Перекресток миров

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Перекресток миров » #"Битвы, где вместе рубились они" » Повесть "Два учителя"


Повесть "Два учителя"

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

Два учителя
[indent]
У меня есть дом, в котором мне тесно,
У меня есть рот, в котором поет
кто-то другой,
И когда я сплю, мое отраженье
Ходит вместо меня,
С необрезанным сердцем
И третьей хрустальной ногой.

Б. Г.
[indent]
I.

…он уже почти вошел в сон, начал растворяться в тишине и покое… ох, как это приятно, после такого дня… после таких дней… перестать бороться с усталостью, а просто отдаться ей – и сладости сна…
Нет, не сладость.
Квай-Гон прислушался.
Эни плакал. Плакал чуть слышно, подавляя всхлипы.
Джедай приподнялся на локте – и вдруг подумал, что один раз так уже было. Неслышный детский плач, горький, безутешный. Тогда он старался этого не замечать. Говорил себе: парень должен справиться сам, что я буду вытирать ему нос. И переворачивался на другой бок, хотя не мог заснуть до тех пор, пока не засыпал Ксанатос. Как будто его собственные слезы горят за ним по пятам… «Но мое горе было нерукотворным. Никто не пришел и не выторговал меня у родителей. А я…»
Он откинул одеяло и сел на кровати. Прислушался снова. Оби-Ван спал сном праведника.
Квай-Гон встал – не бесшумно, а нарочито громко, позволив кровати скрипнуть и полу озвучить его шаги, чтобы не испугать мальчика внезапным появлением.
- Эни, - тихонько позвал он, присев на пол у раскладной кровати. – Что ты не спишь?
Мальчик не пошевелился, но тихо-тихо шмыгнул носом.
- Тебе холодно, малыш? Даже под двумя одеялами? Может, накрыть тебя еще моим плащом?
Молчание. Боится, что если заговорит, голос выдаст его плач.
Квай-Гон погладил его по голове. Перебрал пальцами мягкие нестриженые волосы. Мальчик тут же повернулся лицом, блеснули большие глаза.
- Холодно?
- Нет, все в порядке.
- Ну, смотри. А то можешь лечь на мою кровать, а я тут. Там теплее, чем здесь, под окном.
- Учитель…
- Да, Эни?
- Так что… значит… я никогда не стану джедаем?
- Станешь. Я же обещал тебе.
И тут же, мгновенно, - маленький комочек обхватил руками его шею, прижался мокрой щекой к его плечу. И слёзы, слёзы без остановки, хотя почти без звука.
Квай-Гон успокаивающе погладил мальчика по волосам, легонько похлопал по спине.
- Малыш, ну что ты… не надо так переживать...
- Как же не переживать! Как не переживать, если они… А они… они сказали, что я… а я ведь…
- Конечно, Эни, ты. Ты — самый лучший. И ты будешь джедаем.
- Но как?
Сколько горечи и тоски, сколько боли в этом коротком вопросе. Носом хлюп-хлюп. Поднял голову и посмотрел ему в глаза.
- Но как, учитель?
И уже надежда, хотя слезы блестят и текут, текут и блестят.
Квай-Гон шепнул ему в самое ухо:
- Я видел тебя джедаем.
Маленькое сердце забилось еще сильнее. Слёзы остановились.
- Это правда?
Квай-Гон вытер мокрые щеки, тихо усмехнулся.
- Разве я когда-нибудь тебя обманывал?
И снова нос — шмыг-шмыг. Чтобы из этих блестящих ожидающих глаз больше не бежала вода, Квай-Гон продолжил:
- Будет так, как я сказал. Не принимай близко к сердцу.
- А они? Они же сказали, что меня нельзя учить...
- Они сказали, что твое будущее затемнено, и они не видят сквозь темноту. А я вижу - потому что наши судьбы связаны. Ты же слышал, я назвал тебя своим учеником. Никто не может отменить эту клятву. Она нерушима.
Надежда уже стала уверенностью. И любопытством.
- И что вы видели?
- Я же уже сказал: видел тебя джедаем.
- Значит, вы будете меня учить?
Квай-Гон усмехнулся.
- Вы будете меня учить? – переспросил мальчик настойчиво и серьёзно.
- Я должен получить на это разрешение Совета, - выговорил мастер. - Но я его получу.
- Но они же сказали...
- Малыш, если нужно преодолеть непреодолимое, если нужно изменить то, что не изменяется... Есть один проверенный путь. Знаешь, какой?
- Какой?
- Измениться самому.
Мальчик выжидающе посмотрел на мужчину.
- Нам с тобой надо измениться. И тогда изменится решение Совета.
- Но как нам надо измениться?
- Тебе, например, надо преодолеть страх. Вот сейчас ты ведь плакал из-за страха, правда? Джедай не должен оставлять в себе так много места для плохих чувств.
- Да, я понимаю... Но, знаете, я и вправду боюсь... боялся... что они выгонят меня...
- Никто тебя не выгонит. Ты мой ученик. Теперь не боишься?
Мальчик несмело улыбнулся.
- Теперь не боюсь. Но только вот...
- Мама?
- Да.
- За маму тоже не бойся. Мы ее обязательно освободим.
- Когда?
- Как только представится возможность.
- А когда она представится?
- Трудно сказать наверняка. Сейчас, видишь, ждем решения Сената по поводу оккупации Набу. Это моя миссия, пока я не закончу её, я не свободен. Но у меня уже есть кое-какие мысли. Я знаю одного пронырливого родианца, который мне кое-что должен. Как только разберемся с Набу, я найду его и подключу к нашему делу.
- А где она будет жить?
- Эни, давай будем решать проблемы по мере их поступления. Договорились?
- Учитель... А вы заплетете мне косичку?
- Обязательно.
- А когда?
- Когда обрежу косичку Оби-Вана.
- А когда вы обрежете ему косичку?
- Сразу после окончания миссии на Набу.
- А мы полетим на Набу?
- Мы с Оби-Ваном. А ты останешься здесь. Я попрошу…
- Нет! Нет, пожалуйста, не оставляйте меня!
И снова слёзы. Пока что только в голосе, не на глазах. И снова маленькие руки обнимают его за шею.
«Бедный малыш… Зачем они так унизили его? Зачем так жестоко?» - с тоской подумал мастер Джинн. И вдруг поймал себя на мысли о том, что называет уважаемых членов Совета джедаев, своих братьев, друзей и наставников, тем же мелким скользким словечком – «они».
- Хорошо, Эни. Я возьму тебя с собой. Только обещай, что не будешь больше плакать.
- Я не плачу.
- Вот и прекрасно. И не будешь?
- Не буду.
- Замечательно. А теперь ложись. Уже поздно, надо спать. Давай-давай, ложись.
Мальчик опустил голову на подушку, и Квай-Гон накрыл его одеялами. Но как только он хотел отойти от кровати, Эни схватил его за руку.
- Учитель…
- Так, дружок, это не дело, - слегка нахмурился мастер. - Надо успокоиться.
Он сел на кровать, скрипнувшую под его тяжестью. Мальчик никак не мог унять дрожь во всем теле.
Квай-Гон снова погладил его по голове.
- Спи, глазок, спи, другой. Ну? Спи, малыш.
Мальчик смотрел на него тревожными глазами. Мастер издал короткий смешок.
- Да, Эни, так просто тебя не приспишь. «А про третий глазок-то забыли...»
- Про третий глазок? Это про грана какого-нибудь? - переспросил Эни, уже с меньшим напряжением.
«Наверное, он привык к тому, что мама рассказывает ему что-нибудь на ночь», - подумал джедай.
- Нет, - ответил Квай-Гон с улыбкой, - про твой третий глазок.
Мальчик тихонько рассмеялся, поднял руку над головой и несколько раз сомкнул и разомкнул пальцы – будто хлопал ресницами на диковинном глазу.
- Он у тебя не здесь, - усмехнулся рыцарь. – А вот здесь, - и легонько похлопал ладонью по груди Эни. - Что мне сделать, чтобы ты уснул?
- Расскажите мне о каком-нибудь интересном приключении!
Мальчик заметно расслабился, обида и горечь, переполнявшие его душу, отступили.
- Хорошо. Давай я расскажу тебе о моем друге, о мастере Мунди. Это такой лысый и усатый церианец, который сидел справа от магистра Йоды, - сказал Квай-Гон и тут же добавил, чувствуя, как боль обиды снова зашевелилась в маленьком сердечке. – Чтобы ты не боялся его. Вспомни: он почувствовал твое беспокойство о маме и понял тебя. Он был на нашей стороне. И в следующий раз он проголосует за то, чтобы ты с полным правом назывался моим учеником.
Эни недоверчиво заворочался.
- Когда я был маленький, совсем маленький, даже младше, чем ты…
- Учитель, ну сколько же можно?! - вдруг как гром среди ясного неба раздался голос сонного Оби-Вана, и так же недовольно скрипнула его кровать. - Неужели за день не наговорились? Ни днем, ни ночью нет покоя...
Квай-Гон наклонился к уху Эни и прошептал:
- Придется перенести эту байку на завтра. Оби-Ван если не выспится – у-у-у!
Мальчик понимающе кивнул.
- Спи. Спокойной ночи.
- Спокойной ночи, учитель.
[indent]
Но не прошло и пяти минут с тех пор, как Квай-Гон улегся на свою кровать и провалился в первый сон, как его разбудило прикосновение маленьких рук и шепот:
- Учитель, там свет бьёт мне прямо в глаз, я не могу заснуть.
- А? Что? Какой свет?
- Ну, с улицы…
- Так закрой жалюзи плотнее.
- Нет, оно всё равно… Оно, наверное, в этот… в третий глаз… И холодно…
Квай-Гон сел, завернул полуночника в своё одеяло и положил на кровать у стенки, принес одеяла с раскладушки и укутал Эни ещё и ещё, а сам лёг с краю, накрывшись своим плащом. Только тогда наконец послышалось тихое сопение.
Но теперь сон не шел к нему самому.
Он снова прокрутил в голове неприятные события на Совете. Может, если бы на Корусканте сейчас был его учитель… Что бы это изменило?
«Если нужно преодолеть непреодолимо, есть один проверенный путь. Измениться самому». Вспомнилось – так ярко, будто снова пережилось, – как учитель вот так же утешал его. От какого огорчения? Та детская беда давно забылась, а слова учителя остались. Мастер Дуку присел перед ним на корточки, обнял и сказал, что знает волшебную скороговорку, от которой проходит любое горе, стоит только её произнести. «И тому, кто выбрал звездный путь, надо только крылья распахнуть и взлететь, как прежде над собой, загораясь новой звездой».
И вдруг джедай понял, как ему нужно измениться. Видение было таким же отчетливым, как до этого — воспоминание.
«Взлететь над собой».
Нет, не может быть… Не сейчас…
В темной комнате тихо дышали два его ученика. Часть его жизни, которая останется здесь после него.
«Что за мысли… будущее всегда в движении… всё будет совсем не так… А это нытьё и глупости — убрать немедленно», - сказал себе Квай-Гон, поворачиваясь на другой бок.

Когда Эни проснулся, то увидел, как Оби-Ван собирает и ставит в угол так и не пригодившуюся раскладушку. Кровать самого Оби-Вана уже была задвинута в стену.
- Доброе утро, Оби! – подал голос мальчик.
Молодой джедай повернул голову в его сторону.
- А-а, проснулся… Ну, вставай.
- А где учитель?
Оби-Ван повернулся к нему всем корпусом.
- Учитель он для меня. Понятно? А для тебя он — мастер Джинн. Или для тех, кто с Татуина, нужно два раза повторять? Не создавай ему лишних неприятностей!
Нет, утро было явно недобрым, если такое начало. Хотя он сам виноват: зачем спрашивать у Обика? Вот прислушался — и сразу понял, что учитель в ванной. Хорошо у них тут, столько воды… И как она беззаботно льется, как музыка…
Мальчик выглянул из-под одеял и осмотрелся в поисках своей одежды. Вчера вечером он оставил её на стуле… Которого нигде не было видно. Спрашивать у Оби-Вана не хотелось, и он решил подождать, когда учитель вернется в комнату.
- Энакин, ну, вставай, надо же прибрать кровать! – строго выговорил Кеноби.
Эни вылез из-под одеял. Холодно! Как у них тут холодно…
Как бы не замечая мальчика, Оби-Ван свернул лишние одеяла и убрал их в шкаф, застелил учительскую постель и задвинул ее в стену. Комната стала совсем пустой и оказалась на удивление просторной.
- Оби-Ван, а где мои вещи, ты… вы… Вы не знаете?
То, что Эни назвал его на «вы», Кеноби несколько задобрило. Он снизошел до пояснений.
- Не знаю. Наверное, уже в утилизаторе. Тебе придется надеть новое.
- Нет! Я не хочу! Верни мне мою одежду!
- Ты чего — совсем дикий, что ли? Куда в той дерюге ходить, позор один…
- Учитель мне разрешил! Он сказал, что постирает её! Где моя одежда? – переспросил мальчик, повышая голос.
Оби-Ван отвернулся, игнорируя и вопрос, и тон. «На редкость противный пацан».
- Ребята, что случилось? – полуодетый Квай-Гон показался в дверях ванной, на ходу завязывая волосы. – Из-за чего шум?
Эни в один прыжок оказался возле учителя.
- Моя одежда… Вы говорили, что её нужно постирать…
- А-а... Она должна быть в машине. Иди сюда.
В ванной было тепло, очень тепло и хорошо. Энин наряд, действительно, был выстиран и даже выглажен автоматом, только по виду это было незаметно, уж слишком заношенным оказалось татуинское тряпьё. Но мальчик обрадовался своей привычной одежде, которую ему сшила мама, и с удовольствием натянул её на себя.
- Умывайся, а мы с Оби-Ваном пойдем на разминку. Вот твоя щетка и полотенце.
- Подождите, я пойду с вами!
- Нет, Эни, тебе спешить не надо. Ты умоешься и пойдешь в столовую на завтрак. Помнишь дорогу?
- Да, помню, но...
- Если кто что будет спрашивать, - продолжил учитель, не обращая внимания на это «но», - говори, что ты мой новый ученик. Вот, покушаешь, а потом найдешь меня в зале.
- А где это?
Квай-Гон улыбнулся.
- Найдешь сам. Тебе нужно только почувствовать, где я — и ты сразу узнаешь, куда идти.
- А как я смогу вас почувствовать?
- Так же, как ты выиграл гонки, - веселый смешок. - Прислушаешься к своим ощущениям – и будешь знать. Ну, а сейчас давай, умывайся. Воду можешь не экономить.
[indent]
***
- Учитель, вы меня, конечно, извините, но так нельзя. Вы почему-то считаете... как будто магистр Йода виноват... ну, об этом Скайуокере...
- Никто ни в чём не виноват.
- Я... я, может быть... не самый достойный ваш ученик... не избранный...
- Все мы для чего-то избраны. И ты тоже.
- Учитель! Мне не сравниться с вами в умении уйти от разговора. Но, понимаете, надо что-то делать с этой проблемой!
- С какой проблемой?
- Да с этим Скайуокером!
- Понимаю. И уже делаю. А у тебя есть какие-то дополнительные соображения?
У Кеноби прямо руки опускались, когда мастер Джинн начинал говорить в такой манере.
- Весь Совет видит его несовершенство и затемнение, - пробормотал падаван вполголоса. – Но вы, конечно, скажете, что это ничего не доказывает, и будущее всегда в движении.
- Это действительно ничего не доказывает. И будущее всегда в движении. И никому ничего не надо доказывать, - невозмутимо ответствовал учитель. – Что касается затемнения… Подумай, Оби: ради нас с тобой этот мальчик пожертвовал всем, что только у него было. Еще ничему не учась, он проявляет себя как джедай.
Оби-Ван хмуро вздохнул. Квай-Гон остановился и наконец посмотрел на своего падавана.
- Помнится, как раз где-то в этом месте я шел по коридору и увидел, как за моим учителем идет такая маленькая кнопка. Мне стало очень смешно... и приятно...
- А мне не смешно! И не приятно! И ваш учитель не бросил вас ради следующего ученика!
Взгляд ярко-голубых глаз остался по-прежнему спокойным. Только в самой их глубине всколыхнулась грусть.
- Оби, разве я когда-нибудь отказывался от тебя?
- А как это называется по-другому? – с горечью спросил Кеноби. – То, что было на Совете? Вы сказали, что я уже готов стать джедаем, но сами знаете, что это неправда!
- Да? Так почему же ты сам повторил за мной, что уже готов? Я тебя за язык не тянул. Надо было без стеснения сказать перед магистрами всё, что ты обо мне думаешь.
- Я не мог предать вас, как вы предаете меня! Я… я не мог допустить вашего унижения на Совете! А вы…
- Оби! Я очень благодарен тебе. Твои слова — знак того, что ты действительно готов. Сгорать сам ради других… Как джедай. Что ты такой же мой сын, как Тиррен.
Тут старший обнял младшего, а потом сказал:
- И запомни: ты не моего унижения не допустил, а нашего Ордена. Это твой первый истинно рыцарский поступок, ты достоин своего звания. Ты готов, Оби. Поверь в это так, как верю я.
- Учитель! Если бы вы говорили так по правде, а не из-за него!
- Я говорю по правде. Разве я когда-нибудь обманывал тебя, малыш?
Кеноби промолчал, но на его лице по-прежнему была написана обида.
- Оби, что изменится от того, что мы будем жить на разных этажах и бывать в разных миссиях? Ничего не изменится. Ты уже вырос, сынок. Тебе пора жить своей судьбой.
Падаван опустил голову. Нет, похоже, ничего нельзя поправить. Ему нужно смириться. «Смиренный из смиренных благородный человек». «Джедай светел, но не желает блестеть». Но всё-таки…
- Я только не могу понять, с чего вы взяли, что он Избранный? Магистр Йода считает, что этот пацан темный и недостойный. Йода это видит. Да что там Йода, даже я это вижу! А вы носитесь с ним, как птица моэр со своим яйцом! Противно смотреть!
- Оби-Ван, ты уже взрослый человек и, думаю, всё поймешь правильно. Магистр Йода видит упадок нашего дела. Это не будущее Энакина затемнено, это наше будущее затемнено. В этом мальчике и в его силе — наше спасение. А «ношусь» я с ним, как ты выражаешься, потому что он уже хлебнул слишком много несправедливости, и его сердце болит. Его нужно отогреть. Пока что он может светить только отражённым светом.
Кеноби снова промолчал. Говорить всё равно без толку. Если уж учитель упёрся рогом... Вот, пожалуйста, приехали: это, оказывается, не Скайуокер затемнен, а Орден! Театр масок, и Квай-Гон Джинн в своём репертуаре.
Мастер-джедай коротко вздохнул.
- Я надеюсь, что доживу до того дня, когда Энакин станет солнцем нашего Ордена. А если нет — ты доживешь.
- Будущее всегда в движении, учитель, - проговорил Оби-Ван, одновременно и стыдясь своего злорадства, и утешаясь им. – Я считаю, что прав магистр Йода. Энакин никогда не станет джедаем.
- Хорошо, Оби. Я останусь при своем мнении, а ты — при своем. И давай закроем эту тему.
[indent]

