У Вас отключён javascript.
В данном режиме, отображение ресурса
браузером не поддерживается

Перекресток миров

Объявление

От администрации - Благодарим всех за помощь форуму!


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Перекресток миров » #Миры, которые мы обживаем » Отрывки и наброски


Отрывки и наброски

Сообщений 251 страница 300 из 406

251

В день, когда Саше Киселёвой, которой посвящено "Солнце Раа", исполнилось бы 50 лет, просто не могу не сделать небольшую зарисовку. Думаю, Саша была бы рада прочитать о своей тёзке Дяченок, что у неё всё хорошо :)
[indent]
Обычное

Тоску от предстоящей разлуки Саше сначала удавалось отодвинуть (она не никогда не позволяла себе раскисать), а со временем находить в ней просто ещё одно подтверждение своей любви. Их с Мишкой жизнь, собственно, и началась с разлуки, и закалка ожидания Саше помогла необычайно. Что такое время? Это хронос, циклос и кайрос. Недаром в древнегреческом языке для времени, как и для любви, было много слов. Кайрос, счастливый случай, имел оборотную сторону в умении ждать. В знаменитом китайском у-вэй.
Саша прекрасно знала это великое искусство, по-китайски — кун-фу, стиль юнчунь, «вечная весна». Это было обоюдоострое оружие: не умея ждать, она бы вряд ли смогла осилить языки, а без мудрости, которой они её наградили, не смогла бы долго выносить Мишкины командировки.
Конечно, печаль никуда не девалась. Даже отправленная на глубину души, она не лежала спокойно, как камень, а пузырилась, как шипучая таблетка. Горнопроходческий инвентарь для разъедания колчедана.
Но если абстрагироваться от неопределённой по длительности тайной пустоты (да, её можно заполнить, и она будет заполнена, но — не Мишкой, и от одной этой мысли Саша чувствовала себя, как те ахматовские предметы, платок или письмо), то наблюдать, как он собирается, всегда было интересно.
Сумка-рюкзак поставлялась на диван, вжик молнии  вызывал в памяти мысль о петергофских фонтанах (как здорово прошёл отпуск летом две тысячи второго — сверкающий бриллиант в Сашиной памяти, время абсолютного счастья), и в разорванную пасть объёмного чёрного льва с подобающим клеймом Samsonite Мишка споро укладывал свои вещи — одежду, пару, а то и две, запасной обуви и разные, одному ему известные мелочи, облегчающие быт при отсутствии цивилизации.
Проверял карманы одежды и рюкзака, проверял документы, смотрел в телефон...
Саша следила за сборами мужа с пиететом зрителя, пришедшего на моноспектакль любимого артиста. Движения Мишки были точны, но не скупы, он перемещался по квартире со щедрой грацией, а замечая, что жена за ним смотрит, улыбался и даже что-то говорил. Но уже был не Сашин. Он уже был в пути.
Она не мешала и не болтала, и тем более не жаловалась. Как ей это удавалось, она давно проанализировала и поняла: просто маленькая Альба на Раа выплакала за неё все слёзы.
А что таблетка шипит под водой, так это ничего. От разных Сашиных хворей она хорошо помогает, и прежде всего от гордыни.
«Интересно, если бы я любила приключения и шастанье по дырам, куда не ступала нога нормального человека, мы бы лучше понимали друг друга, или лучше просто невозможно?»
Что Мишка любит наряжаться, следит за чистотой обуви и не терпит вытянутых треников, для неё в юности было одним из приятных открытий в браке, сначала она даже не верила, что такое бывает. Сама Саша никогда не делала из одежды фетиш, хотя, разумеется, хотела быть красивой. А вот Мишка уделял своим тряпкам большое внимание, подбирал их по функционалу, и все эти его тактические брюки, куртки и бельё, и многочисленная обувь служили предметом Сашиных шуток — «доспехи бога, и стоят примерно столько же».
Мало-помалу сумка теряла очертания шкуры льва и превращалась в габаритный атрибут путешественника, а Мишка облачался в подходящую дорожную одежду и обувался. На этот раз, по страшной жаре, он был весь в песочном. И сильно уже поседел, но в панамке не видно.
— Ну, что, присядем на дорожку? — наконец, предлагал он, и Саша садилась напротив, а потом, уже встав, провожала его до двери, обнимала, благословляла и прислушивалась к его быстрым удаляющимся шагам на лестнице — «весёлыми ногами», по библейскому слову, бежал он по своим делам, как царь Давид на суды Божьи. Когда внизу финальными литаврами гремела дверь, время для них разделялось, и Саша возвращалась к своим книгам, в свои миры, поднималась к своим вершинам, и порой даже забывала, что нужно скучать по Мишке. А когда вспоминала, что утешала себя тем, что уж он-то точно не скучает.
Вот тут-то и приходила от него весточка с каким-нибудь «жу-жу-жу».
Подняв голову от текста, чтобы промокнуть салфеткой потный лоб и шею, и увидев, что полуторалитровая бутылка минеральной воды опустела, она подумала: «Где-то мой Плюшевый сейчас? Мучается от жары? Голодный? Устал? Совсем обо мне забыл?»
И завибрировавший телефон немедленно поделился сообщением: «Далеко, вовсе, ничуть, нисколько, никогда».

+3

252

Светлая память Саше Киселёвой! Я не знала её лично, но она была прекрасным автором. А теперь мы знаем её через Вас. Она умела создать гармоничным мир для любимых героев. И за Сашу Самохину, несомненно, порадовалась бы.

+1

253

Atenae, большое спасибо за память о Саше. Удивительный, светлый человек! Вечная память.

0

254

Короткий, но емкий отрывок.
А что-то почитать Киселевой можно?

+1

255

Стелла, да, пусть занимается защитой южных рубежей, для спокойствия Atenae и её друзей. Чем могу, так сказать. По заветам Крапивина :)
К слову, эталонный образец описания широкой панорамы через маленькое игольное ушко в малой форме, это "Голубая чашка" Гайдара, а в более крупной — "Защита Лужина" Набокова. И маленькая девочка, и абсолютно далёкий от обычной жизни шахматист пропускают мимо себя самые грозные зарницы своего времени. Первая по малолетству, второй по неотмирности.
Что касается письменных работ Саши Киселёвой, то её творчество в "Химии и жизни" было журналистского и редакторского свойства, она помогала другим авторам, настоящим, сама же оставалась в тени, а вот на этой страничке
http://www.snapetales.com/index.php?auth_id=523 есть "Другая жизнь" по "ЗВ" (и два примыкающих к этому фику рассказа) и работы по "Гарри Поттеру".

+1

256

Дело тонкое

Михаил провёл взглядом выше прикованных к его лицу тёмных глаз. Набившихся в дом Набиуллы было человек двадцать, и как уверял хозяин — все люди надёжные и его родные. Во всяком случае, на тюбетейках у них был один узор.
Вспомнилось, как юная насупленная Алька стояла на каменистом берегу ялтинского пляжа, и волны накатывали на её босые ноги.
«Верещагин, уходи с баркаса!»
— То есть это не случайные набеги? — обратился Михаил к седому таджику. — Информацию даёт тот, кто работает на шахте?
— Да сто процентов, — кивнул Набиулла. Как старший и лучше всех говоривший по-русски, он поддерживал основную часть диалога.
— А курбаши у этих талибов — кто? Пуштуны? Или таджики? И если таджики, то афганские или ваши, местные?
В разговоре образовалась пауза.
— Без работа в Памире много, — переглянувшись со старшим, вздохнул молодой родственник Набиуллы, как бы извиняясь за бандитствующих земляков.
Бегло, как искры солнца в слюде, между сидящими за чаем запрыгали таджикские фразы, и, поставив свою пиалу на ковёр, по-русски заговорил плотный широкий парень — с подбитым глазом, зато в ярком местном полухалате-полупиджаке. Несогласованность падежей он компенсировал интонацией и энергичной жестикуляцией:
— Когда лицензия купить, хорошая идея — будем искать камень, золота, будем работать! Но нанимать за копейки местного населения, такое обстоятельства дела в настоящее время! За копейки работать золота, да?
— Проще грабить, — кивнул Михаил, взглянув тому прямо в глаза.
Подбитый возмутился ещё горячее, будто два часа назад появившийся гость из Москвы уже нёс всю полноту ответственности за местную несправедливость.
— Почему жители района, кишлаков не получить пропуска на пастбища пограничной зоне? Заместители хукумата, начальник ге-ка-эн-бе и прокурор района — каждому плати! Все платят! Кто сопротивляется, прокурор вызывает кабинет. Не получится ломать, тогда ге-ка-эн-бе — и ты шпион, игиловец или талиб!
Люди согласно закивали:
— Наркоту подбросит, да! А теперь Талибан, да. Война! На войну всё валит можна, да!
— Война всё спишет, — подсказал Набиулла более литературную форму. И снова обратился к гостю: — Алишир сказал, что вы нам поможете. Добычу монополизировали ГКНБ, МВД, пограничники, прокуратура... Двое заместителей хукумата тоже при делах. И прокурор района, и начальник отряда. Хоким района не при делах, но его прокурор района держит на уздечке. Основной контроль работников осуществляют пограничники, они по пропускам дают разрешения, въезд и выезд, досмотр и учет добычи. Унижения на каждом шагу, на нашей земле. Мы мирный народ. Терпим, терпим... Но сейчас в районе совсем неспокойно. Если пограничники хотят получить от нас помощь, надо договариваться по-другому. Алишир сказал, что вы уважаемый человек, можете говорить с начальником отряда. Что вы знаете горы, знаете наш район, наши обычаи.
Да, а ещё он знал, что большая часть добытых рубинов и намытого золота идёт в обход легальной скупки — в Китай. И что хитрость и изворотливость памирцев бесила назначенного на кормление прокурора-согдийца, мимо которого проходил поток. Кэш, так сказать, флоу.
— А что собой представляет ваше производство?
— Производство — громко сказано. Есть шахта, где добывают рубины, и река, где моют золото. Ручей. В шахте восемь человек: начальник, экскаваторщик, рабочие. Старателей двадцать три человека.
— Все местные?
— Да, все местные.
— А кто возит товар в Китай — тоже местные? Или афганцы? Чтобы представлять ваши интересы, мне нужно дать нашим пограничникам какой-то козырь. Хоть тропу, по которой идёт афганский героин, хоть исламистов, которые где-то же накапливаются, и, как я подозреваю, с помощью вашего прокурора. Хоть что-нибудь. Чтобы можно было сигнализировать в Душанбе, и его снимут.
— Одного снимут, другого пришлют, — вздохнул Набиулла. — Нам нужно только, чтобы он брал вполовину меньше. Алишир обещал, что вы сможете договориться с начальником пограничников, чтобы он нажал на прокурора.
— Пока Союз был, Москва смотрел! — с вызовом глядя на Михаила, сказал подбитый, который знал тот самый Союз разве что по рассказам родителей или старейшин.
— Теперь Москва не такой, — проговорил по-русски ещё один родственник Набиуллы, с сумрачным коричневым лицом. Он был в пиджаке обычного европейского покроя, но сильно заношенном. — В Екатеринбург ехать надо, там работа есть. А тут ещё такой дела, и будет не золото и не Бадахшон, а пуштунвали!
На него шикнули как на дезертира, за которого стыдно перед гостем.
А ещё один голос сказал по-таджикски, что если уж выбирать, то, конечно, лучше быть чуркой для русских, чем «даравнд» для пуштунов, но и посмотреть, как выпустят кишки начальнику погранотряда, он бы тоже не отказался.
Невозможно было уйти с этого баркаса.

+3

257

Ох, как актуально на сегодня!
Я вот думаю, сунутся ли русские в этот раз? Американцы, практически, ушли, и мало желающих воевать в горах с талибами: мир уже знает, что горы победить нереально, купить их можно, но вряд ли надолго, а города не удержать, они скорее рано, чем поздно, войдут туда. Хуже нет воевать с горцами - безнадежное дело.
Хуже всего то, что они не ограничатся своей территорией - их обязательно кто-то возьмет в оборот. Жаль местное население, в особенности женщин и детей - это даже не Средневековье, это рабовладельческий строй в самом первобытном виде.

