, сама обстановка "двадцать лет спустя" вызывает соответствующие ассоциации. Просто Дюма во многих элементах построения сюжета был первопроходцем, а теперь это классика, и многие авторы используют этот приём.
Но вообще посмотреть на жену контрагента - это понять его подноготную. Взять хоть Жаклин Кеннеди, хоть Раису Горбачёву, хоть Наину Ельцину, хоть Людмилу Путину, хоть Сару Нетаниаху - и как минимум половина вопросов получают ответы.
И видите, в доме у Саши появилась мелкая, но зловещая деталь - урей, тьма египетская, знак верховной власти, символ гибели солнца, змей-человекоубийца искони. Моисей его на жезл повесил, а жена Сашиного брата повесила на него Мишкину гитару. Слово и закон против знаков и символов.
Продолжение следует :)

+4

108

Саша сделала над собой усилие и спросила:
— Слушай, Витя, вот почему ты раньше у нас не появлялся? Я Мишку с таким шилом в заднице ещё никогда не видела, на него любо-дорого смотреть!
— Секи, что говорит твоя прекрасная половина! Я воздействую на тебя, как первоклассный катализатор. На быстрых нейтронах!
Михаил хмыкнул:
— Он потому раньше у нас не появлялся, что… как там в «Гостье из будущего»? «Мой друг давно покинул родину, сказал Весельчак У, и из вежливости предпочитает говорить на языке Земли».
— Я есть смотреть миелофон, — согласился Виктор, хотя и жуя, но точь-в-точь воспроизводя скользкие интонации актёра Кононова в роли Крыса с планеты Крокрыс.
Все засмеялись, и Виктор тоже.
— Наверное, я глупость скажу, — продолжала Саша, теперь обращаясь преимущественно к Светлане (и подумала: «Правду молвить, молодица уж и впрямь была царица»; уж очень красиво двигались с ножом и вилкой ухоженные руки женщины, и перстень с красным камнем мимо воли приковывал взгляд). — Но уж очень любопытно! У вас было такое, чтобы «встреча с женой», как у Штирлица?
— К счастью, так надолго он не пропадал, — ответила гостья после того, как проглотила кусок. — И потом, это же кино. По большому счёту, кому какое дело, что там с женой? Вон, у нас в Пакистане — помнишь, Витя? — жена военного атташе допилась до белой горячки. И кого это интересовало? Закрытый коллектив, все друг друга знают до изжоги. Мужчины хотя бы на работе, а нам... Натурально — вешайся. Если бы не сын, я бы тоже тронулась, а так — большой Витя в полях, маленький под рукой…
— Причём под горячей рукой! — покивал Виктор, чуть выпятив вперёд нижнюю губу. — На самом деле Света даже сама как-то раз меня внедряла. Нужно было срочно попасть в тюрьму, и она сдала меня в полицию. Как жена российского дипломата, к которой на улице пристал какой-то оборванец, попрошайка без документов.
— Так это уже в Иране, там было проще, — поправила Светлана. И пояснила для Саши: — Витя вырос в Азербайджане, и на фарси говорит с азербайджанским акцентом, как местный из дикой глубинки. Его и в Иране принимали за своего, и в Турции, когда он говорил по-турецки, выдавая себя за иранца. Турецкий с азербайджанским — как русский с белорусским.
— Да, мой отец все самые гиблые округа вытер, и ЗакВо с ТуркВО ещё были не самыми худшими, — снова покивал Виктор. — Я пока учился, сменил шесть школ за десять лет. Даже не думал, какое это будет преимущество для карьеры — бесконечные Агдамы да Сары-Озеки, шахты и полигоны. А мама не выдержала, бросила отца. Посчитала его бесперспективным. Вот и я каждый раз возвращался домой с замиранием сердца: как там моя ненаглядная, ждёт ли? Или только пустой шкаф и записка на столе.
Светлана поправила причёску — стильно растрёпанный чёрный боб — и, смеясь, тоже проявила откровенность вслед за мужем:
— Вот ума не приложу, как его убедить, что он один моё солнце ясное? До сих пор не верит! А я как Витю увидела…
— Да, познакомились мы как в сказке, — проговорил Виктор и тепло посмотрел на жену, поощряя её продолжать.
— Сама я тогда работала на рынке, в цветочной палатке. Как Элиза Дулиттл. После школы поехала в Москву — в артистки, не меньше, сами понимаете! Ну, вернулась не солоно хлебавши домой, в Ижевск. В ученики токаря меня не взяли, кругом дефолт, помните то страшное время? А тут хоть такая работа нашлась, соседка-армянка пожалела мою бабушку, устроила к своему родственнику. Рядом продавали всякие разные железки, по большей части с нашего же «Ижмаша», и такая публика там была... Чёрный рынок для всего СНГ. Вот я бабушкин платок повяжу, очки с нулевыми стёклами на нос надену, руки в старых печатках, вся такая потрёпанная тётя — и дрожу с утра до ночи на том проклятом рынке между уркаганами и барыгами. Повезло ещё, что я тогда была как тростиночка, а хозяину моему нравились такие Венеры… И вдруг к столу с этими железяками подходит он! И я поняла, что — всё!
— Да это я понял, что всё! — рассмеялся Виктор. — Подстрелила меня Света выстрелом в упор в славном городе Ижевске!
— Подожди, Витя, не скромничай, дай рассказать! — остановила его жена взмахом ладони. — Понимаете, друзья, вроде бы обычный парень, как говорится, не Ален Делон…
— Да куда там тому Делону, да, Света? — улыбнулась Саша и предложила гостю в опустевшую тарелку большой фаршированный перец.
Виктор с благодарностью принял добавку, заметив мимоходом:
— Ален Делон, между прочим, тоже сменил шесть школ и пошёл в десантуру. Для него как раз подвернулась война в Индокитае.
— Витя, ты в сто раз лучше, чем твой Делон! Перед ним… Вот верите — было бы перед ним море, так расступилось бы, честное слово!
— Светик, радость моя, мы все тебе верим, — добродушно фыркнул Виктор.
— Так это была любовь с первого взгляда? — усмехнулся Михаил. — Долгожданное лекарство для твоего разбитого сердца? Помнишь, как ты клялся-божился, что никогда-никогда-никогда не женишься?
Виктор, оставив вопрос без ответа, снисходительно пошевелив редковолосыми бровями:
— Как она меня высмотрела — это уму непостижимо. Я говорю хозяину развала: «Дуры с очками есть?» И вдруг слышу хрустальный голосок: «Молодой человек, купите цветы для вашей девушки! Такие цветы, что нипочём не откажет!» Оборачиваюсь, а там…
— Дура с очками! — сказала Светлана, глядя на мужа. И пояснила для Саши: — Это винтовка с оптическими прицелом в комплекте так называется. Жаргон.
— Да-да, я поняла, — кивнула Саша и подложила гостье в тарелку индюшиные мини-котлетки. Светлана с короткой благодарностью приняла ещё тёплые ресторанные изделия и даже попробовала, но глазами была с глазами Виктора.
— Ты, наверное, приезжал в Ижевск на тесты? — спросил Михаил, загребая оставшиеся котлетки с большого блюда на свою тарелку.
— Угу. Дорабатывали СВ-99, но меня взяли с собой просто как третьего молодого, принеси-подай. И я решил ещё по базару пройтись. Приезжал на СВ, вот и нашёл её, мою Светлану!
— Он подошёл и как глянул… «Девушка, — говорит, — я в вашем городе проездом, и дико проголодался — подскажите, какой тут есть хороший ресторан, только чтобы действительно хороший, с минимумом уголовной шушеры. Такой, чтобы вы оказали мне честь». А я говорю: «Сказать про хороший ресторан — скажу, а с вами пойти не смогу, мне же нужно цветы продать, выторг сделать. Хозяин спросит!» А Витя: «Так мы сейчас мигом всё продадим, а потом пойдём в ресторан». Что тут началось! Он как стал орать на весь рынок, разными голосами и с разными акцентами, а то и на разных языках: «А ну, дорогой, подходи за букетиком — маму давно радовал? девушку давно радовал? Я твоя сакля шаталь, цветы в твоём огороде считаль! Что ж ты за мужик, что идёшь к своей женщине без цветов, вах-вах! Барлым-барла, бурлум-бурла! Друга могилку давно проведывал? Да что ж ты за друг, совесть-то есть у тебя? А кому венки, братва, налетай, завтра перережут-перестреляют, никто венок не принесёт! Рыночная экономика, славяне, рыночная экономика! Сами-сами-сами! Самообслуживание, самообеспечение! На первый-второй рассчитайсь! Первый: шаг вперёд — и в рай! Свадьба, похороны! Всем сюда и всем туда! А кому жёлтые тюльпаны? А кому чёрные тюльпаны?» И так буквально за часа полтора мы распродали всю мою палатку. А пока продавали…
— Да, она так ловко все эти цветочки-букетики увязывала и деньги принимала в сумочку на поясе, что...
— Подносила патроны! — задорно воскликнула Светлана.
— Именно, — подтвердил Виктор. — И я подумал: так, срочно брать! Но как же, как же, как же окрутить её, чтобы не сбежала, если мне послезавтра в путь?
— Да я бы с ним до бесконечности продавала всё, что угодно, лишь бы эта сказка не кончилась! Пока мы торговали, я же тысячу биографий ему надумала, а спросить боюсь. И понимаю: сам сказал, что проездом, где его потом искать? Господи, думаю, он же не бандит, не бандит? Лишь бы только не душегуб, не убийца! И возьми и брякни: «Витя, скажи честно, ты не киллер?»
— А у меня сердце прямо вниз ухнуло, буквально в ад, а там довольный такой вопль: «Взявший меч, мечом погибнет!» Что ответить? Решил, как «Во всаднике без головы»: правду, правду, и ничего, кроме правды. «Нет, — говорю, — Светик, я не душегуб. Тот, кто сам себя погубил, свою вину уже ни на кого не может переложить. Я, — говорю, — снайпер спецназа. Раньше это называлось Первое главное управление КГБ. Не побрезгуешь с таким типом в ресторане за один стол сесть?»
— А я говорю ему, — отразила улыбку мужа Светлана, — да я с тобой не то, что в ресторан, я бы и на край света пошла, только позови! Кому расскажу — не верят! И при этом чистая правда.
— Светик, но ты и сейчас не жалеешь? — спросил Виктор.
— Нисколько. И никогда не жалела.
Теперь Саша очень хорошо увидела, какой глаз Виктора остался живым, и вдруг подумала, насколько этот человек больше подходит её мужу как друг, товарищ и брат, чем дурак Юрка. «Катализатор» — это он очень точно подметил».
— Щедра к нам, грешникам, земля, — вздохнул Михаил. — Когда я пошёл в школу милиции, Александра свет Олеговна тоже благословила меня словами Евангелия: «И тот, у кого нет меча, пусть продаст свою одежду и купит меч».
— Я слышал, ты тоже на международной ниве Родине служишь, да, Саша? — обратился к ней Виктор.
— Это слишком громко сказано, — ответила хозяйка дома. — Я всего лишь преподаю китайский в Институте стран Азии и Африки и консультирую группу переводчиков-библеистов, которые работают с китайским языком. Я обыкновенный книжный червь, которому только дай какие-нибудь буковки подъесть. Вот только недавно узнала, что ты соблазнял Мишу работать вместе с тобой. Господи, как же я ему благодарна за то, что он никогда ни во что такое меня не посвящает! Я бы так, как Света, не смогла. Снимаю шляпу. Я только один раз чуть-чуть почувствовала, что это за работа, и… И хочу служить моему мужу только как подушка и перина. На большее у меня нет сил.
— Что ты, рыбка моя, это я тебе благодарен за то, что ты меня терпишь! Все эти звонки по ночам, и летний лагерь…
— О, да! Летний лагерь — это мой персональный ад, — вздохнула Саша. — Представьте, мало того, что Миша и так приходит домой только для того, чтобы спать, так ещё же постоянно носится с этими своими «краповыми беретами»! Испытания, совет, разные учения, международные встречи… Такое впечатление, что бармалеи всех мастей пьют у меня меньше крови, чем все эти Мишкины крестники!
— Миха, вот как сделать так, чтобы наши женщины были хоть чуть-чуть счастливы, насколько это возможно рядом с такими, как мы, а? — Виктор поднялся со стула и снял с крючка гитару. — Разве что спеть что-то лирическое для вас, милые дамы.
— Романс «Сплина», — попросила Светлана.
— А потом пусть Миша «Дубровского» споёт, — подала голос Саша. — Это наша с ним любимая песня.
— Теперь понятно, — усмехнулся гость, — почему на заставе чуть только шла команда «песню запе-вай!» Миха горланил своего «Дубровского»! Причём так лихо, будто Гребень изначально задумал его как строевую песню!
— «Романс» — тоже хорошая вещь, — сказал Михаил. — Только грустная.
— Ну, из нашей песни слов не выкинешь, — поднял брови Виктор, и тут же струны под его рукой зазвучали элегически-печально:
[indent]
И лампа не горит,
И врут календари,
И если ты давно хотела что-то мне сказать —
То говори.
[indent]
Любой обманчив звук.
Страшнее тишина,
Когда в самый разгар веселья падает из рук
Бокал вина.
[indent]
И чёрный кабинет,
И ждёт в стволе патрон
Так тихо, что я слышу, как идёт на глубине
Вагон метро.
[indent]
На площади полки,
Темно в конце строки
И в телефонной трубке эти много лет спустя
Одни гудки.
[indent]
И где-то хлопнет дверь,
И дрогнут провода…
Привет! Мы будем счастливы теперь
И навсегда.
[indent]
Светлана пропела последнюю строчку вместе с мужем и, привстав со своего места, поцеловала его. Но Саше стало так жутко, будто сейчас раздастся звонок в дверь, и если она откроет, то увидит своего человека в чёрных очках с невозможным именем Фарит Геворгиевич Коженников.
«Тень, — подумала она. — Кто скажет, что страшнее: иметь тень или не отбрасывать её?»
Это был типичный вопрос из учебной программы Торпы, и чтобы поскорее вернуться к реальности, Саша попросила:
— Миша, а налей мне капельку «Бастардо». Только самую капельку, пожалуйста.

+4

109

P.S. "Дубровского" многие слышали и представляют, а вот здесь можно послушать композицию "Романс" группы с евгеньеонегинским названием "Сплин" (что в переводе самого АСа, как мы помним, означает "русская хандра").
https://youtu.be/exO0FrvSebk

+1

110

А я вспомнила детство: мы только переехали на новую квартиру, первая ночь в новом доме, все еще неустроено, мы с мамой лежим на раскладушках и слушаем в тишине гудки паровозов. Мне и страшно и весело: чувствую, как меня эти гудки тревожат, зовут куда-то, и в этой незнакомой тишине чудится тайна.

+2

111

Когда-то где-то я вычитала, что для того, чтобы быть несчастным и для того, чтобы быть счастливым мы тратим одно и то же количество ресурсов. Энергетических, душевных, временных. И поняла, что я во, что бы то ни стало хочу быть счастливой.
Когда я читаю Ваши тексты, Дипломат, то понимаю, что все они пронизаны любовью и тихим счастьем. Тем, что в мелочах. Они для тех, кто ценит детали. И как многому я могу из них научиться! Даже не с литературной точки зрения (хотя и это тоже, разумеется), а с точки зрения жизненной мудрости, что по-моему, гораздо важней. Правильный угол зрения, правильные реакции, лёгкость общения, да, много чего ещё. Бери и внедряй.
Очень порадовало словосочетание "служить мужу", прямо майский день, именины сердца, бальзам на душу. Жаль, что у современной женщины это понятие извращено настолько, что вызывает протест и агрессию.
Давно думаю об этом, но все не было случая сказать))) Всё мы восхищаемся персонажами с экранов и книжных страниц, но в жизни мало кто применяет на практике то, чем восхищается. А, что мешает вести себя так же?
Отсюда вопрос: есть ли какая то книга или фильм после которой изменилось ваше поведение с близкими людьми?
Именно так: не мировоззрение, не взгляд на какие-то вещи, а именно это - вы стали вести себя по-другому. Потому, что захотелось также. Может быть кто-то поделится?
Дипломат, спасибо Вам. Я кайфую от ваших текстов. От их междустрочья. Благодарю!

+2

112

Стелла, музыка - самое тонкое из искусств: тысяча человек будет сидеть в концертном зале и слушать Баха, и у каждого будет свой Бах :)
У меня, например, знаменитая фуга рождает ощущение необыкновенного каркаса из энергии микрочастиц и полей, если можно было бы снять видимую часть мира. Механика математики. Может быть, помните серию мультфильмов "На задней парте"? Там школьники, мальчик и девочка, то и дело оказывались на страницах учебников то физики, то истории, и имели дело с овеществлёнными формулами. И если музыкальную заставку к мультикам проиграть медленнее и на органе, будет нечто бахообразное.
А другой человек слушает фугу, и у него совсем другие ассоциации ))
Селена Цукерман, спасибо. Зная, какое наслаждение бывает от вкушения текстов любимого писателя, я радуюсь, что смог послужить таким "поваром" для Вас. Здорово, что Вам нравится обстановка в текстах и то, каким образом я вхожу в труд других авторов, соработничая с ними. Главное в нашем писательском деле что? Я понимаю так, как о. Павел Флоренский сформулировал: не сказать своё слово, а засвидетельствовать вечные истины. Своё слово, как правило, очень мелкое и неинтересное, а вот вечные истины интересны всем и всегда :) Поэтому мне так нравится писать фанфики с понравившимися героями.
Ваш вопрос побудил меня перебрать в памяти любимые книги. На моё поведение в детстве повлияли "Питер Пэн и Венди" (ценить тех, кто рядом) и книги Анатолия Мошковского (находить своё место в жизни). Многие словечки я взял из Стругацких. Во взрослом возрасте огромное влияние оказали Новый Завет и Псалтирь. От природы я был в точности тем, кого Книга называет "дикий осёл" - упрямый, грубый, самонадеянный, высокомерный и мстительный человек, эгоист до мозга костей. Это очень мешало видеть Истину и красоту других людей, и вообще жить.  Книги изменили меня в лучшую сторону :) Я, как потерянная драхма, был найден в тёмном углу и возвращён в мир, чтобы служить своими талантами другим людям.
П.С. Ещё "Карлик Нос" Гауфа и "Стойкий оловянный солдатик" Андерсена.
К слову, очень давно мне снился сон, что я пришёл в картинную галерею, и в зале висят две надписи в рамах. Не картины, а текст. Внутри одной рамы написано "Битва Огня с Огнём", внутри второй - "Ответный удар Урии". Наверное, мои фанфики по "ЗВ" - это первая картина, а по "Вите Ностре" и "Мигранту" Дяченок - вторая. )))

+3

113

Первой книгой, изменившей мои взаимоотношения с близкими людьми стала Анна Каренина. Почему-то я ещё в школе пришла в ужас от её любви. Она исковеркала жизнь всем своим близким, самому Вронскому, бывшему мужу, сыну, дочери. Всех она сделала несчастными и сама тоже счастья не обрела. Помню как это поразило меня. От твоих поступков и решений напрямую зависит счастье твоих близких людей. Всегда имей это ввиду.
Второй книгой была Таис Афинская. Когда я читала её мы с ГГ были почти ровесниками. Но, она мыслила совершенно другими категориями!!! И я чувствовала себя дурочкой на её фоне. Ответственность за тех, кто рядом. Желание помочь. Уважение к мужчине, но в то же время достоинство (при её то ремесле) и внутренний стержень.
И, пожалуй, третья книга (трилогия), изменившая моё поведение в обществе - Финансист, Титан, Стоик. В жизни правит естественный отбор. Будь ты хоть трижды стоумовым, если ты слаб духом - грош тебе цена. И как бы не мотала жизнь, поднимай я и иди. Меньше рефлексии, она не продуктивна. Меньше жалости к себе, больше дела. За свою жизнь отвечаешь только ты сам, без толку искать виноватых.
Это нужно понять и помнить. Жить так не всегда получается, но это знание лично мне давало сил не раскисать.
Люблю эти книги до сих пор.

+1

114

Селена Цукерман, благодарю, что поделились мыслями о дорогих для Вас книгах. Люди - это ведь тоже своего рода интереснейшие книги, каждый из нас - роман с продолжением.
Я тоже читал названные Вами произведения, но уже как сформировавшийся человек. А если я правильно понял Ваш вопрос, Вы спрашивали, были ли книги, героям которых мне хотелось подражать во взаимоотношениях с близкими. Вот: Стойкий оловянный солдатик и Карлик Нос. Что Гусыня-принцесса не вышла замуж за героя, а вернулась к своему отцу, я особенно хорошо усвоил: никогда не следует рассчитывать на нечто запредельное в награде. Знать своё место - не унизительно, наоборот, это счастье, узнать именно своё место.
Когда я вырос, мне уже не хотелось никому подражать, а хотелось в образе Божием проявить образ свой. К этому мы все призваны - проявить себя.
А в трилогии о "Финансисте" я увидел пример "поэмы без героя", когда героями являются сами места в обществе, вернее, маски. Очень хорошо коррелирует с этим пониманием фильм "Малхолланд драйв" Дэвида Линча. Что человек себе "снит" и мнит, и что он на самом деле.