Отредактировано Старый дипломат (07.10.2019 01:42)

+2

2

А можно перевести имя Квай-Гон? У меня зятя зовут Гон, и это уменьшительное от Гонен, что, вроде, переводится, как "человек множества оттенков".

+1

3

Сколько ни перечитывала, всегда от этого больно. Мир в галактике рухнул потому, что мальчик, которому было страшно и больно, потерял тех, кого любил. И не нашлось никого, кто научил бы его не бояться.
На знаю, как там в прежние эпохи, но в этой мастер Джинн - единственный нормальный человек среди джедаев.

+1

4

Atenae написал(а):

На знаю, как там в прежние эпохи, но в этой мастер Джинн - единственный нормальный человек среди джедаев.

В этой эпохе Квай-гон - единственный талантливый педагог среди джедаев. Поправка от имени всех нормальных людей, не являющихся педагогами.

+1

5

Стелла, и этот оттенок мы тоже запишем герою в карму ))) Спасибо за эту реплику.
Atenae, нормальных людей и даже хороших и очень хороших педагогов там пруд пруди! Просто никто не ставил перед ними задачу воспитывать Энакина. Проблема была не в педагогах, а в том, что иерархи Ордена не видели в Энакине перспективного собрата. Это — да, их роковая ошибка.
Но об этом постоянно говорится в фанфике "Мастер Сайфо-Диас исполняет свой долг", может быть, помните? Палыч стремился его ликвидировать не только из-за денег Ордена, а главным образом потому, что боялся, как бы Энакина не стал учить кто-то другой. Не Оби-Ван.
Robbing Good, спасибо, что читаете.