+1

258

Стелла, в середине июля состоялась огромная международная конференция в Ташкенте "Центральная и Южная Азия: региональная взаимосвязанность. Вызовы и возможности», где были представители 40 заинтересованных стран, а сейчас в описываемом месте проходят военные учения России, Таджикистана и Узбекистана. Поскольку талибы контролируют уже 70% границы, это крайне необходимо. Но опять-таки: что значит контролировать границу в тех горах? Это собирать дань с наркотрафика.
Тут замечу, в чём Россия неизменно проигрывала Великобритании и США, так это в создании агентурной сети на самом низовом уровне, среди местного населения, особенно при работе с молодёжью. Пока среднеазиатские республики были частью Союза, с помощью советской средней и высшей школы создавалось множество шлюзов культурной состыковки с остальной страной. Но даже тогда тайное исламистское подполье в том же Таджикистане действовало "на ура", и во время их гражданской войны в 92-97-м все эти закладки бахнули со страшной силой. Притом, что кланово-племенные и глубокие исторические разломы, в том числе религиозные, тоже никуда не девались. В пограничье с Афганистаном вообще по большей части зороастризм, лишь чуть подкрашенный исламом. Я уж не говорю о том, что при привнесении царской, а затем советской власти в Среднюю Азию границы кроились не по народам, а по большей или меньшей лояльности местных кланов. Например, в такой небольшой стране, как Таждикистан, самые крупные культурные центры таджиков Бухара и Самарканд были отсечены от своего народа и административно перенесены в Узбекистан. А оттуда, из перенаселённой Ферганской долины, в Таджикистан перебрасывались огромные массы людей для развития хлопководства. Согдийцы (ленинабадцы) держали республику от имени московского центра и были ненавидимы прочими кланами, даже кулябцами, которые считались "младшими братьями" согдийцев. Памирцы, у которых за каждым отрогом свой клан, сначала считали себя по своей местности, а потом уже таджиками. Плюс разбивка на торговую, опиумную и хлопковую мафию. Настоящая пороховая бочка, в которую в 80-х британские спецслужбы воткнули бикфордов шнур, когда установили контроль над исламистскими течениями. На местах после развала Союза власть перешла к главарям криминальных группировок, которые поддерживали то одну, то другую сторону в гражданской войне, поставляя им наркотики и оружие. И никто их не "зачищал", потому что они и есть низовая структура управления страной. Для защиты простые люди никогда не обращаются в декоративные "демократические" инстанции — только к своим лидерам, которые управляют родовыми мужскими объединениями. И не обязательно на официальной территории своей республики, клан может простираться и на сопредельные страны, главное, чтобы к своим по крови и языку. На территории Афганистана таджиков (потомков огромной Персидской империи) чуть ли не вдвое больше, чем в самом Таджикистане, а что такое граница в горах? Она граница только для тех, кто не знает троп на перевалах.
Так что фраза "господин назначил меня любимой женой" из менталитета никуда не делась. Сейчас посмотрел репортаж из Афганистана, где житель Кабула жалуется, что американцы бросили столицу — именно в терминах осуждения мужа, который бросил свою жену, и как теперь ей жить? "Если взял, то корми": это главный принцип тамошнего управления.

+2

259

Эта "братская" помощь отсталым народам теперь по всему миру тлеет и грозит стать очагами пожаров. И везде, откуда ушли "добрые" патроны - кровь и насилие. Прежде, чем лезть со своей помощью, за которой совсем не бескорыстие, думали бы, что будет, когда придется рвать когти.

+1

260

Стелла, там ещё и золотые горы во всех смыслах. Так что "приключения продолжаются" и не просматривается возможность их прекращения в обозримые 100 лет.

+1

261

Свои люди
Российский советник при таджикском ПОГО, усатый дядька-полковник в пыльной полевой форме, уставился сначала на фотографию Михаила в удостоверении спецпредставителя, которое сделал Витька, потом перевёл взгляд на инициалы при царедворственной подписи в оном и только потом, без радушия, обозрел самого московского гостя. Ординарец советника, тоже славянской наружности, отстал на пару шагов.
Вряд ли Михаил был младше этого полкана, но тут сам воздух, уже стремительно остывающий, будто сдул четверть века. Он принял положение, близкое к «смирно», и протянул свой раскрытый военный билет с пояснениями:
— Служил в девяносто шестом-девяносто седьмом в этих местах.
— А, да, — с трудом подавляя раздражение, сказал дядька. — Мне звонили.
— На шестнадцатой, — продолжал Михаил. — Обстановку понимаю. Могу оказать существенную помощь. Для того и откомандирован к вам.
Полковник взял его военник, заглянул, потом пролистал. Спросил уже другим тоном:
— Что ж не остался-то в погранвойсках, старший сержант запаса, если так лихо службу начинал? Длинный бакс захотелось понюхать?
— Уже семейный был, товарищ полковник. Ещё раньше жене обещал устроить хорошую жизнь.
— И как — удалось, товарищ Сухов, ради любезной Катерины Матвеевны?
— Ну, до майора в СОБРе дослужился. Имею награды Российской Федерации и Республики Таджикистан за участие в антитеррористических операциях на территории республики. Владею таджикским языком. Вот такая жизнь получилась.
— Хорошо мигрантов гонял? — с ироничным высокомерием военной косточки по отношению к полицейской шавке хмыкнул полкан. — Кто-то из ваших козырных подопечных от ваших поборов аж до дому, до хаты добежал? Так вам, Михаил... э... Владимирович, лучше прямиком к титульному особисту. Раз имеете полномочия.
Ординарец дёрнулся, как под током, ожидая приказа полковника: куда завернуть эту неучтённую единицу.
— Да я уже и в СОБРе отставник, — принимая свои документы, вернул Михаил своему визави улыбку с дополнительной толикой иронии. Но тут же добавил серьёзно: — А полномочия я хотел бы сначала обсудить с вами. У карты. Потому что имею оперативную информацию. Именно по своей военно-учётной. С границы уйти нельзя, сами знаете.
— Ну, пройдёмте, — махнул советник, но, вспомнив, что не представился, изменил траекторию движения руки: — Матусевич, Юрий Юрьевич.
На территории включили свет, мощные прожекторы. Изо рта полковника уже шёл лёгкий парок. Но, кажется, он только сейчас почувствовал холод и заспешил к приземистому зданию, облицованному ещё советской плиткой, которая крепко держалась.
[indent]
Здесь Михаила ждал сюрприз, пока приятный: начальником погранотряда (тем самым, которому родственники Набиуллы по давней местной традиции хотели бы выпустить кишки) оказался Сиродж Исахаев, расширившийся и раздобревший, которого Михаил помнил поджарым салабоном Серёгой, и сразу узнал, как только тот всплеснул руками и по-восточному шумно выразил радость:
— Миха-Рома! Ты?! Ай, какая встреча! Юр-Юрич, да знаете, кого это вы мне привели? Это же Шири-Панч, лев Пянджа, орёл шестого легиона, легенда нашей Шестнадцатой! Да где ж ты пропадал, дорогой? У нас-то какими судьбами? Только не говори мне, что ты тоже журналист, — и процитировал, древние Мишкины слова из «Ревизора»: — «У-у, щелкопёры, либералы проклятые!»
— Нет, брат, не бойся, не журналист. Хотя тоже на вольных хлебах.
Конечно, обнялись. Советник, отупевший от усталости, опирался двумя руками на стул у стола буквой Т.
— Присаживайся, брат! А вам, Юр-Юрич, с меня за Миху ящик коньяка! Ай, какая встреча! Да где ж вы его нашли? Ты, что, на учения приехал?
— «Я к вам, профессор, и вот по какому делу», — Михаил вытащил Витькину «корочку» и подал таджику: — Вот, читайте-завидуйте!
Исахаев поднял брови и, задержав взгляд на фото, сказал:
— Ты теперь старше своего отца.
Они тогда на том и сошлись, русский «дедушка» Миха и таджикский салабон Серёга: у обоих отцы погибли в Афганистане, и с разницей в пару дней, только у Михаила под Баграмом, а у Сироджа под Джелалабадом. И фотографии были с собой.
Михаил тоже помнил желтоватый снимок: «шайтан-труба» во время выстрела на плече у бойца с погонами СА.
Исахаев обратился к советнику:
— А вы не верили, что Аллах поможет! Миха — он Фаришта Мансур, архангел Михаил!
— Дай Бог, — отозвался тот, потирая лоб. Он сел напротив Михаила, у ножки буквы Т, и, кажется, засыпал, сам того не замечая.
— Но ксиву мне выписал не Аллах, — усмехнулся гость, — а Витька Швайка. Помнишь такого?
— Ай, как не помнить! Вот то шайтан так шайтан! В иголку пролезет! Так он, говоришь, в СВР?
— Так и ты, Сиродж-чаноб, тоже времени зря не терял, по службе хорошо продвинулся! (А про себя подумал трезво: «Такой бакшиш, как здесь, на границе, в Душанбе не во всяких министрах получишь».) Алишира Эргашева знаешь? (Подтверждающий безмолвный жест таджика был красноречивее слов и многое сказал Михаилу.) У него здесь промысел, а я сейчас работаю консультантом в охранной фирме, которую он нанял. Сильно щиплют их со всех сторон. Ты не представляешь, как я рад, что здесь именно ты. Проще будет всё понять и разрулить. Во-первых, мне нужно организовать охрану прииска, сейчас её фактически нет. Во-вторых, золото и камни скупают китайцы по бросовым ценам. В-третьих, по старой дружбе хочу тебе подкинуть награду: люди мне подсказали, как выйти на схрон духов, причем такой схрон, что там, как в пещере Али-бабы, есть всё, кроме, разве что, самолётов. Прямо у тебя под носом, между прочим. Как ты думаешь, можем мы обменять его на урезание аппетитов прокурора Ходжаева? Если простые люди в районе станут богаче, это ведь, прежде всего, тебе будет на руку. Иначе завтра тут будут вербовщики Талибана, кому это надо?
— Миха, думаешь, я не понимаю? Эргашев потому тебя прислал, чтобы ему самому лицо не потерять. Ходжаев — такой камень, что так просто не вывернешь. У него в родственниках большие люди.
— А врагов у него много?
— Достаточно. Он сам любит говорить, что ему нужны всего три вещи — богатство, друзья и женщины, и это всё у него есть. А Аллах не любит, когда смертный так хвастается. Как говорил мой дядя, когда Ахмад Шах позволил называть себя Масуд, он совершил стратегическую ошибку. А если брат ошибается, другой обязан наставить его на путь истинный, как ты думаешь?
— Ты-то сам чем любишь хвастаться, Серый? Давай, колись!
Исахаев негромко рассмеялся:
— Миха, ты не изменился! Чем мне хвастаться? Я чанговари нур, воин света! Мне хвастаться не к лицу!
Советник уже спал сидя и даже чуть похрапывал. Исахаев сочувственно глянул на него и заговорил тише:
— А про схрон правда?
— За что купил, за то продаю. Дашь мне группу или меня к ним прикомандируешь — наведаемся, посмотрим, правду ли люди говорят.
И, легко поднявшись, что даже стул не скрипнул, оказался у занавешенной карты, раздёрнул её. Присмотревшись, уверенно очертил пальцем кружок по сероватой складчатости с неровными кривыми высот.
— Примерно здесь. Есть договорённость: нам всё покажут в обмен на узду на Ходжаева. Самое время его приструнить. Тебе он, как я понимаю, тоже обеспечивает весёлую жизнь с блэк-джеком и герычем?
— А ты в форме, Миха, — хмыкнул Исахаев. — Прямо завидую!
— Нечему завидовать, Серый. Видишь, меня и в сорок, как в двадцать, ноги кормят больше, чем голова. Позавчера день рождения был, сорок четыре накапало — а я, как в той «Гостье из будущего»: в поезд, на самолёт, бежать. И так всю жизнь.
— Так поздравляю, брат! Может, отправим Юрича спать, да отпразднуем, потолкуем?
— А ты сам-то не свалишься?
— Я сегодня меньше бегал, и журналисты меня не штурмовали, Юрич отдувался. А ты где остановился?
— В кишлаке у Набиуллы. У вас сейчас, наверное, всё общежитие генералами забито?
— Ну, всё не всё, а тебя не отпущу, будешь у меня ночевать — и это не обсуждается. Познакомлю с семьёй, такой гость! Альбом дембельский посмотрим, да! Отцов наших помянем!
— А ты женился на... — Михаил чуть притормозил, вспоминая, — на Саиде Мурадовой?
— Ох, Миха, Фаришта Мансур, всё помнишь! Нет, не на Саиде, — таджикский пограничник чуть покачал головой. — На тёзке твоей, Фариште. У меня три сына и дочка, и уже внук есть, Фархад.
— А у меня четверо внуков, — сказал Михаил, — Мария, Элеонора, Леонид и Лев. Так я и старше тебя, Петька!

+1

262

Да, события и у вас и в реале развиваются очень быстро.  И реал оказался страшнее всех прогнозов. Столько людей положили, столько денег и техники по горам и высям разбросали, на корм ржавчине... чтоб без боя превратить страну в халифат. И в этих горах даже ядерная бомба смысла не имеет. Ливан, Афганистан, Иран - слишком страшная и определенная картина будущего вырисовывается.