+2

115

В юности - "Трилогия"мушкетеров. Помни, что за все в жизни надо отвечать самому. И за хорошее - и за плохое. Это мое кредо на всю жизнь.
И Стругацкие. Они - о том же.

+4

116

Стелла, я сейчас читаю Ваш "Иной ход" и поражаюсь, что в наброске (который был сделан год назад и сейчас дописывается до публикабельного вида) столько пересечений )) Это, наверное, потому что интриги и заговоры - они таковы со времён шумеров и царя Гороха :)
Так что продолжение следует.

+3

117

Жду продолжения. А завтра надеюсь выложить "Иной ход" до конца.

+1

118

Гости (продолжение)

После «Дубровского» и похвал кулинарному изобилию на столе разговор переметнулся с Греции, в которой всё есть, на Турцию, и у Саши с Виктором внезапно нашёлся общий знакомый — посол России, недавно застреленный в Анкаре. Саша познакомилась с покойным на одном из круглых столов, посвящённых православной миссии на Дальнем Востоке. До рокового назначения в Турцию дипломат долгое время работал на Корейском полуострове,  содействовал строительству православного храма в Пхеньяне и, находясь между заграничными назначениями в Москве, часто появлялся на мероприятиях Центра по исследованию проблем религии стран Азии и Африки, где Саша была не последний человек.
— Турция и вправду очень сложная страна, — вздохнул Виктор и почесал бровь.
— А как турки восприняли Крым? — спросил Михаил. — Очень интересно услышать из первых рук.
— Ну, я всё-таки не турок, чтобы прямо «из первых рук»! — рассмеялся гость, и хозяйка поняла, что самое время оставить мужчин для разговора наедине.
— Ваш сын, наверное, уже знает кучу языков? — спросила Саша.
— Более-менее — фарси, и сейчас в школе учит хинди, — ответила Светлана. — И английский, конечно.
— А сколько ему лет?
— Одиннадцать.
— Слушай, Света, я как-то купила моему брату футболку, но не угадала с размером. Такую симпатичную, что жалко кому-то чужому отдавать, так она и лежит. Может, Вите-младшему подойдёт? Хочешь посмотреть? Ребята, вы не обидитесь, если мы вас оставим на минутку?
— Но вы же вернётесь? — спросил Виктор. — Не бросите нас?
— Вернёмся на десерт! — улыбнулась Саша и повела гостью в комнату. Закрывая дверь, она слышала, что разговор на кухне возобновился.
— Какая у вас, в самом деле, уютная квартирка! — улыбнулась Светлана, оглядывая двенадцатиметровую комнату и поднимая голову к Сашиному «скворечнику» — кабинету на втором уровне. — Нам с Витей тоже надо такую завести, чтобы ему хотелось лететь в гнёздышко для романтических встреч... А что написано на этом панно? Это по-китайски или по-японски?
— По-китайски. Это моё китайское свидетельство об учёной степени. Вот, видишь, повесила на стенку в рамочку — так было приятно его получить, и с такими трудами!
— Да, ты молодец... Ничего себе, вот это у вас шкаф! И так здорово библиотека устроена — на лестнице!
— Да, это всё Мишкины руки. Шкаф у нас дореволюционный ещё, и тоже, видишь, с лесенкой. А библиотека — да, очень удобно, садись и читай. Но это только худлит, а моя основная рабочая библиотека наверху.
— Витя тоже очень любит читать, а вот Витьку-младшего читать не заставишь, весь в компьютере…
— Я моему младшему брату вслух читала, и Миша тоже, так и приучили его к книгам. Он  нам с Мишей как сын. Сейчас уже вырос, отделился, сам уже папа... Без пяти минут архитектор.
— А наш Витька пока весь в модельках железной дороги. У нас свой дом, так вся детская превращена в огромную железнодорожную петлю с разными станциями-полустанками, домиками, переездами... Ага, у нас тоже такой Жюль Верн... Стругацкие... Дюма, ещё за макулатуру... Прямо машина времени! «Сорок пять», «Графиня де Монсоро»… Господи, в детстве я так любила представить себя знатной дамой, в пышном наряде, с причёской! Интриги, заговоры, дуэли… По телевизору как раз показывали «Графиню де Монсоро» с Домогаровым, помнишь?
— Смутно. Мне больше нравилось читать и представлять самой. Кстати, когда я вижу корешок «Сорока пяти», то у меня всегда возникает искушение истребовать из Миши клятву, чтобы в сорок пять лет он вышел в отставку.
— Пустой номер, — покачала головой гостья. — Только поругаетесь, и всё.
— Да, я понимаю. Так что пусть служит, пока здоровье позволяет. Вот, — открыв шкаф, Саша покопалась на полках и вытащила пакет, а из него — чёрную подростковую футболку, на которой яркий принт представлял забавные стадии метаморфозы от яйца до куры гриль. — Правда, смешно? Подойдёте Вите?
— Да, спасибо. Виктор Викторович будет очень рад такому подарку. 
— Я сейчас повешу пакетик на крючок с твоей шубой, чтобы ты его не забыла.
Выйдя из комнаты и сделав два шага в крохотную прихожую, Саша услышала о каком-то Петровском, который сейчас в Пальмире, но через две недели должен быть в Москве. Оставив кулёк с футболкой, она поспешно вернулась в комнату, к гостье, думая про себя: «Слава Богу, хоть Сирия Мише не грозит».
Светлана держала в руках открытую книгу, один из томов «Виконта де Бражелона» и пролистывала её, и когда хозяйка вернулась, с удовольствием зачитала:
— «Вы знаете, как я люблю такие приключения, и томите меня, — нетерпеливо сказала принцесса. — Так вот, под королевским дубом… Вы знаете, где этот королевский дуб? — Не все ли равно где. Под королевским дубом». Это наши с Витей любимые слова, можно сказать, пароль. Я очень рада, Саша, что мы познакомились, и теперь будем дружить по-настоящему. Хорошим людям нужно держаться друг за друга. Я знаю, что Миша спас Вите жизнь, и... и хочу подарить тебе эти слова: «не всё ли равно где, под королевским дубом». Если тебе будет нужна помощь или совет, знай, что я твоя должница, за Витю.
Саша присела на ступеньку — в её пёстром пончо и широких перуанских штанах это было удобно, а гостье в вечернем длинном декольтированном платье предложила место на диване, куда та уселась, не выпуская книгу из рук.
— Света, спасибо, я тронута. Знаешь, я очень плохо схожусь с людьми, я такой филолог-ботан, в своих эмпиреях, меня интересует только... м-м-м... как писал Цюй Юань в «Вопросах к небу», «за что казнён владыкою герой». И всё. Я человек-футляр, в котором лежат книжные свитки. Видимая часть жизни просто проходит мимо меня, а я мимо неё.
— Якорь надежды тоже невидим, но именно он удерживает корабль жизни, — отозвалась Светлана. — Твой муж этим и силён — тобой. Тебе не нужны ни акции «Газпромнефти», ни яхты, ни коллекции драгоценностей, ни острова за границей. Я уверена, что когда ты придёшь ко мне в гости, то не увидишь ничего, чему можно позавидовать. А как говорят на Востоке, в такого человека носорогу некуда воткнуть свой рог, тигру некуда вонзить в когти, воину некуда воткнуть клинок, потому что смерти негде поселиться в нём. Согласись, обрести дружбу с таким человеком дорогого стоит.
— Спасибо, — ответила Саша. — Я действительно не понимаю людей, которым нужны акции «Газпромнефти», но не осуждаю их. Нужны и нужны, главное, чтобы были где-то от меня подальше. Потому что когда им мало, они начинают стрелять, а этого я не люблю. Я пацифистка. Не клиническая, конечно, но мне очень не нравится, когда дерутся. Когда проблему нельзя решить головой, становится так неуютно! И грустно за человечество.
— Ну, для таких форс-мажоров и нужны наши мужчины!
— Жаль, что им приходится заниматься всяким таким. Я не думала, что Миша, вернувшись из армии, захочет снова вариться в этой грязи. Но если это ему по душе, — Саша пожала плечами, — то ничего не поделаешь. Должен же кто-то и мусорщиком работать.
— А Мише не обидно за то, что ты такого невысокого мнения о его работе?
— Что ты, я очень высокого мнения о его работе! Просто сама идея силы мне нравится именно в наведении порядка, а не в деформациях физиономий. Я с детства не любила ни цирк, ни спорт. И как всякий ленивый человек, предпочитаю первый закон Ньютона, а не второй и не третий. Покой, неотличимый от равномерного прямолинейного движения — это моё всё! — Саша усмехнулась, довольная чеканной формулировкой. — Как Горбовский у Стругацких, я первым делом ищу, где бы так устроиться, чтобы не делать лишних телодвижений... Занудствую, да? — закончила она вопросом, видя, что потеряла внимание гостьи.
— Но на показательные выступления спецназа на праздники ходишь? Болеешь за Мишу на соревнованиях? Или он уже не выступает?
— Один раз ходила, давно. Не люблю стадионы, спортзалы, все эти кирпичи об голову и пробежки по животам... Даже чисто эстетически. И ещё в таких местах всегда стоит неприятный запах — пота, раздевалки, мужских носков... Не моё.
Светлана искренне удивилась.
— А мой Витя обиделся бы, если бы я не ходила болеть за него. Он когда был моложе, всегда участвовал, и обязательно меня приглашал. Чтобы я даже без бинокля пришла, не захотела понаблюдать за мишенями — это был бы скандал!
— Наверное, нелегко жить с таким честолюбивым человеком? — спросила Саша даже с сочувствием. — Приходится постоянно соответствовать разным высоким планкам, которые устанавливает он, а не ты?
— Вовсе нет, наоборот! Мне нравится, что он всегда хочет большего!
— А-а, — улыбнулась Саша, стараясь, чтобы это было искренне и не обидно, — так в вашей семье самый честолюбивый человек — это ты! Расталкиваешь Виктора на подвиги!
— И я его, и он меня — мы всё делаем вместе. И честно скажу, мне приходится в оба смотреть, потому что он сейчас и с одним не пропускает возможности полюбоваться на красивых женщин, а уж раньше... Такие они, мужики, ничего не поделаешь. Вот тот же «Романс» — такая пара была, Александр Васильев и его жена Александра, она его сделала звездой, он на каждом углу интервью давал, что она его муза, двадцать лет вместе, со школы ещё — а года три или четыре назад его какая-то вертихвостка увела. Окрутила, пузо надула, все дела… Очень горько об этом думать.
— Ну, Виктор не производит впечатления человека, который так легко разбрасывается клятвами.
— Ой, Саша, каких только случаев я не насмотрелась! Да вот взять хотя бы… —  и Светлана рассказала историю адюльтера, назвав две самые известные фамилии. — Или Чубайс: третья уже, и каждый раз на десять лет моложе. Или актриса Глаголева: красавица, умница — а об неё и один, и второй попросту вытерли ноги. Насколько я знаю, она сейчас тяжело больна, просто скрывает от всех свою болезнь… Рак у женщины — это болезнь обиды на мужчин.
— Никто друг у друга не в рабстве, — дипломатично заметила Саша. — Но я думаю, тебе бояться нечего. Отношение мужчины видно по лицу его женщины. Посмотри в зеркало — я бы тебя за свою студентку приняла, которая очень хочет показаться взрослой, поэтому так нарядилась, а ведь ты младше меня всего лет на пять максимум!
Гостье было приятно получить такой комплимент. Она пролистала книгу и спросила после паузы:
— Саша, а ты догадываешься, чего хочет мой Витя от твоего мужа? Почему он хочет возобновить с ним дружбу? Даже больше чем дружбу — боевое братство.
Саша приподняла брови, раздумывая, как на это отреагировать, и ответила с улыбкой:
— Неужели чтобы составить какой-нибудь заговор? Чубайса убить? Или что-то в этом роде? Как в мультике «Ограбление по-итальянски» — Марио хочет ограбить банк? Принесите мне голову Альфредо Гарсии?
Светлана рассмеялась:
— Я бы сказала — «унесите». Унесите голову.
— «Квартиру возьмите, картины возьмите, только голову отдайте!» — запричитала Саша тоном Жоржа Бенгальского из «Мастера и Маргариты». Но женским голосом, грубым прокуренным голосом известного политика.
Светлана хмыкнула:
— Никакая ты не ботанка. И хотя ты говоришь, что не любишь спорт, но сама... Напоминаешь олимпийскую чемпионку. Они тоже сдержанные и целеустремлённые.
— И себе на уме! — тоже хмыкнула хулиганка Саша.
— Насчёт ума можно выстроить домыслы, но мы не будем отвлекаться на ерунду. Я бы очень хотела пригласить тебя на чай. У нас закрытый ведомственный посёлок, только для своих, причём женщинам многое позволено. Известные музыканты, артисты и прочие селебрити считают за честь получить приглашение на наши пати.
«Ага, вроде Шевчука со своей песней «В гостях у генерала ФСБ», — подумала Саша, соображая, как бы вежливо отказаться.
— Но я же не известный человек, а самый обыкновенный препод. Вряд ли мои лекции о традициях китайской библеистики или о трудах Иоанна Шанхайского и Николая Японского заинтересуют твоих соседок. Акробаты и шуты — это не мой пул.
— Да нет же, я хотела пригласить тебя не как лектора, а просто пообщаться! У нас есть соседи, которые служили на Дальнем Востоке по многу лет...
— По будням у меня практически не бывает свободного времени. Тем более, если Миша на неделе дома, я стараюсь так подогнать расписание, чтобы не упустить счастливый случай, сама понимаешь. А в выходные нужно и по хозяйству похлопотать, и на службу в храм сходить. То есть, глядя на меня, ты, наверное, уже поняла, что Миша — точно не тот Марио, который пойдёт грабить банк. Я его отговорю.
— Ой, мой Витя любого уболтает! Помнишь, как в «Джентльменах удачи» Леонов говорил своим уркам, что они идут грабить детсад, а на самом деле заставил их вынести из игровой комнаты лишний металлолом и подготовить помещение к ремонту? Можно устроить дело таким образом, чтобы любители акций думали, что они выводят деньги в офшор, а на самом деле за их счёт отстраивается система образования... или разрушается их помоечная элитарность... Если твой Миша чувствует призвание к раскапыванию выгребных ям, то Витя обязательно подгонит ему интересную работу по специальности. По-моему, смотреть миелофон однозначно лучше, чем «Дом-2». Просто наше поколение — оно, понимаешь, последнее, которое помнит, что такое миелофон. Гамлет считал настоящей катастрофой не «быть или не быть», а «порвалась связь времён», и в этом что-то есть.
В дверь постучали, и спустя пару секунд в открывшемся проёме показалась голова Михаила:
— Девчата, так как вы насчёт чая и десерта? Я надеюсь, положительно?
[indent]
Вернувшись на кухню, Саша с удовольствием отметила, что уровень жидкости в бутылке водки понизился незначительно, а другие крепкие напитки так и не были распечатаны. Чайник, оказывается, был поставлен Мишей и уже закипал, и со стола было почти всё убрано в мойку или на разделочный стол. Саше осталась лишь приятная обязанность заварить чай и распределить десерты по вкусу.
А пока хозяйка колдовала над заваркой, а потом разливала чай по чашкам, Виктор снова бренчал на гитаре:
[indent]
В детстве мне снился один и тот же сон:
Что я иду весел, небрит, пьян и влюблен,
И пою песни, распространяя вокруг себя
Свет и сладость.
Теперь друзья говорят, что эти песни не нужны,
Что они далеки от чаяний нашей страны;
И нужно петь про нефть.
Я устарел, мне не понять эту радость.
[indent]
Новости украшают наш быт:
Пожары, катастрофы, еще один убит,
И всенародная запись на курсы
«Как учиться бодаться».
На каждой странице — обнаженная Маха;
Я начинаю напоминать себе монаха —
Вокруг нет искушений, которым
Я хотел бы поддаться.
[indent]
И я прошу, что было сил,
Я прошу, как никогда не просил,
Я прошу: заварите мне девятисил, и еще:
Унесите отсюда голову Альфредо Гарсии!
Унесите отсюда голову Альфредо Гарсии!
[indent]
Вы — несостоявшиеся мессии
И население всей соборной России —
Воздержитесь от торговли
Головой Альфредо Гарсии!
Унесите отсюда
Голову Альфредо Гарсии!
[indent]
Чай получился вкусным и в меру крепким; но когда Саша предложила ещё по чашечке, Виктор глянул на Светлану и процитировал из школьной программы:
— Блажен, кто праздник жизни рано оставил, не допив до дна бокала полного вина, кто не дочёл ее романа — и вдруг умел расстаться с ним, как я с Онегиным моим. Друзья, спасибище вам за такой прекрасный вечер!
Отдавая дань вежливости, хозяева предложили попробовать перемену десертов и другой чай, японский. Следуя той же вежливости, гости настояли, что им пора домой, и, уходя, взяли с хозяев слово быть на дне рождения Светланы, первого апреля.
— Надо же, как интересно, — отметила Саша, — у нас дни рождения у обоих второго, а у вас у обоих первого. Конечно, мы придём!
Напоследок мужчины перекрестно поцеловали женщин в щёчки; Михаил вышел проводить гостей до машины, и когда вернулся с мороза, хмель из него выветрился совсем, тем более что он оторвал от пучка веточку петрушки и тщательно прожевал.
Саша, сняв нарядное пончо, уже мыла посуду.
— Знаешь, мы тогда так правильно решили, что лучше милиция, чем ФСБ и всё такое прочее. Виктор твой ровесник — а насколько же ты лучше выглядишь! Со всех сторон.
— Я рад, — сказал он немного рассеянно, снимая часы и закатывая рукава новой белоснежной рубашки. И принялся совмещать совместимое с разных тарелок на одном блюде, а несовместимое — на двух других, чтобы поставить еду в холодильник.
— Конечно, должен же кто-то этим заниматься, — вслух произнесла Саша, губкой вспенивая новую порцию средства для мытья посуды.
— Думаешь, стоит купить посудомоечную машину?
— Ради пары тарелок? Да ну. Нет, я про Виктора. Как у Стругацких Каммерер говорит, помнишь? «Всё это как-то, кем-то и где-то всегда улаживалось, улаживается сейчас или непременно уладится в самом скором времени. Но я-то, к сожалению, не был нормальным человеком в этом смысле слова. Я, к сожалению, и был как раз одним из тех, на долю которых выпало улаживать».
Михаил пробормотал, что это так же справедливо, как про Волгу и Каспийское море. Саша поняла, что он её не слышит, и возвысила голос:
— Плюшевый, приём! Ни за что не поверю, чтобы всё это было просто для ностальгии, а? Или что их семье нужны друзья для болтовни. Такие люди ничего не делают просто так. Или он хотел закрыть какой-то гештальт? Ты видел его в момент слабости, когда его девушка бросила, да? И он всё это время кряхтел-кряхтел, чесался-чесался — и вдруг решил предъявить тебе свою со всех сторон достойную карьеру и не менее достойную жену? М-м, нет, что-то не верится. Слишком мелко.
— Значит, Витька считает, что у меня есть шанс в своё время занять хороший пост в ЦСН. А хорошие знакомства — это хорошие знакомства.
— А он сам сейчас кто?
— Начальник Третьего управления, операции в Азии. Полковник.
— Но это, безусловно, не предел его устремлений?
— Да уж конечно!
— А кем бы он хотел стать, как ты думаешь? Директором своей службы? Или?..
— Аленькая, если бы ты своей интуицией прозрела, кем он хочет стать, это было бы — хм-хм... На уровне пророков.
— Президентом, что ли?
— Типа того.
— Как у Грибоедова? «Он в две шеренги вас построит»? Или в три? М-м-м... Знаешь, вот не хотелось бы. Это такой Нимрод, который не устоит перед искушением строить башню. Причём не из слоновой кости.
— Строить не из слоновой кости обречён любой правитель хартленда, — пожал плечами Михаил. — Слонов столько не хватит, да и не ходят у нас слоны.
— Как не ходят? А у Крылова? "По улицам слона водили"!
Он не отозвался на её шуточную реплику.
Саша допустила обдумать ещё одну мысль из тех, что роились в её голове, и принялась за хрустальную часть грязной посуды, последнюю, ждущую помывки.
— Светлана очень красивая женщина, правда?
— Да, конечно. Эффектная.
— Я на её фоне была совсем никакая, да?
— Алюшка, ты прекрасная и ты моя. Свет мой зеркальце, государыня рыбка. Императрица! Местами прямо как Екатерина Великая!
— А где это — местами?
— Да умищем же, Аль, ненаглядная моя!
Он уже уложил всё недоеденное в холодильник и сейчас, скомкав и сбросив на пол грязную скатерть, собирал раздвижной стол, чтобы придать ему компактный вид.
"Какой же мой Плюшевый красивый! — подумала Саша, следя за его движениями. — Может, действительно сходить на какие-то его мероприятия с физкультприветами?"
— Миш, а нормально всё прошло? Я тебя нигде не подвела?
— Всё прошло на самом высоком уровне. Спасибо, родная моя Дюймовочка.
Саша ждала, что он расспросит, о чём с ней говорила Светлана (или, может быть, сообщит ей о тайных желаниях жука-дж-ж-жентльмена), но Михаил молча отнёс скатерть в короб для грязного белья в ванной и задержался в туалете. А вернулся на кухню со шваброй и протёр пол её разлапистой широкой тряпкой. Тоже молча.
— Она выглядит лет на десять младше меня, — высказалась Саша, — а он лет на десять старше тебя. Красавица и чудовище.
— Ну, почему сразу чудовище? Конечно, желудок у него вряд ли здоров после таких приключений, потому и круги под глазами, но... Теперь вот сможет заняться собой. Почистит печень, вылечит желудок, волосы себе нарастит. Он раньше был большой модник. Франт, элегант и всё такое...
Саша глянула через плечо на хотя и короткие, но густые коричневые волосы Плюшевого Медведя и воскликнула:
— Ну, конечно! Он должен очень страдать и комплексовать без гривы! Он же был таким золотоволосым... Помнишь, как тётя Зоя рассказывала, что на Украине был облезлый президент, тоже Лев, который нарастил себе волосы за какие-то невероятные деньги?
— Кучма.
— Да, точно. Кстати, и фамилия у Виктора тоже не очень. Совсем не президентская. Он, конечно, может её сменить... заранее... Нет, всё равно, даже с фамилией... Знаешь, вряд ли он сам захочет работать лицом. Не его уровень. Его уровень, как он его видит, — кукловодить. Сам не будет куклой ни при каком раскладе, даже если это будет высокооплачиваемая должность зиц-председателя. Недаром Светлана говорила, что перед ним расступается море, такой харизматичный...
Михаил что-то промычал, и Саша поняла, что её дальнейшие размышления вслух могут унизить мужа или, во всяком случае, поставить его в неловкое положение.
Она и так всё время высмеивает его друзей, это нехорошо.
Закрыв кран, вытерев руки и сняв передник, Саша перевела разговор на более приятную тему:
—  Миш, а как тебе мой топик? Симпатичный?
— А эта молния на груди, она расстёгивается? — вопросом на вопрос ответил он. — Или ложные обещания?
—  Проверь, — усмехнулась она.
Но он только улыбнулся и ушёл со шваброй. Потом зашумела вода в душе.
Часы показывали начало первого.
Саша завернула вентиль газа, выключила свет и пошла в комнату — расстилать диван.
Книга Дюма осталась лежать на покрывале, и Саша поставила её на место.
«Как же отчаянно скучали эти светские дамы в Париже и сколько идиотских глупостей совершали», — подумала молодая женщина, раскладывая диван и расстилая постель.
В комнате стоял едва уловимый запах духов Светланы, и Саша открыла створку окна, чтобы к возвращению Плюшевого воздух наполнился ночной свежестью.