+1

6

***
Взрослые думают, что дети ничего не знают и не понимают, — ну, это их проблемы. Хотя, конечно, взрослые тоже бывают разные. Например, такие, как учитель. Или как Падме. Или пилот Рик Олие, такой на вид серьезный, с залысинами – а глаза и смех, как у мальчика, которому можно сказать: "Давай дружить!"
Так вот, Эни понимал, что ему тут не место. Это понимание было не столько пониманием, сколько знанием. Четким твердым знанием.
Нельзя сказать, чтобы Храм ему не понравился. Наоборот. И очень высокие потолки, и потоки света, и коридоры с мягким покрытием, гасящим звуки шагов, и скоростные лифты, и замысловатые серпантины пандусов, и лестницы, ведущие в какие-то неведомые дали-выси… А это ведь была только малая часть того, что он видел вчера и увидел снова, когда шел из жилой части в столовую. Он предчувствовал, что в Храме есть много удивительных мест, увидеть которые – всё равно что сказать: да, я жил не зря…
Но всё это всегда будет для него чужим. Пару лет назад, когда дела у хозяина шли особенно плохо, и они с мамой голодали, у Эни было такое же чувство, когда он проходил мимо базарных рядов с продовольствием. Только протяни руку — и плод палли будет у тебя во рту… но нет. Вот так же и тут.
На него обращали внимание. Он выглядел чужаком. Он, конечно, признавал, что так и должно быть. Но все равно, неприятно.
Когда он шел по коридору, взгляды (вернее, даже не взгляды, а… что? внимание, вот что) обитателей Храма еще были терпимы. Но вот в самой столовой…
Народу было не очень много. Он сразу увидел раздаточные окошки и подошел к одному из них. Действовало оно так: надо было положить ладонь на полированную металлическую пластину. Подождав, когда возле окошка никого не будет, мальчик положил на пластину свою руку, но поднос почему-то не выехал. «Наверное, надо сперва вымыть руки, - подумал Эни и благоразумно наведался в большую затемненную кабину с умывальниками. Но когда он, уже с чистыми руками, повторил свою попытку получить еду, окошко снова ответило молчанием.
- Что ты тут делаешь, мальчик? – окликнули его сзади.
Эни повернул голову и увидел зеленокожего человека с отростками на голове. Другими словами, не совсем человека. Такую расу он еще не встречал.
- Мне велели позавтракать. Но оно почему-то не открывается.
Зеленый не-совсем-человек положил свою ладонь на клавишу, и по транспортеру тут же выехал поднос.
- Очевидно, ты не зарегистрирован в памяти системы.
- Это мне, сэр? – спросил мальчик, кивнув на поднос.
- Нет, это мне. А тебе сейчас закажем отдельно.
Рядом с окошком было несколько кнопок, джедай ткнул в одну из них, и из стены выехала панель с клавиатурой. Джедай стал стучать по кнопкам, одновременно ведя диалог с нестандартным посетителем.
- Ты – новенький?
- Да, сэр. Я новый ученик мастера Джинна.
- А твой учитель здесь?
- Да, он должен быть в зале.
- А где же твоя косичка? - усмехнулся взрослый собеседник.
- Сначала учитель должен обрезать косичку Обику… то есть, я хотел сказать, падавану Кеноби. А потом заплетет её мне.
Из окошка выехал новый поднос.
- Ну, держи, это твоё.
- Спасибо, сэр.
Получив свою порцию, Эни сел за столик и принялся за еду. Было довольно вкусно, но мало. И не так хорошо, как приготовила бы мама…
Мальчик тяжело задумался. Почему такая тяжесть на сердце? Из-за того, что мама так далеко? Из-за того, что все вокруг непривычно? Наверное. Наверное, это пройдет. Главное, у него есть учитель. И учитель пообещал ему, что он, Энакин Скайуокер, станет джедаем. А еще — что мама будет свободна.
- Эй, ты что, глухой? Чего это ты расселся за нашим столом?
Он так глубоко задумался, что не заметил, как его окружили несколько мальчишек, его ровесников.
- Это стол нашей группы, - повторил мальчик с очень бледной кожей и голубыми глазами. Волосы у него были белые, как у старика, коротко стриженые, а на правое плечо спускалась косичка, перевязанная блестящей желтой ниткой.
Энакин без слов взял свой поднос, перенес его за соседний столик, сел и продолжил трапезу. Но теперь он чувствовал спиной взгляды, которые были ему неприятны.
Он повернул голову. Один из мальчишек-джедаев спросил:
- Ты откуда это такой дикий?
Он встал, но тут же подумал, что учитель будет недоволен, если он вдруг ненароком ввяжется в драку. А ведь он может! Поэтому Эни просто вышел из-за стола и, не говоря ни слова, пошел к выходу.
[indent]
Выйдя из столовой, он не почувствовал облегчения оттого, что избежал контакта с неприятной компанией. Всё, всё вокруг было чужое. Наверное, надо было послушаться Оби-Вана и надеть форменную тунику, чтобы не выделяться из этой толпы.
Но теперь, по крайней мере, у него было задание, была цель: найти учителя. Интересно, как же все-таки это сделать? «Прислушайся к своим ощущениям».
Он прислушался. Главным ощущением было всё то же чувство неловкости. Он прошел несколько шагов, и увидел в стене экран с клавиатурой. Экран был довольно высоко, ему пришлось встать на цыпочки, чтобы дотянуться до кнопок.
Методом научного тыка он уже через минуту вызвал на экран план здания.
И снова его окликнули. Женский голос. Нет, похоже, в этом Храме ни на минуту нельзя побыть одному!
- Ребятенок, ты, что, заблудился? Тебе помочь?
На этот раз лицо вполне человеческое. Молодая женщина с короткими сиреневыми волосами.
«Вот объясняйся теперь с каждым встречным-поперечным!»
- Нет-нет, спасибо, все в порядке.
- Ты, наверное, новый ученик мастера Джинна?
- Да, а… а откуда вы знаете?
Женщина рассмеялась:
- Да потому что ты вылитый Квай! Что, ищешь его?
Энакин почувствовал, что в покое его не оставят, и кивнул. Это оказалось разумным выходом, потому что джедайка подала ему толковый совет.
- Сконцентрируйся на его образе. Представь его как бы внутри себя. Опусти голову и закрой глаза, так будет легче.
Энакин опустил голову и закрыл глаза. И тут же почувствовал, что если он сейчас повернет направо… да, вот в тот коридор, где светится оранжевая стрелка, и пойдет вперед… как будто руки учителя лежат у него на плечах и легонько подталкивали сзади... Или это руки его незнакомой собеседницы?
Он открыл глаза. Женщина снова улыбнулась ему. Эни улыбнулся в ответ. Всё-таки тут можно жить. Наверное. И не все они такие надутые, как эти члены Совета. Все-таки джедаи — они же защитники мира и справедливости… и он же всегда мечтал стать одним из них!
- Спасибо, мастер. Теперь я знаю, куда идти.
Он действительно знал. Так просто! Сначала он останавливался на поворотах и прислушивался к себе, а потом уже шел без остановки.
[indent]
***
Он попал на широкий ярус-балкон, нависавший над просторным тренировочным залом, и сразу увидел учителя, хотя там, внизу, было много народу самых разных рас. Мастер Джинн и падаван Кеноби занимались своими фехтовальными упражнениями. Как только мальчик подошел к перилам и глянул вниз, Квай-Гон остановился, поднял голову и помахал рукой, приглашая спуститься к ним.
Эни быстро сбежал по ступенькам и оказался рядом с учителем. Мастер присел перед мальчиком на корточки.
- Ну, что, понравился тебе завтрак?
- Да. Спасибо.
- Хорошо, но мало?
Удивительно, как учитель читает его мысли! Мальчик кивнул.
- И правильно, так и надо. Живот не тяжелый? Сможешь прыгать-бегать?
- Конечно!
- Вот и прекрасно. Пойдем, я дам тебе кое-какое задание. Ты любишь прыгать со скакалкой?
- Через веревочку?
- Да. Через веревочку.
- Но… это же для девчонок…
- А мальчишки, что, не ногами ходят? Скакалка, брат, - великая вещь, лучший тренажер для всех мышц ног. Разминку вообще всегда начинают снизу вверх. Сначала люди научились ходить, и только потом — летать, правильно?
- А с таким мячиком я тоже буду заниматься?
Эни показал на тренировочные дроиды, кружившие в воздухе.
- Обязательно. Только сначала тебе надо немножко растянуться. Твое тело должно быть, как струна, на которой играет Сила. (Короткий смешок.) А мячики от нас и так никуда не уйдут.
[indent]
Получив скакалку, мальчик сначала был поглощен только прыжками. Учитель сказал: сделаешь двадцать прыжков, остановишься, потом еще двадцать, потом еще двадцать — столько, сколько будет не тяжело. А когда устанешь, подойдешь ко мне. Эни добросовестно прыгал, сконцентрировавшись только на этом деле, а потом остановился и посмотрел на мастера Джинна и Оби-Вана. Они выключили мечи и о чем-то говорили. Было далеко, не слышно. Мальчик уже сделал движение в их сторону, а потом подумал, что можно «прислушаться к себе», как говорила та тётя с сиреневыми волосами. И точно, к нему сразу же пришло ощущение от разговора учителя и его старшего ученика. Оби-Ван был очень недоволен. Причем он был недоволен именно им, Энакином.
«Интересно, чем я не угодил ему на этот раз? Вечно всё ему не нравится! В жизни еще не видел более нудного типа...»
К нему уже шёл мастер Джинн.
- Ну, что, попрыгунчик? Сколько раз?
- Ой, я как-то не проследил… Извините. Наверное, раз двести точно. Или даже больше.
- Хорошо. Значит, разогрелся. Теперь руки в замок и за шею, ноги шире плеч. Еще шире. Спинка ровно. Вот так. И приседаем то на одну ногу, то на другую, и чем ниже, тем лучше. Смотри, как нужно. Раз-два! Попробуй ты.
Эни старательно повторил движение, которое требовал от него учитель, и почувствовал, как это трудно… Ноги не слушались и начали дрожать.
- Ой, я так не смогу…
- Малыш, конечно, сможешь! Начинаем потихоньку. Сначала просто чтобы разогреть коленки и бедра. Ты думаешь, мастерство в обращении с мечом зависит от рук? Нет, от ног прежде всего. Нам нужно научиться контролировать центр тяжести и понижать его сразу, как только есть угроза равновесию. Знаешь, чем ниже расположено что-нибудь тяжелое, тем труднее свалить всю конструкцию?
Точно, правда! Эни никогда не учился, и у него не было умных слов, но вот мастер Джинн дал ему слова, и он тут же понял, в чем хитрость. Например, канатная дорога. Вообще, если что-то подвесить, чтобы оно болталось внизу – крути его, как хочешь, оно будет устойчивым.
Эни очень старался, но сделать полный присед со второй выпрямленной ногой и руками за головой, да еще чтобы спину не горбить, не смог. Мастер Джинн не упрекал его за то, что он слабый. Увидев, что именно не получается у Эни, он сказал, что нужно каждое утро приседать и наклоняться к носкам, и при выпрямленных ногах, и при широко расставленных, что на самом деле Эни сильный и гибкий. Только еще сам об этом не знает, и вообще, весь фокус в дыхании, через которое, собственно говоря, и проходит контакт с Силой. Сейчас Эни сам в этом убедится…
Но тут подошёл Оби-Ван.
- Учитель, – воскликнул Кеноби, - что вы делаете?!
- А что я делаю?
- Вы его учите! Вы учите его, несмотря на то, что Совет запретил вам!!!
- Оби, я тебя прошу…
- Нет, я не буду молчать! Вы хотите окончательно погубить свою карьеру, свою репутацию из-за какого-то… из-за какой-то татуинской сопли на двух ногах!
Мастер Джинн решительно взял Оби-Вана за локоть и увел в сторону. Правда, Кеноби сразу же замолчал, но он сказал достаточно. Весь мир в глазах Эни стал серым. Даже разряды тренировочных дроидов. Даже разноцветные световые клинки.
Под ногами у него лежала скакалка, он сам удивился, когда увидел её. Глядя на гибкий синтетический жгут, он смог сдержать слёзы. Вспомнил сестру Сика, как она прыгала через веревочку во дворе их дома.
Вдруг мальчик подумал: всякий раз, когда он представлял, что эта дура споткнулась, она спотыкалась, а иной раз и падала. Ну да, конечно! Это так проявлялись его способности, о которых он тогда еще не знал. А сейчас он о них знает, да что толку — учителю ведь запретили его учить…
Запретили. Эни вдруг ясно понял: мастер Джинн никогда, никогда не будет его учить. Да, он обещал, но ему, Энакину Скайуокеру, никогда не стать джедаем. Как плохо и темно от этого «никогда», но так и будет!
И всё из-за этого Оби-Вана!
Впервые мальчик почувствовал свое сердце. Не на гонках, не на допросе в Совете, а сейчас. Как будто чья-то ледяная рука сдавила его.
Эни взглянул в ту сторону, где стояли учитель и Кеноби. Он не знал, как это получилось, но этот несносный Обик вдруг издал короткий, совсем детский звук «ой!» и сел на пол, как будто его ударили под коленки.
Эни хотел сделать вид, что он тут ни при чем… он ведь и в самом деле был ни при чем! Хотя, конечно, было очень смешно и трудно сдержаться… Но пришлось встретиться с глазами учителя.
«Не делай так больше».
Как тогда, дома, Джар-Джару. Дома…
Когда мастер Джинн нахмурился, Эни твердо решил: «Надо сказать, чтобы он отвез меня домой и не переживал из-за меня. Всё равно он не будет меня учить».
Взрослые всегда думают, что дети ничего не понимают. Даже такие, как мастер Джинн. Но он-то, Эни, всё понимает. Ему здесь не место. Ну и ладно!
[indent]
Но учитель рассказывал столько интересных вещей, что за целый день Эни никак не набрался мужества сообщить о своем решении.
Они пообедали вместе, а потом гуляли по Храму. Вдвоем, без Оби-Вана.
На этот раз Храм показался мальчику более приветливым. Ведь это был дом мастера Джинна, Эни только сейчас это почувствовал. И учитель показывал ему свой дом точно так же, как Эни показывал ему в Мос-Эспе свой.
И снова они занимались в зале, уже в другом, маленьком. Сюда Кеноби, конечно же, тоже притащился, но вёл себя поспокойней. Эни получил от учителя задание из целой серии упражнений, но время от времени он всё-таки отвлекался, чтобы посмотреть на тренировку мастера-джедая и его падавана. Когда он следил за клинками световых мечей, появлялось ощущение, что он не прав, и учитель всё-таки сдержит слово. И Эни тоже сможет двигаться так же удивительно и прекрасно, как мастер Джинн… Будущее ветвилось по нескольким коридорам, словно вода расходится на ручьи при встрече с преградой. Ведь это его жизнь… это будет его жизнь, в таких сполохах. Он же чувствует… Или он снова сам себя обманывает?
Учитель подошёл к нему, как только Эни начал откровенно тяготиться монотонными движениями, которые требовалось повторять снова и снова.
- Что, соскучился? Вспомни-ка, что я тебе говорил: стать джедаем не так-то просто. А ты что мне ответил, а?
- «Но я хочу», - повторил мальчик те слова, которые сказал мастеру Джинну под пристальным тревожным взглядом мамы.
- То-то же! Вот, смотри, если ты научишься делать всё так, как нужно – это будет очень красиво. Я тебе сейчас покажу.
- Учитель! – позвал Оби-Ван, оглядываясь через плечо, но и успевая вовремя отреагировать на разряды тренировочного дроида.
- Не отвлекайся, - строго бросил ему мастер Джинн, а сам пошевелил пальцами в сторону ближней стены. Панели разъехались, за ними оказался экран, а из стены выползла клавиатура. Учитель пощелкал по кнопкам. Экран засветился, появилось изображение и очень быстрый ритмичный звук. Не то чтобы музыка, а чистый ритм, с рисунком, но без окраски. Какой-то маленький мальчик, даже младше Эни, вошел в очерченный на полу круг и под этот ритм проделал каскад отточенных безукоризненных движений. Это было действительно впечатляющее зрелище, и Эни прямо загорелся желанием сделать точно так же, о чём он и сообщил.
Мастер Джинн рассмеялся.
- Вот я и дал тебе эти упражнения. Только коленки ты сгибать не захотел, приседал через пень-колоду, смотрел по сторонам, вместо того, чтобы работать. А чтобы вот так садиться и вставать, из шпагата, нужно сначала как следует натренировать ноги.
- Я понял, - кивнул мальчик. – Я больше не буду отвлекаться.
[indent]
И вправду, он сконцентрировался только на своем задании. Даже не сразу услышал, что мастер Джинн зовет его.
- Эни, подойти сюда. Оби, дай ему тренировочный меч и покажи, что такое основные стойки. Представь, что учителем стал ты сам, а?
Кеноби нахмурился. Он даже было двинулся в сторону корзины с тренажерами, но тут же остановился.
- Нет. Извините, но я не могу. Совет запретил учить его. Я не буду нарушать запрет магистра Йоды.
Пауза.
Учитель опустил голову. Но тут же снова поднял на Оби-Вана глаза и усмехнулся.
- Ладно, Оби, ты свободен. Иди, отдыхай.
[indent]
***
А вечером Эни и мастер Джинн поехали кататься по городу в спидере. И не на развалюхе какой-нибудь, латаной-перелатаной, а на почти что новой скоростной машине!
Всё тут было совсем не так, как дома. Небоскребы в разноцветных огнях были очень красивы, и от светящегося рисунка бесконечного движения внизу просто дух захватывало. Юный татуинец вертелся на своем сиденье, как юла, пытаясь рассмотреть всё и сразу. Вопросы так и сыпались из его приоткрытых от любопытства губ. Мастер Джинн отвечал через раз — чаще он просто не успевал отреагировать.
Впечатлений было калейдоскоп. Если Корускант назвать словом «город», то с чем же тогда сравнить родную Мос-Эспу? С сараем? Или с коробкой для мусора? А народу, народу-то сколько…
А зачем это всё время переключается? А что вон там написано? А почему такое длинное? А как оно держится?
Но чтобы не чувствовать усталости от суеты гигантского мегаполиса, требовалась определенная привычка. Мастер Джинн скоро заметил, что его юный пассажир уже переполнен и даже подавлен увиденным.
- Ну, что, пройдемся немного пешком, малыш? На Корусканте ходить пешком — это именно шагать по небу!
Энакин поднял глаза и улыбнулся. Впервые его фамилия стала объектом доброго юмора, а не насмешек. На Татуине она значила «проходимец».
[indent]
Учитель заплатил за вход, и они оказались за решетчатой оградой. Парк, так это называлось. Тут тоже везде была подсветка. Уотто сказал бы — как шкатулка с драгоценностями. И по сравнению с «улицей» стояла прекрасная тишина.
Было много странного: деревья, кусты, клумбы с цветами, ажурные скамейки. И фонтаны. Учитель всему этому дал название, у самого Эни не было слов.
Один фонтан был особенно красивым. Маленький водопад, освещенный так, что его брызги искрились всеми цветами радуги.
- Я хочу потрогать. Можно?
- Что?
- Ну, вот эту воду.
- Конечно. Только осторожно, не упади. Там, наверное, скользко.
Мальчик взобрался на край ограждения и погрузил руки в разноцветный водопад. На вид поток был как свет, а на ощупь теплым и мягким. Было приятно чувствовать течение чистых сверкающих струй.
- Она как живая, эта вода! – сказал Эни, оглядываясь на учителя. Ему хотелось получить одобрение. Квай-Гон улыбнулся.
Нет, не зря Энакин оставил Татуин, и даже маму. Хотя бы ради этого праздника. Конечно, тут у них везде такая теснота и толкотня… народищу — просто страшно… Но вот учитель живет же в этом городе, значит, и Эни тоже привыкнет…
А вода всё льется между пальцами. Драгоценные капли, не имеющие цены.
- Учитель, это… это похоже на Силу, правда?
- Ты так думаешь?
Теперь улыбнулся Энакин:
- «Не думай. Просто доверься своим чувствам».
И оба рассмеялись.
[indent]
- Ты, наверное, дух воды, Эни, - проговорил Квай-Гон вслух, когда они бродили по дорожкам, и мальчик остановился возле небольшого озерца, где на поверхности показались белые ночные цветы.
- Дух воды? Как это?
- Каждое живое существо знает свою стихию. Вода, воздух, земля, огонь, пустота. Тебе вода больше всего нравится?
- Не знаю. Наверное. Вода — это, знаете… это всё. А вам?
- Воздух. А на Корусканте воздух такой тяжелый… Разве что в парках… да и то… Видишь, даже этот накрыт куполом…
[indent]
Когда они вернулись в спидер, Энакин проскользнул на свое место.
- Эни, - вдруг сказал Квай-Гон, - может, тебе хочется немного поводить самому? Или ты совсем устал, малыш?
Мальчик сразу же встрепенулся.
- Устал?! Да нет, что вы! Что, правда? Можно сесть на ваше место?
- Давай сначала вырулим на трассу, где меньше транспорта, и я покажу тебе, что тут и как…
- Я знаю! Я же вижу, как вы ведете.
- И за светом ты тоже следил? И за моими сигналами?
- Ну…
- Здесь везде правила. Просто так, наобум и на скорость, лететь нельзя. Иначе, - короткий смешок, - Оби-Ван нас сегодня не дождется.
- Да-да, я понимаю, - похожий смешок. - Зачем же огорчать Оби-Вана?
- Не обижайся на него, Эни. Он хороший мальчик, просто... Хорошо иметь брата, это я тебе точно говорю. Особенно старшего. Я, правда, у своего учителя первый ученик, так что не знаю, каково это - быть младшим...
- Я никогда не хотел иметь брата, - помрачнел Эни. - Это значит, моя мама должна была бы выйти замуж за какого-нибудь урода. Я вот уехал... так, может, Уотто её и продаст...
- Не горюй, малыш. Мы успеем её освободить.
- Хорошо бы. Вы просто не знаете, сколько уже было этих… желающих…
Мальчик тяжело задумался. Мастер Джинн похлопал его по плечу:
- Эни, не надо себя всё время запугивать несчастьями. Если бы я держал в голове всё плохое, что может случиться, а может и не случиться, я бы… у меня бы уже все волосы вылезли, это точно.
Энакин посмотрел на учителя и на его длинные волосы. Улыбка тронула губы обоих. Младший на секунду отпустил глаза. Слова – они такие корявые… и ничего не объясняют…
- Учитель… а вы не хотели бы жениться на моей маме? Она… она всё может. Правда! Она умеет и готовить, и шить, ну, всё-всё… и она ведь красивая… просто на Татуине такое солнце, и…
- Эни, - перебил его Квай-Гон, - конечно, твоя мама очень красивая. Но вряд ли она захотела бы выйти за меня замуж.
- О, это я беру на себя! Захочет, даже не сомневайтесь! Она… Вы ей очень понравились, честно! Неужели вы думаете, что она отдала бы меня просто так? Она…
- Малыш, я знаю, что я перед ней в долгу. Мы её освободим, обязательно. И она будет счастлива. Но, поверь, она уже счастлива тем, что у неё есть такой сын. А если она кого-нибудь полюбит, то обойдется и без нашей с тобой помощи. Тут каждый только сам выбирает. Женщине, знаешь, нравится, чтобы муж был хозяйственный, чтобы у неё был хороший дом, и чтобы ты был при ней, а не носился неизвестно где…
- Точно, - подтвердил мальчик, - у меня мама вот именно такая. Она всегда хотела, чтоб я был при ней… и чтоб не носился тоже…
- Но, видишь, она же поняла, что тебе нужно летать, а не сидеть дома. Она у тебя самая лучшая мама. И ты у неё замечательный сын.
Энакин почувствовал гордость и за маму, и за себя. И за штурвал спидера он тоже сел с гордостью за доверие, которое ему оказал учитель.
[indent]
В этой прогулке по Корусканту самым лучшим оказалось именно то, что мастер Джинн дал поводить и самому Эни. Управление быстроходной летающей машиной сразу примирило жителя пустыни с гигантским городом. Было, конечно, много разных заморочек, точно, что не Татуин! Но и тут открылась своя прелесть: нескончаемые препятствия. Следовать правилам значило — играть. Эни это сразу почувствовал и с азартом принял вызов столичных улиц, которые одновременно были небом.
Квай-Гон не только позволил мальчику вести машину по прямой, но и показал, как нужно сигналить при переходе с уровня на уровень, при поворотах и сбросе скорости, как выбирать коридор или туннель, маневрируя, чтобы вездесущие дорожные роботы не прицепили штрафной маячок.
Когда мастер Джинн снова занял водительское кресло, он повернул по указателю на Меридиан. Час пик в их секторе уже прошёл, и можно было добраться до Храма кратчайшей дорогой, не рискуя застрять в пробке.
Величественные здания Центра, подсвеченные желтым, голубым и зеленым, проплывали за стеклом спидера, как миражи. Вдалеке мальчик заметил интересный грибообразный купол и спросил у учителя, что это за дом.
- Это Сенат. Там собираются представители многих-многих планет, из которых состоит наша Республика. Вот, сидят и решают разные вопросы, связанные с управлением делами… всякими делами, которые интересны всем, а не только какой-нибудь одной планете. Как раз сейчас, может, идет заседание по поводу спора Набу с Торговой Федерацией.
- Да? И королева Набу сейчас там? – спросил Энакин, снова отбрасывая усталость.
- Должна быть там.
- А можно подъехать ближе?
Джедай вырулил на Сенатскую площадь, и перед ними раскрылась вся панорама центра Корусканта. Мальчик восхищенно ахнул.
Квай-Гон притормозил у вертикальной разметки, разрешавшей пятиминутную стоянку для туристических аэробусов. Энакин во все глаза смотрел на удивительное здание Сената. Оно сразу запомнилось ему и показалось самым красивым из всех виденных чудес.
- А как вы думаете, Падме сейчас тоже с королевой?
- Да вряд ли. Хотя… не знаю, как у них принято…
- И что они там решат? Падме с королевой вернутся на Набу?
- Королеве нужна помощь. Торговая Федерация захватила Набу, и, видишь, законное правительство сейчас в изгнании. Посмотрим, как всё у них повернется. Мы ведь тоже ждем этого решения. Как только станет ясно, каким образом Сенат разрешит их спор, мы начнем действовать.
- Как?
- Если мне нужно будет участвовать в этом деле, я получу приказ Совета. А если не нужно – мы займемся нашими домашними делами. Первым делом, посвятим Оби-Вана в рыцари. Он уже готов стать самостоятельным человеком.
- А я? А когда я стану самостоятельным человеком?
Учитель рассмеялся, снял руку со штурвала и погладил своего пассажира по торчащему вихрю на макушке.
- По-моему, Эни, ты уже давно им стал. Правда?
- Да, - серьёзно кивнул мальчик. – Но я бы еще так хотел стать джедаем! Таким, как вы. Я смогу?
- Сможешь, малыш. Я очень верю в тебя.
Эни посмотрел на учителя. И опять… вот у него не было слов, чтобы как-то выразить свою мысль… но если кого-то любишь, ведь понятно и так…
- Но тебе не нужно быть таким, как я, - улыбнулся мастер Джинн. – Ты достоин большего.
Мальчик внимательно смотрел и слушал. По его лицу шли разноцветные блики реклам. А глаза учителя вдруг стали такими грустными, хотя на губах светилась мягкая улыбка… Эни забыл собственные тревоги. Что не так? Чем он, Энакин, может помочь?
- Я, знаешь, Эни, мало что смог сделать в жизни, - улыбка стала прозрачной, но не исчезла совсем, учитель удерживал её. – Все свои возможности я упустил. Много званых, да мало избранных, понимаешь…
Мальчик с готовностью закивал. Мастер Джинн усмехнулся. Потом сказал ещё:
- У тебя должна быть другая судьба. Намного-намного лучше моей.
Эни снова кивнул.
- Обещай, что будешь стремиться стать лучше меня во всём.
- Обещаю, - серьёзно отозвался маленький ученик. Он почувствовал, что учителю очень важно его слово. И добавил, чтобы сразу было понятно — он готов действовать сию же минуту:
- Только вы скажите, что для этого надо делать.
Тут мастер Джинн рассмеялся, так светло, что грусть в глубине его глаз растаяла без остатка.
- Ты — чудо, Эни! Ты самое большое чудо во всей Вселенной!
Уже взявшись за штурвал и уводя спидер от великолепной площади, джедай продолжал улыбаться.