+1

263

Стелла, я могу ошибаться, но сейчас всё информационное поле забито бегством США из Афганистана и охраной границ Узбекистана и Таджикистана, а вот о Туркмении ни слова. Между тем если на указанных границах горы, то от Герата до Ашхабада совершенно открытая местность полупустыни, и езды около 9 часов. Туркменистан не входит в ОДКБ, и защитить его некому, армии там как кот наплакал, однако является сферой исключительных интересов Китая и Турции.
Так что, думаю, мы будем свидетелями вовлечения Туркменистана в борьбу Турции и Китая за Среднюю Азию. Турки пытаются сейчас по линии своего ислама договориться о контроле за Кабульским аэропортом, а китайцы (опять-таки, я могу ошибаться, но именно они тронули и поставили вперёд пешку талибов через целую систему шлюзов) стремятся этого не допустить и должны обязательно заблокировать малейшую попытку Турции хоть как-то прислониться к Афганистану. Так Китай добьётся своей цели "Один пояс — один путь". Ну, или не добьётся.
Нам ещё предстоит увидеть много интересного.

0

264

Китай добьется. Это не психопат Эрдоган политикой занимается.
Да, сейчас полностью меняется картина мира не только климатически, но и политически. Формируются новые оси зла и добра.
Нам еще будет на что смотреть под шум короны.(((

+1

265

8Где следует

Чаша называлась «Космос». Саша хорошенько прогрела её кипятком и насухо вытерла льняной салфеткой. А чай был не какой-нибудь, а «вако», 和光,«гармония света». Она получила его в подарок ещё на свой день рождения, и вот только сейчас решила вкусить
Просеивать такой чай само по себе было волшебство.
Но стоило только неизвестно с чего промелькнуть в уме английской поговорке «don't trouble the trouble...», как внезапно (ох, уж это достоевское словечко с элементами трэша!) позвонил Славка Разумихин.
И начал, по своему обыкновению, без предисловий:
— Саша, нужно съездить с одной группой в Китай. Без тебя невозможно.
Она зажала телефон между ухом и плечом, сняла с плиты откипевший восемь минут назад чайник, залила в чашу должное количество воды и энергично задвигала предварительно намоченным венчиком.
— Славик, вот честно, нет в планах вообще. Я в отпуске.
— Мать, это очень нужно. Всего на дня три-четыре. Предложение, от которого не отказываются, честное слово!
Если Разумихин называл её матерью, значит, в самом деле, что-то серьёзное.
— Отец, да у меня и прививки нет,  — в тон ему сказала Саша. — По медотводу. И паспорт вот-вот кончится. И вообще, мне двадцать третьего уже на работу.
— Сделаешь тест. Паспорт не проблема, и работа тоже. До первого сентября как раз обернёшься. Я сейчас к тебе зайду.
— Слав, у меня не убрано совсем. Честно, всё вверх дном. Мишка в командировке, вот я и развернулась. Это действительно так важно?
— Очень.
— Ладно, — вздохнула она, — тогда давай через час в «Хлебной Лавке».
— А если я за тобой заеду и отвезу к заказчику? Там сразу и паспорт сделаем.
Пенка чудесного травяного цвета в глубокой фиолетовой чаше становилась всё гуще и гуще. А запах!..
— Нет, сначала хочу знать, что, куда и сколько. Я тебе «да» пока не сказала.
— Сашенька, — проникновенно подпустил в голосе многозначительной печальной романтики Разумхин, — ты ещё ни разу не сказала мне «да». Только топчешься и топчешься по моему сердцу. Но поскольку ты не сказала «да», это значит «возможно».
[indent]
Чтобы Славка не петлял на машине дворами, договорились встретиться у Музея Востока, где же ещё. «Тойота Камри», такая же пузатенькая, как её хозяин, и цветом похожая на нэцкэ, взяла разбег по воскресному дневному, а потому легко проходимому Никитскому бульвару. На Сашины вопросы бывший сокурсник отвечал, что всё объяснит ближе к месту, а пока угостил её бабаевской шоколадкой «Мегадрайв».
— Тут недалеко ехать, — сказал он. — Дорога свободна, сейчас домчу тебя, как китайскую императрицу!
Лихо пролетев по Пречистенке, машина свернула в Турчанинов переулок, с его бажовскими коннотациями и старообрядческой церковкой.
И тут Саша пожалела, что так легкомысленно напилась чаю перед поездкой. «Вако» — он с тем ещё мочегонным эффектом...
«Надо попросить, чтобы затормозил у ближайшего кафе», — подумала она, собираясь запихнуть в свою сумку-рюкзачок, Катин подарок, пустую бумажку от мегадрайвовой конфеты. Как раз и вывеска промелькнула, Brasserie Lambic.
Но прежде чем Саша открыла рот, «Тойота» сбавила ход и, как смирная овечка, затормозила на Остоженке, у элегантного жёлтого одноэтажного особнячка Абрикосовых с четырёхколонным портиком —  за лёгкой листвой и широкой, но никак не проходимой для простых смертных решёткой.
Не напротив ворот, а в гармоничном асимметричном отдалении была прилеплена и будочка охраны, точнее, контрольно-пропускной пункт. Этот КПП исполнял скорее ритуальные функции: если принять во внимание количество камер на кубометр пространства, с контролем в особнячке всё было в полном порядке.
За решёткой виднелся серый памятник из серии «да кто ж его посадит».
Всё это как-то сразу, объёмной панорамой, оказалось в Сашином мозгу: жёлтые стены и белые колонны, решётка и памятник, колодец и маятник — а через миг там что-то лопнуло и запламенело, второй иероглиф на чайной баночке белым калением проступил на сетчатке глаз и осветил пространство Сашиной души.
На боковом фасаде, на барельефе, была изображена сцена из «Илиады»: Приам, выпрашивающий у Ахилла тело Гектора.
«Мишка! Что-то с Мишкой? Господи...»
Архитектурная гармония света, да-да, того самого, того, вступила в такой несвоевременный резонанс с послевкусием чая матча, что Саша запаниковала, сжимая в кулаке пустой смятый фантик. Она ничего не видела, только чувствовала жёсткость фольги, настоящего металла, не пластиковой кожуры, и, по сути, сейчас держалась только за неё.
По иронии судьбы усадьба эта в растаявшем позапрошлом веке принадлежала чайным и кондитерским магнатам Абрикосовым, основателям Бабаевской шоколадной фабрики. Последнего представителя этого рода, по роли пана атамана Грициана Таврического, знала вся страна.
Опереточный образ пана атамана, вынырнувший из белого ацетилена, оказался цветным, и зрение восстановилось. Паническая атака длилась каких-то пару секунд, но Саша облилась обильным потом, будто в бане. Наверное, именно этот резервный сброс жидкости через поры спас её от конфуза. Но не от реальности страха.
«Мишка...»
— Славка, чёрт ты зелёный, что за подлянка? — будто небрежно и даже с дружеским юмором, но боясь дышать и замерзая внутри, проговорила Саша («проклятая гидравлика!..»). — Ты знаешь, что я сейчас описаю тебе твоё кресло — и поделом! Я матча напилась перед выходом, как дура — а ты со своими шуточками!
— «Позвольте представиться, — хмыкнул Разумихин, и впрямь полагая, что она шутит, и так же желая поддержать настроение, — наместник Святого Ордена в Арканарской области, епископ и боевой магистр раб божий Рэба!»
Ещё укоризненно глядя на Разумихина, Саша уже взялась за скобку-ручку, чтобы выбраться из машины, но дверца уже открывалась, будто сама. Да, собственно, и не будто, а открывалась — и открылась. На улице стоял,  протягивая Саше руку, чтобы помочь выйти, одноглазый чёрт Витька.
— Как гостеприимный хозяин, спешу встретить гостью прямо у порога нашего скромного охотничьего домика! — улыбаясь до ушей и показывая ямочку своего длинного острого подбородка, обратился он к пленнице.
Ненависть к позорной физиологии позволила Саше совладать с собой и выговорить непринуждённой колчедановой скороговоркой:
— Привет, Витя. Слушай, помнишь, в первой передаче Парфёнова «Намедни» про советские времена какой-то американец при визите в Кремль, что ли, спросил, где здесь можно отлить? Извини, но я сейчас в точно такой же ситуации. Есть в твоём домике туалет типа сортир? Или, может, я лучше забегу в эту «брасри» — она кивнула в сторону вывески пивной. — Как раз и слово подходящее.
— А-а, конечно, пойдём-пойдём, — кивнул он, и в Сашиной памяти образовалась некая лакуна.
Хотя как-то же она прошла во двор, и кто-то (может, и Витька собственноручно, но там были ещё люди, и Славка тоже) открыл перед ней двери прилепленной к зданию будочки, а уже внутри особняка проводил к другой двери, искомой.
На каком-то этапе скомканная бабаевская фольга исчезла из её руки. Позже ей даже приснилось, что молодой офицер в форме, сидевший внутри КПП — наверное, ровесник Вальки — попросил её отдать предмет, привлёкший его внимание, и Саша высказала вежливое сожаление, что не может угостить его настоящей конфетой.
[indent]
Когда она вышла в коридор с обновлённым припудренным лицом и подкрашенными губами, Витька снова приветливо-снисходительно улыбнулся ей:
— Это была «встреча в Белом доме». А в кадре были Парфёнов и Форрест Гамп, монтаж.
— Я не смотрела. Знаю только то, — высокомерно заметила Саша, обретая профессорско-преподавательские полиметаллические ноты в голосе, — что это фильм про какого-то умственно отсталого. Скажи честно, с Мишей всё в порядке?
— Не сомневаюсь, — отмахнулся он снисходительно. — У меня к тебе другое дело. Прошу.
И снова повёл её — по коридору, по ковру, мимо дверей с опознавательными знаками. Только у Саши не было инструментария для распознавания подобных знаков.
Где-то сбоку и сзади за ними тащился Разумихин.
[indent]
На протяжении всего разговора, уже по-деловому конкретного, с интонацией, которую Саша прежде никогда в его голосе не слышала, он ни разу не улыбнулся. Ни снисходительно, ни весело, ни иронично, ни приветливо, никак.
Они сидели в стильном кабинете, где пахло свежим ремонтом и сандаловыми свечами («стиляга Витька», так его Плюшевый всегда аттестовал), и полковник Швайка ими распоряжался.
— Наши китайские коллеги пригласили нас сопровождать лидера КПК в Чэндэ, в летнюю императорскую резиденцию. Безусловно, это огромная честь. Встреча состоится двадцать четвёртого августа и в официальной части едва ли продлится больше суток, но, может быть, мы с вами задержимся ещё на один день. Вы, Александра Олеговна, будете исполнять обязанности моего личного секретаря и помощника, а вы, Вячеслав Игоревич, будете моим вторым переводчиком. Но перед тем как мы обсудим программу, протокол и возможные темы беседы, а также то, на что я бы попросил вас обратить особое внимание в ходе встречи, посмотрите, пожалуйста, на это фото.
Перед Сашей и Разумихиным легла большая фотография, и Саша, конечно же, сразу узнала девять желтовато-зеленоватых нефритовых «мечей духа».
— Сотрудники смежного ведомства обещали помочь нам, но я бы хотел и ваше мнение услышать. Осведомлён, что вы, Вячеслав Игоревич, защитили диссертацию по китайской магии. Или как это правильно назвать? Вы знаете, что это за предметы?
— Это инсигнии китайских императоров династии Хань, — сказу откликнулся Разумихин, говоря исключительно о фотографии и никак не комментируя тему своих научных изысканий. — Сакральные знаки верховной власти. Первый век нашей эры, материал нефрит. Даосское... как бы это правильно перевести... «оружие сознания». Иероглиф «сознание» — это «восход солнца сердца» рядом с «точным счётом предметов». Исчерпывающее определение не столько психики человека, сколько единства идеального и материального в природе.
— Буду благодарен, если вы подготовите подробную справку по поводу этих предметов. Знаю, что последними их владельцами являлись Юсуповы, а после революции предметы были утеряны. Бесследно исчезли.
— Да, — коротко кивнул Разумихин, не вдаваясь в подробности.
— А вы, Александра Олеговна, что скажете?
Саша пожала плечами и, чтобы не соврать (мало ли, какие тут у него детекторы установлены, чувствительные к каким проявлениям лжи), произнесла сухо:
— Такое оружие не входит в сферу моих научных интересов.

+2

266

Не хочешь сам влезть в историю, так втянут, и еще Арканар помянут.))(у меня это сейчас актуально).
А вообще, знания убивают, если они имеют отношение к власти. Рвется Виктор к власти, и рвется окольными путями. Кривые они, эти пути, не туда приведут. Он играет в игры с Востоком, а китайцы, как вы упоминали, чужих принимают только в собственных интересах.