+3

119

Да, умная жена, которая если не знает точно о целях мужа, но все равно догадывается... возможно, она - именно та, кто толкает исподволь его к этой цели.
Виктор опасен, как гремучая змея. И, как я поняла, самолет упал, не потому что птица в двигатель попала.( может, я неверно истолковываю события, но пока мне эта история видится в таком свете).
И все же, от Арамиса Виктора отличает то, что Арамис не убирал друга, который не пошел по заказанному пути. До такого приказа д'Эрбле бы никогда не довел свое "я". И оправданий он себе не искал после этого, и просто перешагнуть через смерть друга так и не смог.
У вас очень знакомо описан весь быт. Читаю - и вспоминаю такое все узнаваемое. А вот кто такой Альфредо Гарсия - не могу вспомнить, или просто это не на слуху.
А непотопляемый Чубайс еще жив? Рыжий жен меняет? Я из всей этой компании всегда только Новодворскую уважала за трезвую голову и острый язык.
Да, теперь понимаю, насколько далеко разъехались мы мирами.

+1

120

Стелла, Аира же сообщил Крокодилу, что его самолёт был сбит ракетой. Бедная птица просто оказалась в неудачном месте в неудачное время.
Да, Чубайс жив, но это ведь временно :) "Вечны только музыка и бухучёт", - говорил один мой преподаватель. Книга Жизни, мол, - это одна из разновидностей гроссбуха.
А "Принесите мне голову Альфредо Гарсия" - это американский сюрреалистический боевик, с мафией, кровавыми разборками и т.д., название которого послужило Гребенщикову идеей для песни "Унесите отсюда голову Альфредо Гарсия", её часто вспоминает Крокодил в "Солнце Раа", она входит в его любимый альбом Б.Г. "Беспечный русский бродяга". Ассоциаций у каждого может быть огромное количество, как и с музыкой, о чём мы с Вами беседовали выше :); предполагаю, что автор песни и Крокодил имели в виду системообразующее земное состояние пред/посткатастрофы, а Александра Самохина - ещё и основных политических лиц "из телевизора".
Не каждому "Арамису" везёт так, как герою Дома - наплести интриг наивысшего уровня и при этом не приложить руку к физическому устранению лучшего друга. Как говорится в английской поговорке, "держи врагов близко, а друзей ещё ближе". Виктор не удержал, потому что Аира не из тех личностей, которыми можно долго манипулировать.
Эта главка "Гости", не вошедшая в текст романа, была задумана как описание непрерывности функции линии жизни: нельзя сказать, что вот здесь Саша Самохина ещё девочка с невероятным ялтинским приключением (как у Дяченко), а вот здесь - уже агент реальной политики (как у меня).
И в том месте текста "Солнца Раа", когда Крокодил придумывает сцену своего освобождения с Раа, он представляет, что Аира способен разменять его жизнь на своё счастье. Если помните, Аира, закончив читать этот эпизод в гамаке в беседке, некоторое время молчит, подбирая слова. Возможно, он думает о том, что в реальности на Земле сам не поступил так с Виктором, а мог бы - и благодарит Крокодила, что тот не сделал его, Аиру, таким подлым братоубийцей.
Люблю, когда в тексте много "нижней части айсберга", она всё равно так или иначе звучит, улавливается читателем. Этому я научился у Стругацких, у них много такого закадрового, о чём догадываешься и додумываешь.
Но чтобы это получилось хорошо, обязательно нужны наброски. Вот я и демонстрирую их :)

+4

121

Старый дипломат, я просто забыла про ракету. Все же, когда читаешь по главам, растянутым по времени выкладки, в памяти остается хуже. Мне надо сначала Дьяченок перечитать, потому что память дырявая стала вообще, а потом не отходя - ваше. Вот тогда будет истинное восприятие, цельное. все уложится на одну полку. Вообще, надо сидение дома использовать на полную катушку - времени вагон.

+2

122

Стелла, я в предыдущий пост ещё немного дописал. Люблю писательскую кухню :)
Да, лучше читать произведение целиком, но авторское-то тщеславие зудит! И вот он, автор, разрезает пирог на множество пирожков и печёт каждый отдельно, чтобы накормить друзей своими "шедеврами" - так, мол, в вас, братцы, больше поместится )))

+2

123

Проводив гостей

Ещё в самом начале жизни с Плюшевым Медведем Саша поняла, что задавать глубоко ушедшему в себя мужу вопрос «о чём ты думаешь» бесполезно, а иногда и опасно. Опасно в том плане, что в поисках ответа он задумывался ещё глубже, и Саша чувствовала себя, будто кэрролловская Алиса.
«Подходишь к зеркалу — а там никого нет, — объясняла она своему молодому мужу. — Ты, Миш, не молчи, когда я с тобой разговариваю, хорошо? И я тоже не буду молчать. Нам же надо как-то друг друга узнать? Представь, что же это у нас будет за семья, если мы будем вести себя друг с другом, как разведчики на вражеской территории! Давай хотя бы вслух читать, неважно что, просто любимое, если вдруг начнётся молчанка. Хорошо я придумала?»
Мишка назвал её идею гениальной и признался, что он так усиленно думает по поводу того, что им нужно съехать с этой квартиры и искать новую. Саша попеняла ему, что он сразу не поделился своим беспокойством: во-первых, она вчера сорвала со столба объявление о сдаче комнаты (на всякий случай), а во-вторых, из этой квартиры на первом этаже точно нужно съезжать. Муравьи на кухне не поддаются никаким дезинсекторским процедурам, а сырость может испортить книги. «У них муравейник, наверное, в подвале, — предположил младший лейтенант милиции Михаил Плотников, обнимая Сашу за плечи и целуя в макушку. — А я, стало быть — как представитель силовых структур — ж-ж-жук в муравейнике! Муравьиный лев!» И Саша рассмеялась, и уже забавным случаем представился вчерашний инцидент, когда молодой муж был на суточном дежурстве, а молодая жена, вся ушедшая в конспект, не сразу почувствовала, что булочка, которую она ест, кишит муравьями. Хотя в момент, когда обнаружилось муравьедство, и Сашу вытошнило, только не работающее по ночному времени метро остановило её от возвращения к маме в Зеленоград.
Нескоро им представился случай испытать целительное действие взаимной страсти к чтению. А когда представился, то Сашино декламирование того места в «Хромой судьбе», где альтер эго автора вспоминает свою первую погибшую любовь, очень быстро закончилось их примирением и счастьем на матрасе уже в своей маленькой квартире, но ещё без дивана.
Вышедший из душа Плюшевый, сообщив «ванна свободна!», по всему видать, собирался молча лечь и уснуть. Но когда из душа вышла Саша, то в альковной нише горел свет, а Михаил полулёжа читал книгу, которую в качестве подарка преподнёс ему Виктор.
Броская обложка не предполагала интеллектуального содержания, хотя крупными белыми буквами на чёрном фоне было написано «Вежливые люди. Интеллектуальная война».
— Что, учишь наизусть коды? Или пытаешься понять смысл послания? — с юмором спросила Саша, проводя рукой по волосам мужа, чтобы подавить тревогу.
— Коротаю время в ожидании тебя, — отозвался Михаил, кладя книгу на Сашин туалетный столик. — Чтобы не пропустить волнующий момент снятия полотенца. Снятия простыни со статуи Екатерины Великой — о! И что-то там ещё про Царское Село.
Белые буквы краткого содержания, контрастно выделяющиеся на чёрном фоне задней обложки, сами бросились Саше в глаза: «Командование российских миротворческих сил ждет из центра пакет с секретными документами. На розыски пропавшего пакета направляется спецназовец-контрактник, опытный и искусный боец. Но он еще не знает, что противостоять ему будет крайне жестокий и опасный враг — предательство…»
Как отговорить Мишку от опасной авантюры, она не представляла. Если он любит опасные авантюры настолько, что сделал их своей профессией, — как?
Виктор наверняка говорил ему что-то вроде «никто, кроме нас», и хотя Плюшевый сам учил Вальку никогда не вестись «на слабо» (Саша много раз слышала это собственными ушами), но… В том-то и дело, что но.
Есть ли в природе такие молодые амбициозные полковники, которые не мечтали бы стать Неизвестными Отцами? Или, наоборот, очень даже известными.
— И что-то там еще, тра-ля-ля-ля? —  вопросила Саша, вынимая кончик полотенца из междугрудной ложбинки, хотя думала только о страшных словах. — А не поздновато для волнующего момента?
— Это маленькая Альба говорит, что детское время кончилось, и пора спать? — с нарочитым изумлением спросил Михаил.
— Маленькая Альба просто стесняется спросить....
— Маленькая Альба чего-то стесняется? Не верю, как Станиславский!
Впервые в жизни Саша притворилась, что хочет наслаждения, — и неудачно, он очень быстро разоблачил её обман.
— Алюшка, рыбка, что не так? Маленькая Альба выросла и разлюбила Настойку Аира? Ты устала? Хочешь спать?
— Нет, то есть… То есть, понимаешь, я просто очень беспокоюсь. Из-за этого всего. Я, конечно, знаю, что ты поступишь так, как сочтёшь правильным… и я всегда буду с тобой, но... Но всё-таки мне не нравится перспектива носить передачи в «Лефортово».
— Мне такая перспектива тоже не нравится. И не подходит никоим образом. Так что тебе не из-за чего волноваться. Клянусь.
— Он хочет втянуть тебя в какую-то нехорошую историю! Что ему от тебя нужно?
— М-м-м… Втянуть в историю — да, хочет, ты угадала, — муж поцеловал Сашу в плечо, раз уж её сфинксовые груди отворачивались. — Но, во-первых, у меня у самого есть голова на плечах, а во-вторых — ещё неизвестно, кто кого.
Он сделал попытку снова привлечь её к себе, и сна у него не было ни в одном глазу, но Саша отстранилась, перелезла через его ноги, встала с дивана, включила лампу у своего туалетного столика и, набросив ещё слегка влажное полотенце на плечи, подошла к лестнице-библиотеке.
Вытащила, бегло глянув на корешок «Сорока пяти», том «Обитаемого острова» и спешно пролистала до места разговора Максима Каммерера с Колдуном:
— «Я хорошо вижу: вы — сила, Максим. И ваше появление здесь само по себе означает неизбежное крушение равновесия на поверхности нашего маленького шара. Действуйте. Только пусть ваша совесть не мешает вам ясно мыслить, а ваш разум пусть не стесняется, когда нужно отстранить совесть… И еще советую вам помнить: не знаю, как в вашем мире, а в нашем — никакая сила не остается долго без хозяина. Всегда находится кто-нибудь, кто старается приручить ее и подчинить себе — незаметно или под благовидным предлогом… Вот и все, что я хотел сказать». Подчёркиваю — «под благовидным предлогом». Он хочет стать хозяином твоей силы, Миша. И мне это не нравится.
Михаил улыбнулся, в полутьме весело блеснули его глаза и зубы:
— У моей силы уже есть хозяин. Хозяйка. Алюшка, ну иди ко мне!
— Я серьёзно, Миш! Не нужны нам с тобой великие потрясения, честное слово. Вот это вот — «пусть ваша совесть не мешает вам ясно мыслить, а ваш разум пусть не стесняется, когда нужно отстранить совесть» — было любимым выражением Егора Гайдара. Он эти слова считал индульгенцией предательства.
— Аль, тоже мне нашла фигуру! Гайдар сначала был дрищом, который регулярно получал по сопатке с первого по десятый класс, а потом партийным губошлёпом из журнала «Коммунист», которому «защитили диссертацию» с подачи конторы. С его колоссальным комплексом неполноценности оставалось только возомнить себя прогрессором! И отдаться любой руке, которая повозит этой пешкой туда-сюда по доске. Госпереворот и развал страны провернул КГБ, опираясь на бандосов, при чём тут сопливый плохиш? Мы с тобой об этом уже много раз говорили.
— Если Виктору нужна власть, чтобы потешить своё эго или нарастить волосы, то тебе-то она зачем? Чего тебе не хватает? Адреналина? Пойми, я просто хочу понять зачем!
— Сказать честно?
— Да! Скажи!
Михаил заложил руки за голову и процитировал по памяти:
— «Ту-ут, ту-ут, ту-ут, — пели далекие маяки. Плакали, ликовали, звали». Устраивает вас это, Жорж Милославский?
— Миша, ты серьёзно?! Против всех этих… с офшорами и газпромами?! Кто из нас двоих сумасшедший, а?
— Аленькая, понимаешь, все смертны. Что с офшорами, что без офшоров. С офшорами даже — и скорее всего — внезапно смертны. И быстрее, чем без оных.
— Вот именно! Внезапно смертны! Оно тебе надо?
— Но мы же умрём в один день, — в его голосе послышалось откровенное ребяческое веселье, — чего тебе-то волноваться?
— Вот спасибо!
Они сделали движение одновременно: Саша поставила книгу в щель между пятым и седьмым томом (и поймала себя на мысли «шесть — плохое число!»), а Михаил поднялся с дивана, чтобы утянуть жену обратно в постель.
— Миша, пожалуйста, пообещай мне, что оставишь эту глупую… эту детсадовскую какую-то идею! Неужели Аира опять бросит маленькую Альбу?
— Алюшоночек! Кто тебе сказал, что я вот прям сейчас встану и без штанов побегу за табуреткой? У меня на эту ночь совсем другие планы! Неужели Альба опять бросит Аиру? Где моя любимая, моя единственная и желанная Сфинкс?
— Сфинкс не хочет, чтобы ей оторвали крылья и хвост и сбросили в пропасть! Она хочет тихонько мурлыкать, и чтобы её за ушком чесали!
— А ножки? Опять ледяные…
— Плюшевый… Я же люблю тебя, а ты — хоть бы раз сказал, что тоже любишь, и что они жили долго и счастливо, и только потом — умерли в один день!
— Угу.
— Что — угу?
— Потом. Потом умерли. А сначала жили долго и счастливо. И скажи мне, как по-китайски звучит та знаменитая пословица про дерущихся тигров и умную обезьяну? Или ты думаешь, что я глупее умной обезьяны?

+4

124

Женская интуиция - это почти знание.

+1

125

Стелла, женская интуиция - это знание, полученное путём, который мозг не способен зарегистрировать.
Она, наверное, оттуда же, откуда у Семёна Семёныча Горбункова пистолет и деньги - оттуда )))

+3

126

Не на ту лошадь и не в коня корм
Эффектная южная красавица Мила прилетела из Египта одна, без подруги, но Саша, встретившая родственницу в Домодедово, не удивилась. Что подруга существовала только как фигура речи, она догадалась сразу.
Загорелая ялтинская невестка поблагодарила Сашу за помощь, но слушала рассеянно, а сообщение о том, что муж Милы Александр благополучно вернулся в Крым, встретила равнодушно. Гостья хотела ехать прямо на вокзал, и не сразу Саша убедила её хотя бы принять душ, поесть и более выгодно поменять деньги.
В такси москвичка со своего телефона просмотрела расписание и купила для крымчанки билет на Керчь. Как только пришло сообщение о номере электронного билета, гостья в который раз заверила, что рассчитается за всё. Саша в очередной раз сказала, чтобы Мила не беспокоилась из-за ерунды, после чего задала стандартный вежливый вопрос о путешествии и о школьных успехах сына Вовки. Мила ответила, что отдохнула прекрасно, а у Вовки никаких успехов нет, есть только гадкий подростковый возраст. Дальше всю дорогу обе женщины просидели молча, глядя каждая в свое окно на заднем сиденье.
Саша, трудно сходившаяся с людьми, знала о Людмиле Столяровой только то, жена Мишкиного кузена в юности была гимнасткой, и даже подавала большие надежды, но спортивную карьеру довольно рано закончила, сейчас занималась семейным бизнесом по крымским чаям и арендовала уголок в частой клинике, где предлагала услуги лечебного массажа.
И конечно, Саша знала, что тётя Зоя терпит общение с невесткой только ради внука. Вовка служил яблоком раздора между двумя женщинами буквально с самого рождения.
Как хорошо, что родственники мужа жили так далеко, и Саша с ними пересекалась только эпизодически!
— Сделаю тебе массаж шеи и спины, — сказала Мила, входя вслед за хозяйкой в квартиру и бросая чемодан с сумкой. — Как бонус за гостеприимство.
И наконец-то улыбнулась.
— Мила, ну брось ты о расчётах! А за массаж буду очень благодарна. Иди, давай, в душ, а я что-нибудь приготовлю. У меня есть пирог с брынзой и шпинатом, будешь? Заморозки разные… Есть курица — белое мясо. Есть телячьи отбивные в морозилке. Суп с пельмешками на сейтане...
— Саша, давай по своему вкусу, я сейчас не на диете.