+2

7

***
Вернувшись в Храм, они оставили машину в ангаре и вошли в прозрачный лифт. Эни с интересом следил за тем, как отражения их фигур – большой и маленькой – расплывались бликами по стенкам кабины, плавно перетекая друг в друга. Чувство тревоги и холода, которое шевельнулось в его сердце, как только они оказались в Храме, отступило. После этой прогулки он поверил: учитель всегда будет с ним, что бы ни случилось. Они всегда будут вместе, в точности, как их отражения в выпуклых изгибах кабины.
Тут же появился вопрос.
- Учитель, помните, вы говорили… что видели меня джедаем… Я стану таким же высоким, как вы?
Веселый смешок. И веселый блеск ярко-голубых глаз.
- Ты будешь ещё выше, Эни.
- Да-а? Ещё выше вас?! Правда?!
- Правда. Ты же сам обещал, что превзойдешь меня во всём.
И снова – большие теплые руки на его плечах. Какие могут быть страхи, если учитель с ним?
Лифт остановился на их этаже, двери раскрылись.
«Вот вернусь на Татуин, всех порву на тускенские тряпки, - удовлетворенно подумал мальчик, вприпрыжку следуя за взрослым. – А первым делом у этой синей сволочи Уотто хобот вырву и крылья оборву! Чтоб аж синее брызнуло!»
- Эни!
- Да? – мальчик с готовностью забежал вперед и поднял голову.
- С такими мыслями ты будешь расти только вниз. Пожалуйста, не нужно всё время переваривать плохое прошлое, так можно и отравится. Знаешь, как говорят: плюнь. Именно так и сделай. Выплюнь из себя эту заразу – и пусть она больше тебя не волнует. Договорились? В твоей жизни уже нет ни Уотто, ни Себульбы. Не позволяй им отнимать у тебя силы.
- Да, конечно… Но моя мама, она ведь осталась там, понимаете… Я всё время беспокоюсь, что сейчас, когда её некому защитить… Раньше у неё хотя бы был я… а теперь…
- Но ты подумал не о маме, Эни. Не ставь маму рядом с Уотто.
- Учитель, но она сейчас рядом с ним!
- Пока ты так думаешь, она будет рядом с ним. Как только ты преодолеешь свою ненависть, твоя мама тоже перестанет от него зависеть.
Мальчик скептически поджал губы:
- Если б так…
Мастер Джинн наклонился к нему и посмотрел глаза в глаза:
- Но это так, Эни. Поверь мне.
Мальчик вздохнул и отвел глаза.
[indent]
Когда они вернулись в комнату мастера Джинна, Оби-Ван уже укладывался спать. Он встретил их молча. Не издал ни звука.
Постель учителя тоже была расстелена, а у окна стояла раскладушка.
Приняв вечерний душ (нет, всё-таки удивительно, что воду не надо экономить!), Эни вернулся в комнату, застав старших за спором, который, правда, сразу же прекратился. В освободившуюся душевую пошел мастер Джинн, а Эни лёг на раскладушку и замотался в одеяла. Внезапно свет погас, остался гореть только ночник у кровати учителя.
«Это Обик выключил свет, - догадался мальчик. – С помощью Силы».
Он подумал, что Кеноби всё еще сердится из-за своего падения, и решил, что самое время замириться. «Преодолеть ненависть». А то учитель может подумать, что Эни не поверил ему…
Сказано – сделано.
- Оби-Ван! Оби-Ван!
Молчание.
- Простите меня за то… за то, что было в зале.
Молчание.
- Пожалуйста, простите! Я же простил, что вы назвали меня соплёй! Я же вас не обзывал!
Хмурое молчание.
- За что вы меня так ненавидите? Что плохого я вам сделал?
- Я? Тебя ненавижу? - подал наконец голос Оби-Ван. - Ф-ф-ы! Делать мне больше нечего!
- Вот именно. Делать вам нечего, вот вы и фыркаете!
- Слушай, ты бы помолчал, татуинское несчастье!
- Слушайте, я же вам не говорю, кто вы такой!
К счастью, появился учитель.
- Ребята, если я еще раз услышу, что вы ругаетесь, вытолкаю обоих в коридор. Спите.
Мальчик вздохнул и накрылся с головой. Вздохнул и Оби-Ван, только более шумно.
[indent]
Едва мастер Джинн выключил ночник, у Эни появилось искушение снова напроситься к нему, как в прошлую ночь, и уснуть под его боком, как детеныш банты засыпает рядом с теплой шерстистой мамашей. Но мальчик вспомнил, что учитель назвал его самостоятельным человеком, а раз так, значит, глупо вести себя совсем уж по-малышовому. Хотя от того, чтобы мастер Джинн называл его малышом, Эни не собирался отказываться. «Малыш» в устах учителя по отношению к нему звучало так же приятно, как приятно было ощущать тяжесть больших ладоней на своих плечах.
«Ну, не всегда же я буду маленьким, - удовлетворенно подумал мальчик, вспомнив разговор в лифте. – А Обик пусть подавится!»
На этот раз он заснул спокойно и быстро, как дома.
[indent]
***
Весь следующий день ушел на тренировки. Правда, у Эни так болели ноги после вчерашних упражнений, что с утра он еле встал. Но ему было неловко признаться в этом учителю, и, получив то же задание, он, насколько мог, делал вид, что с ним всё в порядке. К тому же ему очень хотелось доказать мастеру Джинну, что он сможет двигаться ничем не хуже того экранного мальчишки.
После обеда мастер Джинн спросил, умеет ли Эни читать на общегале, и повел его в огромный зал, уставленный столами с удобными терминалами для занятий чтением и прочими умными науками. Джедай поручил его заботам обучающего компьютера, а сам куда-то ушел.
Сначала Эни должен был ответить на вопросы тестов. Оказалось, что и чтение, и правописание у него хромают на обе ноги. В принципе, ничего удивительного. Читать и писать его учила мама, но у них не было книг, так что книжная премудрость до сих пор ему как-то не пригождалась. Считать и работать с числами он умел гораздо лучше, но и задание по математике ему не понравилось. Всё как-то оторвано от жизни...
Помучившись с уроками и начав скучать, мальчик решил переключиться на что-то более интересное. Правда, компьютер заупрямился, но тут у электронного надзирателя шансов не было, Эни быстро поставил его на место.
[indent]
Он увлекся информацией о летательных аппаратах, до которой добрался, обойдя несколько ловушек компьютера, но вдруг почувствовал, что учитель думает о нём. Да. Учитель зовет его.
Мальчик соскочил с круглого сиденья и побежал – куда? Домой. Теперь комната учителя была его домом, и мастер Джинн был там.
Он прибежал как раз вовремя – учитель и Обик уже шли по коридору в сторону лифтов. За большими окнами сгущался вечер.
Причем они опять говорили о нём, об Энакине Скайуокере, и о решении Совета, а вовсе не о Набу, на которую получили приказ сопровождать королеву – вот так, на ночь глядя.
А когда учитель оборвал разговор, у Оби-Вана всё недоговоренное появилось на лице. Всю дорогу – от Храма до самой стартовой площадки, на которой ждал корабль королевы Набу – Эни будто слышал шуршание мыслей старшего ученика.
Учитель нарывается на большие неприятности. Конечно, он, Кеноби, всего лишь падаван, и знает свое место… и тем более не может смириться с мыслью о том, что этот противный пацан с Татуина губит остатки уважения Совета к мастеру Джинну! Вот не может, и всё! Пусть учитель его ругает, пусть молчит, пусть смеется над ним - Оби-Ван будет говорить правду, одну только правду и ничего кроме правды! Потому что он, Кеноби, любит учителя и всегда на стороне справедливости!
Неужели мастер Джинн не понимает, что упрямство – это отрицательная черта характера, с которой надо бороться? Или хотя бы никому не показывать? И уж тем более – не выставлять напоказ! Мало того, вечно у него какие-то никому не нужные идеи, какие-то прихоти! Но вместо того, чтобы исправиться, чтобы взяться за ум – на пятидесятом-то году уже пора, давно уже пора, просто поразительно, как магистр Йода столько лет терпит его выходки… и всё потому, что мастер Джинн – ученик его ученика, мастера Дуку… Вместо того, чтобы исправится, и вообще, не позорить свою седую голову и косичку Оби-Вана, мастер Джинн притащил с Татуина какую-то мерзопакость, которая хамит самому магистру Йоде! Пусть эта сопля хоть избранный, хоть переизбранный – Оби-Ван такого не понимает, и понимать не желает!
[indent]
***
Даже мысль о том, что он снова переживет полёт, с Падме и с Риком Олие, мало утешала мальчика. Его сердце снова было сжато в ледяных тисках. Поэтому, улучив момент, когда они с учителем остались наедине, он сказал со всей возможной твердостью:
- Мастер Джинн, я не хочу быть проблемой.
- Ты и не будешь, Эни…
[indent]
II.
Но учитель оказался не прав. Вообще, надо прямо сказать, он часто ошибался. Он был не таким уж непогрешимым, этот мастер Джинн, а уж его упрямство явно росло на троих... нет, на десятерых...
А расхлебывать кашу должен, как всегда, Оби-Ван!
Разумеется, преемственность, родство в Силе и всё такое… Но даже последние слова учителя были не о нём, не об Оби-Ване, а об этом дрянном мальчишке!
Для Оби-Вана Энакин был проблемой, еще и какой. Ещё и какой проблемой!
______

Великая Сила, да что это за мысли… Разве так Оби-Ван хотел бы думать о любимом учителе? О том, кто был для него всем, кто был самым лучшим и самым сильным. Единственным по-настоящему родным человеком…
Так нет же! И тут, и тут перешла дорогу эта сопля, это татуинское несчастье!
Ситх... Не там, так здесь...
______

Думая об учителе, вспоминая его умом и сердцем, истекая кровью вместе с ним, Оби-Ван мучился от мысли о несправедливости. Не только о несправедливости гибели мастера Джинна, но и о несправедливости учителя по отношению к нему, к старшему и законному ученику. «Каждый джедай может погибнуть в бою, тут нет повода для печали», - заметил бы учитель. Но ведь мастер Джинн не сказал Оби-Вану ни одного прощального слова - вот что обидно, вот что горько! Последней волей учителя было только благополучие Энички.
Чтоб его ситх побрал, этого противного пацана с Татуина! Злющие синие глаза, прикушенная губа, то и дело кривящаяся с презрением по любому поводу, тайдорианские ругательства, которым он уснащал свою тупую провинциальную речь, бледная шея, открывшаяся после того, как состригли его лохмы… и по которой так и хотелось треснуть! Вот он, ваш Эничка, ешьте его с кашей!
Татуинское несчастье начало показывать характер сразу, сразу, сразу. Еще у погребального костра учителя оно вздумало качать права. В такую минуту! «А что будет со мной?» Очч-чень мне не всё равно, что будет с тобой, несуразный ты инопланетянин…
Но дал слово, Великая Сила, дал слово, куда ж теперь деваться...
______

Если Энакин даже на похоронах учителя думал только о себе, что уж говорить об уважении к Оби-Вану... Уважения этого не было и в помине. В природе вообще не было.
Когда Кноби заплел из прядки волос за правым ухом Энакина, оставшейся нестриженой, традиционную маленькую косичку и скрепя сердце (скрипя сердцем, именно так) произнес ритуальную фразу «Энакин Скайуокер – мой падаван отныне и навеки», противный пацан и не подумал ответить подобной же клятвой, хотя Оби-Ван заранее предупредил, что так положено.
На то, что положено, несчастью было откровенно наплевать. Оно сжало губы, закрыло глаза, перестало дышать, и тут же по щекам потекли два ручья.
Странно, что не три.
«Если с самого начала пошло наперекосяк, что же дальше-то будет?» - в тоске думал несчастный Оби-Ван, вытаскивая носовой платок.
______

Дальше было вот что.
Когда они вернулись в Храм, Энакин сразу же, с ногами в грязной обуви, бросился на кровать учителя и обхватил немытыми руками подушку, на которой увидел длинный темно-русый волос. Оторвать его от этой подушки было невозможно целый день. Между прочим, сам Оби-Ван тоже хотел бы поплакать об учителе на его кровати, но он-то этого не делал! Не мог себе позволить! Ему надо было носиться с этим... с этой... Зарегистрировать её, заполнить добрый десяток анкет, подобрать тёплую одежду и обувь к зиме, поводить по врачам…
Нет, Оби-Ван всё прекрасно понимал. Понимал свою ответственность. Не позволял гневу затуманить разум, держал его крепко запертым в самом дальнем углу сердца. Даже успокаивал соплю – как умел. Ну, понятное дело, и поругал немного. А чего он сырость разводит? Скоро по всем углам грибы начнут расти…
Сырости этот пацан на первых порах действительно разводил немеряно, даром что с планеты-пустыни. Кто бы мог подумать, что девятилетний мальчик – это сплошные сопли… Сам Оби-Ван (он вспоминал об этом с гордостью) никогда не плакал. Нет, конечно, в раннем детстве… И позже, от обиды, бывало… пару раз… Но это…
Оно ревело каждый день, будто по какому-то плану. Специально, чтобы вывести Кеноби из равновесия. Что ни скажи – мокрые глаза. Хорошо хоть не в голос – а то бы сказали, что Оби-Ван издевается над ребенком. Никто бы не подумал, что как раз так называемый ребенок издевается над Оби-Ваном!
К счастью, Энакин плакал очень тихо, совсем неслышно. Если это можно назвать счастьем.
На десятый день мастер Мунди вызвал Оби-Вана в свой кабинет, строго посмотрел на молодого джедая и спросил, как у него дела. Кеноби, разумеется, отвечал, что всё в порядке. Не мог же он тоже разреветься: «Снимите с моей шеи этот ужас!» Мастер Мунди был лучшим другом его учителя, и Оби-Вану было стыдно показать свою слабость.
Но тот, кажется, обо всём догадался.
«Тебе и твоему ученику хорошо бы куда-нибудь уехать, - заметил церианец. - Чтобы обстановка не напоминала о вашем горе. Я поговорю с Винду, он что-нибудь найдет для вас. И смените комнату».
______

Через день Оби-Ван и Энакин уже летели в качестве представителей Ордена на подписание мирного договора между двумя государствами планеты Р’лла.
На корабле слёзы поутихли. Но появилась новая проблема: несчастье постоянно лезло в рулевую рубку и приставало к пилотам со своими дурацкими вопросами. Удержать его в каюте можно было только обещанием начать постижение Силы.
Но едва Оби-Ван приступил к обучению, как Энакин подверг способности учителя уничтожающей критике.
- Сила, - торжественно и немножко заунывно начал молодой джедай, помогая себе жестами, – это энергия, исходящая от всего живого и окружающая всё живое. Это как невидимая паутина, связывающая всё со всем. Это…
- Брехня, - бесцеремонно прервал его откровения юный татуинец. – Сами вы паутина! Сила – это необъятный искрящийся поток. Можно войти в него, и он понесет тебя, как на крыльях. Можно направить его туда, куда хочешь, и он сметет всё на своем пути. Или наполнит жизнью даже неживое. Или станет невидимым и неощутимым, оставаясь могучей реальностью. Это простота и непреодолимость. Вот что такое Сила.
Темно-синие глаза наглого пацана бестрепетно встретились с растерянным взглядом Оби-Вана. Губы презрительно скривились и выдохнули:
- Только вам этого не понять.
______