+1

267

Стелла, видимо, мальчик Витя при просмотре фильма "Айболит-66" получил инсайт в то время, когда Бармалей и разбойники пели "Нормальные герои всегда идут в обход".
Власть - это, конечно, то ещё испытание. А главное, сразу видно, кто есть кто.
Хотя именно в этом отрывке Виктор занимается своим делом, за что ему деньги из бюджета платят :) Не трёхэтажную дачу строит на казённые, и то молодец!
Всё время к Саше какие-то люди в чёрный очках цепляются: у Дяченок - Фарит Коженников, в моём продолжении - тоже вот нашёлся...
В иллюстрациях покажу особняк, он стоит того. И китайскую резиденцию, я получил фотки от коллеги в благодарность за поездку на Тайвань, куда он не мог попасть. И ещё изнутри покажу одно редкое здание. Главное - как всегда, вспомнить, где лежат фотки)).

+2

268

https://mnenia.zahav.ru/Articles/3456550/год_особый_во_всех_отношениях
Удивительное - рядом. и куда только нас не заносило.))

+2

269

Стелла, спасибо за ссылку, было интересно прочитать. Киссинджер говорил, что Израиль прекратит существование в 2022 году, но насколько я знаю, существует даже не одна, а несколько патриотических групп и в войсках, и в спецслужбах Израиля, которые его сценарий уже поломали. Будем жить, правильно? ))
В качестве анонса к иллюстрациям помещу сюда открытку, которую мне когда-то сестра подарила на ДР, откопал её, когда рылся в фотографиях. Очень она сюда в тему :)
https://i.imgur.com/foBU4Gwm.jpg

+1

270

Старый дипломат, а там еще и фильм на 20 минут есть, вот это самое интересное. Или у вас он не работает? Там о пуштунских племенах. Один парень, израильтянин, добрался туда и снял о них фильм. Короткий, на 20 минут, но похоже на то, что эти пуштуны - затерянные 9 из 10 колен израилиевых. Очень много фактов и имен говорят об этом. И обычаи - они не настолько мусульмане.))
Жить будем.)) Плывем все время против течения.

+1

271

Стелла, да, спасибо и за фильм, эта версия имеет место быть, я слышал её. Правда, если верить интернету, среди пуштунов основная еврейская гаплогруппа J1c3 встречается едва ли у 5% населения, а коэнской (J1c3d) и вовсе нет. Поэтому если они когда-то и происходили от пленников Навуходоносора, то давно утеряли свои семитские корни, смешавшись с иранцами и таджиками. Ну, разве что сохранили прославленную "жестоковыйность", о которой Сам Бог говорил Моисею в Исходе, 33, что таким народом править трудно, и нужен Закон. Поэтому если духом пуштуны таковы, как древние израильтяне, то представьте, какова же степень их несгибаемости, если они растеряли умягчающий Закон, зато приняли ислам с джихадом? С таким народом очень трудно договориться, если они разбойничают в горах.

+1

272

Старый дипломат, самое потрясающее, что у нас уже трындят о том, сколько мы можем их принять, если что! Да не приведи Б-г, у нас и без них хватает энтузиастов от джихада.

+1

273

Стелла, да, ужОс. Вроде как галицаев после Великой Отечественной посадили на шею всей Украине — "и пропал Калабуховский дом".
Надеюсь, эти Ваши трындящие не имеют никакого отношения к лицам, принимающим решения.

0

274

Старый дипломат, трындят, как раз те, кто имеет отношение к принимающим решения. Журналисты - впередсмотрящие, они же рупор определенных кругов, принимающих решения. Левые бдят.

+1

275

Стелла, да понятно, что "определённые круги" и стоящие за ними стремятся снести Израиль. Но если вбрасывается уже такая экзотика, как наводнение страны пуштунами, значит, работающего решения нет, и слава Богу. "Просите мира Иерусалиму: да благоденствуют любящие тебя! Да будет мир в стенах твоих, благоденствие – в чертогах твоих! Ради братьев моих и ближних моих говорю я: «мир тебе!» Ради дома Господа, Бога нашего, желаю блага тебе". (Пс.121)

+3

276

Повестка дня

Как только за Разумихиным закрылась дверь (Виктор попросил его выйти, чтобы пообщаться с Сашей наедине, примерно тем же тоном, что Шелленберг просил Штирлица остаться), она не дала ему заговорить первым. Успела — хотя во время беседы втроём не произнесла и двух десятков слов.
— Витя, извини, но я тебя огорчу. Я не хочу сотрудничать с вашим ведомством. Давай пусть каждый занимается своим делом. Если шпионские игры твоё призвание — прекрасно, но причём тут я? Я не военнообязанная, никаких подписок о сотрудничестве никому не давала и не дам. И не сомневаюсь, что у вас достаточно хороших переводчиков. Да и Слава у нас один из лучших специалистов по Китаю, если вообще не лучший нашего поколения, так что он сможет оказать тебе всю необходимую помощь на месте. Поэтому разреши мне тебя покинуть, и забудем об этом инциденте.
Виктор поднял на неё глаза — живой и стеклянный, и Саша, принявшая сотни экзаменов у тысяч студентов, шестым чувством ощутила всё, что он хотел бы — сказать или скрыть.
— Ты меня удивляешь, — он коротко, но энергично выдохнул. — Подумай хорошенько. Разве ты не понимаешь, какая сейчас обстановка? Если бы я мог обойтись без твоих знаний, уж поверь, я бы тебя не тревожил. Это нужно не мне, а России.
— Как же вы любите себя Россией назвать! — сказала Саша, не скрывая досады.
Без лишних жестов и движений желваками полковник Швайка спросил:
— Александра Олеговна, если вас будет сопровождать другой куратор, не я, вы сможете сделать то, что от вас требуется? Без кривляний и позы мадам Новодворской? Просто за деньги.
Саша и бровью не повела. Повторила свою мысль:
— Виктор, я не могу выполнить твою просьбу, потому что не верю в могущество этих ваших сатанистов-нумерологов. Вы верите — вот к вам и липнет всякая чертовщина, а я верю в Бога, от которого всякая гадость бежит. Ты предлагаешь мне общаться с бесом, который, по вашему предположению, живёт в статуе Гуаньинь — я этого сделать не могу. А по-простому скажу: я не верю в конспирологический бред, и мне искренне жаль людей, которые во всём видят то восемьдесят восемь, то тридцать три, то сто восемь, то Кали вместо Родины-матери. С тем же успехом я могу сказать, что твой стеклянный глаз — это кусок чёртова зеркала из «Снежной королевы».
Теперь редкой белёсой бровью не повёл Виктор. Он молча открыл ящик стола, вынул оттуда планшет и начал водить по нему пальцами. Потом, немного под нос, не поднимая головы, заметил:
— Гематрия твоего полного имени такая же, как у Гуаньинь, это факт, один-один-девять, или одиннадцать, или два. У Михи — шесть. Шесть плюс два — восемь, бесконечность, причём ключ именно ты, одиннадцать у тебя. И к слову, о Михе. Посмотри на эту фотографию, — он повернул свой планшет к ней. — Девятого мая этого года президенты России и Таджикистана возлагали венки у Кремлёвской стены. Ты не видишь здесь никакого числового кода? Это же не цветы к Восьмому марта. Зачем это сделано, как ты думаешь?
«Неужели, — с тревогой и горечью подумала Саша, глядя на фотографию с двумя пышными красными венками, в самом деле выполненными в форме цифры восемь, — Мишка потащился в Таджикистан, чтобы привезти ему какой-то артефакт?»
— Витя, я читала в оригинале «Сефер Йецира» — и ты будешь учить меня гематрии? Повторяю ещё раз: я верю в Бога и в абсолютное превосходство Его Замысла над любыми силами во вселенной. Над лю-бы-ми.
— Так проконсультируй меня, что, по твоему мнению, значат две этих восьмёрки в День Победы? «Хайль Гитлер»?
— Это не моя компетенция. Впрочем, — Саша подняла подбородок, — покажи мне, как они его несли и возлагали. Сам процесс, а не статику.
Виктор повернул к себе планшет, поколдовал над ним и снова перевернул к пленнице. Она вынула из сумочки футляр для очков, может быть, несколько демонстративно (а её ум искал всё новые способы убраться, наконец, из этого кабинета, оказаться подальше от этого человека). Но как только очки оказались у неё на носу, Саша сосредоточилась на движущейся картинке, забыв обо всём, не относящемся к делу. Стала одним огромным глазом, как тогда, при побеге из Торпы — как раз впору играть в гляделки со Всевидящим Оком («Которому — вот как пить дать! — этот чёрт присягнул, а вовсе не России. Только как это доказать?»)
Вот почётный караул с двумя колышущимися венками подошёл к Могиле Неизвестного Солдата, сделал строгий поворот и установил венки на тумбах, затем главы двух стран поправили ленты с национальными флагами.
— Я вижу, — Саша сняла очки, как врач снимает стетоскоп, — что знаковое число для нацистов, и вообще для всех «чёрных», перевернули вверх тормашками. Тот же ритуал, что и брошенные гитлеровские знамёна на первом параде Победы. Вот и всё.
— Но цифра восемь не переворачивается!
— Витя, ты просто мало знаешь. Во всех традиционных системах очень даже переворачивается. А статуя Гуаньинь в Чэндэ — это просто кусок дерева, уж поверь мне.
— Высотой двадцать три метра!
Щелчок закрываемого футляра для очков прозвучал, как выстрел. (В конце прошлого учебного года Саша стала свидетелем того, как её любимый студент выпускного курса перед группой товарищей передразнивает её, и в особенности похожим выходил именно жест убирания очков в футляр. Когда она вошла в аудиторию, то попросила его записать на древнекитайском «Он же рече: глаголю ти, Петре, не возгласит петель днесь, дондеже трикраты отвержешися мене не ведети» и объяснить выбор стиля письма. Почему она об этом вспомнила сейчас?)
— Витя, Бог есть дух. Он метрами не меряется. Это просто кусок дерева. Прочти на досуге хоть «Маятник Фуко», что ли... Так я могу быть свободна?
— Хорошо, последний вопрос.
— И я свободна? — повторила Саша, убирая футляр в сумочку, и та закрылась почти без звука, фермуар работал тихо и мягко.
— Да. Невидима и свободна, — криво усмехнулся он, выделяя интонацией цитату из Булгакова. — Если ты чувствуешь себя особой, приближённой, так сказать, к, — к потолку поднялся его указательный палец, — не поделишься ли своими соображениями, чего, собственно, Он от нас хочет?
— От кого это — «от нас»?
— От людей. Читала у Пелевина «Крайнюю битву чекистов с масонами»? По идее, я же на стороне людей! — он уже откровенно над ней смеялся. — Вот и хочу, так сказать, вооружиться. Раз ты отказываешься помогать мне в Чэндэ.
Саша не могла отказать себе в удовольствии процитировать старую остроту:
— Французские масоны носят белые кальсоны, а русский масон ходит вовсе без кальсон. М-да. Ты же понимаешь, что ответа на этот вопрос нужно спрашивать не у меня.
— Ёксель-моксель, знать бы, что в тебе Миха нашёл! Ладно, извини. Это я от досады. Очень надеялся на твою помощь, правда. Ты уникальный специалист, в теме, тебя рекомендовали, мы знакомы — и вот такой облом. А мою главную тайну ты знаешь, — снова насмешка, но оскал болезненный, — я трудно переживаю поражения.
— Вячеслав Игоревич — очень хороший специалист, — постаралась она как-то уже выехать в русло вежливого отстранённого общения. — Во многих вопросах он намного более компетентный, например, в калли...
Она даже чуть притормозила в речи, потому что, вставая, только сейчас обратила внимание на каллиграфический свиток на стене у окна, взятый под стекло, как европейская картина. Солнце повернулось, и сейчас светило так, что дальнозоркими глазами можно было хорошо рассмотреть и надпись, и рисунок.
Оценить красоту и соразмерность текста рядом с монохромным изображением Конфуция и многочисленными красными печатями не смог бы разве что первокурсник из совсем уж непроходимых мажорчиков. Но такого Саша уж постаралась бы довести до отчисления после первого же семестра — прецеденты были, она ими скромно гордилась про себя.
«Государство — это лучшее из того, что создал человек» было там выведено красивым дружественным полууставом династии Цин, цитата из Конфуция. На самой крупной круглой печати, при этом стилем для произведений искусства, чжуанькэ, да ещё в сокращённой форме (по-простому, для своих, без длинных хвостов официальных названий) значилось: «Второе управление Генерального штаба».
— Что, нравится? — спросил чёрт Витька, уловив направление её взгляда. — Можешь подойти, посмотреть. Это подарок того самого моего коллеги, с которым я надеялся тебя познакомить. Чтобы ты в первую очередь меня насчёт него просветила. А потом уже посмотрела на статую Гуаньинь.
Двойка была выписана идеально: так воды центрального пруда отражают небо и всю державность зданий императорского дворца, мостика и построек с загнутыми крышами, и даже хвост карпа, вильнувший над гладью воды ровно настолько, чтобы создать полную гармонию бытия, не повредив зеркало.
Прямо по Зиновьеву: «В основе насилия лежит добровольность. Подчиненные признают начальство в качестве такового и выполняют его волю, что дает им возможность существовать. Начальство же зависит от подчиненных в том смысле, что его положение и перспективы зависят от поведения подчиненных. Это отношение есть отношение взаимовыгодной зависимости, что обеспечивает прочность общества, базирующегося на таких отношениях».
(Так же, с тем же чувством пиетета перед идеальной иерархией, писал двойку в иероглифе «жень» Юань Ши. Совсем недавно мышка Маша показала тёте Саше каллиграфические прописи, которые дядя Шурик сделал, чтобы она тренировалась правильно писать — и Саша поразилась даже не столько технике, сколько духу письма.)
— Он сам это сделал? Собственноручно? — спросила Саша, подходя к панно.
— Вряд ли. Хотя я не знаю, как там у китайцев принято.
Подскоком всадника родео Виктор спрыгнул со своего кресла на колёсиках и вмиг оказался у неё за спиной, за правым плечом. Злой дух в китайских мифологемах находится именно там, справа, как судья. Саше стало страшно, совершенно иррационально, да и по-женски: если Мишка так подходил к ней, то следующим жестом были его руки на её груди, нос под волосами и губы на шее.
— Как его зовут? — она поскорее обернулась.
Виктор снова криво ухмыльнулся:
— Если бы я вас познакомил, ты бы узнала. А так, сама понимаешь, не имею права разглашать тайны союзников.
Искушение было страшное. Скажи она сейчас: «А поехали, Витя! Хочу познакомиться с твоим коллегой — может, и мне такой шедевр перепадёт!»
Но если её допустят к таким лицам и к таким тайнам, о свободе нужно будет забыть навсегда. Свободы у неё будет ровно столько, сколько у мухи в янтаре.
«Бесполезно бороться с чертями, их тьма, — вспомнила она слова покойного Евгения Андреевича. — Бить нужно их хозяина, причём в своём сознании».
И ещё одни: «Бог хочет, чтобы в познании — раз уж мы так не вовремя и преждевременно похитили яблоко с древа — мы добрались до источника силы дьявола, толкнувшего нас на преступление. А она в гордыне, а гордыня — в желании не иметь равного себе. Мелком, жалком желании обманутых детей, не изживших обиду взрослыми. Взрослеем мы именно ради этого — чтобы изжить».
И Саша прикусила язык. Погасила в себе огонь Мишкиного азарта, толкавшего её узнать, кто же такой Юань Ши на самом деле.
— Я могу идти? — спросила она, в последний раз скользнув взглядом по панно, с его гибельной идеей сословного общества, возведённого в абсолют.
— Сейчас тебя проводят, — кивнул Виктор, подходя к столу и нажимая на кнопку вызова дежурного.
[indent]
Она думала, что предатель Славка давно уехал, но он ждал её и выскочил из своей машины, как только она оказалась за нарядными воротами особнячка.
— Сашка, ну, прости! Веришь, мать, ну никак не мог тебя предупредить, — бормотал он потерянно.
Вся его респектабельность «сорок плюс» сдулась, и в своём светло-коричневом в мелкую тёмную клетку костюме да с кружочком слабых волос вокруг лысины он в Сашиных глазах стал похож на воробья, сильно пощипанного воронами.
«Вот и весь твой цигун, бодхисатва, пальцем деланный», — скорее с неловкостью за бывшего друга, чем с гневом подумала Саша.
— Что тут сказать... — махнула она рукой. После пережитого в особняке у неё и сил-то не было серьёзно гневаться на него. — Разве что, как в «Малыше» Стругацких: был у меня товарищ — и нет у меня товарища.
— Сашка, если бы я сказал, ты бы ни за что не согласилась даже выслушать его. Тебе хорошо, а я...
— Да, мне очень хорошо, — с нажимом выговорила она и, не прощаясь, быстрой походкой двинулась в сторону центра, по чудесной, всегда приветливой Остоженке, созданной для беззаботных прогулок и лёгкого флирта.
Разумихин, который отключил было сигнализацию своей машины, снова послал пультиком закрывающий сигнал и побежал за Сашей.
Было тепло, наверное, градусов двадцать пять, теплее, чем в помещении с Витькой и его стеклянным чёртовым глазом, как у героя «Ангела Западного окна». На ходу она свернула и убрала в сумку-рюкзачок свой любимый чёрно-белый палантин из тончайшего кашемира и осталась в светло-сером сарафане с широкими лямками, украшенными вышивкой с мелкими жемчужинками. Почти платье без рукавов, элегантное, тоже Катя ей сшила.
Тургенев с мурала на глухой стене дома рядом с его музеем прищурил на Сашины плечи похотливый взгляд. Со школы она его не любила, а сейчас подумала: тоже ведь обиженный ребёнок. Затоптанный маменькой.
— Саша, да пойми ты... — нудел Славка, семеня рядом. — Ну, сама-то неужели не хочешь увидеть Чэндэ? В Гугуне не хочешь побывать, в Запретном городе? В Императорской библиотеке поработать, в отделе древних манускриптов... Это же... Родине послужить!
«Родине послужить?!» — мысленно возопила Саша. Но вслух не сказала даже «да пошёл ты!».
— Саш, ну прости! Ну, не мог я тебя предупредить. Витька — сын моей мачехи, ты не представляешь, где они все у меня — вот где!
—Я никуда не еду, придётся тебе там пахать за двоих. И знаешь, Слава, лучше с умным потерять, чем с дураком найти. Всё, оставь меня в покое.
— Ты отказалась?! — потрясённо прошептал Славка. —  Как?!
— Молча, — сказала Саша.
Умный Разумихин понял, что её сейчас лучше не трогать, чтобы окончательно не разрушить полезные отношения, и отстал.
[indent]
Перед великолепным особняком Кекушевой, который был одним из прообразов дома булгаковской Маргариты, Саша автоматически подняла голову. Красив был дом, как московский франт начала прошлого века, а Лев Кекушев в детстве был Валькин любимый архитектор. Но, увидев недавно отреставрированного льва на крыше (и в силу своей дальнозоркости разглядев, какой он поджарый и мускулистый), она с горечью подумала: вот, Мишка далеко, а она, как всегда, одна, и защитить её некому. Кроме, разве, что, Господа Бога.
А ведь Витька так просто не отстанет.
«Может, с Катей поговорить? Может быть, её отец сможет как-то оградить меня от Витьки?»
Саша видела Катиного отца всего один раз, и, честно говоря, впечатления отзывчивого человека он не произвёл...
Она остановилась у ворот особняка. В глубине светили золотом купола Зачатьевского монастыря, и её взгляд сфокусировался на золотых проблесках.
«Стоп, — сказала себе Саша. — Ну, и зачем в таком случае психовать?»
И она поспешила до следующего перекрёстка, Зачатьевского, который вёл к монастырю. Не очень-то ей нравилось его название, Зачатьевский, но это же, в конце концов, не о ней.
Красный надвратный храм и скульптура святителя Алексия Московского — государственного деятеля и дипломата, митрополита Киевского и всея Руси, фактического правителя Московского княжества при трёх князьях — ждали её, как родную. Это и был её любимый дом, её Москва, погибшая было, но вновь восставшая. И восстающая паки и паки — стройка по бокам всё тянулась и тянулась.
[indent]
Картинки — за мной ))