Чтобы за столом не было неловкой безразличной тишины, Саша включила телевизор, и когда в новостях появился очередной репортаж из Крыма с «вежливыми людьми» в кадре, Мила спросила:
— А Мишка сейчас где?
— Не знаю. Он никогда не говорит, я никогда не спрашиваю.
— Не у нас часом?
— Вряд ли. Миша — он же в системе МВД. Скорее всего, на Кавказе, наших часто туда дёргают. А может, в Таджикистане. Не знаю.
— А тебя это всё, — Мила очертила вилкой полукруг и ткнула в телевизор, — не напрягает?
— Что именно?
— Что его постоянно где-то носит?
Саша пожала плечами:
— Он на своём месте, любит свою работу.
— А у тебя с ним вообще как — нормас?
— Да, всё в порядке.
— Хорошо, хоть не ездишь по гарнизонам. Послушать свекровь, как она с грудным Санькой сидела в Мурманске, а кругом полярная ночь, и ни одного знакомого лица... А у свёкра зазноба в военторге работала. А потом на Сахалине. Все мужики козлы, и Мишка твой козёл, просто ты не в курсе. В ментовке работает, на потоках сидит — а вы в такой конуре живёте! Небось, всё лавэ на какую-нибудь бабу тратит, а ты ему веришь, как дура.
— О такой конуре, знаешь, большинство коренных москвичей может только мечтать, — ответила Саша спокойно. — У нас Кремль за углом, моя работа — в пяти минутах от дома. Лучше скажи, как у вас с Саней?
— Уже никак. Ухожу от него. Уже ушла. Не могу больше с этим тюфяком, вечно подталкивать его под зад коленом. Думала, будет какая-то перспектива, он кем-то станет — ага, держи карман! Бизнес на него записан, а теперь и бизнесу кранты.  Значит, пора разбегаться. И всегда ему всё трудно! Да, трудно! Трудно! А что легко — с удочкой бычков ловить? Ждать у моря погоды? Нет, всё. Лошадь сдохла — слезь. Господи, я столько сил в эти магазины вложила! А этот тютя умудрился даже нашу машину прос..! Мою машину!
— Мила, это просто эмоции. Саня же не виноват, что случился переворот. А если бы его убили?
— Если бы! Дерьмо не тонет. Даже морду, небось, целёхонькой сохранил.
Саша выключила телевизор, рекламная музыка и закадровый женский голос, захлёбывающийся от счастья по поводу достоинств барабана стиральной машины, угас.
— Это, конечно, ваше и только ваше дело, — сказала хозяйка, — но знаешь, такого человека, как Саня, ещё поискать надо.
— Нет уж, такого — точно искать не надо, само найдётся и прилепится. Господи, четырнадцать лет коту под хвост...
Засвистел чайник. Саша встала из-за стола, отошла к плите, спросила о чайных предпочтениях. Мила попросила кофе. Кофе у Саши в доме не водился, было какао и рисовое молоко. Мишка очень любил какао и говорил, что это лучшее средство для снятия мышечных зажимов и привнесения в желудок чувства счастья. Она озвучила эту мысль, надеясь, что, как бывшая спортсменка, Мила согласится с преимуществом какао перед кофе.
— Я не знаю, чего и сколько мне нужно выпить, чтобы как-то собрать голову и понять, как дальше жить. Извини, что я тебя гружу, но — везде клин!
— Мила, да ничего ты меня не грузишь. (Это были опять-таки слова вежливости, но положение невестки вызывало у Саши искреннее сочувствие: потерявшие любовь люди казались ей детьми, вырванными из семьи то ли в детский сад, то ли в Институт специальных технологий города Торпы.) Только, знаешь... Если ты злишься на Саню из-за денег, из-за машины и магазинов, то сейчас...  Может, сейчас как раз тот самый новый уровень, за поворотом в глубине, на который ты хотела выйти? Саня тебя очень любит. А эти ваши чаи, крымские бальзамы и всё такое — их же теперь можно будет у нас продавать. Вот жена Вали, брата моего, раскрутила интернет-магазин...
— Что? Валька женился?! Так он же... Подожди, на сколько же он старше Вовки? На пять лет? На шесть?
— Ну, видишь, уже женился. Так вот, она делает шляпки и продает через интернет. Очень довольна. А сейчас, когда из каждого утюга говорят про Крым... Если дать рекламу ваших чаёв, может, эту тему можно серьёзно развить?
Мила задумалась, но вскоре решительно взмахнула каштановой гривой:
— У меня есть вариант поехать в Чехию, поработать в салоне красоты. А тюфяк пусть снова сидит в своём бензине и мазуте по уши. Или электриком идёт, ремонты делать. Это его потолок. А я хочу жить в приличной стране и чувствовать себя женщиной, а не тягловой скотиной!
— Ты уверена, что этот твой вариант в Чехии — не бордель какой-нибудь?
— Да какой бордель, Саша? Я уже старуха для борделя! Тюфяк всю мою молодость сожрал, хватит!
— А как же Вовка?
— А что Вовка? Вовка мне хамит через слово — спасибо нашей любимой Змеючке Александровне! И вообще, я всегда девочку хотела, а тюфяк мне даже нормального ребёнка не дал! Он мне вообще ничего не дал, кроме головной боли! И кредитов на пятьдесят тысяч!
— Долларов?
— Да уж не гривен!
— На тебе кредиты?
— Слава Богу, на нём. Неизвестно, что там будет со статусом Крыма, а у меня годичный шенген ещё не кончился, надо успеть вскочить — может, это вообще мой последний поезд!
Саша посмотрела на иконы и на фотографии, висевшие на стене.
— То есть ты собираешься бросить мужа и сына и… И уехать в Чехию? Мила, я тебе никто, чтобы читать морали, но ты же понимаешь, что на чужом несчастье… С такими хвостами абсолютно все твои новые лошади будут дохнуть, а избы — гореть раньше, чем ты их построишь. Даже если тебя что-то не устраивает в Сане, расставаться-то нужно по-человечески, а не по-свински!
— Почему по-свински? Оставлю ему бизнес. Скажу ему о твоей идее, если он сможет продавать крымскую продукцию через российские сайты — флаг ему в руки. Может, что-то и выгорит. А кредиты днепропетровский «Приват» вряд ли сможет теперь с него истребовать. Форс-мажор… и под залог киевского офиса — да пожалуйста, пусть забирают свой офис, уроды!
Приблизив лицо к чашке, Саша подышала ароматом горячего напитка. Миле она дала чашку с котом Леопольдом, из которой обычно пил Валя, а себе налила какао в Мишкину, с ёжиком, задравшим вверх смешной нос. Так остро почувствовала тоску по мужу, что взяла его чашку, чтобы представить, как он пьёт какао из этой чашки.
Где-то он сейчас, Плюшевый... Накормлен ли, в тепле, в безопасности?
— Это всё эмоции, Мила. Приедешь домой, всё встанет на свои места. Хорошо, с мужем можно развестись, а с сыном? С Вовкой-то разводиться совсем некомильфо, а?
— Сын — всегда отрезанный ломоть, — заявила невестка. — Моя мама тоже — носилась с моим братом как с писаной торбой, и где сейчас этот пуп земли, ради которого всё-всё-всё? Под Харьковом срок мотает!
— А папа твой? Он где?
— Ай, да такая же тютя, как Санька. Часами сидит под автовокзалом, ловит квартирантов. Какие сейчас квартиранты? И вечно у матушки под каблуком, смотреть противно! Вот и я точно такого же на шею себе повесила!
— Знаешь, Мила, когда я познакомилась с Мишей, Саня был точно такой же сильный волевой человек, одна порода. Только Мишка, он же как тот негр, который встал и пошёл, вижу цель — не вижу препятствий. А Саня всегда видел сначала людей, которые его окружают, а потом уже цели. Такого мужа — верного, заботливого, рукастого, покладистого — где ты ещё найдёшь? И не машину он вашу спасал, а человека спасал, понимаешь? Может, ты его просто неправильно готовишь, Александра твоего свет Крымского? Может, тебе самой нужно просто сбавить обороты в приобретении вещей — «хочу-хочу-хочу»?
— Тебе легко говорить! Живёшь в центре Москвы, и свекрови у тебя нет, и работа нормальная, и муж на шее не сидит, а даже наоборот — и глаза не мозолит!
— Потому что я принимаю его таким, как он есть. Поддерживаю легенду о его мужественности и неотразимости. Никогда не позволяю себе насмехаться над ним, хотя иногда он ведёт себя как полный идиот. И никакого чувства вины ему не вдалбливаю. От чувства вины мужчины пропадают навсегда, в том числе как мужчины. Я если что-то узнала в браке, то именно это.
— И тянешь всё одна? Его же никогда дома нет!
— Ничего я не тяну. Слава Богу, у нас такой хороший ремонт, что чуть пыль обмахнула, и уже уютно. И вот эти светильники, вся разводка, розетки в удобных местах — это же всё дядя Паша и Саня делали... Да я вообще не делаю трагедии из обстановки. Есть — хорошо, нет — тоже хорошо. Вот холодильник у нас старый, да и фиг с ним. Пока работает, пусть работает. А у вас с Саней такой дом хороший... Ты бы хоть одно доброе слово ему сказала, мужу своему — замуж-то когда выходила, разве не любила его?
— Дура была, вот и выскочила. Хотелось белого платья и фаты, и на кадиллаке в Киеве покататься. И чтоб не спортсмен — насмотрелась я на спортсменов, или бухарь, или глухарь. И от родителей свалить.
Саша вздохнула:
— Конечно, если ты Саню не уважаешь, то надо разводиться. Мужчину нужно уважать, чтобы с ним жить. Иначе это просто зоопарк.
— Да, Саша. Ты правильно сказала. Этого тютю не то что уважать — над ним и посмеяться уже не получается. Мне, наверное, нужно было просто это услышать. То, что я всё правильно решила.
— Только Вовку жалко. У меня тоже родители были проблемные, и такой отрыжкой это выходит... До сих пор, веришь?
— Верю, Саша. И мне жалко, что вся моя жизнь в такое корыто въехала! Но у Змеючки Александровны что Саньку из-под юбки не вытащить, что Вовку не отбить. Было бы у неё с десяток детей или флот под началом, тогда может быть. А я молодая дура была, её только на свадьбе увидела. Господи, да если бы не травма, я же в девяносто восьмом на чемпионате Европы была соперницей Кабаевой! Мы же с ней ровесницы, и постоянно пересекались среди юниоров! И вот с кем она, а с кем я — с Санькой Столяровым, не пришей кобыле хвост!
— Ну, значит, уходи от них от всех, — примирительно сказала Саша, маленькими глоточками допивая какао. — Уходи, не мучайся. Лучше уж никак вместо как-нибудь. Поезжай в Чехию, если так решила. Главное — сама решила, сама и ответ держи.

+4

127

"Главное — сама решила, сама и ответ держи." Вот это то, что большинство женщин или не умеет, или - не хочет.
А еще - видеть в муже не только каменную стену, за которую можно спрятаться, но и равного тебе партнера.
Знаете, в Европе именно так люди и воспринимают женитьбу: как партнерство. Нам, с нашим воспитанием, это дико, но там и не спешат со свадьбой, пока не разберутся, кто что может и как готов к семье. Бывает, лет десять разбераются, а потом и разбегаются.  :confused:

Отредактировано Стелла (21.03.2020 13:09)

+1

128

Стелла, это прямо-таки иллюстрация "антитолстовства". Толстой утверждал, что все счастливые семьи счастливы одинаково, а несчастные — несчастливы по-своему, ан нет! Одинаково несчастливы несчастливые семьи. Холодно там, пусто и уныло. Какая разница, где воняет затхлостью — в брошенном доме, который изначально был деревянной дачей или мраморным дворцом? Мерзость запустения одинакова: зависть, саможаление, злоба на весь мир... Бр-р-р!
А все счастливые семьи счастливы по-своему, и не важно где живут люди, в Европе, в Азии или в Африке. Форма — это уже от национальной культуры зависит. Главное назначение семьи ведь в том, чтобы люди научились самому важному, самому человечному и одновременно сверхчеловеческому навыку — любить. А что такое любить? Прежде всего, как мне кажется, не унижать другого человека, не превозноситься над ним. Это, конечно, огромный труд, при наших-то человеческих немощах, но именно в семье этому учишься, как нигде. Что в любви нет первого и второго места.
А вот когда любви нет, тогда появляется страх, и кажется, что кто-то кому-то чего-то недодал, кто-то перетрудился ради другого и т.д. Я знал, через знакомых, одну афганскую семью, которая сбежала в Москву после краха режима Наджибуллы. При всех особенностях культуры это была именно счастливая семья, где муж и жена уважали друг друга. Да, муж искренне уважал жену — за то, сколько она всего сделала, как работала ради семьи, не покладая рук. Прежде всего, выучила русский язык и мужа научила. Вот в точности, как Вы описывали свою работу во время обустройства с нуля в Израиле, так же и они. Хотя скажи им, что они "партнёры" — наверное, не поняли бы. Партнёры — это исключительно "ты мне — я тебе" и ни на йоту больше. А любящие супруги — это те, кто даёт, сколько может, а получает, сколько нужно, и оба благодарны друг другу. Во всяком случае, я так понимаю.

+4

129

Сказка Альбы

«Интересно, что бы сказали мои папа и мама, если бы узнали, что я бросил дом и совсем за ним не ухаживаю, — подумал Айри-Кай, оглядывая неуютное помещение: стены, покрытые мхом до самого потолка, рассохшийся подоконник, дырявую крышу над головой. Трава, на которой он сидел, была старой, жёсткой и терпкой. — И что бы они сказали, если бы узнали, зачем я пришёл сюда... не по праву...»
Но снова его окутал её запах. Альба, вместе с ним подняв было глаза к обветшавшему потолку, вернулась и вниманием, и ласками к своему юному любовнику. Некоторое время подростки вкушали уста друг друга (теперь понятно, почему в сказках они называются сахарными), но тут уже инициативу перехватил Айри-Кай. Не ограничиваясь поцелуями, он энергично обнюхал девочку везде, где позволяла её одежда, а где не позволяла, легонько покусал через ткань. Как и в прошлый раз, Альба не только не сопротивлялась, но поощряла его исследования. Юная любовница сама расстегнула блузку на груди и вдоволь покормила его сладкими ягодами своих нежных маленьких грудок. И так же мечтательно и нежно она вздохнула и раскрылась.
На этот раз, прежде чем довериться инстинкту, Айри-Кай нашептал на ухо Альбе её же вопрошающие слова, но в утвердительной форме: «Теперь мы точно можем любить друг друга, как взрослые». Альба тоже ответила: «И он сделал с ней то, что бывает между мужчиной и женщиной, когда оба изнемогают от желания».
Да, они изнемогали от желания, и всё, что они делали, даже неумело и неловко, казалось им невероятно прекрасным. И оба не хотели размыкаться, даже когда Айри-Кай почувствовал себя полностью опустошённым.
— Теперь нам надо как-то вернуться обратно, — сказала Альба. — Аира, ты жив?
— Наверное, жив, — не сразу ответил он.
— На такой старой траве тебе нельзя долго оставаться, — забеспокоилась Альба. — Ты ещё слишком...
Она не сказала «маленький», чтобы не унизить его, и это умолчание его протрезвило. Да, он должен перестать дышать летучими молекулами, выделяемыми травой, и уйти отсюда как можно скорее, чтобы истощение не заставило его организм прекратить строительство мышц при таких тратах энергии. В конце концов, каникулы ему дали для укрепления сил, а не для потери — и это перед Пробой!
Вот так испытывается воля. Можно ли вырваться из пут истомы, сильной, будто лиана, «волосы русалки»?
Альба встала первой и потянула его за руки.
[indent]
Купание в озере вернуло ему ощущение бодрости, да и Альба перестала его искушать и уже не пахла, как одурманивающие цветы. Они сначала чинно покатались на велосипеде-водомерке, а потом Айри-Кай, уже вернувший себе бодрый тонус, глубоко нырнул, растолкал двух дремлющих на дне скатов, и подростки устроили гонки на спинах обалдевших плоских рыб.
За импровизированным обедом под шелест камышей он спросил, когда, по мнению Альбы, следует ждать Шану домой.
— Вряд ли мама будет ночевать сегодня дома, — ответила девочка, хрумкая йогуртовым стручком.
«Значит, мы сегодня сможем не разлучаться и на ночь», — подумал Айри-Кай, а вслух спросил:
— Что, у неё там всё настолько серьёзно? Может, она и замуж за него выйдет?
— Зачем? По-моему, её и так всё устраивает. Зачем быть частью чьей-то чужой семьи, если можно оставаться самой собой?
— А тебя? Тебя — тоже устраивает? Ты разве... не захочешь выйти замуж?
«За меня» он произнести не смог, не хватило духу. Если она скажет «нет» или высмеет его, что тогда делать?
Только сейчас он понял, что она значит для него. Та, которая была всегда при нём. Которая подхватывала все его придумки, разделяла его игры и сны, и которую, если честно, он не всегда замечал, как не замечают воздух, а просто дышат. Только на орбите учишься обращать внимание на приборы, которые показывают состояние системы вентиляции. Только вне щедрости зелёной Раа понимаешь, что нехватка воздуха означает смерть.
Альба перестала жевать и со смешком проговорила:
— Пожалуй, я не должна злоупотреблять твоим вниманием. Ещё провалишь свою Пробу — а я буду чувствовать себя виноватой!
— За меня, — сказал он, собравшись с духом. — Захочешь? Или тоже скажешь «зачем»?
Девочка задумалась. Её взгляд заскользил по камышам, и чем дольше длилась пауза, тем яснее Айри-Кай понимал, что провалился. С небес на землю.
И понял, что действительно ещё мал и глуп для таких вопросов. Будь он настоящим взрослым мужчиной, разве так спрашивал бы? в такой обстановке? так небрежно?
Альба вытерла руки о траву и решительно встала, он тоже вскочил.
— Аль, ты... ты, что, совсем не любишь меня? — пробормотал он, не зная, как дальше себя вести.
— Аира, что за вопрос? Мне кажется, ты слишком спешишь.
Я спешу? Но ты же сама...
«Я не должен был к ней прикасаться», — подумал он, вспоминая слова Наставника о том, что худшее, что может случиться с ним, юным Айри-Каем, — это если он влюбится в свою названную сестру. Ведь Альба — дочь дестаби Олтрана и женщины, коварно похитившей семя. От человека с таким происхождением можно ждать больших бед. «И если ты хочешь как следует подготовиться к Пробе...»
Альба рассмеялась:
— Да-да-да, я сама тебя совратила! Первая! Я прямо зелёная метиска какая-то, да? Родилась не по праву, люблю не по праву, занимаюсь глупостями, хочу странного...
Он нашёлся. Притянул её к себе и сказал, глядя ей в глаза так близко, что зрение не имело никакого значения. Только её тонкий запах.
— Главное, чтобы ты хотела меня, а не только странного.
Альба положила руки ему на плечи и зашептала в самое ухо, понизив голос:
— А хочешь послушать сказку, которую я придумала, после того как мы... тогда, в первый раз?..
— Страшная сказка? — принял он игру с благодарностью. В конце концов, она не сказала «нет», а значит, можно и дальше трогать её и пить нектар наслаждения, как бабочка хоботком.
— Конечно, страшная!
— Только, надеюсь, она про другую планету, и до нас не достанет? — снисходительно спросил он.
— Может быть, даже в другом измерении, — пообещала Альба. — Я записала её на бумаге, чтобы больше никто не прочитал. И чтобы ты не боялся.
— Да я не боюсь! — фыркнул парень.
— А вот посмотрим! Я так люблю, — это Альба говорила, уже ведя его за руку по тропинке к дому Шаны, — когда у тебя такое лицо, будто ты всё это видишь собственными глазами — и боишься!
— Подожди, — сказал он, — я нарву камышей, чтобы... чтобы мы легли на крыше, и Шана ничего не унюхала.
[indent]
Она велела ему ждать и ушла, а он тем временем принялся готовить ложе из охапки широких камышовых листьев, кладя их, как ткань, то вдоль, то поперёк. Вернувшаяся Альба показала ему берестяные листки и уселась на камышовую подстилку рядом с ним.
У Айри-Кая невольно дрогнули ноздри, так притягателен был её аромат. Альба это заметила, но сделала вид, что не заметила. Или сделала вид, что не заметила, когда на самом деле заметила? Кто их поймёт, этих женщин!
А что, если он вернётся, и Наставник скажет, что свою Пробу Айри-Кай уже провалил?
Мысли и чувства подростка сцепились так яростно, что он упустил момент, когда девочка начала читать. С чего там у неё началось? Кажется, с Великой Пустоты, в которой было всё, на то она и Великая, и Пустота, и в её величии коренился Замысел Творца: из Пустоты сделать Полноту.
В некоторый момент от величия Пустоты и Замысла Творца в глубокой темноте появилась Великая Сила, а от Великой Силы вспыхнула яркая жёлтая искра. Раз вспыхнув, искра уже не могла не разгореться, а при ближайшем рассмотрении («Но кто же её рассматривал?» — скептически подумал Айри-Кай) оказалось, что это Огненная Птица с длинным клювом, которая обронила несколько перьев из своего дивного хвоста. Опав вниз, перья остыли и образовали Первосушу. Поскольку суша образовалась из ткани, предназначенной для полёта, то она так и повисла прямо в центре Пустоты, не падая. Затем Огненная Птица, кружась над сушей, снесла Первояйцо, но оно упало не очень удачно и нечаянно разбилось о сушу. Скорлупа треснула, и желток и белок вытекли. Кто знает, что за чудо могло бы вылупиться из него! — и вдруг такое несчастье…
Птица оросила эту неудачу своими слезами, и вокруг суши раскинулся океан, желток стёк в воду, но тут же выплыл из неё и пошёл вверх (ведь Птица умела летать, и он тоже сумел). Так в мире появилось солнце. В его свете белок застыл в виде удивительной гибкой упругой формы, ни на что не похожей. Со временем стало ясно, что то Первоженщина, потому что ей захотелось с кем-то нянчиться, и она сделала из валяющейся под ногами скорлупы похожего на себя человека. Он оказался твердым, но очень хрупким. Хрупкость не помешала ему тут же погнаться за Огненной Птицей. Подпрыгнув, он взлетел и вырвал перо у нее из хвоста. Из этого пера он сделал первое копьё, снова взлетел и убил Птицу.
Убив Птицу, человек из скорлупы сразу же рухнул на землю. Однако не разбился, потому что кровь, пролившаяся из Птицы, придала его телу гибкость, а земле — плодородие. Земля тут же покрылась цветами и травой, и выросло много деревьев с яйцеобразными плодами. Всё в этом мире было из яйца и похожим на яйцо.
Первоженщина ахнула, всплеснула руками, громко закричала на убийцу — но что уж, ничего не поделать. Из тела Птицы скорлупный человек сделал весь остальной мир, а птичьим клювом закрыл трещину, которая появилась у него между ног, когда в погоне за Птицей он прыгал с копьём в руках.
Приобретя этот клюв, скорлупный человек понял, что он мужчина, и узнал, что раньше они с женщиной были единым целым, из которого могло получиться нечто великое, если бы не случилось падение Первояйца. Этой мыслью он поделился с женщиной, которая всё ещё оплакивала гибель Птицы.
Сначала женщина не слушала, но слёзы её превращались в драгоценные камни, а увидев, какие они красивые, она утешилась и перестала плакать. И тогда услышала голос мужчины. С тех-то пор мужчины, желая, чтобы их услышали, дарят женщинам драгоценные камни.
Но на предложение Первомужчины соединиться, чтобы снова стать цельным и дать вылупиться чуду из Яйца, женщина показала на солнце и сказала, что без него их единство будет неполным, а как же снять его с неба? Только в солнце осталось умение летать, какое было у Птицы, а убийство Птицы отменило это умение у Перволюдей — у мужчины, потому что он убил, а у женщины потому, что она сделала мужчину, который совершил бессмысленное убийство. Теперь им осталось одно лишь знание, что можно летать… Но не умение.
Так у людей появилась тоска по полёту. Особенно тоскуют мужчины, из-за того, что Первомужчина своими руками убил Огненную Птицу, потеряв великое исключительное и приобретя обычное позорное. Поэтому теперь мужчины всё время что-то изобретают, чтобы всё-таки взлететь, и прячут свои недостатки от женских глаз. А если женщины всё-таки их замечают, то мужчины выдают свои недостатки за достоинства.
Чем дольше Аира слушал это повествование, тем явственнее ощущал, как нарастает в нём протест. Откуда в этом первом мужчине взялась такая агрессивность, что его первым деянием стало убийство? Что-то в этом яйце было недоброе, раз пошли такие галлюцинации!
— Но когда солнце зашло в океан, и стало темно, — продолжала читать Альба, повысив голос, чтобы Аира не перебивал, — женщине стало холодно, и мужчина укрыл её, как делал это, когда был ещё скорлупой. Клюв Огненной Птицы процарапал у Первоженщины между ног такую же щель, которая раньше была у Первомужчины после убийства Птицы. Теперь Первоженщина и Первомужчина могли соединиться целиком. Они надеялись, что клюв Птицы в их единстве заменит Жёлтое. Мужчина обнял женщину снаружи, а она его внутри. От этих объятий людям стало так сладко, что на миг им показалось, будто они снова смогут стать Первояйцом. Но напрасно! Без солнца это невозможно, а снять его с неба люди не в силах, для этого нужно научиться летать.
И днём Перволюди, тоскуя по полёту и по Чуду-из-Яйца, ссорились и упрекали друг друга, а ночью соединялись в обоюдной сладости. Отсутствие солнца перед глазами притупляло горечь потери, а объятия снаружи и внутри приносили наслаждение, как ничто другое в этом мире. Потому что только так Перволюди становились едины, и пропадал тот Разбитый Другой, которого можно было обвинять и упрекать.
А чудо всё-таки случилось: в животе Первоженщины стало странно, он начал расти, день за днём всё быстрее, и округлился, подобно Первояйцу. У Перволюдей появилась надежда, что тайна замысла Огненной Птицы всё-таки им откроется. Всей душой они ждали разгадки. Хотя с каждым днём Первоженщине становилось всё тяжелее носить свой живот и по ночам ей не хотелось прежних дел с мужчиной, но Перволюди не ссорились даже при виде солнца, а ночью мужчина согревал женщину, не ожидая сладости. Все заботы их были только о предстоящем Чуде, и это ожидание дарило им даже большее наслаждение, чем соитие.
— Если снова появится Огненная Птица, может быть, она научит нас летать? — предположил Первомужчина, ни на минуту не забывая свою мечту о полёте.
Увы! Без солнечного желтка Чудо невозможно.
Да, сколько бы ни совокуплялись люди, как бы ни сладко было им мнимое единство под покровом ночи, оно не бывает подлинным и не приносит Чуда-из-Яйца.
Однажды круглый живот Первоженщины стал тесен, но Чудо не вылупилось. Из щели у неё между ног всего лишь вытек младенец.
Родив младенца, Первоженщина поняла, что получила большое приобретение: она может нянчиться с ним лучше, чем с мужчиной, ведь младенца не в чем упрекнуть, он не убивал Огненную Птицу, и ссориться они не будут. От этой радости из грудей Первоженщины потекло молоко, и женщины стали знать, чем питать детей.
Первомужчину появление ребенка не обрадовало, ведь он ожидал Чуда-из-Яйца, раскрытия Тайны и приобретения умения летать, а получил свое подобие. К тому же он боялся, что теперь, когда женщине есть с кем нянчиться, она не будет нуждаться в нём. Но младенец требовал всего времени женщины, так что она не могла находить себе пищу. И тогда мужчина начал добывать пишу для себя и для неё, а взамен женщина позволяла ласкать её ночью, как прежде. Но ссор и упрёков между ними стало ещё больше, чем до появления ребёнка.
Когда же живот женщины снова округлился, Первомужчина уже не ждал чуда. Напротив, он сказал, что мир может стать слишком тесным для такого количества новых людей. На самом деле огромный мир был бесконечно обширен в Великой Пустоте, но мужчина сказал это от злости, потому что понимал: теперь, как в прошлый раз, женщина не будет ласкать его, а станет заботиться лишь о своём растущем животе до самого появления второго младенца. И злился снова и снова, что совокупление с женщиной желанно, но приносит только иллюзию полёта, а на деле порождает детей, от которых ему нет радости.
Произнеся слово зависти к новой жизни, Первомужчина породил болезни и смерть уже своего собственного тела. Если упрёки о невозможности единства в Чуде-из-Яйца огорчали Перволюдей, но не отнимали у них дара жизни, то теперь упрёк Первомужчины был не о Чуде и солнце, а о своём услаждении. И жизнь его пошла вниз, тело растрескалось, как пустая скорлупа, и он осыпался пылью наземь.
Первоженщина не огорчилась этим, так как смерть Первомужчины застала её в новых родах. Напротив, душа её исполнилась злорадства, и она воскликнула, что смерть мужчины — наказание ему за самолюбие. Так по слову Первоженщины жажда услаждения плоти стала для мужчин вратами смерти, а для женщин — муками рождения. Мужчина, терзаемый похотью, похож на мертвеца в предсмертных корчах: взгляд его омерзителен, ум помрачён, а дух исполнен гниения, и на всём его существе лежит тень от убийства Огненной Птицы. А женщины, рождающие злые слова, и детей тоже рожают в муках.
Когда Первоженщина родила второго младенца, пищу для нее начал добывать первый ребенок, а значит, он вырос в мужчину. Второй младенец, принимая пищу, добытую мужчиной, рос как женщина, и неудивительно, что выросла женщина. Оба новых человека унаследовали способность к зависти, а значит, и к смерти, от своего отца, а к хуле и упрёкам — от матери. Но от матери они получили желание согреваться в любви и не бояться рожать детей. Они-то и заселили всю землю своими потомками.
И с тех самых пор люди и живут то в страхе, то в надежде, то в наслаждении, то в зависти, то в радости, то в злости, рождаясь, обречены на смерть, и никогда не находят покоя. Потому что они неполны без света, а порождать свет они не могут, потому что им невозможно соединиться с солнцем. А тени солнца — это луны, и способность женщины иметь детей от мужчины — это тень настоящей жизни Первояйца.
И вот люди разбрелись по всей земле, проводя свои дни то в тоске, то в надежде, то в отчаянии, то в радости, но не зная назначения своей жизни.
А Первоженщина не умерла, а просто высохла и оледенела, превратившись в белую ледяную гору.
Но вот однажды Великая Сила в глубине Великой Пустоты снова вспыхнула искрой, но не одной, а целым дождём, который овеял землю и людей. Были они не жёлтыми, как искра, породившая Птицу, а белыми, и большинство из них застряло на небе, став звёздами, а малая часть просыпалась на землю в виде серебряной пыли и погасла. Люди ждали чуда от этого дождя, но чуда не произошло, и снова взошло солнце. Проходили дни и ночи, в положенные сроки у женщин рождались дети. Но оказалось, что после звёздного дождя некоторые из них могут высоко взмывать к небу, слышать мысли друг друга и отгадывать будущее. Так люди поняли, что перед ними приоткрылись двери Тайны, и стали ждать нового чуда, которое откроет им истинное назначение жизни. Познание воли Торца-Создателя вводит людей в тайну Жёлтого Света, а познавшему тайну Жёлтого Света уже не нужно искать других утешений. Дух его становится подобным Птице из Первояйца, способной к полёту, а в его теле сокрыта слава, не разбивающаяся на мужское и женское.
— Ну, что? — спросила Альба, окончив чтение и сворачивая берестяные листочки в деревянный тубус. Её глаза блестели, тёк её восхитительный пьянящий запах. — Не страшно тебе от моей сказки?
На потемневшем вечернем небе уже вовсю полыхали звёзды, а в Лесу Тысячи Сов слышалось уханье его многочисленных обитателей, и лицо Альбы в тени казалось совсем взрослым и строгим.
— Да как-то жутковато, — признался Айри-Кай. — Хорошо всё-таки, что Творец-Создатель Раа сделал нас из деревьев.