На Р’лле дела оказались совсем не такими радужными, как представлялось из Корусканта, потому что когда посланцы Ордена добрались до места, ни о каком мире и дружбе под фанфары уже не было и речи. Оби-Вану пришлось даже вести переговоры. Уж на что он не представлял, как это делается, а пришлось. Всё лучше, чем общаться с Эничкой!
И главное, Кеноби ведь сто раз видел, как эти ситховы переговоры вёл учитель Квай-Гон. Но никогда не думал, что это настолько противное занятие!
Общаясь со «сторонами конфликта» (крайне неприятными типами, надо заметить), Оби-Ван всё время сверял свои слова и действия с памятью об учителе. Что сказал бы мастер Джинн на месте Оби-Вана? Как бы поступил? И потихоньку-полегоньку дела делались – вот в точности, как любил говорить сам учитель. Конечно, «полегоньку» было никакое не полегоньку, оказалось, что шпиономания и недоверие обеих сторон близки к шизофрении, но память об учителе вела молодого джедая будто за руку через все коридоры запутанного лабиринта р’ллийской политики.
Удивительно, но за это время татуинское несчастье, предоставленное само себе, не вляпалось ни в какую историю. Когда Оби-Ван возвращался в номер гостиницы, он заставал одну и ту же картину: Энакин возле умывальника смотрел на свои руки под струёй воды. Или сидел в ванной в обнимку с душем.
- Ты что делаешь?
- Ничего. Дайте мне побыть одному.
- Что, - иронично осведомился Кеноби, - постигаешь пути Силы?
И тут же пожалел о том, что сказал это в таком тоне. Поздно - зыркнули темно-синие глаза, искривились губы. Но мальчик промолчал. Сдержался.
Оби-Ван отвернулся и вышел.
Одно слово – несчастье.
______

На борту рейсовика Р’лла – Корускант Оби-Ван был преисполнен чувства хорошо проделанной работы. Глаза боятся, а руки делают, - да, именно так. Учитель сказал бы: голова варит, язык плетет. Если бы он был жив, обязательно похвалил бы Оби-Вана… Хотя... может, и не похвалил бы... Сделал бы вид, что ничего особенного нет, что так и надо... Кто мог его понять, этого мастера Джинна?
Кеноби скосил глаза на соседнее кресло. Как бы хотелось увидеть там дремлющего учителя, его длинные волосы, пусть даже с нитками дурацкого бисера… большие руки на подлокотниках, тихое дыхание Силы… И как вдруг раскрываются его ясные глаза, а на губах появляется улыбка: «Какие проблемы, малыш?»
Но нет, там полулёжа спало Оби-Ваново несчастье, беспокойно дергая ногами.
А ещё лучше сказать - не просто несчастье, а проклятье. Не благословение, а проклятье получил Оби-Ван от учителя! И это за всю любовь... Обожание, восхищение... Нет такого слова, которым Кеноби мог бы определить свое чувство к человеку, который всегда был для него недосягаемым идеалом. Даже когда спорил с Советом.
Оби-Ван был предан. Вот она, горькая истина. Он беззаветно любил учителя, а тот предал его.
Всё существо молодого джедая словно затуманилось от отчаяния и боли.
«Учитель просто бросил меня. Я понимаю, насильно мил не будешь... Теперь я понимаю это слишком хорошо... Но то, что он связал меня словом… Как это недостойно с его стороны!»
От радости, что миссия позади, и корабль летит домой, не осталось и следа.
«Да, он обещал быть моим отцом в Силе – и бросил меня. А я не брошу эту татуинскую дрянь. Вот не брошу, и всё! Из принципа. Он хотел, чтобы я его превзошёл? Так я его превзойду! Пусть ему там аукнется в Силе! Я обещал, что выучу эту мерзопакость на джедая? Так я её выучу! Как шёлковая у меня будет!»
Как шёлковая… И тут же – память о прекрасных волосах мастера Джинна под его рукой, и чёрный ужас потери, хотя глаза учителя еще сияют живым светом…
Пусть последние слова учителя были не о нём, но последнее движение в жизни мастер Джинн сделал для него, только для него. Вытер слёзы с его щеки.
Оби-Ван закрыл лицо руками. Он не мог принять, отказывался принять мысль о том, что так страшно осиротел. Стоит ему остаться наедине с собой - и опять он переживает горе, которому нет края, и стыд от отчаяния. Как он может упрекать учителя за то, что тот погиб в бою? Как он позволяет себе думать, что учитель его бросил?
«Оби, я всегда с тобой, что бы ты ни делал. Ты мой падаван навеки. Просто сейчас мы живем на разных этажах. Вот и вся разница».
Молодой джедай поднял голову. Вокруг никаких изменений. Но ведь он слышал голос мастера Джинна… Или ему послышалось?
«У тебя прекрасная судьба, малыш, – быть учителем великого воина, равного которому ещё не было на свете. Энакин – сын Силы, он пришёл, чтобы спасти мир. А твое избранничество – уберечь его от Тьмы, быть для него лучом Света».
«Учитель, - мысленно воззвал Кеноби, - я не отказываюсь, я же дал слово… Вы можете быть спокойны… Но, понимаете, мы с ним совсем не подходим друг другу! Он просто выводит меня из себя! Я не вижу в нем… не то что величия… Это такая мерзопакость… злая… Он меня ненавидит, понимаете…»
«Нет, Оби. У него сейчас очень большое горе, он совсем один, среди чужих. А ты успокой его… или просто пожалей, как самого себя».
«Я пытаюсь, но у меня ничего не выходит. Мне так плохо без вас, учитель!»
______

Усталость взяла свое, и Кеноби начал подрёмывать. Подрёмывал-подрёмывал, а потом ухнул в сон - как камень в воду.
Сначала было неразборчиво. Потом приснился старый седой джедай, мастер Дуку, учитель его учителя. Подтянутый, несмотря на годы. Гордая посадка головы, идеальный разворот плеч, широкая прямая спина. Аристократ. Да он и был аристократ, граф с планеты Серенно. Мастер Джинн много о нем рассказывал.
Будто бы Оби-Ван стоял у каких-то дверей, но не мог войти внутрь, только наблюдал, как старый мастер беседует с несчастьем. О чём шла речь? Тоже было непонятно. Потом седой воин опустился перед мальчиком на корточки, погладил его по стриженой голове и легонько потянул за крошечную косичку. Энакин попытался улыбнуться, но его губы задёргались, не смогли удержать улыбку, слёзы тут же выползли на свет.
Но рыцарь вытер их своей рукой, обнял мальчика, и тот доверчиво прижался к его плечу. «Энакин Скайуокер – падаван моего падавана, сын моего сына». В ответ несчастье зашмыгало носом: «Мастер Квай-Гон Джинн – мой учитель навеки». Мастер Дуку рассмеялся: «Да, он твой учитель так же, как мой ученик. И всегда будет с тобой. А сейчас хватит плакать, нас ждут великие дела!»
И смешок, очень похожий на веселое фырканье мастера Джинна…
[indent]
Едва Оби-Ван очнулся ото сна, он уже понял, чтó сделает, как только окажется в Храме. Сразу же выяснит, где сейчас мастер Дуку, свяжется с ним и расскажет о своих проблемах. Может, это вещий сон? Если старый рыцарь возьмет воспитание Энакина на себя, совесть Оби-Вана будет совершенно чиста.
Это будет по-честному. Сам учитель наверняка посчитал бы такое решение оптимальным.
Но тут же стало понятно, что именно разбудило молодого джедая. Татуинская сопля что-то бормотала во сне… даже не бормотала, а вскрикивала. И вдруг подскочила чуть ли не к потолку отсека, раскрывая совершенно дикие от ужаса глаза.
- Энакин, что случилось? – осведомился Кеноби, прикрывая напускным спокойствием собственный испуг. – Чего ты шумишь?
Он ожидал всего, но только не этого. Несчастье, дрожа всем телом, обняло его за шею, спрятало лицо у него на груди.
Оби-Ван поневоле погладил мальчика по голове и повторил уже теплее:
- Что случилось?
Нет, добиться объяснений было невозможно. Энакин стучал зубами и дрожал. Кеноби с удивлением увидел, что его кошмарный ученик, вот это скверное злющее пуду, - маленький испуганный ребенок, которому очень страшно. Великая Сила, наконец-то он боится! Интересно чего?
- Энакин, ну что такое? Успокойся, это был просто сон. Уже всё в порядке, уже всё прошло. Ну?
Поскольку слова мало помогали, Оби-Ван вытащил из рюкзака флягу и отвинтил крышку.
- Вот, попей и успокойся. Успокойся. Хватит.
Вода привела мальчика в чувство. Зубы уже не стучали, меловая бледность щёк потихоньку сменилась обычным цветом. Эни отодвинулся от Оби-Вана и засунул сложенные ладошки между коленками. Мальчик-сирота со стриженой головой и тонкой шеей. Таким же когда-то был и Кеноби.
- Эни… Расскажи, что тебе приснилось. Расскажешь – и оно тебя перестанет мучить. Знаю по себе.
Мальчик смотрел куда-то в сторону. Нехотя проговорил:
- Сначала… сначала сон был хороший. Мне приснился мастер Джинн.
Шумный вздох, стриженая голова опустилась еще ниже.
- Вот, приснился… Как будто на самом деле, но я знал, что… что он уже там.
Пауза. Сдерживает слёзы. Ну, правильно. Должен же он когда-нибудь этому научиться!
Энакин повернул голову и посмотрел прямо в глаза Оби-Вану. Сухими темными глазами.
- Он просил за вас.
- То есть?
- Ну… просил, чтобы я присматривал за вами… Говорил, что вы мне брат и чтобы я вас любил и слушался, как его... Что вы - моя семья... а я чтобы был вашей гордостью…
Оби-Ван проглотил горький комок.
- И что дальше?
- Ну, я сказал, что попытаюсь…
- А он?
- Он сказал, что пытаться не надо, надо делать. Чтобы я ничего не боялся. И что он всё время будет со мной.
- А что он еще говорил?
- Говорил, чтобы я учился. Что любит меня.
- А про меня? Говорил еще что-нибудь про меня?
- Ну, что вы хороший… Что вы мне теперь вместо отца…
Мальчик замолчал и снова отвернулся.
- А почему ты так кричал? А? Энакин?
- Потом откуда-то появились двое… Двое… старых… мертвецов… ужасно злых… И они… Видел я только одного, а второй… он был… Он был в невидимых. Это было очень страшно. От одного его присутствия. Очень страшно.
- Сны – это химеры, они редко имеют связь с настоящим… - растерянно проговорил Оби-Ван.
- Тот, первый, - продолжал мальчик, не слыша замечания старшего, - пытался меня убить. Световым мечом. Он и убивал меня – сначала отрубил руку, потом ноги, потом голову… Он кромсал меня на кусочки, а я не умирал… А второй смеялся. И это было еще страшнее.
Оби-Ван не знал, что сказать.
- У меня всё болит.
Молодой джедай с облегчением вздохнул:
- Ты просто спал в неудобной позе, и у тебя всё затекло. А приснились всякие ужасы. Встань, прогуляйся немного. Это пройдёт.
Мальчик зябко передернул плечами. Оби-Ван задумался.
- Энакин, - сказал вдруг Кеноби, - может, тебе лучше вернуться домой? Нет-нет, ты не подумай, что я тебя гоню или отказываюсь от тебя… Просто вот… Ты, наверное, всё еще скучаешь по маме… Мастера Джинна уже нет. Ничто не держит тебя в Ордене. Зачем же тебе мучиться?
Снова синие глаза смотрят прямо на него.
- Я не могу… Понимаете, я же дал слово учителю. Что буду джедаем… И маме тоже… Я не могу их подвести.
Пауза.
- Ну… тогда… Тогда ты должен меня слушаться. Так, как тебе сказал мастер Джинн, - нашёлся Оби-Ван.
Мальчик вздохнул.
- Да, мастер Кеноби. Я буду вас слушаться.
______

То, что Оби-Ван узнал по возвращении на Корускант, повергло его в состояние ступора. Просто в голове не укладывалось… Ведь он уже так здорово всё распланировал. Встречу с мастером Дуку. Свой разговор с ним. И тут - нà тебе…
Оказывается, мастер Дуку ушёл из Ордена. Да-да, ушёл, громко хлопнув дверью. На старости лет, никому не нужный… Просто выжил из ума!
Мало того, при загадочных обстоятельствах был убит уважаемый член Совета, многолетний казначей Ордена мастер Сайфо-Диас, знаток всех этих невероятных хитростей подпольной торговли и подделок документов, отслеживания нелегальных сделок и пресечения махинаций через подставные фирмы. Его единственный ученик Мэйс Винду ходил мрачнее тучи, а весь Храм перешептывался о том, что ситхи где-то рядом.
Когда Энакин спросил у учителя, «из-за чего самум», и Кеноби вкратце объяснил, мальчик только дернул плечом: «Всем им пора на кладбище».
Оторопевший Оби-Ван попытался уточнить: «Кому это «всем»?» Ответ последовал без промедления:
- Да этому Совету. Они же все там уже позеленели от старости!
______

Но в общем после возвращения с Р’ллы отношения между учителем и учеником вошли в достаточно спокойное русло. Во всяком случае, по сравнению с тем, что было вначале. Нельзя сказать, чтобы Энакин стал примерным мальчиком, но теперь с ним можно было говорить не только на повышенных тонах.
Татуин, конечно, никуда не делся. Любимым развлечением несчастья было по-прежнему торчать у окна с сильным полевым биноклем и комментировать увиденное или по часу плескаться в ванной, как будто она для него персональная. Его лексикон всё так же наполовину состоял из тайдорианских выражений. Но он хотя бы перестал посылать Оби-Вана к неведомому сарлаку в ответ на замечания молодого учителя – уже прогресс в воспитании.
Вообще, молодой джедай заметил, что спокойствие, сдержанный тон и показное равнодушие к выходкам Энички – его лучшие союзники. Он положил за правило держаться со своим учеником нейтрально, то есть доводить до сведения, что Скауйокер со всеми своими мидихлорианами – вовсе не центр вселенной для Кеноби, и нянчиться с ним, как мастер Джинн, Оби-Ван не намерен.
[indent]
Энакину пришлось смириться и с тем, что вернулись они совсем в другую комнату, на другом уровне и даже в другом крыле Храма. Конечно, вначале противный пацан бунтовал, предъявляя какие-то неведомые «права» на «наследство» мастера Джинна. Но Кеноби сделал глубокий вдох и спокойно объяснил, что никаких «прав» и никакого «наследования собственности» в Ордене нет, равно как и самой собственности. Может быть, на Татуине и принято эти самые права «качать», но здесь, в цивилизованном мире, принято спокойное и взвешенное обсуждение проблемы. Энакин понимает, что такое статус? Очень хорошо. Так вот, тот сектор Храма, где раньше жил мастер Джинн, не подходит Оби-Вану по статусу. Вернее, это Оби-Ван не подходит. А уж Скайуокер – и подавно. Теперь понятно?
Теперь мальчику было понятно. Он вздохнул:
- Жалко. В той комнате всё было так, как будто учитель с нами. И что, никто не может дать нам разрешения жить там? Никто-никто?
- Никто.
- Даже магистр Йода?
- Фы! Будет магистр Йода думать о такой ерунде! Нам с тобой жить в том крыле не положено, и точка.
Энакин снова заупрямился:
- Нет, не точка. Магистр Йода должен думать о том, чтобы всем было хорошо. А мне нехорошо в этой комнате. Мне хорошо в той.
- Магистру Йоде нет дела до твоих прихотей. Если все будут бегать к нему по разным пустякам, у него не останется времени на управление Орденом.
- Странно же у вас тут устроена жизнь, - вздохнул Эни после минутных раздумий. – Самые важные вещи считаются пустяками… самый главный не может отменить дурацкое правило...
- Ты поговори тут еще! – пристрожил Оби-Ван, и вопрос был закрыт.
[indent]
Совершенно однозначно Кеноби решил и проблему с нытьём ученика о матери.
- Пойми, Энакин, твой Татуин не входит в систему Республики. Это вне досягаемости наших законов. Мы не имеем права вмешиваться в дела независимых планет.
- Но учитель говорил, что её можно освободить! Он говорил, что освободит её!
- Учитель много чего говорил такого, чего не следовало бы. Он был… э-э-э… несдержанный и очень упрямый. Из-за этого у нас происходили всякие неприятности.
- Что?! – заступился мальчик за память Квай-Гона. – И у вас еще поворачивается язык…
- Энакин! Это у тебя поворачивается язык хамить мне за каждым словом. А я, между прочим, назвал тебя своим учеником только из уважения к учителю. Это ты его позоришь своими выходками… и вообще... Хватит об этом. У меня нет полномочий на освобождение рабов с Татуина. И никто мне эти полномочия не даст. И денег не даст, и корабль не даст.
- И это называется защитник справедливости!
- И это называется сообразительный ученик! Допустим даже, полечу я на этот Татуин и освобожу твою мамочку. Куда я её привезу? На шею себе? Ты представляешь, что это такое – устроиться на Корусканте? Вот то-то и оно, что не представляешь. А я представляю, и очень хорошо. Она же, небось, даже без документов. Это ж какие взятки надо дать! Всё, закончим.
______