+3

277

На меня с детства подействовали слова Тургенева, когда он тонул на какой-то посудине.)))) И я его за эти слова невзлюбила. Потом, конечно, прибавились и более веские причины. Ох, уж все эти патриоты, которые любят свою Родину издалека.)))))

Со школы она его не любила, а сейчас подумала: тоже ведь обиженный ребёнок. Затоптанный маменькой.

Точно!
Вот, читая, как Саша отказывала Витьке, подумала о своей матери, которая сумела отказать КГБ в сотрудничестве. Они, в результате, сломали ей жизнь, но совесть ее была чиста.

+1

278

Стелла, спасибо, что читаете. Тургенев - да, пример того, что даже такая бытовая власть, как власть матери над сыном, не пошла на пользу его маменьке и самого Тургенева разрушила. А эта власть онтологична, в Книге Бытия прямо так и определена иерархия: Бог дал имя Адаму до выделения жены - Он властен над всем человечеством. Святой Адам дал имена всем живым - человек владеет природой и может очищаться, соприкасаясь с природой. Падший Адам дал имя жене - и мужчина угнетает женщину, если между ними нет уважения и любви. Ева даёт имена своим сыновьям - и мама способна, как могильный камень, закрыть сыну путь жизни.
Вашей маме было, конечно, намного труднее отказаться от вербовки: Сашу всё-таки прикрывает муж, от прямого давления она защищена. Её можно куда-нибудь заманить только страстью к знаниям, но тут, как мы видим, она отказалась от них. Не послушала древнего змия, послушала голос человека, символически заменившего ей отца.