+2

130

Удивительная сказка! Такая зримая своими образами.)

+2

131

Знаете, а по мне, так Мила пострашнее Витьки будет. Витек мало на свете. А вот Милы - сплошь и рядом. А они же не только сами больны, они вокруг себя заражают всё, что способно заразиться. Как-то так я это чувствую. Такая вот бытовая Аннушка-Чума для окружающих хуже стрихнину. Сколько людей несчастными сделать может - от своей собственной внутренней ущербности и пустоты.

+2

132

Atenae, благодарю Вас, что читаете и даже принимаете близко к сердцу. Есть люди, которым всякий суп будет жидкий, даже из мишленовского ресторана, и каждый жемчуг мелок, даже с аукциона "Сотбис".
Царь Давид, например, говорил в Псалме 100, что с "гордыми оком и несытыми сердцем" он не хочет есть за одним столом. А Саша, видите, в своём гостеприимстве "смирилась до зела" ))
Вы за свою педагогическую практику, наверное, много таких Мил видели. Помните, как в третьей части "Мальчика со шпагой" Серёжа Каховский и Генка Кузнечик аккуратно, без слов, огибают с двух сторон несимпатичного археолога "дядю Витю", работавшего в Крыму? А Мила — это женский аналог того дяди Вити, и тоже из Крыма.
Стелла, спасибо, мне очень приятно, что Вы находите даже в отрывках что-то интересное для себя. Если в московской части Михаил со смешком говорит о жутковатых эротических сказках Альбы, то в раянской части должен быть какой-то контрапункт, и он был, вот — в этом отрывке. Ему, этому тексту, было трудно найти место в романе, но мне было важно выяснить, как несчастливая семейная жизнь родителей Саши проецировалась на Раа, чтобы образ Альбы был живым. Ведь у Дяченок Альба написана даже не пунктиром, а невидимыми чернилами в сердце Консула Махайрода. Буковки её имени проступали на нём только тогда, когда его сердце по тем или иным причинам кипело.

+2

133

Atenae, вот согласна, что Мила страшнее мужа. В ней чувствуется то самое честолюбие и устремленность, которые были в миледи. Она не просто жаждет власти, она из тех женщин, что правят властителями. Тихо, исподволь, чтобы потом выйти на сцену уже не как соправительница, а как царица. Она и умнее, и осторожнее, и коварнее. И кто знает, что будет, если мужа ждет успех...

0

134

Стелла написал(а):

Atenae, вот согласна, что Мила страшнее мужа. В ней чувствуется то самое честолюбие и устремленность, которые были в миледи. Она не просто жаждет власти, она из тех женщин, что правят властителями. Тихо, исподволь, чтобы потом выйти на сцену уже не как соправительница, а как царица. Она и умнее, и осторожнее, и коварнее. И кто знает, что будет, если мужа ждет успех...

Нет, я про другую героин.. Из предпоследнего отрывка. Ту, которой муж - тюфяк, сына можно бросить в погоне на счастьем.

+2

135

Atenae, я до сих пор как лучшую литкратурную премию вспоминаю Ваши слова о том, что, прочитав место из романа, как Аира вычерпал энергию землянина и за счёт неё перевел свой мир на другую линию вероятностей (а что это пишет Андрей Строганов выяснилось только потом; что речь идёт о его творчестве, а не о ткани реальности на Раа), Вы не могли спокойно работать и думали только об этой трагедии.
Спасибо :)
Стелла, похоже, что "Екатериной Великой" станет-то именно Светлана, а не Саша...

+3

136

Валерка

Опавшие листья шуршали под ногами, и в этом было что-то очень правильное: упокоение вместе с засыпающей природой. Вот только на ногах у Саши были длиннейшие чёрные замшевые сапоги-чулки, никак не предназначенные для перемещения по осенней грязи. Собственно, она никогда не выходила в них на улицу, их предназначение было иным. Но внизу её обувь выглядела стильно и дорого — изящные легкоступы для прогулок по подиуму, а верх был надёжно прикрыт широкой многоклинной юбкой траурных тонов и значительно ниже колена, поэтому Саша была уверена, что никого не смутит своим внешним видом.
Известие о похоронах уважаемого учёного застало её слишком поздно, так что времени на покупку достойного наряда не оказалось. Не проводить близкого человека в последний путь Саша не могла; между тем ожидались именитые гости из системы минобра и мегера из правительства Москвы, курирующая науку и образование, и прийти в любимом зелёном пальтишке при чёрных джинсах и высоких мартенсах Саша не имела права. В яркой солнечно-жёлтой шубке с рыжими ботинками — тем более некомильфо. А в длинном приталенном дизайнерском рединготе было слишком много голубых и синих вставок, и к нему Саша носила голубые сапожки.
Инспекция шкафа показала, что полностью чёрной верхней одеждой можно назвать только богатую кротовую шубку-пелерину с царственно-широкими рукавами и крупными стеклянными пуговицами бриллиантового гранения. Этот Мишкин подарок сопровождался рассказом о состоятельных кротах, которые посмели возмечтать о Дюймовочке, за что и поплатились — вон сколько их было, и все до единого пали под разящим клинком ж-ж-жука-дж-ж-жентльмена! Саша, конечно, поблагодарила и повесила вещь в шкаф (про себя тихо оплакивая зря потраченные деньги — цена на бирке хоть и была срезана, но ничто не мешало Саше ужаснуться заранее, и интернет, конечно же, подсказал сумму, унесённую из семейного бюджета ветром Мишкиной прихоти). Носить такое «в люди» ей было не с чем и некуда, да и не её стиль.
Но безработных вещей практичная Саша в своём доме не терпела, и кротовым мехам быстро нашлось применение — как исключительно домашнему наряду. В комплекте к нему шли уже упомянутые сапоги-чулки из торговой точки с эвфемистическим названием «Магазин укрепления семьи» и большой красный бант, как у Дюймовочки в мультфильме.
Впервые представ в таком виде перед мужем, вернувшимся со службы, Саша пролепетала горячую благодарность за спасение от старого крота и его друзей — и навек сохранила в своём сердце умильную память об эпически отвисшей Мишкиной челюсти.
Пелерина прикрыла расшитый канителью и стразами зелёный лиф её вечернего платья, в котором она обычно ходила в театр. Видная из-под мехов юбка, игравшая множественными переливами чёрного бархата, уже была вполне траурной.
Только единственной подходящей к такой одежде сезонной обувью оказались те самые сапоги-чулки.
[indent]
Вот и изысканная шляпка, которая Саше очень шла, с прихотливой чёрной брошью и французской вуалью с крупными выпуклыми мушками, теперь будет хранить память о похоронах и о Сашином конфузе с обувью. Прав был тот режиссёр, который требовал, чтобы исполнительница роли Скарлетт для сцены с поцелуем надела самое дорогое бельё: пускай его никто не увидит, но движения актрисы будут говорить единым для всего человечества языком тела, и зритель безошибочно распознает призыв женской чувственности.
«Наверное, со стороны я выгляжу то ли как проститутка, то ли как буржуазная тётка с советской карикатуры, что, в принципе, одно и то же, — внутренне сжавшись, подумала Саша, хотя не повела и глазом в сторону министерских дам. — Евгений Андреевич, простите Христа ради! Как же мне будет вас не хватать, дорогой, славный, Учитель, отец... А я вот, видите, — как дура Ева!.. Не нашла ничего умнее, как использовать ваши похороны, чтобы показать коровам из минобраза, что они коровы, а я — я буду, как боги. Ага, в сапогах из секс-шопа, которые уже промокли насквозь. Идея прикрыть наготу первыми подвернувшимися под руку листьями явно принадлежала Еве, правда? Помните, как вы говорили: «Реализация идеи впервые показала неспособность человека своими силами исправить фатальную ошибку грехопадения. Без божественной любви нагота осталась срамной». А может, вы бы первый посмеялись над рассказом о моей траурной одежде — с такими интонациями, как у вашего любимого Чехова... Вы же слышите мои мысли, Евгений Андреевич. Простите меня. И нас всех, что не уберегли вас. Господи, мы так осиротели, что, верите, я не могу даже петь «со святыми упокой»... Поминая вас, буду паки и паки помнить, что тяжесть ношения плоти помогает нам не осуждать других. А вы от этой тяжести уже расключились, снял с вас Господь вериги кожаных одежд. И как же больно смотреть на вашу вдову!.. Почему любимые всегда уходят первыми?..»
Да, Евгений Андреевич, не имевший детей, любил её, как дочь. Она была единственной женщиной в его учёном окружении, а отцы любят умных дочерей особенной любовью.
[indent]
Круг собравшихся у могилы распался. Родственники и некоторые друзья ушедшего библеиста последовали в автобус, другие коллеги разбились на группы более и менее близко знакомых и тоже разошлись. Оставшийся рядом с Сашей последний человек в чёрном спросил, как она будет добираться, и Саша только сейчас очнулась от своих мыслей, поднимая голову и оглядываясь.
На кладбище Сашу утром привёз муж и, удостоверившись, что есть автобус, на котором её отвезут обратно в город, уехал. Неужели она, как классический рассеянный с улицы Бассейной, этот самый автобус проворонила?
Она огляделась: один только чёрный монах стоял рядом с ней и, встретившись с ней взглядом, повторил вежливый вопрос. Саша его узнала, это был отец Иоанн, учёный-иеромонах из Саровской пустыни, который ушёл в монастырь из-за «Евгения Онегина». Из-за пушкинских слов «я молод, жизнь во мне крепка, что впереди? — тоска, тоска...»
Был он Сашиных лет и не намного выше её ростом, в чёрной мантии, полноватый, приземистый, с крупной  головой, покрытой чёрным клобуком, и с опрятно подстриженной рыжеватой бородкой.
«Чёрный монах, прямо как у Чехова, — подумала Саша. — Но нет, отец Иоанн не галлюцинация, я же его знаю. И не чёрный он. Совсем не похож на злого духа безумия. Он же рассказывал, что его послушание и служение Богу — это «непрестанно радуйтесь» вместо тоски, и так он спасается. А похож он на... на Незнайку в Солнечном городе! Ему бы синюю остроконечную шляпу — и вот в точности! Как же это я сразу не увидела...»
Несомненно, круглое лицо с рыжими бровями при тёмных глазах и небольшой, чуть вздёрнутый нос, могли бы принадлежать герою эпопеи Носова, если представить, что Незнайка вышел из страны вечного детства и вынужден был вырасти, повзрослеть, перевалить за середину жизни и начать пока что едва заметный, но неотменимый спуск вниз.
— Я на машине, и как раз еду в Москву, — сказал монах с мягкой приветливой улыбкой. — Не побрезгуете моим обществом? У меня хотя и не «мерседес», а «форд», но вполне жизнеспособный. Жизнерадостный и локомотивный! Да вы должны его помнить, я же вас домой подвозил, после лекции Евгень-Андреича.
— Конечно, помню, отец Иоанн! Мы с вами ещё обсуждали, адекватно ли использовать в китайском те же иероглифы для перевода «святая святых» в новозаветных текстах, что и при переводе ветхозаветного «Кодеш ха-кодашим».
— И снова Евгень-Андреич нас с вами для учёной беседы пригласил... Хотел бы я так же ко Господу отойти, как он! И хорошо, что могила есть. Есть куда прийти, помянуть хорошего человека. Помните, как Евгень-Андреич говорил, что хорошим вполне что-либо или кого-либо может назвать только Бог? А вот я...
Словно смайлик, из весёлого ставший грустным, а чрез секунду опять вернувший себе сияющую округлость, отец Иоанн на миг сморщился, вынул из складок своего одеяния платок в синюю клетку и быстро промокнул глаза.
— ...а вот я говорю: хороший человек, раб Божий Евгений отошёл в Отечество своё и наше, к Отцу своему и нашему. Аминь.
Для прощального крестного знамения у могилы монах снял клобук, и под ним ожидаемо оказались растрёпанные рыжеватые Незнайкины волосы — антитезой к аккуратной бородке, за которой хозяин явно ухаживал.
[indent]
Оказавшись на пассажирском месте рядом с отцом Иоанном, в его потрёпанном, но и в самом деле жизнерадостном «форде» (кресла были обтянуты новой материей со смайликами), Саша как следует уложила свою сложную бархатную юбку, чтобы скрыть неуместную обувь — и тут обратила внимание на иконку у лобового стекла в том месте, куда водители обычно вешают всевозможные обереги.
У насельника Саровской пустыни ожидался бы образок святого Серафима Саровского, но изображённый подвижник был совсем иного облика, худощавый постник в чёрном монашеском клобуке и с рыжеватой прозрачной бородой.
— Батюшка Моисей Угрин, святой Киево-Печерский, бывший телохранитель святого князя Бориса, — увидев взгляд Саши, представил отец Иоанн изображённого инока прежде чем повернуть ключ зажигания (и Саша чинно перекрестилась; с этой секунды ушла навязчивая мысль о недостоинстве её сапог). — Великий подвижник чистоты. У меня день рождения в его день памяти, восьмого августа. Вы-то, Александра Олеговна, сестра мне во Христе Иисусе, а бывает... Эх, таких попутчиц приносит — ой-ой-ой! И не подвезти грех, если где-нибудь на просёлке. В самом сердце у меня, сами знаете, Евгений Онегин, а ему сильный противовес нужен. Вот святой брат и спасает, а иначе никак. Ну, с Богом!
(Продолжение следует)

+3

137

Эк вы туалеты дамские расписывать мастер! Красиво получается.)
Обожаю шляпки, даже привезла несколько и с вуалью, а вот носить их не привелось.(( При первой же попытке одеть у меня ехидно поинтересовались: "Ты что, религиозная?" Шляпка может быть и определяющим элементом одежды.))
Я представить себе не могу, как удается перевести библейские тексты на китайский или японский: совершенно другая психология, другое восприятие мира, даже представление о высшей Силе должно быть разным.