От мастера Джинна, помимо памяти, его ученики унаследовали только две вещи: световой меч с зеленым клинком и обыкновенную гальку, подаренную Оби-Вану учителем как талисман.
Разбирая свою старую одежду, чтобы подыскать ученику что-то из обносков, в которых еще можно ходить, Кеноби совершенно случайно нашел этот камушек в одном из карманов своего подросткового плаща и даже хотел его выбросить. Но Энакин заинтересовался черным кругляшом, и Оби-Ван вдруг вспомнил, что это за штука.
- Мастер Джинн был родом с маленькой планеты, на которой добывали какие-то полезные ископаемые. Когда ресурсы были исчерпаны, эту планету бросили, а жителей переселили. Учитель жил в местности, которая называлась Река Света. Там был какой-то оптический эффект, когда выходили луны… Эти камни начинали светиться.
- И этот тоже может?
- В наших условиях – нет. Это просто черная галька.
- И я могу взять его себе? – спросил мальчик негромко и как бы между прочим, чтобы Кеноби не почувствовал, как он хочет обладать этой вещью.
- Бери. Только смотри, не потеряй. Вот такую ерунду, - Оби-Ван грустно усмехнулся, - Квай-Гон подарил мне на тринадцать лет. Единственный подарок, который я за свою жизнь от него получил. Если, конечно, не считать тебя.
Молодой джедай задумался и погрустнел еще больше. И еле сдержался, чтобы не сказать вслух: «Обе вещи совершенно бесполезные».
[indent]
Через два года из этого камушка Энакин сделал светильник – вещь в своем роде уникальную, которая заняла почетное место в их скромном жилище, на полке рядом с мечом мастера Джинна.
Трудно было поверить, что с помощью деталей, собранных по корускантским помойкам, оказалось возможным сконструировать такой сложный прибор. Невзрачная черная галька оказалась настолько мощным источником света, что при желании её можно было бы использовать как кристалл для лазерного меча. Скайуокер долго и упорно экспериментировал, он облучал многострадальный камушек всеми доступными способами, в разных средах, под разными углами, с помощью и без помощи линз, отдавая этому делу, кажется, всё свободное время. То свободное время, которое у него оставалось после джедайских занятий и после лазанья по этим самым помойкам, от которого Кеноби не мог его отучить, хотя старался изо всех сил: убеждал, уговаривал, ругался и даже грозил изгнанием из Ордена.
- А у вас одна мысль – как бы меня выгнать! - грубо обрывал подобные поучения Энакин. Потом добавлял поспокойнее: – Нормативы я сдаю, начальство довольно. Хожу в эту вашу дурацкую школу. Чего вам еще?
- Чего мне еще? – не выдерживал Оби-Ван. – А того, чтобы ты вёл себя как падаван, а не как беспризорное чмо!
- Слушайте, я вас трогаю? Чего вы постоянно ко мне лезете со своими поучениями? Я и без вас знаю, как мне жить!
- Ах, даже так? А не вернуться ли тебе к мамочке домой?
Противный пацан сопел, но тут ему крыть было нечем. И торжествующий Кеноби поворачивался к ученику спиной.

+2

8

______

Энакин был прав, когда говорил, что его физическая подготовка вызывала одобрение руководителей Ордена. Оби-Ван был вынужден признать: да, тут мастер Джинн оказался прав.
Необыкновенная одаренность мальчика просто не могла остаться незамеченной. Сам Йода нередко приходил, постукивая палочкой, чтобы понаблюдать за тренировками Кеноби и Скайуокера.
И это был заслуженный успех. Энакин занимался совершенствованием своего тела серьёзно, упорно и как-то совершенно не по-детски.
Едва они вернулись из первой миссии, как ученик спросил, где можно найти ту запись, которую ему показывал мастер Джинн – мальчик, выполняющий каскад основных движений.
- А-а, это из архива, - ответил Кеноби. – В архиве надо посмотреть.
- Так давайте посмотрим.
Оби-Ван обратился к компьютерному терминалу, и Энакин пристроился за плечом наставника.
- Вот это, что ли?
- Угу. Где оно лежит?
- Я же сказал, в архиве. Силы небесные, ты ж читать толком не умеешь! Вот, здесь. А потом надо по алфавиту найти фамилию Джинн. Это же мастер Джинн в детстве.
- Правда?! Это он?! Хотя, да… точно… И есть еще его упражнения?
- Есть. В архиве вообще можно найти много хороших записей. Мастер Дуку – ну, учитель нашего учителя, сделал хорошую подборку учебных материалов. Всегда можно пользоваться. И мастер Джинн тоже делал записи. У него был любимый ученик, Ксанатос, очень одаренный фехтовальщик… Но такая сволочь! Он сбежал из Ордена. У учителя из-за него потом были неприятности.
«Что-то вроде тебя», - подумал Оби-Ван, когда упомянул имя Ксанатоса, но, конечно же, вслух ничего не сказал.
«Я был его любимым учеником, - подумал Скайуокер, вовсе не желая делиться своей правдой с Кеноби.
Их взгляды пересеклись. Впервые они почувствовали друг друга в Силе.
Мальчик первым вышел из контакта.
– Так покажите толком, где лежит этот архив? Вы всё время пальцем тычете и закрываете мне экран.
______

Стук полированной палочки. Уши магистра Йоды, а потом и весь он сам – маленький, зеленый, старенький. Он тоже очень любил это место в Саду Тысячи фонтанов. Можно сказать, Кеноби любил Сад за то, что тут часто можно было встретить Йоду и пообщаться с ним спокойно и просто. Как внук с дедушкой. Вернее, если считать строго, с прадедушкой.
- Что, Оби-Ван, от трудов отдыхаешь? Или от трудов бегаешь?
Бегает? Да, это хорошо подмечено... Полчаса дезертирства с педагогического фронта.
- Учитель Йода…
- Сиди-сиди. С тобой посижу. Кажется, только вчера было – вот на этом самом месте плакал ты, что мастер Джинн в падаваны взять не хочет тебя, м-м-м? И я сказал: джедаем будешь ты, Оби-Ван.
- Разве я плакал?
- Забыл уже? Хорошо, что плохое забывается, хорошее остается.
Нет, Оби-Ван не забыл. Учитель Йода всегда прав.
Все кругом правы, один только Оби-Ван почему-то всегда виноват!
- Доволен, что джедаем стал, Кеноби Оби-Ван? Или жалеешь? Агрономом толковым быть бы мог. Нужный труд знал бы, спокойную жизнь имел бы. Хотя всякая жизнь – нужный труд, да…
- Я доволен, учитель. И очень благодарен, что вы тогда поддержали меня и так мне помогли…
Оби-Ван посмотрел в большие задумчивые глаза и, повинуясь безотчетному порыву, преклонил колени перед зеленым карликом и прикоснулся любом к его трехпалым рукам.
- Вы – мой учитель. Вы верили в меня, как никто другой. Когда я был маленьким, я всегда чувствовал вашу заботу. Я всегда чувствовал себя вашим учеником, мастер Йода.
Магистр положил руку на плечо Кеноби.
- Рад, что своим сыном в Силе могу назвать тебя я.
- И… можно вопрос? Может быть, он покажется вам… слишком… дерзким…
- Дерзким? – старик усмехнулся. - Ученик своего учителя недаром ты.
- Вы были довольны… мастером Дуку, например? Вам не казалось, что… он…
Йода вздохнул.
- Слишком независим? Слишком горд? М-м-м… Я очень стар, Оби-Ван. Очень-очень стар. Я помню маленького Дуку. Своим падаваном его выбрал. Он был самим собой, с самых малых лет. Хороший воин тот, кто не боится сам идти, сам думать. Но что-то неладно у нас… если ушёл Дуку…
- Учитель Йода, и вы… вините в этом себя?
Наверное, Кеноби действительно вырос, если не побоялся задать магистру такой вопрос. Еще пару лет назад он и помыслить бы не мог о подобном разговоре…
Старик посмотрел на молодого джедая. И снова глубоко вздохнул. Потом проговорил:
- Кто-то из нас прав – он или я. Если я не прав – это не беда, Дуку мои ошибки исправит и поможет мне. Если же он не прав… помочь уже не смогу ему я. Великие искушения подстерегают нас, и неважно, в начале или в конце пути… Лучше в начале, конечно, - многое исправить можно…
Йода остановился, задумался. Пожевал губами воздух.
- Ты думаешь: Йода сам своего ученика выбрал, а я – нет. Так?
- Учитель, я… Вы не подумайте, что я… Я же сам просил у вас разрешить мне… и только благодаря вам я смог выполнить последнюю волю мастера Джинна…
- От своего учителя благословение получил ты, Оби-Ван. Это выше, чем собственный выбор.
- Да, я понимаю…
- Великая миссия на тебя возложена… Твой ученик – Избранный, помни!
- Да уж, он ни на минуту не дает мне об этом забыть...
- Не любишь его?
Кеноби замялся. Потом честно сказал:
- Не люблю. Хотя очень, очень стараюсь.
И тут не выдержал, сорвался:
- Пожалуйста, подскажите: что мне делать? Тут какой-то заколдованный круг! Мой учитель не любил меня – и теперь я не люблю моего ученика! Но я-то любил учителя, а этот Энакин…
- Почему ты думаешь, что Квай-Гон не любил тебя?
- Потому что… я тоже был вашим благословением. А не его собственным выбором. Он мне прямо как в отместку этого Эничку навязал!
- Оби, Оби! Как можешь так говорить ты! – покачал головой Йода. Кеноби закрыл глаза, вздохнул, открыл глаза.
- Простите, учитель… Я действительно не знаю, что говорю… Иногда я чувствую себя… совершенно не готовым к такому… к такому… Вы только не подумайте, что я отказываюсь… Я не…
- Не бойся откровенно говорить, мальчик. У кого же искать совета, как не у старших, м-м-м?
- Да, да! Мне так нужен ваш совет!
- Скажи: нравился тебе путь учителя твоего? Помню, еще когда был ты чуть выше меня, восхищался славой его и мечтал породниться с ним. Или память уже совсем старика подводит?
- Вы всё помните правильно, магистр Йода. Восхищался – это не то слово. Я просто боготворил его, а он…
- Он уступил тебе дорогу, Кеноби Оби-Ван. Теперь ты по пути его идешь. По тому пути, которым так восхищался ты.
Молодой джедай растерянно заморгал. Йода кивнул.
- Да, Оби-Ван. Его величайшее благословение получил ты. И не говори, что не любил тебя он. Не только Скайуокер Энакин Избранный. Ты избран тоже, избран учителем своим. Как достойный. Для дела настолько многотрудного, что только молодому под силу. Внимателен к ученику своему будь. Владыка Тьмы его душой завладеть захочет. Разница в возрасте небольшая у вас – тем скорее друзьями и братьями стать сможете. Не дай Тьме поглотить его, ведь на самом краю её стоит он. Следи за тем, какие руки тянутся к ученику твоему, глаз с него не спускай. Надежда это ситха обнаружить. Тобой держится сейчас мир. Руки твои на штурвале Вселенной.
У Кеноби от ответственности всё внутри похолодело. Теперь, после таких слов главы Ордена, обучение противного пацана представлялось совсем в ином свете. В ещё худшем свете... если только сюда подходит слово «свет».
- Магистр Йода… а вы уверены… уверены, что я справлюсь?
- Квай-Гон верил в тебя, а любил и знал тебя он лучше, чем я. Если он думал, что справишься ты, как могу я усомниться в тебе? Будущее нашего Ордена – это ты, Оби-Ван. Есть другие ученики у меня, но я всегда думал: нет ветки более надежной, чем та, конец которой сейчас ты. Теперь не знаю. Слово и слава воина – долг. Не раскаиваешься в том, что не агроном, а воин ты? Растить Избранного Силой, а не хлебные злаки придется тебе… так нужно платить за перемену судьбы… и любить свою судьбу… Любить ученика своего, как твой учитель любил тебя…
Сказав это, старый Йода подхватил свою палочку и заковылял прочь.
[indent]
______

«Всё это, конечно, замечательно, - думал Оби-Ван, совершенно раздавленный ответственностью, - но вот только кто бы мне подсказал, как, как можно общаться с этой татуинской темнотой? Его, бывает, и терпеть-то невозможно, не то что любить…»
[indent]
______