+3

279

Одна
Уже вышли все сроки разумного ожидания, а Мишка не давал о себе знать ни по каким каналам. Такого раньше не было никогда, и Саша позвонила Мишкиному помощнику, чтобы узнать, хотя бы в каких координатах находится её муж.
В ответ прозвучал голос роботизированной телекоммуникационной девушки: «Набранный вами номер недействителен, пожалуйста, проверьте, правильный ли номер вы набрали».
На большой обеденной перемене Саша, насколько это было возможно, уединилась на кафедре за стеллажными шкафами и вбила в яндексовский поисковик колокольное название компании, где работал Мишка. Вот и городские телефоны, целых два.
Ни один не отвечал. То есть оба говорили одно и то же: «Номер данного абонента не обслуживается».
Первым делом она призвала себя к спокойствию, говоря, что если бы с Мишкой действительно стряслась беда, она уж как-нибудь бы об этом узнала. Но придя на семинар и увидев своих студентов, она поняла, что сил на занятие у неё нет. К счастью, лингафонный кабинет позволял преподавателю немного перевести дух: она устроила внезапную контрольную, на первой части пары раздала задания, на второй проверила их в формате устного экзамена. А слушая вполуха ответы, крутила на пальце обручальное кольцо и думала: «Может такое быть, что я уже вдова?»
В самом деле, кто ей обещал, что они с Мишкой непременно умрут в один день — сам Мишка? Ну, и где он со своими обещаниями?
[indent]
Договорившись с коллегой о рокировке двумя первыми парами, она побрела домой. Голова отказывалась думать, а надо было: где искать Мишку, не повредят ли ему такие поиски и не ждать ли ей самой неких неприятностей в будущем?
Было бы неплохо поужинать в каком-нибудь кафе, но сейчас без QR-кода в центре мало куда пускали, а Саше совсем не хотелось нервотрёпки и унижений, и она набрала номер Кати, честно признаваясь себе, что попросту боится идти домой. Сейчас Катино иррациональное гостеприимство было бы как нельзя кстати. У них даже дверь в квартиру не всегда оказывалась закрытой. Может, это из-за привычки жить в охраняемых резиденциях? В их доме камеры торчали на каждой лестничной клетке — и это помимо серьёзной охраны на первом этаже... «У нас не консьерж, а прямо Консьержери! — говорила невестка, впервые принимая Сашу у себя в гостях. — Это в Париже замок такой, старинная тюрьма, а сейчас там находится генпрокуратура, суд и ещё какие-то силовые структуры».
Пока у Вали с Катей была одна Маша, Саша даже любила у них бывать.
Квартира Самохиных в импозантном доме с эркерами на Малой Никитской, напротив Большого Вознесенского храма, купленная Катей на бабушкины сокровища, конечно, стоила своих миллионов, но раньше ни одно чужое жильё любой степени уюта или роскоши никогда не вызывало у Саши зависти, так любила она свою «тараканью щель» в Медвежьем переулке. И вот дожили: она, Самохина, боится возвращаться под родную крышу!
Как ни старалась она держаться за свою полную аполитичность и жизнь без телевизора, однако знала и о странной смерти высокопоставленного силовика, фамилию которого не раз слышала из уст Мишки, и улавливала разговоры коллег, и в китайские интернет-ресурсы регулярно заглядывала просто для языка, и вообще, жила на белом свете в России в конце двадцать первого года двадцать первого века. 
Вот так же, даже не подумала, а почувствовала она, маленький Валька когда-то ехал к ней из Зеленограда по холодной вечерней Москве. Совсем один.
«Нет, не пойду к ним, у Вальки дети. Не хватало ему ещё проблем», — решила она и отбила звонок.
Но Катя уже перезвонила. Оказалось, что Валька в командировке — архитектурное бюро, где он работал, было субподрядчиком победителя тендера на перестройку промзоны во Владивостоке, и туда отправился целый десант его коллег. Сейчас с Катей живёт Ольга Владимировна, помогает ей с детьми...
Услышав о присутствии мамы, Саша отделалась скороговоркой, что просто хотела предупредить: на этой неделе не сможет заниматься с Машуней, появилась кое-какая неожиданная забота. Она уже шла по Большой Никитской, пришлось остановиться и вернуться назад, чтобы свернуть в Мерзляковский переулок. На углу с её Медвежьим, как всегда, курили, болтали и флиртовали студенты музучилища, не соблюдая никакой социальной дистанции, и правильно делали. Будут у них ещё в жизни такие социальные дистанции, о которых сейчас лучше не задумываться.
[indent]
Не встретив никого на лестнице и войдя в свою тихую квартиру, где едва слышно жили лишь часы, первым делом Саша проверила содержимое футляра с китайскими алебардами, так ей подсказала интуиция. Это был её золотой запас.
Свёртки с ритуальным оружием были на месте, восемь. Она знала, что Мишка отдал девятую Юаню Ши и получил нечто взамен. По крайней мере, в дом никто не влезал, это хорошо. До и после нехитрого своего ужина она снова набирала номера — Мишкин, Мишкиного помощника и офисные, но с прежним неуспехом.
[indent]
На следующий день Саша поехала в Мишкин офис. Она была там всего раза три, и всякий раз её подвозили на машине, но название — Ангелов переулок, по имени поглощённой городом деревни — забыть было невозможно. Таксист, на удивление русский, а не лицо кавказской национальности, предупредил, что на Волоколамском шоссе дорожные работы, и потом крутил баранку молча, слушая передачу на Ютубе. Саша тоже прислушалась:
— ... обратили внимание на очень интересные факты, которых нет в большом информационном пространстве нашей необъятной Родины, о странных смертях, которые происходят на протяжении уже нескольких месяцев. Вообще, тут надо сказать о свойствах нашего информационного пространства. С некоторых пор оно стало настолько искажённым, настолько перевёрнутым! Сначала там что-то искажалось, искажалось, искажалось, и наконец стало настолько — диаметрально — противоположным реальности, что это стало даже полезным, чтобы что-то понимать. Если вам говорят, что пенсионный возраст никогда не поднимут, значит, реформа уже готова. Если у нас никогда не будет некоей обязательной процедуры, значит, она будет введена незамедлительно. То есть это искаженное зеркало, для которого что характерно: если там вокруг какого-то события устраивается непрерывный супершум, значит, скорее всего, это событие носит виртуальный характер. Например, как нечто, что у нас разворачивается с двадцатого года. С другой стороны, какие-то серьезные события оказываются в этом информационном поле проявившимися, то они проскальзывают очень быстро и хоронятся без следа. Вот эта история со странной гибелью главы МЧС, которая как бы появилась и исчезла. Его как-то очень быстро наградили посмертно и закопали. Но дело в том, что это не единственная странная смерть. Потому что была какая-то невероятная странная история после пермского расстрела. Которая продолжилась тем, что вдруг 23 сентября глава следственного управления Следственного комитета по Пермскому краю вдруг покончил с собой. Причем так упорно, я бы даже сказал, упёрто, подчеркивается, что самоубийство не связано с его службой и с расстрелом, что подозрения возникают сами собой. Я стал присматриваться к сообщениям похожего характера: просто забил в Яндекс-поиск. И у меня высыпался целый ряд сообщений, буквально за пару последних месяцев, которые носят очень странный характер. Ситуация вызывающая! Но она настолько похоронена в толще информационной шелухи, никак не проявляется, никак не обсуждается, что для меня это служит знаком: тут что-то суперсерьёзное. Судите сами: 14 июля, открытое сообщение, что тело полковника МВД нашли под эстакадой третьего кольца в Москве. Он ехал на своей машине, внезапно ее остановил, бросил на проезжей части, а потом его нашли под эстакадой. А до этого, в конце июня, полицейский покончил с собой на посту возле посольства Туркмении. 9 сентября полковник МВД в отставке покончил с собой в своей квартире в центре Москвы. Ранее он возглавлял управление по борьбе с экономическими преступлениями ГУВД. Далее, опять в Москве, с собой покончил капитан МВД, сотрудник департамента информационных технологий. Тело капитана нашли под его окнами. Наконец, 15 сентября появилось сообщение, что полковник Нижегородского главка МВД найден мёртвым. Труп начальника отдела по работе с личным составом обнаружен в собственной квартире. Возникает резонный вопрос: то ли это связано с каким-то сезонным фактором, и наших силовиков накрыло непонятной волной психологического обострения, то ли у нас творятся очень странные дела. Это мне напомнило полосу загадочных смертей советских партийных деятелей, которая продолжалась до самой Перестройки, как некий латентный период перед гибелью Союза. Целая цепочка, помните? С начала семидесятых годов все потенциальные преемники Брежнева уходили быстро и странно, и самый показательный случай с Машеровым. Эти смерти вызывают подозрение, что к ним приложили руку спецслужбы во главе с Андроповым, которые торили некие пути...
Продолжая слушать, Саша открыла сумку, вынула телефон и, преодолевая тряску такси и слабость пальцев, набрала в строке поисковика «Михаил Плотников гибель майор МВД в отставке 2021 год октябрь».
Смертей бывших и действующих офицеров органов внутренних дел хватало с лихвой, но имени Мишки среди них не было. Так же Саша проверила сентябрь и август, но нельзя сказать, чтобы успокоилась.
[indent]
Такси довезло Сашу, как она и просила, до станции метро «Пятницкое шоссе», и октябрьское окраинное Митино встретило её холодными ветрами со всех перекрёстков. Саша понимала, что мёрзнет она не от холода, а от страха, но дошла до Ангелова переулка, подняв воротник тёплого альпакового пальто и крепко сжав зубы. Офис Мишкиной компании (приёмная с кабинетом директора, переговорная, серверная и кабинет-спальня для дежурных диспетчеров) располагался в обычной квартире стандартного для этого района жилого семнадцатиэтажника, напротив торгового центра «Куб» и назывался «Логистический холдинг «Логофет и Логика». Внутренне Саша уже была готова к тому, что набор номера квартиры даст ей столько же информации, сколько номера телефонов, то есть ноль. Но домофон вдруг откликнулся мужским голосом.
Саша поторопилась представиться:
— Это Александра Олеговна, жена Михаила Владимировича.
— Вы к предыдущим жильцам? Они съехали.
— Там была компания, «Логофет и Логика», — сказала она, насколько могла твёрдо. Она могла.
— Съехали месяц назад. Сейчас это квартира.
— А вы не подскажете, куда съехали?
— Не знаю. Мы строители, делаем ремонт.
— Вас, наверное, часто беспокоят клиенты этой компании?
— Не то чтобы часто, но иногда звонят. Извините, девушка, очень занят.
— Звонят по телефону?
— Нет, по домофону. От городского телефона жильцы отказались.
— А не могли бы вы дать мне телефон этих новых жильцов?
— Нет, до свидания.
Можно было, конечно, посмотреть в телефоне адрес районной налоговой и попытаться выяснить что-то там, но Саша понимала, что это бесполезно, и после некоторого колебания позвонила Юрке. Номер не отвечал, но, по крайней мере, это были честные гудки, а не сообщения сотового бота. Тогда она опять вызвала такси.
На обратном пути её пытался развлечь немолодой носатый армянин. Из его носа выглядывала густая растительность, смыкаясь с седоватыми усами, и Саша подумала сюрреалистически-гоголевски: хотела бы она или нет поменяться с ним носами? Выходило, что её нос всё-таки лучше, привычный, и точно больше ей подходит. Это её рассмешило и немного успокоило: Мишка бы тоже посмеялся.
Юрка позвонил сам, когда такси двигалось рывками по Воздвиженке. Саша так волновалась, что даже не поздоровалась с ним, а замахала таксисту остановить, расплатилась, почти не глядя и, оказавшись на тротуаре, быстро задала вопрос:
— Юра, слушай, Мишка три месяца назад уехал — насколько мне известно, в Таджикистан. С середины сентября никаких сообщений. Его фирма растворилась в воздухе, на месте их конторы уже месяц просто квартира в ремонте. Что всё это может значить, у тебя есть мысли?
Ну, какие у Юрки могли быть мысли — промычал что-то невразумительное и обещал перезвонить, как только что-то узнает.
Звонок Виктору? Только в крайнем случае. Может быть, Юаню Ши?
Она набрала городской номер дяди Феди, который помнила наизусть. Дядя Федя сразу же принял звонок, и Саша спросила просто: ей нужен совет, где и у кого можно навести справки о пропавшем муже.
Бывший Мишкин командир после короткой паузы задал ей пару вопросов: о нынешнем роде занятий Сашиного благоверного и возможной цели отъезда в неспокойный регион. Саша спросила, можно ли, по его мнению, доверять разговор телефону. Дядя Федя сказал, что, пожалуй, лучше бы ей приехать к нему, и назвал адрес.
— Я смогу после работы...
— Лучше сейчас, — сказал её собеседник. — Ты где?
— От «Арбатской» на работу иду, в Институт стран Азии и Африки. По Воздвиженке.
— А ездила к нему в офис?
— Ну, да, говорю же: да, и теперь не знаю, у кого спрашивать. Идти в полицию?
— Если проходишь мимо витрин, посмотри сейчас через отражение, за тобой никто не следит?
— Сергей Станиславович, я не умею.
— Хорошо, зайди в первое попавшееся кафе и сиди там. У тебя что-нибудь такое есть на горизонте?
— «Волконский».
— Вот и заходи туда, сейчас Ростика за тобой пришлю, моего зятя.
Не успела она пролистать записную книжку телефона до записи «Кафедра», как уже снова звонил Юрка.

+3

280

До меня, когда ФБ просматриваю или нашу ленту новостей тоже доходят российские новости. Весело живется не только у нас.(((
Но вы оборвали на самом волнующем моменте! Что же дальше?
А этот страх Саши так понятен! Да, повязана она по жизни быть все время во взведенном состоянии.

+1

281

Стелла, появится кусочек времени - сразу же повешу новый отрывочек :) А то Саша оказалась брошенной на Воздвиженке перед кафе-кондитерской, куда она вряд ли сможет зайти без QR-кода. Как у Некрасова в самом конце сказки "Мороз-Красный Нос".
Спасибо, что читаете!

+1

282

Старый дипломат
Еще как читаю: взахлеб! o.O

+1

283

Старый дипломат, я тоже приобщилась. И тоже с нетерпением жду продолжения.

+1

284

IRYNA, спасибо! А Вы и "Солнце Раа" прочитали?  :question:

0

285

Пока нет. Предвкушаю...

+1

286

Я недавно узнал, что в 2018-м умерла единственная дочь Марины и Сергея Дяченко Анастасия, ей было 22.
И они на эмоциях написали "Вита Ностра. Работа над ошибками", о которой поклонники отозвались очень плохо. Но я всё-таки сейчас загляну в ту книгу, как там Саша Самохина выдержала боль авторов.

0

287

Старый дипломат
Не знала. "Вита Ностра" не люблю почему-то.
У Белянина была очень грустная история с сыном. Я потом не могла читать его книги.

+1

288

Lada Buskie, у нас с младшей сестрой, с которой мы постоянно обсуждаем книги, литературные вкусы совпадают не на 100%, и её, к моему большому огорчению, "Вита Ностра" тоже оставила равнодушной. А меня настолько захватила, что вот всё пишу и пишу ))
А вот тут, на "Перекрёстке", оказались несколько человек, которым тоже небезразлична Саша Самохина, и я этому очень рад :)

0

289

Старый дипломат
Я бы не сказала, что равнодушна к "Вита Ностра". Большинство работ Дяченко оставляют сильное впечатление, зачастую не положительное-отрицательное, а просто незабываемое. "Вита Ностра" мне понравилась необычным решением, и Саша, конечно, сильный персонаж. Но мне неуютно в этом мире, возвращаться в него желания нет.

+1

290

Старый дипломат написал(а):

А Вы и "Солнце Раа" прочитали?