+2

138

Стелла, как говорят французы, чтобы раздеть достойную женщину, достойный мужчина обязан её одеть, и похоже, у Сашиного мужа это получается ))
Проблема перевода с древних алфавитных на иероглифические языки - это да, и предполагает колоссальную научную работу.
Для сравнения возьмём Книгу Царств, вот как "цари" пишутся там:
列王
А вот обычное написание, не для библейского употребления, множественное число от "царь":
国王队
Собственно, слово "царь", то есть "верховный правитель, чья власть дарована/засвидетельствована божественными силами" выглядит как вертикальная черта, перечёркнутая тремя горизонтальными (таковой правит всем, что над землёй - верхняя черта, на земле - средняя черта, и под землёй).  Но в первом, библейском варианте перед этим иероглифом следует слово "ряд", содержащее элемент "меч" и показывающее:
- не просто множественное число (что царей много), а что у них есть "толдот" — родословие;
- что это династия, данная Свыше (толдот есть только у "сынов Божьих" и приравненных к ним, простые люди без роду и племени, влезшие на трон в результате заговора, в библейские цари не проходят);
- не абы какой ряд, а одно целое, разрезанное на фрагменты церемониальным оружием.
Вот это настоящие цари, с родословием от Адама :)
А цари во втором, гражданском варианте — это всего лишь "команда преемников на высшем посту в государстве", никакого толдота у них не спрашивают. Сначала династия такая-то, потом династия такая-то...
Так что пусть Дяченко будут спокойны за свою героиню: Саша у меня, как и у них, живёт в максимально широком диапазоне, доступном человеку, женщине :)
П.С. Но сколько же я делаю опечаток, мама дорогая... Вот надо всегда утром ещё вычитать!

+2

139

Не на ту лошадь и не в коня корм.
Как же жизненно, Дипломат, будто с моей кухни разговор. Как же я согласна с Вами, вот, абсолютно. Человек, живущий в состоянии дефицита, всегда несчастен. Хлеб у него чёрствый, а бриллианты - мелкие 😂🤣. И жить в вечной депрессии от нехватки (неважно чего, любви, денег, преференций, земных благ и т. д.) это тяжёлый крест. Но!!!! ни один из представителей вида дефицитоживущих, ни разу на моей памяти не обратился, как не старайся))) Виновато у таких людей всегда внешнее: муж, жена, свекровь, неблагодарные дети, соседи, начальство, правительство. Вариантов масса. И никогда (!!!!) внутреннее (завышенные запросы, скупость сердца, стремление любой ценой переделать близких под себя, пустые ожидания и т. д.) Они всегда с воображаемым нимбом вокруг головы. Вот, я такая, вся такая, растакая... Но мой поезд ушёл. Так жаль, таааак жаль! Но, это их выбор. И только если жизнь приложит так, что САМ ПОЙМЁШЬ, только тогда что-то меняется. Мне бы хотелось, чтобы я ошибалась, но мой опыт таков.
Что касается принятия и партнёров. Вот, нажив 25-летний опыт супружеской жизни, не могу согласиться на "равных партнеров"(это я Стелле в пылу воображаемый дискуссии). Вот, ну, никак. Простите. Есть замечательное слово СУПРУГИ. Происходит от др.-русск. супругъ «парная упряжка; супруг, супружеская пара, муж и жена», наряду с съпругъ «супруг», ст.-слав. сѫпрѫгъ (ζεῦγος; Остром.). С др. ступенью чередования: съпрѧжьница «супруга», др.-русск. съпряжеться «состоит в половой связи».
А, вот, с "парной упряжкой" согласна🤣😂✌️. У мужчины и женщины в семье разные цели, задачи, приоритеты и функции. Но, смотреть они должны в одну сторону и упряжку свою тянуть туда же. Иначе - тупик. Выбрала себе главу семьи (сама выбрала!) будь любезна принимай. Это теперь твоя жизнь. Сделай её счастливой для всех. Уважай. Ищи плюсы, благодари. Стань плечом и тылом, желай многого и от всей души, но не требуй. Вдохнови. Поддержи. Гордись своим выбором. Смакуй его и будет тебе счастье))). И подпишусь под каждым вашим словом, Дипломат: партнёрские отношения "на равных" в семье не работают. Мужчине, что бы стать титановым обережным щитом, нужно ощущать себя таковым. Тогда он станет. И это задача женщины. Показать мужу его главенство, его авторитет и его силу.
Отношения "ты мне - я тебе" тоже не работают. Взаимозачеты)))) Нееееет. С мужьями, как с детьми. Любая мать хочет видеть своего ребёнка счастливым и делает для этого все возможное. Но, без перегибов. Воспитание тоже имеет место быть. Вот, и с мужем та же история.
А, главное, это понять, что упряжка одна. И, если хочешь, что бы она резво ехала, да, бубенцами позвякивала, все в твоих руках. Ой, занесло меня в дебри семейного быта 😂🤣. Простите.
Одним словом, Ванечка, я скучала по Плюшевому и Саше. И получила таки свой бальзам на душу. СПАСИБООООО!

+1

140

Селена Цукерман, знаете, я никогда в жизни не задумывалась, кто что должен делать в семье. Если надо было мыть и убирать - это и я могла делать, и муж. Если стать сготовить - тоже не важно, кто свободен, тот и готовил. Возиться с детьми - на равных. Вдохновлять, направлять и прочее - наверное, нам просто вместе хорошо и уютно. И кто должен зарабатывать и кто кого тянуть - это уж, извините, у кого как получится. Не хватает денег - подожмемся, и желательно при этом не ныть. Мы - две стенки, и крышу держим на равных. ну, конечно в электропроводке я ничего не понимаю, но стену расписать, семью обшить и обвязать, когда в продаже ничего не было - это мое дело. Это я называю партнерством. Мужа кормить грудью не заставляла, но переодеть и покормить дите с бутылочки - вполне ему по силам)))) как и погулять, пока я халтуру делала.
А вот сидеть и ждать, пока он деньги принесет, а самой оправдываться тем, что с ребенком сидишь - это я до года могу еще понять. Потом, дорогуша, вперед, на работу. И - ту, которая найдется, если не сумела найти ту, что по твоей специальности.

+2

141

Я разве написала о том, что нужно сидеть и ждать денег???? Где???)))
У меня совсем о другом, наверное, я не могу  надлежащим образом, доходчиво выразить свою мысль. Я о том, что роли разные в семье у мужчины и женщины. Конечно, муж может и посуду помыть и с ребёнком заняться. Об этом, кстати, у Дипломата написано в предыдущем отрыве, про "гости". Конечно, женщина может и денег пойти заработать, почему нет, если ей это в удовольствие (у Дипломата супруга бизнес-леди, он сам писал))). Одно другому не мешает, как говориться. Но, все же, испокон веков так устроено, что у мужчины и женщины разные функции и в обществе и в семье. Категорически их нельзя уравнивать, мужчину и женщину. Это против природы, против физиологии, против естества человеческого. Разные мы))) Функционал, так сказать. Женщина - мать, берегиня, домоустроительница. Она гибче, мудрее, терпимее, легче подстраиваться. У неё психика так устроена. Быть хранительницей очага. Мужчина - воин, добытчик, охотник, опора и титановый обережный щит для семьи. Он больше во внешнюю деятельность направлен. Он более стойкий, выносливый, сильный, умный. И это все не я придумала.
Так вот, я о взаимоуважении. Если есть оно будет и помощь обоюдная. И посуду мыть по очереди и с детьми гулять. Я о принятии друг друга. Если есть она, то будет муж терпеть женскую эмоциональность, а жена не будет требующим потребителем. Я о том, что в одной упряжке можно каждому выполнять то, что у него лучше получается, главное в одну сторону двигаться на благо семьи и друг друга.
Очень рада за вас и супруга, что так все складно и вместе. Это замечательный пример для детей. Они же, вы знаете, не словам внемлют, а глазам. И учатся на примере. Но, ведь мальчика и девочку мы даже воспитывает по-разному. Разве нет?
Равенство в семье в правах. В соответствии с конституцией и Семейным кодексом РФ. А дальше, кто как договориться))) 😂🤣

+2

142

Селена Цукерман написал(а):

партнёрские отношения "на равных" в семье не работают.

Не соглашусь. Мои родители 47 лет прожили именно в партнёрских отношениях. Иными они быть просто не могли: у матери и отца были очень сильные характеры. Что не мешало им выстроить семью, которую я считаю образцовой. Основанную на уважении мнения каждого. Нас с братом тоже растили так, что мы имели право быть собой, проявлять волю и ответственность. По итогу - в семье четверо сильных людей. Полностью равноправных. Никто ни под кого не прогибался.

+3

143

Ирочка, дорогая, идти на компромис и быть гибкой не равно прогибаться. Отнюдь. Сильная, полноводная река все препятствия огибает.
Я понимаю о двух, живущих в согласии сильных личностях. Да. Но, мы говорили об отношениях ты мне, я тебе, называя их партнерскими.
А компромиссы между двумя сильными личностями неизбежны.
О том, что отношения строятся на взаимоуважении говорим мы с тобой обе. Я не вижу противоречий.
Только в трактовке слова "партнёрские".
Она разная. У тебя партнёрские = равноправные, основанные на взаимоуважении.
У меня - "партнёры" = взаимовыгодный взаимообмен. Деловые отношения.

Отредактировано Селена Цукерман (03.04.2020 22:29)

+2

144

Когда наши дети были молоды, а мы, Селена, прожили вместе 43 года, и наши дети уже не слишком молоды, они нас с мужем критиковали, говорили, что они так, как мы, не могут, что они живут в другой стране и здесь совсем другие отношения. Мы почти никогда не говорили им, что плохо, а что - хорошо: давали им возможность самим многое испробовать. Что у обоих выработалось: это полное неприятие лжи и обязательность в делах - черты, совершенно не принятые в левантийской ментальности.))) А в семейных отношениях у них обязательность именно в том, что в семье, при том, что женщина остается женщиной в своих функциях, а мужчина - мужчиной, в плане материальном каждый вносит свою долю по мере возможностей и обстоятельств. Мы специально их этому не учили, они сами все видели, а теперь мы стали для них образцом. Ну, что там у вас в Кодексе прописано, я, конечно, не в курсе, но жизненный опыт говорит, что семейные отношения не остаются чем-то неизменным, экономика диктует свои правила. Главное, чтобы бал не правили деньги и водка.

+2

145

Совершенно с вами согласна. Про деньги и водку!!!

+2

146

Сколько счастливых семей, столько и вариантов взаимодействия, успешных именно для этой пары людей, с их неповторимыми характерами.
Общих правил всего несколько, но они есть и, думаю, все мы согласимся, что:
— любящие люди вообще не заморачиваются насчёт первого места и ношения короны, каждый помогает другому тем, чем силён;
— важно уважать друг друга и в браке так же, как до него, в семье недопустимо хамство и установка "куда он(а) денется";
— супруги любят друг друга, а потом уже детей, мать не возносит детей на пьедестал в качестве семейных идолов.
Тайна любимого человека неисчерпаема, как и способы служения друг другу.
Среди тех счастливых семей, что я знаю, есть и такие, где жена в прямом смысле служит мужу, ведя жизнь домохозяйки, есть и в равной степени работающие и поддерживавшие карьеру друг друга, есть и одна семья, где жена — царица на престоле, вроде муравьиной, а муж тихонько суетится рядом. Но везде супруги друг друга уважают. Даже "царица" уважает своего мужа; когда у них родилась глубоко больная дочь, фактически без почек, муж не бросил семью, не запил, не загулял, а впрягся во все проблемы поддержания жизни инвалида. Эта девочка-инвалид в 13-м году благополучно окончила университет (кстати, по специальности "китайский язык")) и уже семь лет работает, пусть и дистанционно. Прекрасный специалист.
К слову, такая же семья, с громогласной громокипящей бой-бабой мамой и скромным незаметным для внешнего наблюдателя отцом была у известного ревнителя семейных ценностей прот. Димитрия Смирнова. Он рассказывал, что когда отец умер, тогда только стало понятно, кто в семье был главой и защитником от всех внешних бурь.
Так что сколько семей, столько и вариантов счастья, которое люди строят любовью и самопожертвованием, в соответствии со своим мировоззрением и темпераментом.

+5

147

О чем полемика? Безусловно, что каждый счастлив по своему. Не пойму отчего копья поднялись🤩😘 Каждый исходит только из своего жизненного опыта и по-другому быть не может!!! Мне комфортно и счастливо в моем замечательном мире💒, но кому-то это может быть тюрьмой и клеткой🏚️, как и наоборот))) Это аксиома. Я всего лишь написала о СВОЁМ восприятии написанного текста. И согласилась с автором, в том, что МНЕ показалось созвучным.  Не учу никого жить, не навязываю свое восприятие мира. Более того, совершенно не стремлюсь быть правой, стремлюсь лишь быть счастливой. Не хочу казаться сильно умной, несгибаемой железной леди, сильной личностью. Упаси бог. Я обычная женщина. Не дура. Хочу только, что бы по мне скучали, если вспоминали, то не злым словом и были рады. Этого мне вполне достаточно)))) По жизни.
Вообще не вижу поводов для споров, принимаю все вышепреведенные доводы!!! Каждый имеет право на свое мнение. Всех уважаю. Каждый прекрасен по-своему. И каждый счастлив по-своему. Всем добра и печенек. Держитесь в это непростое время. Берегите друг друга.
Один из наших сыновей ездит на работу в Москву каждый день. Вчера вечером приехал и сказал, что "скорее всего психосоматика, но, чувствую себя плохо". Вот, так страшно стало сразу, передать не могу. И муж в Крыму застрял. Там тоже свой форсмажор. Родители, которым за 70 и в сегодняшней ситуации самоизоляции их не бросишь. Как всех уберечь? Как всех поддержать? Но, я верю, что все наладится. Царь Соломон мне в помощь. Всё проходит, пройдёт и это. Трепетно и нежно уважаю всех вас. Здесь собрались люди не пустые. Все со своим багажом. Здесь есть чему поучиться и с кого взять пример. Пусть все у всех нас будет хорошо.