И вот они снова вдвоем – как каторжники на одной цепи. Дома.
Оби-Ван принес из сушилки гроздь своих и Эниных носков и рассматривал их на предмет дырок, а ученик сидел за столом возле лампы с лупой в глазу и ковырялся в какой-то своей машинке. В маленькой комнате стоял запах припоя: на подставках грелось целых два паяльника – обычный и для микросхем. То один, то второй оказывались в руке мальчика, и над его стриженой головой поднимался легкий дымок.
- Вот так же, бывало, и мы с учителем сидели по вечерам, - грустно вздохнул Оби-Ван. – Он штопал носки, а я медитировал в углу на циновке. Или читал «Знаки». Такая была хорошая книжечка… Я всё мечтал, что учитель мне её подарит … Но она сгорела вместе с его рюкзаком на станции Торговой Федерации. С рюкзаком и с кораблём.
- А какой был корабль? - спросил Энакин, на секунду поднимая голову, но тут же возвращаясь обратно к своему занятию.
- Ой, не знаю. Маленький челнок. Ты же знаешь, я как-то не силён в этой технике…
- Интересно, в чём же это вы сильны, - хмыкнул падаван. Коротко чирикнул паяльник.
Оби-Ван промолчал. Грубость Скайуокера – реальность, данная Кеноби в ощущениях, и с этим молодой джедай уже не просто смирился, а свыкся.
Он направлял туда-сюда насадку для штопки и вспоминал себя и учителя. Оказывается, те годы, которые он хотел поскорее проскочить, были – кто бы мог подумать? - лучшими в его жизни. Тогда он был полон надежд, мечтал побыстрее вырасти. Глупый мальчик Оби-Ван…
- Бывало, я прочту вслух что-нибудь из «Знаков», и учитель так интересно это повернет, - снова заговорил Кеноби. - Я всегда восхищался в нем этим качеством: он всё видел очень необычно. У него даже чайник и сахарница были мужем и женой, он приподнимал их крышки и говорил всякую ерунду разными голосами, как будто это они разговаривали… Или, помню, в одной из миссий… Устали, как будто на нас ситхи воду возили. Он говорит: посмотри, какое облачко. Я смотрю: небо синее, чуть-чуть только линялое – осень была. И действительно – облачко. Всего одно, как клочок ваты, и такое прозрачное, как будто его и нет. Учитель говорит: «Это сон матраса о совершенстве». И так стало как-то… светло, что ли… Я сразу представил, что буду это вспоминать, когда мы вернемся домой и я лягу на свою кровать, на свой матрас... Как будто и вправду отдохнул. Только от одного его слова. Вот какой был учитель.
- А вам бы только спать, - прокомментировал падаван. – Спать и есть.
Оби-Ван и тут промолчал. А противный пацан начал искать нужную деталь в своих коробочках, расставленных на столе. Звук шуршания его пальцев среди металлических штуковин тоже был противный.
Вдруг мальчик передвинул лупу на лоб и повернулся к молодому учителю.
- А расскажите еще что-нибудь про него…
Кеноби не издал ни звука. Зашивал носки в гордом молчании.
- Пожалуйста, расскажите…
Молчание. Не хотел Оби-Ван делиться своей памятью – самым дорогим, что у него было, да еще при этом оказаться высмеянным и униженным.
Энакин ждал. Не дождался. Взялся опять за паяльник.
Оби-Ван демонстративно втянул носом воздух. Поскольку на падавана это не возымело никакого воздействия, молодой джедай повысил голос:
- Слушай, может, хватит на сегодня? Дышать нечем!
- Уже заканчиваю, подождите, чуточку осталось.
Оби-Ван свернул заштопанный носок с парным и потянулся к пульту кондиционера. Продолговатая коробочка тут же впрыгнула ему в руку.
- Не работает, - сказал Энакин, не поднимая головы. – Лучше откройте дверь, пусть вытянет в коридор.
- Чтобы по всему Храму воняло твоим припоем?
- Великая Сила, вечно вам всё воняет! Себя бы лучше понюхали. Или в зеркало посмотрели. Вот скажите, зачем вы эту дурацкую бороденку отращиваете? Чтобы казаться старше? Или чтобы быть похожим на учителя? Ф-фы! Она вам как тускену подводная лодка.
Тут Кеноби молчать не стал:
- О, заговорил! Это лучше ты бы в зеркало на себя посмотрел! И увидел бы там этого твоего… как его… Уотто.
- Фы! Вы как будто видели Уотто!
- Мне достаточно тебя. Вполне достаточно. И прекрати уже эту вонь!
- Ну, сейчас, через пять минут заканчиваю.
Кеноби вздохнул еще громче и взялся за следующий носок с дыркой.
Пятиминутное молчание.
- По-моему, пять минут уже прошло.
- Да-да, сейчас.
- Вот занимаешься какой-то ерундой, так лучше бы починил кондиционер.
- Ну, я же просил у вас пятнадцать кредитов, а вы зажали.
- Пятнадцать кредитов! Да за пятнадцать кредитов можно купить новый!
- Вот мне и пришлось вынуть уникодер из нашего.
- Энакин! Немедленно поставь на место то, что ты вывинтил! Кто дал тебе право портить казённые вещи?!
- Право не дают, право берут, - невозмутимо ответствовал юный Скайуокер. – Кондиционер, конечно, не виноват в том, что вы жлобина, но что делать… «Верь – не верь, но так и было, жадность фраера сгубила. Поделился бы со мной – был бы пьяный и живой».
Чаша терпения Кеноби переполнилась. Он и так уже достаточно наслушался с утра. С утра? Если бы… Вот уже третий год Оби-Ван как проклятый воспитывает эту маленькую дрянь… Эту гнусь, этого вонскра, который постоянно норовит укусить руку, которая его кормит. И просвета не видно. «Была бы моя воля – по стенке бы размазал!»
Кеноби методично собрал носки, каждый в паре, целые и чиненые отдельно, сложил их в шкаф, штопку поставил на свою полку, вышел в коридор. Не мог он дышать одним воздухом с этой татуинской мелкой пакостью. У него внутри всё дрожало.
Куда идти? Куда-нибудь. В Сад Тысячи фонтанов. Там можно и переночевать.
Или вот сейчас, вот в этом самом коридоре, открыть окно – или выбить, если не открывается – и вниз.
Нет, это уж совсем истерично. Прекратить.
«За что? За что такое наказание?! Кому я что плохого сделал в своей жизни? Почему я должен это терпеть?»
Одна из дверей коридора открылась. Их дверь.
- Учитель! Тут звонит мастер Винду, у нас назавтра миссия. Подойдите к приемнику.
Оби-Ван пригладил волосы, поправил ремень и поспешил в свою комнату.
[indent]
Получив приказ, Кеноби начал собираться. Он всегда собирался с вечера, потому что утром в спешке обязательно что-нибудь забывал, и тогда всю дорогу (по крайней мере, по пути туда) ему приходилось терпеть насмешки ученика.
Энакин ушёл в ванную. Было слышно, как он плещется под душем. Все инструменты и коробочки с деталями были убраны, на столе осталась только та штука, над которой противный пацан в последнее время постоянно мудрил. Уже готовая, собрал наконец. Серебристая яйцеобразная ерунда с торчащими антеннами, скорее всего, что-то летательное.
Рюкзак был уже уложен, и кармашки на поясе проверены на комплектность, а Энакин всё еще не выходил. Оби-Ван выдвинул свою кровать, расстелил постель и начал раздеваться. Потом вдруг в одно мгновение, изо всей силы своих возможностей, смахнул со стола серебристую штуку и отправил её в утилизатор.
Шум воды прекратился. Шлепки босых ног из коридорчика, где был санузел и кладовки.
- А…
Только этот звук – и широко раскрытые глаза. Лицо не просто потерянное, а какое-то перевернутое.
Оби-Ван посмотрел прямо в это лицо, прямо в эти глаза. С безупречной джедайской невозмутимостью. Он почувствовал себя действительно старше и сильнее.
- Ты должен научиться терять, Энакин, - сказал он с высоты этой силы.
Мальчик не двигался и не дышал. Оби-Ван ушёл в ванную.
Когда он вернулся в комнату (всё время настороже, в напряжении мускулов и нервов – мало ли каким образом Эничка вздумает отомстить), свет был погашен. Оби-Ван включил ночник. Вроде бы всё в порядке: пацан лежал на своей кровати, укрывшись с головой. Конечно, убит горем. Можно подумать, действительно горе – игрушку выкинули. Ну-ну, пускай погорюет. Всё равно ему не искупить тех страданий, которых натерпелся от него Оби-Ван.
Несколько с опаской Кеноби отвернул свое одеяло. Нет, никакой пакости. Лёг. Выключил свет. Ничего.
- Энакин! – позвал молодой учитель.
Тишина.
- Ну, не обижайся. Сколько можно заниматься ерундой… Ты уже большой, хватит в игрушки играть…
Тишина.
- Мне, знаешь, как обидно, что ты всё время норовишь меня оскорбить! Вот теперь почувствуй, что значит: негативные эмоции несут разрушение! Спокойной ночи. У нас завтра будет трудный день.
[indent]
- Эни…
Это ему послышалось? Или…
Энакин поднял голову от подушки. На его кровати сидел мастер Джинн – струящийся поток света, прозрачный, призрачный...
- Учитель! Учитель, я здесь больше не могу! Возьмите меня с собой! Я не могу больше с этим Обиком!
- Что ты, малыш… Что случилось?
- Я столько времени… Я… Я уже сделал, сегодня, я собрал зонд… Микростанцию, с источниками, со всеми настройками, с наводкой, с гипердрайвом... Знали бы вы, сколько времени я собирал эти детали! Я даже воровал, да, как вы тогда украли у Уотто стартер для моего пода, помните? У меня уже всё было готово, чтобы запустить его! Там была капсула, сообщение для мамы… а этот проклятый Обик… Ненавижу его! Просто – ненавижу!
- Малыш, твоя мама жива и здорова, у неё всё хорошо. Она помнит и любит тебя. И ждёт, что ты прилетишь к ней уже взрослым и сильным. У неё есть муж, с которым она живёт в согласии. Считай, что твой зонд долетел до Татуина и вернулся обратно с этим сообщением. Ну? О чём ещё печаль?
Энакин на секунду замер. Гибель зонда, в самом деле, потеряла всякое значение.
- Она вышла замуж?
- Да. За хорошего человека, который сможет за неё постоять. Как ты и хотел, Эни.
Мальчик опустил голову.
Ну, вот: теперь ему даже некуда вернуться…
- Учитель… значит… ей там хорошо… без меня?
- Помнишь, она сама говорила, что её место там, а твоё – здесь. Она любит и ждет тебя, но твой настоящий дом – это вся Вселенная. Ведь так?
- Не знаю…
- Ну-у, малыш, что ты нос повесил? А кто мечтал побывать на всех планетах? Кто обещал, что превзойдет меня во всём? Поверь, маме хорошо.
- А… вам… хорошо?
Учитель грустно улыбнулся.
- Нет, Эни. Мне нехорошо, потому что вы с Оби-Ваном все время ссоритесь.
- Да как же с ним не ссориться?! – снова встрепенулся мальчик. – Ещё когда с ним на расстоянии, как-то можно его терпеть, а когда хочешь с ним по-хорошему, как со своим родным, - оно же сразу на шею садится! Иной раз смотришь на это несчастье и думаешь: это же мой Обик, моя семья, и он тоже ученик мастера Джинна, что-то же в нём есть от нашего учителя… Но только попробуй его пожалеть – сам потом не рад! Сразу нос задерет и начинает командовать – тоже мне, командир выискался! – а сам ну вот ни к какому делу не годен! Корчит из себя взрослого и мудрого, требует, чтобы на людях я кланялся ему за каждым словом – ну это же смешно! Никогда ванну после себя не вымоет, будто он один тут барин, а на меня ругается, что я, видите ли, плохо убираю, и что ему противно, что мои волосы в умывальнике! А мне не противно, что свое вонючее бельё он никогда не положит в корзину, а бросит сверху – нюхай на здоровье! А как он перед зеркалом по два часа причесывает свою бородёнку – так бы пинка и дал! Да ладно это, но он же вечно ноет, всё ему не так, и, главное, – всего боится! Ой, что скажет Йода, ой, что подумает Винду, ой-ой-ой! Тьфу! Он и ходит, как будто спит на ходу, я уж не говорю о чём-то большем! Вот сейчас, смотрите, дрыхнет – хоть бы хны! И жрёт постоянно от пуза – а в прошлый раз на соревнованиях он так загремел с каната, что я думал, провалит все этажи до самого низу. Позорище! Из-за него мы заняли четвертое место. А когда я делаю ему замечание, он говорит, что мне жалко для него куска! Я говорю, да хоть лопните, но только после того, как я выучусь! И еще он постоянно мне завидует! Во всём!
Призрак мастера Джинна ждал, пока Энакин не выговорится. Не скоро иссяк этот поток...
- Эни, а что ты делал сегодня вечером?
- Ну, собирал зонд.
- А что в это время делал Оби-Ван?
- Что делал? Ничего. Кажется, носки штопал.
- И твои тоже?
- Конечно. По графику был его день заниматься хозяйством.
- Вы разделили обязанности по дням?
- Угу. Не могу же я на себе тянуть весь дом, в котором двое живут, а не один!
- А как ты думаешь, из-за чего Оби-Ван так на тебя рассердился?
- Не знаю, что у него там перемкнуло, - буркнул Энакин, не глядя на учителя. – С ним это бывает.
- Нет, не «перемкнуло». Оби-Ван не машина, а живой человек, которому ты делаешь больно.
- А он? Он мне не делает больно?! Да ему только покажи слабину – он же со свету сживёт!
- Эни, скажи, тебе по-прежнему хотелось бы стать джедаем?
- Конечно! Я, наверное, не дождусь, пока вырасту… Этот Обик…
- Во-первых, пожалуйста, не называй его так. Когда ты унижаешь имя своего учителя, ты унижаешь и себя, и всю школу.
- Мой учитель вы, а не он…
- Тем не менее, для тебя он – учитель Кеноби. Подумай, смог бы ты жить в Храме, если бы не Оби-Ван? Ты говоришь, что он всех боится, но он не побоялся пойти против Совета и настоял, чтобы тебя отдали ему в ученики.
- Учитель, но это ведь только из-за вас!
- Нет, не только из-за меня. Оби-Ван мог бы сказать: мне это тяжело, я не хочу. Но он этого не сказал. Потому что он такой же мой сын, как и ты. Он не мог допустить такой несправедливости.
- Учитель, вы думаете, я себе не повторяю это десять раз на день?! Но он совсем, совсем не похож на вас! Он вечно какой-то надутый, всё ему не так! Сделаешь хорошо – только фыркнет, сделаешь плохо – так разноется, что не остановить!
- Так что же делать, а, Эни?
- Не знаю.
- Как же не знаешь? Вспомни: если что-то кажется невозможным, надо измениться самому, и тогда это станет возможным. Тебе нужно вести себя по-другому, и тогда Оби-Ван тоже исправится. Помнишь, ты спрашивал, что нужно делать для того, чтобы стать совершенным? Вот это и нужно делать: подняться над собой. Во-первых, взять себе в привычку уважительно обращаться к Оби-Вану. Он тебя критикует – послушай, что именно ему в тебе не нравится…
- Да всё ему не нравится!
- Правда? Но почему, Эни? Ведь ты был самым лучшим мальчиком, который когда-либо рождался в галактике!
Энакин опустил глаза, опустил голову, и плечи его тоже поникли.
- Не знаю. Он меня не любит – и всё. Никто меня не любит…
- А ты, Эни?
- А я… Я…
В ту же секунду мальчик почувствовал себя внутри золотой искрящейся сферы, такой тёплой и ласковой, что ему не пришлось сдерживать предательские слёзы – они мгновенно высохли сами собой. И дыхание перехватило, но только на миг, а дальше – как в полёте во сне, безраздельный восторг и счастье. Весь мир стал другим, лучшим… или он вообще исчез, этот мир, а появился новый? Даже то, что мама замужем, не казалось такой уж большой бедой. Она ведь всё равно любит его, и учитель тоже…
Это длилось совсем недолго, но, вынырнув из потока света, Энакин почувствовал себя совсем другим. Любимым.
Как бы и самому Эни хотелось доказать мастеру Джинну свою любовь…
- Учитель… Знаете, а я умею… Сейчас я вам покажу. Я научился держать равновесие в Силе. Даже Обик… Оби-Ван… меня похвалил за это, представляете!
Мальчик спрыгнул с кровати – худенький, длинноногий, подросший.
- Смотрите!
Секунда – он в стойке на руках, пять секунд – отрывает от пола одну руку, Четыре секунды – как фокусник, один за другим загибает четыре пальца. Балансирует на одном маленьком детском пальчике – нарочито раскачиваясь и весело посмеиваясь. «Твое тело должно быть как струна, на которой играет Сила».
В довершение этой невероятной картины Энакин убрал и последний палец, и поднял руку вверх – неправдоподобно парящий над тёмнотой, освещенный лишь светом, исходящим от призрачной фигуры.
- Ну? – спросил он, поворачивая голову так, чтобы по возможности видеть лицо учителя. – Вам нравится?
- Эни, я восхищаюсь тобой не меньше, чем тогда, когда ты выиграл гонки. И очень-очень надеюсь, что вот так же ты научишься держать в равновесии и свою душу, а затем и дух. Ты должен и этому научиться, сынок.
- Я научусь, обязательно научусь!
- А для этого твое сердце должно быть открыто для любви...
- Энакин! Ты чего орёшь? Ты что делаешь?
Это Оби-Ван проснулся и занял оборонительную позицию, ожидая мести за погубленный зонд. Мальчик понял это уже лёжа на полу, больно ударившись при потере равновесия.
Учителя не было. Был только Оби-Ван, боль, холод и темнота.
[indent]
______