Старый дипломат, Читала новую четвертую часть Дяченко Марины и Сергея Метаморфозы - Vita Nostra. Работа над ошибками - и, подозреваю, что Вас тоже читали. Некоторые сюжетные решения, можно считать, общие

Вот здесь:

Ссылка

Старый дипломат, Очень Вам благодарна за Ваше бесконечное внимание

+1

291

Э_Н, спасибо, я уже прочитал "Работу над ошибками". Вряд ли авторы читали мой фанфик (вряд ли кто-то о нём знает, кроме читателей на "Перекрёстке"), а что развитие персонажа имеет некоторые общие черты, то это логично, это же один и тот же персонаж.
Исходя из того, что мы знаем о Саше из "Виты Ностры", Саша очень нуждается в муже как опоре, в подставке, не способна на монашеский путь и должна была как можно раньше выйти замуж за simply the best, Дяченко это отразили. В их версии таковым в Сашином окружении был её одноклассник Конев. В моей версии Саша оказалась сильнее и собраннее (и не любит машины - не представляю Сашу за рулём, для неё это мелко, Саша человек крайностей и перфекционистка, только летать, а не ползти на колёсах, тратя своё драгоценное внимание и время на дорогу, "извозчик довезёт"). И Сашин мужчина в моей версии - это не один из парней в её окружении, а (как и у её проекции Альбы) _придуманный ЕЮ_ персонаж. Причём Сашина придумка - она такой силы, что материализуется :)
Так что своё художественное решение продолжения считаю лучшим, чем у авторов - у меня внешний и внутренний Сашин мир равновелики, онтологичны и гармоничны.

+1

292

Помощь
— Саша, — прогудел Юрка в трубку, — это я тебя вижу на круговой скамеечке? Возле «Волконского»?
— Наверное, меня, — ответила Саша. Она уже жалела, что тронула его, надо было сразу обратиться к дяде Феде, да вот не сообразила сразу, парализовало мозги.
— А я в Военторге, который «Детский мир». Сейчас подойду.
И вправду, вскоре Юрка выскочил из подземного перехода, и Саша поднялась со скамейки ему навстречу.
«Вайнгартен не менялся с годами, он только увеличивался в размерах», — вспомнила Саша подходящую цитату из Стругацких. Юрка растолстел и немного поблек, его рыжеватость сменилась седоватостью, но раздражавшее Сашу выражение джокерского подмигивания, сломанный нос и глубоко вырытая ямка на подбородке, которая на самом деле была шрамом, никуда не делись, наличествовали.
— Привет, — сказал он, перекладывая пакет с изображением логотипа из разноцветных кубиков из правой руки в левую, и даже сделал движение, чтобы обнять Сашу, но разумно притормозил. — У моей Нади скоро день рождения, вот подарок ей купил, — он поднял пакет на уровень Сашиных глаз, — и так удачно я здесь! Что, влип Мишка, да?
— Не знаю, — сухо сказала она. — Я позвонила дяде Феде, он попросил приехать к нему. Жду его родственника на машине.
— Отлично, я с тобой, — сообщил Юрка. — Одна голова хорошо...
О содержании его головы у Саши мнение сложилось давно и прочно, но она напомнила себе, что раньше он работал в «Логофете» и может знать какие-то концы. Собственно, это он устроил туда Мишу. Ну, разумеется, он вообще по части медвежьих услуг!
— Как дела у Юли, у девочек? — спросила она из вежливости.
— Спасибо, ничего. Вот, день рождения... Хочешь, приезжай к нам в воскресенье. Приедешь? Юля будет рада.
— Спасибо, но на воскресенье у меня планы. А Наде привет и поздравления. Сейчас, как старая ведьма выкопаю ей подарок. Но хороший, не веретено!
Она открыла сумку, где у неё были запасы разных презентов для Машки-племяшки, и первое, что ей попалось — брелок-антистресс. Нажимаешь на яблоко из мягкой резины, и из дырочки вылезает весёлый червячок.
Юрка тут же взял игрушку в оборот: как заведённый, начал нажимать и встречать появление червячка смехом, который Сашу раздражал донельзя.
— А ты сейчас где работаешь? — спросила она, чтобы отвлечь его от неожиданной забавы и прекратить хрюканье.
— В пейнтбольном клубе, — ответил он, но не прекратил.
— Мишенью? — не смогла удержаться от иронии Саша.
— Не, завхозом. Не боись и не нервничай, найдём Мишку. Я уже кое-кого тронул, жду информацию. Слушай, какой классный брелок! Вот придумают же такое! Как есть такая гифка: у банана кожура раскрывается, а он стесняется, что голый, глаза так в кружки закручиваются, и тут же он опять её на себя натягивает!
«Безнадёжно, — подумала Саша. — Уровень Дани Милохина. И трое детей, три девочки — вот как им такого отца пережить? Нет уж, лучше Олег Львович далеко, чем такой папаша дома».
— Красивое у тебя пальто, — наконец положил в карман брелок Юрка и перевёл взгляд на Сашу. — Я бы Юле такое купил. Дорогое?
— Достаточно дорогое, но можно купить в интернет-магазине, будет дешевле раза в полтора, а то и в два. Можно уложиться в сто тысяч.
— Баловал тебя Мишка! — ехидно ухмыляясь, воскликнул Юрка. — А ботинки — это не лабутены?
— Нет, «Кларкс».
— А почему не лабутены?
Вот он был такой, отполировать эту древесину нельзя было ничем. Ни Москвой, ни семьёй, ни возрастом. Всегдашней загадкой для Саши оставалось, о чём её муж вообще мог с ним говорить.
— Это вообще имеет значение?
— А я бы Юльке купил лабутены, — мечтательно проговорил Юрка. — Они и сапоги бывают, или только туфли?
— Юра, ты можешь всё выяснить в интернете, — ответила Саша и посмотрела на дорогу, не притормозила ли где машина и не машет ли ей рукой молодой человек спортивной наружности.
— А кто должен приехать, Ростик или Коля? — спросил Юрка
— Ростик. А что, младшая дочь дяди Феди тоже уже замужем? — удивилась Саша.
— Коля — это племянник его жены. Владелец моего клуба.
— Чужие здесь не ходят?
— О, а вот и он, — не ответил Юрка на ее реплику. — Пошли.
Саша пошла вслед за Юркой. Какой бы Юрка не был дурак, но, во всяком случае, зрение у него было отличное, и поле зрения чуть ли не совиное. Машина притормозила аж у библиотеки, значит, он её как-то идентифицировал. Более того (это Саша поняла по тому, как он двигался к машине) всё это время он её прикрывал — мало ли что?
Но всё равно лучше было бы без Юрки. Случись с ним что — что бы Саша сказала Юле?
[indent]
— Я не знаю, чем занимался Миша, — сказала Саша под пристальным взглядом хозяина дома, его зятя и племянника. Дурак Юрка пялился в окно пятого этажа дяди Фединой стандартной хрущёвки.
— Скажем так, ты не знаешь, о чём можно говорить, чтобы не навредить ему и нам, — кивнул Мишкин бывший командир.
Саша давно его не видела, он сильно постарел, но зато научился ходить на протезе.
— Но я и вправду не знаю. Юра там тоже работал, Миша пришёл на его место. На место начальника службы безопасности «Логофета». Может быть, он знает больше?
— Юра, что там?
— Официально — дорожное строительство и аутсорсинг строительных рабочих, — ответил Юрка чинно, как мелкий бизнесмен районному налоговому инспектору.
— Что, вербовка и подготовка для боевых? Или подготовка инструкторов? — спросил дядя Федя.
— Нет, — помотал головой Юрка, — реально, подрядчик для дорожных работ. Насколько я знаю, Мишка сделал из этой фирмы настоящий холдинг, управляющую компанию, которая владела и битумным заводом, и рекрутинговым агентством для сезонного найма, и строительными машинами, и занималась всей логистикой этого дела. Сеть по всей России. Менеджеры искали подряды, готовили документы на тендеры. Ну, и при этом деле собственная ЧВК. Для охраны рабочих и груза. Всё абсолютно легально.
— И напрокат охрану тоже сдавали? За рубеж, например?
— Этого я не знаю, — ответил Юрка. — Он меня не посвящал в свои дела так глубоко.
— Но зачем он поехал в Таджикистан? Хотел воткнуть свою компанию в дорожный тендер там?
— Он имел дело, — Саша подала голос, решившись, —  со своим сослуживцем. По армии ещё. Он стал высоким чином... Во внешней разведке.
— Так-так-так, — тут же всем корпусом повернулся к ней дядя Федя. — И что?
В отличие от Юрки, он не растолстел, а усох и стал похож на старого доброго сверчка из сказки про Буратино с детской пластинки, реплики из которой любил цитировать Мишка. Пока не смотрел прямо в глаза. Глаза у старого собровца были как у хищной птицы: круглые, редко мигали и заглядывали, как выражался Мишка, прямо в паспорт.
Чтобы не встречаться с его взглядом, она посмотрела на портреты двух дяди Фединых дочек за стеклом серванта и невольно подумала: «Везёт же некоторым с генетикой». Да, не Олег Львович, рыхлый и водянистый. И нос у дяди Феди был идеально ровный, как у Штирлица.
— Сергей Станиславович, я боюсь... — тихо проговорила Саша. Но как ни боялась, всё-таки закончила мысль, — ... что этот человек поручал Мише то, чего не мог выполнить сам. Как человек, не имеющий права заниматься коммерцией, и... и вообще.
— Наркотики перевозили?
— Нет, точно нет. Что-то... Что-то делали такое... Как влиять на нужных людей. Иметь на них компромат и как-то хитро шантажировать — даже не их самих, а всю цепочку их связей, что ли... И я боюсь, что они нарвались на интересы... наверное, ФСБ. Или на каких-то региональных авторитетов. На мафию, на этнические группировки... А может, дело в выборах? Может, они зацепили какие-то... я не знаю... интересы очень высоких... партийных бонз?  Не знаю. И этот человек просто зачистил концы. Сбросил всех, с кем имел дело. Просто я увидела сегодня в Яндексе, что погиб полковник Петровский. Покончил с собой. Знаете такого? Он был... связан. С этим человеком и с Мишей. Он, по-моему, в Сирии воевал.
Все четверо переглянулись. В комнате стало очень тихо.
Самое неприятное (Саша себя знала), что её страх переходил в физиологическое ощущение холода, она чуть зубами не стучала и постоянно боролась с собой, чтобы не выдать свою заячью дрожь. Ей не хотелось, чтобы они думали, будто она умирает от страха за себя.
— Мишка мог уйти за кордон, — сказал Юрка. — Если как-то узнал, что контора спалилась. В Афган-то запросто! Ему не побриться неделю — и вылитый пуштун. В России ему сейчас опасно быть при таких делах.
— Я думаю, — продолжила Саша, — что этот человек захочет меня убить, чтобы я никак не показала на него, если вдруг... Вы понимаете.
— Ты его знаешь? — спокойно спросил дядя Федя.
— Дядь Серёжа, а нам вообще по силам... — начал было племянник Коля, но дядя Федя поднял руку — тише, мол.
— Да, — прошептала Саша.
— Плохо, — вздохнул дядя Федя. — С другой стороны... с другой стороны...
Он думал, и у Саши тоже появилась мысль: надо встретиться со Светланой. «Под королевским дубом». Убедить её — ведь Светлана так этого хотела! — что квазидекабристский, точнее, наоборот, квазимонархический, или какой там был у них заговор? — совершенно расстроился, и Виктор, должно быть, филигранно ушёл из-под прицела ФСБ, потому что, уловив опасное для него шевеление в верхах, просто смахнул своих товарищей, как пешки, и перевернул доску.
— С другой стороны, как тебя ликвидировать бесследно? Ты ведь, если я не ошибаюсь, человек известный, правда?
— Да, — сказала Саша. — Но ведь и Машерова, и этого... Щёлокова. А они были гораздо известнее, чем я.
Дядя Федя посмотрел на неё с определенным уважением и постарался успокоить:
— Если тебя убрать, это как раз может навести на след Ромы нашего. А если тот хорошо почистил, то никаких следов.
— А если меня будет спрашивать? Допустим, ФСБ? О Мише? Вызовут на допрос...
— А по какому поводу вызывать, если всё чисто?
— Но ведь Миши нет, он пропал! Мне же как-то нужно сказать... где мой муж!
— Кому? И зачем? Какое у тебя есть имущество на нём?
Конечно, Саша не сказала про алебарды.
— Есть машина. Квартира тоже на него покупалась.
— Ты разве собираешься продавать квартиру? Давай так: подождём год. Во-первых, если Рома жив, он даст о себе знать. Уж найдёт как.
— Он найдёт! — не смог удержаться Юрка, и Саша в который раз вынуждена была признать, что её муж Юрке очень дорог.
— А если нет, — дядя Федя сделал вид, будто не заметил Юркиного возгласа, — ну, вот тогда и заявишь в полицию. Что муж пропал. За год-то столько всего поменяется по нынешним-то временам... Скажешь, что вы поссорились и разъехались, а теперь волнуешься, что от него ни слуху ни духу. Но с тем человеком тебе нужно будет встретиться сейчас. Мы прикроем. Ты знаешь, как с ним связаться?
Саша кивнула. И спросила:
— А если... если он не зачистил... всех?
— Тогда тебя могут вызвать на Лубянку. Говори то, что есть: делами мужа не занималась, он пропал, ты начала искать. И всё.
— А обыск они не могут провести? — выговорила Саша.
— А есть, что искать? — и не дождавшись, пока замявшаяся Саша подберёт слова, дядя Федя продолжил: — Если есть, и если есть риск, что за тобой следят, сделаем так: ты находишь верного человека, где можно спрятать. К тебе приезжает фургон доставки... У тебя газовая колонка?
— Да. Но я не хочу её менять. Лучше стиральную машину. Или нет, оно может не поместиться в коробку от стиральной машины. Лучше холодильник.
— Ну вот. Приедет фургон по доставке холодильников. И отвезёт твоему человеку. У тебя есть такой человек? Ростик, там в стенке, в ящике, телефоны, любой, подай-ка.
Саша получила старый кнопочный телефон — в точности, как был у неё в Торпе, подарок-ошейник человека в чёрных очках Фарита Коженникова. Подумав две минуты, она («Господи, благослови!») набрала телефон отца Иоанна.
София ведёт дракона в поводу. Премудрость Божия. Фреска в Старой Ладоге. Кому бы рассказать, как она ненавидит мужские игры? Ненавидит!
— Алло? — услышала она знакомый голос Незнайки в Солнечном городе.
— Отец Иоанн, здравствуйте, это Саша Самохина. Батюшка, я с другого телефона...
— А, Александра Олеговна, да. Чем могу помочь?
— Вы сейчас в Сарове?
— Да.
— Отец Иоанн, вот именно помочь. Можно к вам привезут одну вещь, очень ценную, историческую реликвию. Моя невестка («Господи, прости, что вру даже ему», понимаете, боится держать в банковской ячейке, и у на в семье из-за её психов начались проблемы. Просто безвыходная ситуация, и я до того обнаглела, что вас беспокою по этому поводу.
Дядя Федя поднял большой палец, и Юрка тоже заулыбался. А Николай встал, на ходу вынимая телефон, и вышел в другую комнату — разумеется, договариваться о перевозке холодильников.
«Трое детей, — подумала Саша, глядя на Юрку. — Пошёл покупать подарок младшей на день рождения. Никогда эти мужики не беспокоятся ни о чём. Лишь бы что-нибудь взорвать, и хлопнуло погромче. Ненавижу».
— Саша, да конечно! — отозвался отец Иоанн. — Только у нас некоторые строгости при въезде. Дадите мой телефон, я выеду вам навстречу и приму эту вещь. Она большая?
— Это коллекция изделий из камня, довольно длинных. Её привезут мои друзья.
— М-м, хорошо. Эти изделия очень древние?
— Да, достаточно.
— Александра Олеговна, чтобы обеспечить их сохранность, мне нужна помощь ещё одного человека, нашего ризничего. Вы позволите доверить вашу просьбу ему?
— У нас нет выхода. На вещи положил глаз человек из организации, которой не отказывают, и...
— А, понял! — весело воскликнул Незнайка. — Не волнуйтесь, всё примем. Давайте вашим друзьям мой телефон. А когда ваши вещи будут у меня, я вам перезвоню...
— Да, на мой обычный телефон, пожалуйста, не на этот!
— Конечно. Если на ваш, тогда я сообщу о редкой экскурсии и приглашу вас к нам.
— А я скажу «очень признательна, но совсем не могу выкроить время».
— Прямо сейчас, Юра, Ростик. Прямо сейчас, — сказал дядя Федя.
Попрощавшись с отцом Иоанном, Саша не знала, какие подобрать слова, чтобы поблагодарить этих людей. Они были готовы взвалить на себя её проблему, смертельно опасную — как будто это вообще ничего не стоит, хотя из каждого утюга уже тридцать лет уверяют, что всё на свете продаётся и покупается.
Просто таков был их образ жизни, как у неё — китайская грамота. Ответственность за других. То, от чего она всегда бежала, как от огня.
[indent]
Вставая сегодня утром, чтобы выяснить, почему не отвечают телефоны Мишкиного офиса, Саша не думала, что день окажется таким безразмерным. А улегшись на неразложенный диван, она ощутила, что глупое тело, переволновавшись, хочет ощущений безопасности. Не прислушиваться в темноте оно хочет, а чувства защищённости. А значит, Мишкиных объятий и любви, без которой она жила уже три месяца и неизвестно, сколько ещё ей предстоит засыпать в тишине с довольно уже потрёпанным плюшевым медведем под боком.
Она вспомнила, как они целовались в Ялте на пороге курортной съёмной квартиры, ещё не зная, что в комнате сидит мама, убитая смертью несостоявшегося мужа. То есть это Сашка не знала, а Саша помнила очень хорошо. Засыпала, измученная страхами уходящего дня, и одновременно целовалась с Мишкой у дермантиновой двери квартиры на втором этаже.
— Нет, давай лучше к тебе. Ты говорил, что у тебя есть домик для жильцов, где твоя тётя постелила свежее бельё. А у нас тут моя раскладушка и мамина кровать, уже неделю бельё не меняли
«И кровь будет на чужой простыне», — подумала Сашка.
Он не удивился. Он был согласен любить Сашку где угодно. Они сбежали по лестнице вниз, вышли на Улицу, Ведущую к Морю и быстрым шагом пошли, Мишка вёл, она-то города не знала, а потом побежали, чтобы вскочить в маршрутку. На задней платформе жёлтого автобусика они снова обнялись.
Во дворе Сашу облаял Тузик, ещё живой и совсем молодой, Мишка бросил ему «фу!», и они взмыли в «скворечник».
Мишка был таким юным, что Саша сквозь страх и страсть Сашки умилилась: она может приласкать этого мальчика, как сфинкс Эдипа. Этот её Мишка, которого она всю жизнь знала как скалу, как причал, как несокрушимую крепость — да, крепкий, широкоплечий, сильный, с детства приучивший себя к стойкости и борьбе, — он же всего лишь мальчик-сирота у добрых родственников, сейчас получающий нежданную любовь. Он так по-щенячьи вилял хвостиком, что Саше, смотрящей этот сон, временами было неловко. «Бедный Мишка, — думала она, — сейчас получишь импринтинг на всю жизнь. Взвалишь на себя капризную злую бабу, жёсткую, как новая подошва. Нет, как Памир! Недолюбленную девочку Сашку с тараканами в голове, которые благодаря тебе преобразятся в китайские иерошки».
Всё же наступило время, когда от внезапно свалившейся сладости он осоловел и впал в дрёму. Сашка поцеловала шрам на его груди. Волосы у него уже были, но молодые, ещё не слишком обильные, предвестники того ковра, на котором Саше было так приятно лежать. Он безотчётно обнял Сашку — нашёл! моя! моё! — и Саша вспомнила фотографию на обложке иностранного журнала, кажется, «Нэшнл Джиогрэфик», спящие лев и львица, и лев положил лапу на свою самку.
И прошептала ему на ухо: «Плюшевый, ты со мной, прямо как Эдип со сфинксом!»
Мишка сразу открыл глаза, и Саша — не юная Сашка, а сновидица Саша — улыбнулась ему, выжидательно приподнимая брови.
— Алька, — пробормотал он, ошеломлённый, и добавил как бы в шутку, но и всерьёз, — тебя вообще можно удовлетворить?
— Россия — сфинкс, — сказала Саша, весело глядя ему в глаза. — Ещё никому не удавалось. Но ты попробуй.
А в горах уже вставало солнце, и Михаил открыл глаза. Сон освежил и успокоил его, сон о том, что обвенчавшись с Сашей, они пошли не к ней (уверенные, что Ольга Владимировна в больнице с Валентином), а к нему, в тёти Зоин «скворечник» — и любили друг друга без всякого страха.
Значит, всё будет хорошо.
Проснулся и дервиш, с которым он делил ночной отдых в расщелине. И сказал на смеси английского и дари, что за свои шестьдесят с лишком лет никогда ещё не видел, как настоящий бедхин поклоняется солнцу.
— Я не поклоняюсь солнцу, солнце мой брат, — ответил Михаил на таджикском.
Старик посмотрел на него с весёлым уважением, как посмотрел бы маститый киновед на молодого, никому не известного актёра, чья игра захватывает всё больше и больше.
Выбравшись на солнце и умывшись двумя каплями воды на глаза и глотком в сухое горло, Михаил посмотрел на открывающийся пейзаж. Эти места не сильно изменились со времён его службы. Они, наверное, вообще никогда не менялись со времён всемирного потопа.
Уже перебравшись на другой берег Пянджа, он пожалел, что не заклеил царапину на груди лейкопластырем. Даже такая пустяковая, в этом климате она будет долго саднить... Отдав Сирожду крест и попросив как-то передать жене вместе с документами, он нащупал свой шрам на груди и полоснул ножом горизонтально, неглубоко рассекая кожу. Теперь крест с него было не снять.
Сиродж оказался настоящим товарищем, спас дважды, обрядив его в соответствии с традициями и климатом. Остальное Михаил по пути добыл сам, а главное — получил проводника. Не иначе, как молитвами своей Аленькой.
Царапина на груди болела: «сыне, дай кровь, прими дух». А направление было такое: добраться до Пешавара и как-то позвонить Даниэлю Илияху. Была у него пара-тройка идей, что можно продать за помощь, он ещё не выбрал окончательно.