+3

148

Селена Цукерман, спасибо за Ваши добрые ободряющие слова. Не тревожьтесь: пока Вы бодры духом и сохраняете спокойствие, Вашему мужу и сыну ничего серьёзного не грозит ))
Вот моя жена тоже пишет: "С работой просто ж-па". Как Вы понимаете, сувенирная продукция и бижутерия — это то, что сейчас не находит никакого сбыта. Но я всегда знаю, чем и как её поддержать, и пусть считает себя независимой и самодостаточной, мне разве жалко? ))
[indent]
Валерка
(продолжение)
Как только Саша перестала чувствовать себя Скарлетт в белье, начался разговор. Сначала о новопреставленном рабе Божием Евгении говорила больше Саша, а отец Иоанн вставлял краткие реплики, лихо крутя баранку. После дождей просёлочную дорогу страшно развезло, и первые километров сорок они продвигались к столице только верой водителя в своего железного коня.
«Настоящего монаха сложно отличить от хорошо воспитанного светского человека», — подумала Саша, когда им лишь чудом удалось не забуксовать, неожиданно оказавшись в глубокой луже за поворотом, при этом никаких неподобающих слов от отца Иоанна не воспоследовало.
Когда они наконец выбрались на трассу, священнослужитель стал более словоохотлив:
— Профессор был для меня абсолютная загадка. Хотя в последнее время мы постоянно общались, готовили к публикации книгу, и на Афоне были вместе... Такой человек! Как молния, и ушёл так же внезапно. Я ещё не осознал, что мы с ним уже не поговорим, как раньше. Терять близких — тяжёлое испытание...
— По мне, так... Самое страшное из всех земных,  — с запинкой выговорила Саша. — Его жена, то есть вдова, сказала, что он тяжело болел.
— Честно признаться, мне даже в голову не приходило, что он вообще мог на что-то жаловаться. Евгень-Андреевич и жалобы — это разные семантические поля, да. Столько всего недоделанного, недописанного осталось... Может быть, Господня воля в том, чтобы мы, коллеги и ученики, завершили его труды? Татьяна Вячеславовна обещала сделать его архив всеобщим достоянием.
Саша осмелилась озвучить то, что лежало у неё на душе:
— У них была совершенная супружеская любовь, а детей не было. Книги и ученики были их детьми.
— Воистину, — отозвался отец Иоанн с лёгкостью; его явно интересовали совсем другие темы. — Знаете, Александра Олеговна, чем меня потрясает работа вашей китайской миссии? Грандиозностью... э-э... в бесконечной малости. Наверное, это самое зримое проявление того, что Господь есть альфа и омега. Я узнавал, у нас по всей стране китаистов, с переводчиками и учителями в школах, всего около шестисот человек. А в Штатах шестнадцать тысяч одних только политологов со знанием китайского. И вот вы выверяете уже имеющиеся переводы Библии и делаете недостающие...
— Ну, не я одна! И китайцев в нашей группе почти половина!
— ... ради скольких из их миллиардов?
— Ваш вопрос — это очень по-человечески, отец Иоанн, — ответила Саша. — Помните, как жёны-мироносицы шли ко гробу Иисуса, чтобы ритуально обмазать покойного благовониями? «Кто отвалит нам камень от гроба?» Представьте, какое нервное беспокойство стоит за этими лаконичными словами! А как пришли, оказалось, что ангел этот камень уже давно откатил. Вспоминая, с каким дерзновением Евгений Андреевич выступал среди китайцев у нас и в Дружбы народов, я скажу так: работать — нужно. Пусть даже ради десяти праведников в каждом городе. И там же на сто надо умножать! У нас первомучеников было всего двое, Борис и Глеб, а у них двести двадцать два человека, больше на два порядка! А тысяча человек — это уже приличная аудитория надёжных для Царствия Небесного. Почему же ради них не потрудиться?
— Если честно, меня наши ближние больше волнуют. Простые русские люди. Сказать, что наш народ не просвещён — это вообще ничего не сказать. Суеверий, наверное, больше чем в Древнем Вавилоне. Одна «Битва экстрасенсов» чего стоит! Хотя в абсолютных цифрах, конечно, меньше, чем в Китае... Я слышал, там из дому не выходят без гадания по Книге Перемен?
— Книга Перемен  — это великая литература, — заметила Саша. — Через её образы можно ввести китайца в познание Истины, потому что Истина в этой книге просвечивает из Вечности, ещё до того, как впервые было произнесено «слушай, Израиль: Господь Бог наш, Господь един есть». «И цзин» — это икона «Ангел Благое Молчание» для китайцев, в ней заключено ещё не прозвучавшее Слово в том виде, в котором они могут познать Премудрость. «Будет приход трёх неторопливых гостей, отнесись к ним с уважением, и в конце концов будет счастье» — уж это-то прямо о Троице! В нашей группе есть китаец, который рассказывал, что, будучи туристом в Москве и увидев в Третьяковке «Троицу» Рублёва, сразу понял, о каких «неторопливых гостях» идёт речь.
— Тут мне возразить нечего, — улыбнулся отец Иоанн. — Воистину, «Дух дышит, где хочет». Вы, наверное, через Книгу Перемен и пришли в профессию? Или ваши родители работали в посольстве?
— Нет, батюшка, со мной случилось прямо по Евангелию: «Хозяева его сказали им: зачем отвязываете осленка? Они отвечали: он надобен Господу. И привели его к Иисусу, и, накинув одежды свои на осленка, посадили на него Иисуса». Я именно тот самый ослёнок.
Монах глянул на неё краем глаза,
— Да, повезло вам, Александра Олеговна! Бывает же так!
— А ещё у меня в голове космос! — Саша со смешком подняла руки к голове и пошевелила пальцами; блеснули яркими искрами её обручальное кольцо и кольцо «Крылья». — Как у математика Джона Нэша. Знаете такого сумасшедшего учёного? Классический американский mad scientist, только со знаком плюс.
— Слушайте, когда я увидел на вашей вуали эти крупные точки — мушки, правильно? — то подумал: «Надо же, прямо планеты вокруг звезды!» Вы читали рассказ отца Павла Флоренского, что в детстве он хотел иметь шляпку с птичкой, как у его тёти Юли?
— Да, читала. И совершенно точно знаю: если бы тётя Юля не купила ему эту шляпку,  мир не получил бы великого подвижника. Нам не дано предугадать. Как не дано было предугадать, что для появления гениального русского поэта нужен был прадедушка из Африки!
За стеклом проплывали подмосковные осенние пейзажи, то загораживаемые большегрузными фурами и туристическими автобусами, то снова обнажённые. При всей любви к Родине Саша не могла долго на них смотреть и не впадать в булгаковско-каренинское морфинистическое уныние. И киевские холмы, нарисованные за спиной монаха на покачивающейся иконке, тоже булгаковские, были точно такие же. Воистину, эта земля грустна даже дневная, что уж говорить о вечерней. «Кто блуждал в этих туманах, кто много страдал перед смертью, кто летел над этой землей, неся на себе непосильный груз, тот это знает» — да, тысячу раз да, думала Саша, вспоминая, что Евгения Андреевича похоронили, а она так хотела пообщаться с ним на тему Авраамовой жертвы... Именно с ним, а вот теперь — не с кем. Может быть, с Татьяной Вячеславовной? Или это будет совсем неудобно и неуместно?
Не с беременной Катей, однозначно.
— Это точно. У Господа и вправду всякое лыко в строку, — кивнул отец Иоанн, благоразумно пропуская невероятных размеров внедорожник, оттюнингованный под жар-птицу. — А я всегда хотел увидеть наяву даму под вуалью. И видите, мечты сбываются! Да ещё с такими крупными мухами!
— Да постоянно сбываются эти мечты! Только мухи отдельно, котлеты отдельно, то есть дамы, — хмыкнула Саша. Настроение у неё было, как на американских горках: только что вспоминала Булгакова, а теперь вздумала шутить  — не месячные ли невпопад? — Это моя невестка делает такие шляпы, жена брата. Она рукодельница от Бога, это что-то невероятное! А какую она бижутерию... буквально творит! Помните, в нашем детстве была такая передача — «В гостях у сказки»?
— Конечно. С тётей Валей.
— Да. И там после каждого фильма-сказки зрители присылали в студию поделки. Бывали просто фантастической красоты и искусности, помните? Особенно из какого-то детского дома. Хотя вы как мальчик вряд ли таким интересовались. А мне так хотелось себе те домики, дворцы и принцесс в прекрасных платьях! Но я совершенно безрукая.
— Я тоже, — улыбнулся монах. — Более того, я из тех рукоседалищных, про которых сказано «не умеешь работать — иди руководи». Води руками!
Он подвигал пальцами своих крупных коротких рук, лежавших на руле. «Достались ему от недавних крестьянских предков», — подумала Саша.
— Отец Иоанн, это вы-то не умеете работать?! А ваш замечательный сайт, а виртуальная библиотека монастыря, а ваши статьи? Это я — в ай-ти чайник полный, а вы...
— А я пустой! — рассмеялся Незнайка в клобуке, и машина, подпрыгнув на неровном участке, загремела, словно тоже хотела вклиниться в их диалог. — Пустой чайник, медь звенящая. Как блюдо без блюда у Сальвадора Дали.
— Ну, тут мы можем помериться звоном! — воскликнула Саша. — Я-то настоящий пограничный шизофреник, понимаете? Вот ещё чуть-чуть за край — и уже могу, как Нэш, искать связи всего со всем. Я человек абсолютно не приспособленный к жизни, «копать не могу, просить стыжусь». Но, видите, свершилось чудо, Бог как-то кормит. Я иногда смотрю на себя со стороны и тихо недоумеваю: как такое может быть, что у меня есть кусок хлеба...
— Да всё же по букве Писания, Александра Олеговна! «Не берите с собою ни золота, ни серебра, ни меди в поясы свои, ни сумы на дорогу, ни двух одежд, ни обуви, ни посоха, ибо трудящийся достоин пропитания». Очень люблю эти слова.
Саша подхватила:
— Ага, и ещё у Исайи: «Жаждущие! Идите все к водам; даже и вы, у которых нет серебра, идите, покупайте и ешьте; идите, покупайте без серебра и без платы вино и молоко». Мой муж ругал меня, что я вас тогда не пригласила на чашку чая. У Нэша была святая жена, а у меня — святой муж. Жена сначала бросила Нэша, когда поняла, как он тяжело болен, и испугалась. Но потом всё-таки вернулась к нему. Мне так жаль, что они погибли, Нэш и его жена! В один день, попали в аварию, ехали в такси... Это было двадцать третьего мая, в пятнадцатом году. Я тогда проплакала целый день. То есть даже не знала, отчего у меня такое горе, просто плакала, и всё. Как крокодил. Мой муж, к счастью, был дома. А потом я узнала, что в этот день их не стало. Будто брата потеряла... Теперь, вот, прошу святого Макария Египетского ходатайствовать об убиенном рабе Божием Иоанне и его жене Алисии. Они были крещёные, англикане.
Отец Иоанн осенил себя крестным знамением.
— Не представляю, как Татьяна Вячеславовна сможет жить одна, — покачала головой Саша. — Хотя бы первые полгода нужно постоянно быть с ней на связи.
— К счастью, на ней осталась гимназия. Работа не даст уйти в себя. Да и молитва за Евгень-Андреевича — это будет её долг, а долг держит на плаву, как ничто другое.
— Это правда, долг держит, — с грустью сказала Саша. И почувствовала, что не сможет справиться со слезами. Пришлось вынуть платок, вытереть лицо и выдуть нос.
— Простите, отец Иоанн. Знаете, я на самом деле очень боюсь смерти. Стыдно в этом признаваться, когда Сам Господь неоднократно говорил «не бойтесь»... И сейчас у могилы Евгения Андреевича у меня была... Не совсем галлюцинация, но... Я не знаю. Я просто выпала из мира и где-то была. Хорошо, что вы меня окликнули и забрали, а то я бы могла там простоять до ночи. Когда я смотрю на иероглифы, то вижу, какие из них наилучшим образом передадут Слово — так же ясно, как Нэш видел связи между объектами в своей теории игр. При такой скорбной голове, как у меня, языки и Библия — это самые надёжные якоря, которые не позволяют мне улететь, понимаете, отче? А у Нэша был сын, тоже сумасшедший, но без гениальности. Просто обыкновенный обитатель жёлтого дома. Я не представляю, как его жена могла это вынести.
— Человек должен быть испытан со всех сторон, чтобы знать, где у него тонко, — серьёзно проговорил монах Незнайка. — С другой стороны, совершить «жертву Авраама» не каждому предлагается.  Это, конечно, правильно, и Господу видней, но... до чего же больно!
Сашу поразила точность определения. Конечно, именно — «жертва Авраама»! Ей иногда это снилось: поникшая голова и опущенные плечи Плюшевого. Как он сидит на стуле для посетителей у её больничной койки. Она лежит, а он плачет.
— «У дверей грех лежит» — это прямо про меня, хотя я никого не убивал, — продолжал Незнайка. — Только Авраам был совершенным образом сыновства, а я... Я бросил своего отца. Буквально: сбежал из родительского дома, именно чтобы ничего не наследовать. Мой отец был вначале вылитый Саша Привалов из стругацковского «Понедельника». «Р-рубидий, р-рубидий, запасы р-рубидия огр-ромны...» Он с Зиминым и Минцем работал. «Выпелком», «Билайн, группа «Альфа»... ну, понимаете.
— Я своего отца тоже избегаю, — посочувствовала собеседнику Саша, отходя от своих мыслей и вслушиваясь в его слова. — Он журналист-телевзионщик, типичный приспособленец. А ваш... Подождите, он, что — олигарх?
— Ну, не первой линейки. Не из питерских чекистов, но тоже очень состоятельный человек. Группа Радиотехнического института. Было нелегко от него улизнуть. Но и это ещё не самая большая моя... проблема. Тут я могу всегда польстить своему эгоизму и сказать, что совершил прям-таки подвиг — прошёл, как тот верблюд, сквозь игольное ушко. Чтобы как-то зажевать свою трусость. Крест богачки Мелании Римлянки мне, увы, не по плечу.
— Как же не подвиг, отец Иоанн? Да слава Богу, что вы сбежали от проклятых денег! В конце концов, вспомните Корея, которого Господь отправил живым в преисподнюю со всем его хвалёным имуществом, а сыновей Кореевых помиловал! 
— Нет, Александра Олеговна, у меня был не подвиг. Я был банально... и страшно разочарован в своём отце. А сначала гордился им до неприличия, в особенности перед моим лучшим другом, который рос без отца.  Мы с моим другом с детсада были вместе, не разлей вода... Не могу себе простить, что не нашёл слов, чтобы объяснить ему... Что это для меня вопрос жизни и смерти: либо я вырываюсь из этого всего и нахожу Отца Небесного — либо просто сдыхаю в Гарварде, куда отец хотел меня запечатать. Неважно, от передоза или от тоски. От ужаса, во что превратился мой отец. Отец, семья, страна. Вы понимаете?
— Ещё как понимаю! — воскликнула Саша. — Прямо, как брата, вас понимаю! Меня-то с отцом примирил только мой муж. И то — громко сказано «примирил»! Мне была невыносима мысль, что я... понимаете, вся такая Аэлита с Марса! — и родилась от такого морального урода. А идея, что мой муж тоже мужчина, она меня как-то примирила с Божьей волей о разделении людей по полам. До встречи с моим мужем я мужчин ненавидела такой лютой ненавистью, знали бы вы! Ух, как десять тысяч завзятых радикальных феминисток!
Пошёл дождь. Отец Иоанн включил дворники, и они стали шумно елозить по ветровому стеклу туда-сюда.
— Видите, вы исцелились. А я так и не могу себе простить, что бросил друга. В самый трудный в его жизни момент. Он из меня всегда икону какую-то делал — а какая из меня икона? Стыд один. Вот, преподобный Моисей Угрин свидетель: это мой друг стал святым, а я...
В голосе отца Иоанна Саша услышала такую затаённую тоску, такую родственную муку, что решилась нырнуть за ним, в его омут, и вытащить. Сделать искусственное дыхание.
— Знаете, отче, у меня то же самое, только зеркально. Вот вы мучаетесь от чувства вины и каетесь, а я не могу раскаяться в своём грехе, хотя исповедала его, наверное, десять раз. Просто не чувствую, что могла бы поступить иначе. Я никогда не хотела иметь детей, всегда была в ужасе перед тем, чтобы из меня выдавливалась какая-то личинка, как из «Чужого»... а потом ещё доращивай её до человека! Да и не факт, что он не был бы с тяжёлой патологией, с моими-то галлюцинациями! И для меня было счастье и милость Божья, что у моего мужа не могло быть детей. Но как часто бывает, за то, что муж принял моего брата-безотцовщину как сына, Господь послал ему возможность стать отцом. А я была в таком ужасе, что молилась об избавлении — и... В общем, попала под машину. Нет, не сама бросилась, а именно случайно. Чуть не погибла.
Отец Иоанн слушал её, строго глядя на дорогу, но Саша понимала, что слушает очень внимательно.
— Но дело не в этом, а в том, что я приняла прощение. Мою исповедь приняла Церковь, меня простил муж, и я решила, что мне самой нужно смириться наконец с тем, что я человек грешный. Да, я не святая — а с чего бы мне ею быть? Но меня простили? Простили. Вот и довольно. Да, до конца моих дней я буду чувствовать вину перед мужем. Это надо принять as is. Вот и вы примите. Всё именно так: вы грешный сын грешного отца, и друг вы не самый лучший. Не Атос, не Портос и не д’Артаньян. Вы медь звенящая и кимвал звучащий. Всего лишь инструмент. Но раз уж вы звените и звучите, то пусть Сам играет с вашей помощью всё, что должно прозвучать для радости и спасения других. Для выполнения Господней воли. Помните эти прекрасные слова: «Не будь на то Господня воля, не отдали б Москвы»? Не будь на то воля о вашем служении, никогда бы вам не вырваться из Гарварда в Небесный Иерусалим. Просто скажите себе это — и закройте тему. А если хвостатый будет рядом крутиться и попрекать отцом или другом, не принимайте близко к сердцу. Говорите себе: «Слово сказано: я прощён и свободен». Можете даже клин клином: «Рыцарь свой счёт оплатил и закрыл».
— А ваш ребёнок, значит, умер? — спросил монах, притормаживая перед светофором; они въехали в мегаполис.
Даже Незнайка из Солнечного города, знающий, что такое лютая тоска, употребил слова адского накала — «ребёнок» и «умер»; но Саша приняла их спокойно, как должное. Долг держит.
— Да, он умер. Он умер за меня. Чтобы меня не обременять таким крестом, который мне не вынести. Я ему благодарна от всей души. Я с ним разговариваю. Я верю, что он меня тоже простил. Если это плоть от плоти моего мужа, то я прощена.
Отец Иоанн вздохнул: 
— Я с Андреем, другом моим, тоже разговариваю... Он даже умудрился мне письмо прислать с того света — это ведь удавалось только величайшим святым! А я всегда так над ним превозносился и... сейчас так страшно скучаю по нему!
— Так это и есть искупление, — улыбнулась Саша. — Ничего, отец Иоанн. У каждого своё жало в плоть. «Добро, Петровичь, ино ещё побредём»!
— А я, кстати, Петрович, — улыбнулся Незнайка, уже светлее.
— Ну, так на сем камне, может, ещё что-то и выгорит? — тоже улыбнулась Саша, глядя на пейзаж за спиной печерского отшельника на иконке. — Ваш отец жив ещё?
— Да, жив. Купил остров в Индонезии и омолодился стволовыми клетками, сейчас живёт с молодой женой. А маму мою бросил. За него молиться — всё равно, что... даже сравнения не подберу.
— Я за своего тоже молюсь, уж как могу. Скрежеща зубами. Железом по стеклу.