+2

293

Сон и явь так переплелись...

+1

294

Старый дипломат, впечатляет!

+1

295

Старый дипломат
и 

и как-то позвонить Даниэлю Илияху.

:flag:
Наши люди в Пешаваре? o.O

+1

296

Стелла, IRYNA, спасибо :)
Стелла, вряд ли сам Даня Ильинский пребывает на территории Пешавара, но в городе можно, по крайней мере, воспользоваться телефоном. В горах-то мало того что очень плохая связь, так ещё и по одиночным сигналам мобильных пакистанские пограничники время от времени превентивно наносят удары — чтоб не шлялась разная босота и прочие бандитские элементы, коих в этих местах тьма.
Насколько я знаю, в Пакистане превалируют крайне антисемитские настроения (впрочем, скорее можно говорить о том, к кому же пуштуны относятся с приязнью), и он считает себя "страной, свободной от еврейских общин". А поскольку там действует смертная казнь при подозрении в связях с Моссадом, то мысли Михаила о звонке гражданину Израиля из Пешавара говорят о том, что у него действительно очень трудное положение и очень узкий горизонт для манёвра. Но он человек рисковый, выкрутится как-нибудь :)
Ирония судьбы в том, что добровольно по просьбе Виктора в Пакистан Михаил ехать не захотел — но вот двигается туда из-за того самого Виктора вынужденно.
Нередко так и бывает, что жизнь прямо-таки загоняет в определённую точку или ситуацию, если ты сильно сопротивлялся или остались не развязанными какие-то "узелки".

0

297

Старый дипломат, я вчера не без интереса наблюдала встречу этих троглодитов Афганистана с Лавровым. Что-то мне это все живо напоминает, разве что Червей не хватает.(((( Но все это не смешно, конечно. Бандиты понимают, что если они не легализуются, то просто экономически не удержать им власть. А зрелище, конечно, страшное и было бы жалким, если бы не знать, кто эти люди и что за власть они представляют. И на поклон они пошли к России, понимая, что больше никто с ними говорить не будет. Пока.
Виктор из тех, кто ничем не гнушается для своей игры, для него все средства в этой игре хороши: был бы нужный ему результат. Цинизм зашкаливает.

+1

298

Вопрос участникам, сразу прошу прощения, если не к месту. Где можно почитать про конференцию ООН по изменению климата? Не официальную информацию, а мнения о расстановке сил и о том, что там действительно будет обсуждаться?

0

299

Lada Buskie, вопрос о политическом измерении темы "климат" — один из самых опасных если пока ещё не для жизни, то для карьеры. Если Вы хотите погрузиться в проблему серьёзно, десять раз подумайте, надо ли это Вам. Вот картинка:
https://i.imgur.com/ek2VgNIm.jpg
В ней Вы видите две стороны, из играющих на этом поле заодно: "цифровые волки" (ИТ-измерение Фининтерна) и "чёрный (интер)национал" (папа).

+1

300

Старый дипломат
спасибо за рекомендацию, но мне как на экзамен - выучить по-быстрому, а потом можно забыть. А карьеру я все равно не делаю, я фрилансер)))

Отредактировано Lada Buskie (21.10.2021 18:52)

+1

Быстрый ответ

Напишите ваше сообщение и нажмите «Отправить»



Вы здесь » Перекресток миров » #Миры, которые мы обживаем » Отрывки и наброски