+3

149

Имя собственное
Вернувшись с работы, Саша застала мужа за починкой их старой газовой колонки. Только ремонт, обычно предполагавший лишь замену резиновой мембраны, которую Саша называла прокладкой, сейчас обернулся грандиозным раскурочиванием закопчённых недр их семейного колодца с подогревом.
Впрочем, хозяин верно оценил необходимое на такую работу время. В ванной на полу возле душевого поддона стояло ведро с водой, горячий чайник и ковшик — помыть руки-ноги. К приходу жены он также заложил в микроволновку снедь: кашу кус-кус, сдобренную овощами из заморозки.
Естественное раздражение Саши, вызванное отсутствием воды, особенно в проклятущие «лунные дни», от этих зримых знаков заботы стало не таким острым. Она воспользовалась ковшиком и, вернувшись на кухню уже чистая и в халате, поцеловала мужа в щёку.
—  Помнишь, как в том анекдоте: «Это ничего, что я к тебе спиной стою?» — улыбнулся Михаил, поворачиваясь к ней губами, но Саша уже отстранилась. — Как у тебя на работе? Ши ши ши ши ши?
— Май май хю хю, — ответила она, накручивая реле микроволновки до нужной отметки. — Весь первый курс — как из пробкового дерева, ни одной светлой головы. Таких неотёсанных ещё не никогда не было. Одним словом, ЕГЭ.
— «А кто не чтит цитат — тот ренегат и гад, тому на задницу наклеим дадзибао!» — процитировал Михаил. И сказал успокаивающе: — Ничего, в прошлом году ты тоже так говорила.
— Не «дадзи», а «дацзы», — со вздохом поправила Саша. — Вот примерно с таким произношением все мои первокурсники. Без слуха, а главное, без малейшего желания работать. Теперь ясно, почему мне подсунули эти часы. Как чувствовала, что будет как в «Тайне третьей планеты»: «Уж больно здесь красиво, жди беды!»
— А оказаться нельзя?
— Ты же сам всегда говоришь: взялся за гуж...
Звонкий щелчок сообщил, что еда разогрета. Саша вытащила тарелку, взяла приборы. Начала есть — и вдруг подумала, что если бы у них был сын, Мишка учил бы его названиям железяк, разложенных на разделочном столе и на табурете.
А если бы дочка? Наверное, дочку тоже бы учил. Он так умилялся маленькой дочери Вальки, что Саша чувствовала глупую, стыдную, но совершенно реальную ревность. Сможет ли она, Саша, вырасти хоть когда-нибудь? Насытится хоть когда-нибудь любовью, позорная звезда?
«Если бы родила, — послышался противный внутренний голос, — так, может, и сама носилась бы с ребёнком, как курица с разбитым яйцом! Стала бы клуша, как Юркина Юля, ко-ко-ко!»
Саша поскорее заткнула внутренние уши, но тоска уже навалилась. Да, конечно, это из-за неё, из-за эгоистки Самохиной, из-за её самости и страха перед трудностями Плюшевый лишён счастья, к которому так склонен сердцем, — быть отцом и наставником.
Но и Саша наказана: может, если бы у них был ребёнок, Мишка давно написал рапорт и устроился на непыльную работу начальника службы безопасности какого-нибудь банка. И занимался бы малышом, а не своими «краповыми беретами». Не сидел бы на форумах в интернете и не читал бы на ночь глядя «Государство и революция», игнорируя даже появление жены в ярко-зелёной юбочке а-ля фея Динь-Динь и цветочной гирлянде. А ведь пока Катя шила ей этот эротический наряд из красивых тряпок, собранных в прямом смысле с миру по нитке, то есть в секонд-хенде, Саша находилась в таком предвкушении...
(В отсутствие мужа она заглянула в серый том с Мишкиными пометками на полях и с облегчением прочитала резюме: «Поразительная слепота: он отказывался видеть в государстве прежде всего управляющее устройство. Им владела одна идея фикс: государство — это орган господства одного класса над другим. Причём, как всегда бывает с маниакальными идеями, ничем не доказанная».)
Лопатки мужа энергично двигались в её поле зрения, и она обратилась к его спине, на которой было написано «Никто, кроме нас»:
— Наверное, придётся покупать новую колонку, да, Миш?
— М-м-м...
«Он давно тебя разлюбил», — подсказал всё тот же противный внутренний голос.
Саша успела сказала голосу «брысь», и Мишка тут же отозвался уже более членораздельно:
— Что ты, солнышко, она нам ещё сто лет послужит. Это же Байконур! С таким же запасом прочности!
— Ну, будем надеяться, — проговорила Саша и вернулась в свою тарелку.
А Мишка вытер правую руку о штаны и обратился к смартфону, чтобы поинтересоваться мнением мирового разума на одной шестой части суши по поводу некоей открывшейся проблемы. И видимо, ответ его удовлетворил, потому что он пообещал жене горячую воду буквально через десять минут — в обмен на мытьё его спины.
Саша с тоскливым вздохом сообщила, что у неё болит живот и она думает только о том, как бы принять ещё одну таблетку и лечь под плед.
— Алюшка, слушай, может, ну их всех, а? Увольняйся ты уже из своей Исы! Что ты — работу себе не найдешь?
— Только после вас. Доешь за меня, хорошо?
— Да конечно, оставь. Иди уже, ложись, лошадка-трудяжка!
— Скажи ещё — «голубка дряхлая моя»! — буркнула Саша. — И это вместо Дюймовочки!
Но он уже снова был на планете Шелезяка, что-то там то ли завинчивая, то ли развинчивая.
Оставив на столе тарелку с недоеденной кашей, Саша ушла под плед — страдать на неразложенном диване. Положила на подушку игрушечного мишку и уткнулась носом в плюш. Если бы она родила того ребёнка (она откуда-то знала, что его зовут Тимоша), ему бы шёл уже четвертый год, и её жизнь изменилась бы — страшно. Он бы бесконечно требовал её внимания, снова как мелкий Валька. А может, был бы больным. Или с противным характером Олега Львовича или Ольги Владимировны. Капризным, крикливым — фу!
«Как жаль, что тебя здесь нет», было у «Пинк Флойд», а я говорю: «Как хорошо, что тебя здесь нет». Прости меня. Прости, но я тебя не люблю. Пожалуйста, найди себе другую маму. Я — не мама! Я хочу быть Дюймовочкой, а не цветочным горшком!»
У Альбы, Сашиной проекции, вся женская жизнь сочилась кровью выкидышей, и она умерла от родов. А Саша умирать не хотела и не собиралась. Все эти бесконечные проводы невесты со слезами и соплями, смерть девочки и рождение женщины... А вот фигушки! Девочка Саша хочет бессмертия! И получит его, да-да, получит! Как Скарлетт.
«А может такое быть, что я бы его полюбила — и при этом осталась собой? Во мне бы проснулся материнский инстинкт...»
Саша тут же представила себя в виде дойной коровы. Стеллеровой Наташи Ростовой. Нет, ни за что! Она не хочет никаких инстинктов! Пусть Толстой в небытии сам радуется своим придуманным загаженным пелёнкам!
Сквозь утробное нытьё она наконец с радостью почувствовала тепло зелёной планеты Раа и шум мощных совиных крыльев. Сквозь сон услышала, как шумит вода. Потом, кажется, приходил Плюшевый: позвал её, поцеловал в шею в надежде, что она проснётся и даст ему разложить диван. Но Саша хотя и знала, что спит, не могла выпутаться из видений тёмного леса с совиными глазами и плеском озера. Мишка ушёл наверх. Она слышала, как он там топает, раскладывая плюшевое кресло... и сладкий поначалу сон обернулся кошмаром. Сначала жадное совокупление с Тенью, а потом появился Аира, убил Тень и с презрением отвернулся от Альбы. От женщины, которая сделала его великим, но предала. Или наоборот — предала, но сделала великим?..
Остаётся загадкой, почему Ева поддалась искушению. Да, змей («нахаш», и корень тут передаёт злобный и угрожающий шипящий звук) своими речами заглушил в душе первой женщины голос любви. Да, она не смогла перейти от частной личной жизни (частичной, она же была всего лишь часть, а не целый человек!) — к запредельной любви к Богу. Да, она послушалась голоса змия и не сообразила, что Бог может быть только один. Что любовь бывает только одна, и она не навязывается и не угрожает.
Саша могла бы сказать Альбе «во всём виноват Аира, он совратил тебя», но это была бы неправда и ничем бы эта ложь не утешила девочку в зелёном венке, которая нигде, ни в чём не могла найти утешения.
«Вражду положу между тобой и женой...»
Саша проснулась.
Мысль была так важна, что она встала, взяла с подоконника ноутбук и потащила его на кухню сквозь темноту, не обращая внимания на то, что идёт босиком.
Включив свет, включив компьютер и открыв электронный белый лист, она быстро написала:
«Жена, ещё безымянная, облечённая только в любовные стихи Адама, которыми он встретил её появление, своими ушами не слышала заповедь от Бога, только от мужа. Слышала неточно, если ошиблась в разговоре со змием. Ещё будучи в раю — и уже не слушала мужа как следует. Дьявол воздействовал прежде всего на её слух, ведь это, получается, было её слабое место. Человек в лице жены должен был подавить звуковую помеху дьявола и вернуться к слышанию Заповеди. Она могла переспросить мужа и переспросить Бога. Это было её заданием — таким же, каким заданием для Адама было назвать животных. Переспросив Бога и получив от Него точный ответ, она бы действительно стала подобием Бога и настоящим человеком. Вместо этого она одарила беседой лукавого змия, да ещё, пересказывая ему Заповедь, три раза ошиблась. То есть показала, что не понимает, чего Бог на самом деле хочет от человека.
Бог не говорил людям «не прикасайтесь». Бог не говорил людям «чтобы вам не умереть». Он им ничем не угрожал! А она слышала только повеление, запрет и угрозу, то есть испытывала страх, а не любовь. И сказала, что древо Познания было посреди рая, а на самом деле посреди рая было древо Жизни, а древо Познания загораживало путь к нему. То есть она ничего не понимала в мироустройстве, не знала правды, а раз не знала и не понимала, то не смогла обнаружить ложь, когда змий сказал: «Смертью не умрёте».
Так до сих пор лжёт сатана. Нарушаете заповеди Бога? Ну и что? Не умираете же сразу! Да ещё «будете как боги, знающие добро и зло». Элохим, Бог един в Единстве, а вы будете боги во множестве. Только Единицу можно любить всем сердцем, душою, помышлением и крепостью. «В раю нет других богов, так вот вы, люди, — намекает сатана, — вы сами и будете как боги».
Так дьявол родил первую заповедь гуманизма: человек сам себе высшая ценность. Если бы жена вспомнила, что Бог Един, и она Его любит и слушает, то змий был бы посрамлён. Если бы она сказала: не можем быть, как боги, один только Бог — Бог... Но жена приняла ложь дьявола, что люди могут быть вместо Бога, сами по себе. Грех — это узурпация Божественных прав. Для пищи были хороши все деревья, кроме древа Познания, но именно его жена увидела, что оно «для пищи». До этого только Бог называл, что хорошо и что для чего нужно в раю. Так дьявол произвёл вначале духовную подмену, потом нарушение зрения человека и путаницу в понятиях. А когда душа пленяется грехом, видит себя на месте Бога, получается, что после слуха человека подводит и чувство зрения. Апостол Павел говорил «ибо мы верою ходим, а не видением». Христос говорил: «Если око твоё просто, всё тело твоё светло будет. Если же око твоё лукаво будет, всё тело твоё темно будет». Древо Познания не было прекрасно на вид, как другие деревья, оно было страшно для человека, но для жены с аберрациями слуха «нахаш-ш-ш-ш» оно стало приятно. Ущербный в вере становится плохо слышащим и доверчивым к видениям. От духовной сладости и приятности видений возникает целая область иллюзорного познания: увидела, что непригодное для пищи вкусно, а страшное прекрасно. И вот уже её рука тянется к плоду. Съела сама — пошла ещё и к нелюбимому (как выяснилось) мужу и его совратила. Бог сказал Адаму после грехопадения: «за то, что послушался голоса жены». Значит, Адам не расслышал, что голос жены уже стал чужой, уже не о Божьем ему говорит, не о любви. Почему Адам не увидел, что его жена уже не одета светом? Потому, что в ней появился тёмный жар, огонь похоти, который замещает свет. Выяснилось, что Адам не отличает огонь от света любви, как жена не отличала заботу любви от угрозы власти, глас Господа от шипенья сатаны
Совместный грех имеет свою отдельную сладость. Всякие греховные сборища особенно приятны грешникам: «я не один». Змий обещал, что «откроются очи» — и они открылись, только люди увидели лишь свой срам. Это послевкусие греха. Рано или поздно, но человек увидит всё в реальном свете. Писание говорит: кто чем согрешает, тем он и обуздывается. Жена согрешила глазами, увидев то, чего нет. А теперь она и Адам увидели всё в истинном свете. Богопротивный иллюзорный мир рушится в один миг, и его строители не только видят себя вдруг голыми, но и ощущают, что они голые. Быть голым в падении — это мучительно, и люди сделали себе одежды. То есть прибегли к творчеству, но уже без Бога, и оно их не утешило. Их одежда из листьев оказались не в состоянии заменить райское тепло и Любовь, которая есть Бог.
Они попытались спрятаться в древе Познания. Подобное заблуждение, что знание избавит нас от страха, пребудет теперь с человечеством всегда. Мы теперь знанием будем пытаться заменить Бога.
Они потеряли разум, потому что пытались спрятаться в раю от всемогущего Бога, Творца-Создателя всего. Всякое преступление есть безумие, и сопровождается безумием. Грех отличается от болезни тем, что поражённый не желает исцеления. Бог прямо обращается к Адаму по имени — Бог любит не «всех», а «каждого»! Но ни голос Божий, ни названное имя не приводит человека в чувство. Тогда Бог называет вину человека: «И сказал ему Бог: кто возвестил тебе, что ты наг? не от дерева ли, о котором этом одном я заповедал тебе не есть от него, ты съел?». Адаму нужно было сказать лишь одно слово: «Да». Признать, что виноват! Но он сваливает свою вину на жену и на Самого Бога. Ни голос Божий, ни дух покоя Божьего, ни называние личного имени, ни называние Богом вины человека — ничто не может восстановить Адама.
Но спасение человека было ещё возможно через жену. Только она опять оплошала: не догадалась, что покаянием можно исправить свою ошибку.
После всего этого звучит проклятие змия, причём человечеству положена вражда с дьяволом до конца времён: «И вражду положу между тобою и между женою, и между семенем твоим и семенем её». Хотя сатана сохранил свой ангельский ум, но это был ум гордеца, и семя жены, Спаситель, перехитрил его: взошёл на Крест как человек, и сатана его там не опознал, поместил его в свою обитель смерти, в ад. А ад Бога удержать не может, потому и взорвался. Так Господь поразил сатану в голову, ибо это единственное уязвимое место сатаны — ущербные помыслы гордого ума.
Кто хочет иметь спасение, тот должен иметь вражду с сатаной. Вражду с ущербными помыслами гордого ума. Надежда имеет предметом Бога, а змий — собственные гордые помыслы. Вражда жены на змия — не злобность, а сохранение трезвости мысли.
Господь обращается сначала к жене, он её называет первым рубежом обороны человечества против дьявола: «И вражду положу между тобою и между женою». Если женщина выполнят своё предназначение борца со злом, зло никогда не вырвется на простор жизни. В этом её первенство. Жена была дана Адаму как зеркало, но стала первенствовать в грехе, показала образ греха. И после греха она станет подчинённой мужу. До греха между ними была любовь, которая не заботится о формальностях. Если женщина сохраняет любовь к мужу, никто в их паре не ищет первенства. Если же надмевается над мужем, первенство мужа становится очевидным, а жена терпит унижение.
Адам, услышав, что жена будет рожать в муках, ужаснулся её страданию и через сострадание простил её преступление. Он второй раз совершил творческий акт: дал ей имя: «И назвал Адам имя жене своей — Ева, Жизнь, ибо она мать всех живущих». Он дал ей имя по той задаче, которая возложена на неё Богом для исправления ошибки людей, не разобравшихся, что такое Любовь. Ева будет рожать в муках, Адам — ей сострадать. Так на земле появилась новая любовь, сострадание. В ней и прощение, и примирение, и сочувствие. У Адама нет матки, но он со-чувствует своей мучающейся утробой жене. Эту способность души человек Адам открыл в себе сам, никто ему не подсказывал, что значит сострадать. Сострадание есть творчество в беде, как называние животных было творчеством в радости. После грехопадения любовь не бывает без сострадания.
Сострадает ли мне Миша? Да, сугубо, то есть двумя губами. Райская речь была не язык, а «одна губа». Значит, два слова он говорит своей любовью, сострадая мне: что я скорбна телом, которое предназначено к родам, и скорбна умом, потому что не принимаю Божьего повеление о родах.
Сострадаю ли я Мише? Да, я повреждена сугубо, а значит, он терпит многажды: злобу змия, пот лица, и двойные скорби, которые я возлагаю на него. Гордостью ума, не принимающего деторождение и заботу о детях, я возлагаю на Мишу двойную трудность бороться со змием — за себя и за меня».
Саша подняла голову от ноутбука и посмотрела на китайскую ширму, которая сейчас была повёрнута к ней тёмной стороной, с совой и луной и ночными травами.
Да, всякий раз, когда у Александры Самохиной, учёного-библеиста с мировым именем, спрашивали, что подтолкнуло её к такому странному для женщины пути и к такому редкому труду, как переводческая православная миссия, она ссылалась на случайность как на второе имя Бога. Между тем настоящий ответ, не для прессы, у неё был совсем другой: к исследованию феномена веры и священных текстов (а через них и врастание в чужой сложный язык с необыкновенной стороны) её побудила тайна беззакония и таинство брака.
Тайна и таинство были соединены сугубо. Тайна была не только в том, что с мужем её свела душевная болезнь. (А как иначе объяснить человека в чёрных очах и страшные приключения в Торпе? Только тем, что её душа была больна, она это понимала и признавала.)
Тайна заключалась ещё и в Сашиной сугубой проблеме: презрении к родителям и паническом неприятии детей. Неприятии самой мысли, что нечто чуждое и иное должно захватить её изнутри, причинить адские муки и камнем повиснуть на её жизни навсегда.
Впервые все свои тревоги и душевные муки она обдумала и выписала в школьную тетрадь после вечера, ночи и дня, проведенных в гостинице «Две звезды». А потом вырвала исписанные листы и положила их в подвернувшуюся под руку Библию, привезенную Мишкой из Архангельска и подаренную ей. Как в гроб.
«Но может быть Бог, в которого так верит Миша и в которого хотела бы верить я, действительно настолько добр, сострадателен и премудр, что знает именно меня, а не абстрактное человечество и не абстрактную женщину, повинную мучиться из-за детей и через них каким-то образом спасаться — отвергая свою самость. Господь знает, что я очень люблю жизнь. Очень! У меня никогда не было ни тени мысли о самоубийстве, хотя о том, как трудно жить на Земле, я начала задумываться, наверное, лет с пяти. А как хорошо родилась Дюймовочка — не имея никакого отношения к отцу и матери! По букве Закона это грех — то есть болезнь и порча души, стрела, летящая мимо цели. Я обязана простить родителей, но не могу. Я хочу не злорадствовать, но я злорадствую. Своим скотством они пресекли возможность размножения себя через меня — какое счастье, что в мир не пойдут их черты! От этого меня никто не избавит, никакой галоперидол и никакое притворное смирение. Я могу сколько угодно смиряться перед мамой и вытирать сопли этого её ребёнка, но больше всего на свете я не хочу видеть её и её ублюдка. Я такова, как есть, и поэтому знаю, что такое первородный грех как грех родителей. Я ничем не лучше родителей, и именно потому, что они таковы, они во мне пресечены. И при этом мне очень нравится близость с Мишкой как с мужчиной — Господи, да, потому что я такая же сластолюбивая дрянь, как мои родители! У меня нет никаких иллюзий о себе.
Поэтому мне нужно что-то сделать, как-то возблагодарить Тебя, Господи, за то, что Ты меня так пожалел! И Мишку поблагодарить. Он поступил со мной в точности, как Архистратиг Михаил в Хонех из акафиста. Отвёл горный поток от церкви в безопасное русло».
— Да, — пробормотала Саша вслух, плотнее запахиваясь в халат, но всё равно чувствуя ледяной холод. — Моё родительское сластолюбие, открывшись в первую же нашу ночь, сразу начало переплавляться в сострадание к Мише. «И всегда было скованно постничеством его службы! Я же посчитала по календарю: из-за его работы мы живём в воздержании даже более строгом, чем предписано постами. Господи, я же всегда была готова отработать за Твою милость и больше, Ты же видишь моё сердце! И не отработать, нет! Это неподходящее слово. Это не отработаешь, это Закон, от которого я уклоняюсь. Как изобретатели первых летательных аппаратов искали способ уклониться от закона тяготения, осознавая, что он есть и неотменим. Как отблагодарить Тебя за счастье быть Русалочкой, которой подарены ноги и принц — и вдобавок невозможность скотского размножения? Законом не спасся ни один! Любовью и милостью спасаются все. Как у Стругацких: ты должен сделать добро из зла. Я должна сделать добро из зла, я хочу! Мне не позволено сделать добро из зла, это только Божеское право, и я не хочу его узурпировать. Но Ты, даже видя эту мою несчастную торговлю и всю внутренность моего сердца, не изгнал меня из храма, нет, наоборот! Подарил мне возможность быть храмом без обязанности торговать! Наградил меня любовью, оставляя возможность соединения с мужем, который меня спасает! Он мне этого мужа и дал! Господи, слава Тебе, что Ты так предивно и преестественно спасаешь меня из адской муки! Ты снял меня с креста женской плоти, как того разбойника, который признавал себя во всём непотребным! Благодарю Тебя! Я люблю — и ничего не должна, Ты меня избавил! Как и Ты ничего нам не должен, сотворённым из ничего — а всё-таки принял на Себя полноту ответственности за человека, Сам оделся вот в эту плоть, запятнанную грехом, и был страшно измучен вместо меня, за меня. Благодарю, благодарю, благодарю! Аминь, аминь, аминь!»
Саша сохранила написанное в папку «Письма к Богу». В психиатрической практике они наверняка проходили бы под рубрикой «религиозный бред» — но ведь их и не видел никто, кроме Бога...
«Никто, кроме Нас», сказал бы Элохим» — подумала она.
И записала эту мысль в конце текста.
— Алюшка! — позвал сонный Михаил, появившийся на кухне, щурясь от света и почёсывая шерстяной плюшевый живот. — Пришло творческое вдохновение, да? Только что же ты с голыми ногами? Эх, царевна лягушка, ноги же ледяные, ещё простудишься...
Саша не успела отойти от своих мыслей и как-то отреагировать, а он уже принёс ей сфинксовые лапы и наклонился, чтобы обуть её ноги.
Ну конечно, этот страшный холод она чувствовала потому, что была босиком.
— Мишенька, родной мой, прости, — Саша обняла его за шею. — Прости, прости!
— Рыбка, ну что опять? Какой-то сон плохой приснился? Ну, ну, успокойся. Может, тебе лучше лечь?
— Да... Давай разложим диван. Миш... Ты прости меня за то, что я не... не Ева, а Лилит!
— Ну, конечно, солнышко. «Я не такой, как этот мытарь: пощусь два раза, подаю на храм»...
— Я серьёзно!
Он посмотрел на неё, улыбнулся, вытер слёзы с её щёк, и сказал:
— Обратимся к классике. Гумилёва в студию!
[indent]
У Лилит — недоступных созвездий венец,
В её странах алмазные солнца цветут;
А у Евы — и дети, и стадо овец,
В огороде картофель, и в доме уют.
[indent]
Ты ещё не узнала себя самоё.
Ева ты — иль Лилит? О, когда он придёт,
Тот, кто робкое, жадное сердце твоё
Без дорог унесёт в зачарованный грот.
[indent]
Он умеет блуждать под уступами гор
И умеет спускаться на дно пропастей,
Не цветок его сердце, оно — метеор,
И в душе его звёздно от дум и страстей.
[indent]
Если надо, он царство тебе покорит,
Если надо, пойдёт с воровскою сумой,
Но всегда и повсюду — от Евы Лилит, —
Он тебя сохранит от тебя же самой.
[indent]
— Миш, мне так страшно, что я когда-нибудь очнусь в психбольнице — и ни тебя не будет рядом со мной, ни меня самой. Провалюсь в чёрную дыру!
— А можно я почитаю, что ты написала?
— Читай, — вздохнула Саша и повернула к нему ноутбук.
Он присел рядом и начал читать. Она положила голову на его плечо. На очень твёрдое плечо, на котором, если честно, было не очень-то удобно держать щёку. Оно было как дерево.
— Кажется, я понял, что делать, — сказал Плюшевый Медведь, поднимая голову и улыбаясь такой светлой улыбкой, что Саша испытала когнитивный диссонанс (Как можно получить такой заряд позитива от её путаной шизофренической писанины?) — Это же на поверхности, Аленькая! Гениально просто! Мне надо всего-то произнести вслух: ты не Ева, и не Лилит, и даже не маленькая Альба. Ты — Александра Самохина. А-лек-санд-ра Са-мо-хи-на! Устраивает это вас, Жорж Милославский? Вот так я исполнил своё предназначение — дал тебе твоё собственное имя! Я молодец? Скажи, что я великий и могучий утёс, светлая голова, и всё такое, а?
У Саши с глаз и даже с души немедленно сошла мрачная пелена. Они сидели на своей любимой кухне, и Мишка был жив и здоров, а колонка, получившая имя Байконур, теперь точно прослужит сто лет, не меньше. Потому что их любовь — неповторима, животворит и чудесно пульсирует, как волшебная звезда Раа!
Элис Нэш когда-то так же обнимала голову своего гениального мужа, как сейчас Михаил Плотников незримо целует сердце своей жены. Все люди — единый Адам, и спасаются все вместе. На том стоит и стоять будет Русская земля, и Саша будет стоять, хотя перистые пальмы и экзотические цветы ей нравятся куда больше, чем то берёзка, то осина, куст ракиты над рекой.
— Ну, конечно! — просияла она. — Ты великий и могучий утёс, бессмертный страж Галактики! Именно так! Я — Александра Самохина, а никакая не Ева и не Лилит! Гениально!
— «Я гений, прочь сомнения», — процитировал Михаил. — А теперь спать?
— Угу. Только я всё-таки ещё немножечко маленькая Альба. Ты не против?
— Ши-ши-ши-ши-ши?
— Тайян ши! — подтвердила Саша, и он совершенно точно понял, что это значит.

+3

150

И все же Саша - страшная себялюбка. Сотворила зло, и теперь ищет себе оправдания. Хотя, каждая женщина, которая избавилась от плода в силу случая или намеренно, испытывает чувство вины.
Впрочем, чувство вины у матери есть всегда: в особенности, если есть проблемы у ребенка: зачем родила его на мучения, зачем родила, если не можешь дать ему того, что ему необходимо, зачем родила в смутное время...

+2

Быстрый ответ

Напишите ваше сообщение и нажмите «Отправить»



Вы здесь » Перекресток миров » #Миры, которые мы обживаем » Отрывки и наброски