С затаённым ужасом Кеноби думал о том, во что превратится его и без того несладкая жизнь, когда Скайуокер войдет в подростковый возраст. «Гормональные бури, отвратительный характер. Куда ещё отвратительнее? Это созревание… половое …»
Молодой джедай до того вогнал себя в панику подобными рассуждениями о ближайшем будущем, что отправился в библиотеку – почитать что-нибудь о педагогике применительно к подросткам.
Литература по столь специфическому вопросу его не утешила. Ему предстояло пережить настоящий кошмар – если подставить в уравнение данные Энички…
Но решение проблемы пришло само. И с той стороны, с которой Оби-Ван никогда бы не догадался ждать помощи.
Тяготы обучения Избранного взял на себя человек совсем иного круга.
[indent]
III.
Через восемь дней после того, как Энакин отметил свой тринадцатый день рождения (отметил руганью и ссорой с Оби-Ваном), мальчик исчез. Он оставил более чем странное сообщение, издевательство открытым текстом («Я у канцлера Палпатина, вернусь поздно»), и Кеноби просто не знал, как действовать. Заявить Йоде, что ученик от него сбежал? Попытаться найти Энакина? Но где? Если «канцлер Палпатин», может, речь идет о развлекательном центре на Сенатской площади? И если падаван написал «вернусь», может, он действительно вернется?
Впервые Оби-Ван ужинал в отсутствие Скайуокера и помимо тревоги чувствовал странное одиночество и горечь. Неужели он и вправду беспокоится о своем ученике? Привык, привязался к нему… Любит его? Наконец-то – любит, когда потерял?
Да нет, он просто стыдится провала своей миссии! Ситх… А действительно…
Молодой джедай обливался холодным потом. А вдруг это как раз тот самый гипотетический ситх сманил Эничку? Ну? И где его теперь искать? И что скажет Йода?
[indent]
Энакин, в самом деле, вернулся поздно, и перенервничавший Оби-Ван с негодованием на него набросился:
- Где ты был?!
- А вы разве не получили моего сообщения? – растерянно захлопал глазами тот, почему-то не пытаясь перехватить наступление.
- Вот эту писульку? «У Палпатина»? Я тут с ума схожу, уже не знаю, что и думать, а он…
- Учитель, но я действительно был в гостях у канцлера Палпатина! Он мне даже подарок сделал. На день рождения. Я сказал, что у меня недавно был день рождения, и он подарил мне… вот, смотрите.
Энакин вытащил из кармашка на поясе два шарика – один угольно-черный, второй - белый, в сетке тонких трещинок. Даже на вид они казались холодными и тяжелыми, несмотря на небольшие размеры.
Оби-Ван, нахмурившись, уставился на шарики, потом перевел взгляд на лицо ученика. Мысли не укладывались у него в голове.
- Это для того, чтобы тренировать гриф, - пояснил мальчик и ловко покатал шары в ладони.
- Я понимаю. Я только не понимаю, с какой стати канцлер пригласил тебя в гости.
- Он мне позвонил и сказал, что виделся с Падме... и она передала мне привет. И еще груши. Ему пришла посылка с грушами, вот. И он захотел меня угостить.
Бред какой-то... Канцлер Галактической Республики приглашает в гости тринадцатилетнего пацана, чтобы угостить его грушами...
- А ты-то тут при чем? – переспросил Кеноби.
- Ну, это же набуянские груши. От Падме.
- Всё равно не вижу связи.
- Как это не видите? - просто и в то же время с достоинством ответил мальчик. - Я же спас их планету от нашествия Торговой Федерации! Они мне благодарны. И Падме, и господин Палпатин.
- А-а, вспомнили…
Если Эничка, конечно, не врет, и действительно был в резиденции канцлера… и если его превосходительство на самом деле вспомнил о той миссии, которую выполнили джедаи на Набу… почему он позвал одного только Энакина, а не Оби-Вана?
Ну, это уже мелочи. Главное – татуинское несчастье дома, живое и здоровое.
- Ладно. Мы обсудим твое поведение позже. А сейчас в ванну – и спать! Полночь на дворе! Уж канцлер мог бы и сообразить, что тебе нельзя где-то шастать по ночам, если ты сам не соображаешь, что…
- И нигде я не шастал, - пробурчал Энакин. – Просто вы опять мне завидуете. Ну, так и быть, скажу: вам он тоже привет передавал.
[indent]
***
На следующий день Кеноби решил допросить ученика подробнее, и Энакин снова начал о грушах. Груши были очень вкусные – сочные и сладкие. Мальчик совсем не понимал, что в его визите показалось Оби-Вану странным. То, что господин Палпатин – самый главный человек в государстве, а позвал Энакина есть шууру? Так он же не только канцлер, он еще и набуянин. Знакомый Падме. И господин Палпатин, и Падме помнят о подвиге Эни на Набу. В этом нет ничего удивительного. Как раз недавно была годовщина, четыре года, а на Набу всё меряют четверками.
Всё равно не укладывалось в голове. Ладно.
- Ну, и как там, в его резиденции? Круто? – спросил Кеноби.
- Как вам сказать... В комнатах, где он живет, всё очень скромно и в то же время - роскошно. Нет, не роскошно, а… так, знаете, монументально....
«Ого, каких слов нахваталась татуинская деревня!»
- И еще у него такая видеосистема – просто закачаешься! Он показывал мне один фильм про Набу. Исторический. Про дворцовые интриги, причем все политики в масках, чтобы не видно было чувств. Сейчас это, конечно, в прошлом, осталась только традиция, чтобы королева носила маску. Вот. А я ему сказал, что у нас тоже есть театр масок, и показал ему спектакль про Экзара Кана.
- Энакин! Сколько раз я тебе говорил, чтобы ты не заходил в архивы с чужого терминала!
- Учитель, вы опять боитесь собственной тени. Во-первых, я зашел под паролем.
- И вышел?
- Ну… и вышел, разумеется…
[indent]
***
- Значит, он снова угощал тебя грушами?
- Да.
- И всё?
- Ну… Еще мы разговаривали… О Падме. О вас тоже.
- Обо мне?
- Да, о вас. Господин Палпатин спросил, хороший ли вы учитель. Ну, мне пришлось сказать, что хороший. Не буду же я позориться из-за вас.
- Спасибо за одолжение!
Мальчик задумчиво опустил глаза, вытащил из кожаного кармашка на поясе шарики, подаренные канцлером, и начал катать их то в правой, то в левой ладони. Его кисти уже заметно переросли детский размер, и не только крупные костяшки пальцев, но и прочные нити сухожилий под кожей, и выступающие косточки на запястьях обещали, что это будут руки очень сильного человека.
- И еще мы играли в донк. И представляете, он ни разу не проиграл! Просто удивительно! Он говорил, что когда был маленьким, очень любил эту игру.
Синие глаза смотрят еще снизу вверх, но… Великая Сила, он растёт не по дням, а по часам, этот противный пацан с Татуина!
Кеноби прикусил губу. Всё это казалось ему, по меньшей мере, подозрительным. Почему? Как-то странно…
Конечно, канцлер Палпатин – не самый плохой из этой сенатской шатии… Даже магистр Йода отзывается о нём с уважением… А уж магистр Йода не будет хвалить зря… Но всё равно, концы с концами не сходятся: падаван Энакин Скайуокер, сопляк-недоросток, бывший раб с планеты Татуин, – и вдруг стал конфидентом Верховного канцлера Галактической Республики Коса Палпатина, аристократа с планеты Набу…
Энакин оторвал взгляд от шариков. Его переполняла гордость и хотелось ею поделиться… Пусть даже с Оби-Ваном.
- А еще мы с ним фехтовали.
- Фехтовали?!
- Да, деревянными мечами. Господин Палпатин сказал, что в детстве и юности серьёзно занимался фехтованием. Там, на Набу, это такая мода у богатых. А он из хорошей семьи. Вот, попросил меня… хм… помахать с ним мечами… чтобы он снова почувствовал себя мальчиком. Было очень весело! Он попросил меня бывать у него и давать ему уроки.
Кеноби просто не знал, что сказать. У него вырвался короткий звук – вовремя остановленный вопрос.
- Чего вы фыркаете? Вы бы видели его живот! Особенно косые мышцы… Он весь такой… прямо как машина! Вы – бурдюк по сравнению с ним, а ему, между прочим, пятьдесят три года.
Оби-Ван не нашел, что ответить.
- Я, конечно, сказал, - продолжал падаван, - что вряд ли смогу по-настоящему чему-нибудь его научить и что мы себе не принадлежим, в любой момент может появиться какая-нибудь миссия, и никогда не знаешь, сколько времени будешь на Корусканте… Но он просил звонить и навещать его в свободное время. Господин Палпатин ведь тоже очень занятой человек…
[indent]
***
Когда Оби-Ван и Энакин снова вернулись на Корускант после очередного задания Совета, среди прочих сообщений, записанных в отсутствие хозяев, их ждало приглашение от Верховного канцлера. Но на этот раз оно касалось именно Кеноби.
Разумеется, Оби-Ван доложил об этом магистру Винду, чтобы получить инструкции. Не забыл он упомянуть и тот факт, что его ученик Скайуокер уже был в резиденции канцлера по случаю торжеств на Набу. Даже два раза.
- Но, честно говоря, это было так несерьёзно обставлено, мастер Винду… Я почитал, что не стоит внимания…
- Всякий сигнал оттуда, - магистр поднял указательный палец, - не может быть несерьёзным, Кеноби. Канцлер надеется получить кое-какую информацию. И я даже знаю, какую именно. Торжества на Набу. Годовщина освобождения. Конечно, Палпатин хочет узнать, что сделал Орден для раскрытия всей этой ситховой загадки с оккупацией. Так-так… А Орден ничего и не сделал, за столько времени – вот что скверно… Ну, что есть – то есть. В конце концов, если канцлер начинает зондировать вопрос через Скайуокера, это сигнал о том, что он не считает проблему такой уж горящей. Ладно, Кеноби. Идите к нему, разузнайте, в чём там дело. Но – язык за зубами, ушки на макушке. И без фамильярностей!
[indent]
***
Энакин строго проследил за тем, чтобы Оби-Ван оделся во всё чистое и выглаженное, включая носки, и напутствовал наставника советами, как нужно вести себя в столь высоких апартаментах.
(Можно подумать, Оби-Ван не знал, как себя вести! Можно подумать, ему нужны советы татуинской деревни! Но Скайуокер был так благодушно настроен… и гордился тем, что и его Обика можно пускать в приличное общество… Короче говоря, джедай и падаван на этот раз даже не поругались.)
Сам Энакин вовсе не обижался, что его самого не пригласили. Значит, так надо, и взрослые хотят поговорить без его присутствия. Конечно, если можно назвать Обика взрослым… Вечно за ним надо присматривать, правильно учитель Квай-Гон говорил…
[indent]
Когда Оби-Ван вернулся, Энакин с порога спросил:
- Ну, как?
- Что как?
- Как он вам показался?
- Типичный политик. Хитрый… и такой… себе на уме...
Мальчик ждал продолжения, а когда его не последовало, спросил прямо:
- Разве вы не почувствовали, как господин Палпатин похож на нашего учителя?
Оби-Ван удивлённо раскрыл глаза.
- На кого?
- На мастера Джинна, на кого же ещё!
- Палпатин?!
- Да!
Молодой джедай посмотрел на своего ученика с еще большим удивлением.
- Не внешне, конечно, - торопливо пояснил Эни, раздражаясь от непонятливости Кеноби, - а внутри, в сердце. Они прямо как два брата!
- Да ну… Ни капли они не похожи. Сразу видно, что ты совершенно не знал мастера Джинна. Учитель был…
Оби-Ван на секунду словно вошёл внутрь своего сердца и увидел учителя – его родное лицо, длинные волосы, тронутые сединой, и маленькую бородку… и губы, на которых так часто играл смешок… Прозрачные глаза, небесные… и легкую грусть в их ясной глубине...
- …был очень открытый, прямой… и ужасно упрямый… Добрый, солнечный… Честный человек. А этот Палпатин – он же скользкий, как рыба. У него и рот, как у рыбы… или у утопленника. Одним словом – политик. Им нельзя доверять.
- Сами вы утопленник! Господин Палпатин – хороший человек!
- Угу. Свежо предание. Ты, может, думаешь, что он ни с того ни с сего решил поблагодарить тебя за какие-то там подвиги на Набу? Да он просто хотел выяснить, как Орден решает некоторые второстепенные политические проблемы. Вот и всё. Использовал тебя, как секретный почтовый ящик. А поскольку ты ничего не понял, он позвал меня.
Энакин не поверил ни одному слову своего наставника. Это господин-то Палпатин – «скользкий, как рыба»? «Использовал, как почтовый ящик»? Это ж надо быть таким бесчувственным! У канцлера и у учителя даже имена начинаются, а фамилии заканчиваются на одинаковые буквы! Это же знак!
Он хотел продолжить спор, но сам себя оборвал. Зачем доказывать очевидное? Так даже лучше. Господин Палпатин будет только его другом. И Энакину не придется делить его с Кеноби, как пришлось делить учителя Квай-Гона.
[indent]
***
- Энакин, а вот эта твоя косичка… что она означает?
Мальчик усмехнулся. Приятно было чувствовать себя знающим человеком, который может рассказать его превосходительству что-то такое, о чем тот не имеет представления…
Господин Палпатин так искренне поделился с ним своей памятью… Оказывается, в детстве мальчик Кос мечтал быть джедаем. Совсем как сам Эни. Только у него-то мечта сбылась, а у господина Палпатина – нет… И Энакин поспешил его утешить: не самый плохой вариант, когда ты живешь дома, со своей родной семьёй. С отцом, с мамой…
Господин Палпатин до сих пор очень интересовался всем, что связано с джедаями. Но даже заняв такой высокий пост… самый высокий… он не мог получить информации больше, чем давало корускантсткое справочное бюро. Так, общие фразы… А вот теперь, общаясь с Энакином, его превосходительство будто осуществлял свою мечту. И конечно, юный падаван от всего сердца желал ему помочь. Уж он-то знает, что такое – очень сильно хотеть чего-то и понимать, что это невозможно…
Мальчик повернул голову к правому плечу и посмотрел на свою маленькую длинную косичку.
- Это знак родства с моим учителем. У нас в Ордене родство ведется по учителю и его школе. Видите, моя косичка обмотана синей ниткой? Это знак школы «синей нитки».
- А магистр Йода, - спросил Палпатин, - он к какой школе принадлежит?
- Тоже «синяя нитка».
- О, выходит, ты с ним в родстве? – улыбнулся канцлер.
- Да. По прямой линии. Его ученик был учителем моего учителя.
- А твои родители?.. Они навещают тебя?
Энакин замялся.
- У меня только мама. Но она так далеко… и она… не смогла бы приехать…
- А почему? Может быть, дело в деньгах? Или в транспорте? Так я бы с удовольствием вам помог. Правда, Энакин! Разреши мне пригласить твою маму на Корускант. На одну-две недели… или на сколько у нее получится…
Господин Палпатин действительно хотел, как лучше. И еще он боялся обидеть Эни неделикатностью. Это чувствовалось.
И мальчик решился поделиться свой проблемой.
- Понимаете… У нас… Моя родная планета не входит в Республику… И там, понимаете… Там не действуют никакие законы. Кто сильнее, тот и всем владеет, и еще там перевалочная база пиратов… и всякие незаконные рынки. А моя мама, она прислуга… В общем, она была в рабстве у одного торговца… когда я уезжал… А что с ней сейчас, я не знаю.
На лицо Верховного канцлера набежала тень.
- Правда? Эни, так, может, можно что-то сделать? Выкупить её? Почему ты не говорил об этом со своим учителем?
- Мой учитель хотел её освободить, но наш хозяин не согласился. Я ведь тоже… был в рабстве… и он меня выкупил… Он обещал, что мы вернемся за мамой, но он ведь погиб…
- Погоди-ка, как погиб? Ведь Оби-Ван…
- Оби-Ван... Понимаете… Да, он считается моим учителем, отвечает за меня, мы с ним живем в одной комнате… Мне приходится звать его учителем. Но настоящий мой учитель – мастер Квай-Гон Джинн. Он мой отец в Силе. По большому счету, я у него и учусь… По его архивам. По его старым записям. Если по-настоящему, то я его ученик, а не Оби-Вана.
- Ах, вот как… А разве Оби-Ван – плохой ученик мастера Джинна? Мне казалось, он даже, в некотором смысле, выше своего учителя… Ведь именно он победил того… воина Тьмы, который оказывал помощь Торговой Федерации…
Теперь тень набежала на лицо мальчика. Он молчал.
Канцлер заговорил снова:
- Мастера Джинна я видел только мельком и был мало с ним знаком, хотя много о нём слышал. А вот мастер Кеноби произвел на меня очень хорошее впечатление. Воспитанный, умный молодой человек, истинный рыцарь… Я подумал: Энакину повезло, что у него такой наставник.
«Знали бы вы, какой он на самом деле и как он вас отрекомендовал… - подумал мальчик. – «Пронырливый политик», «скользкий», «утопленник»… Сам он скользкий, этот дурак Кеноби! Скользкий и противный, как гусеница!»
- Да и в бою с рыцарем Тьмы он оказался на высоте. Тебе действительно повезло с учителем.
Энакин удивленно приподнял брови и шевельнул губами, чтобы спросить, но хозяин дома опередил своего гостя и пояснил:
- Тот бой шел в служебных помещениях королевского дворца. Там, где работают линии сервиса, энергоблоки и прочее…
- А-а, камеры слежения…
Канцлер кивнул.
- Да, там везде есть камеры.
- И... у вас… есть эта запись?
- Да.
- А... ваше превосходительство… вы не могли бы дать мне её… на время… чтобы я…
- Ты хочешь посмотреть? Конечно, мы можем это сделать прямо сейчас.
Канцлер встал и подошел к своей великолепной видеосистеме.
- Или… может быть, не нужно, Эни? Прости, я не сообразил… Тебе будет слишком тяжело…
- Нет-нет, что вы… Я воин... и много раз уже видел смерть, ещё дома, на Татуине. И я видел мастера Джинна на погребальном костре... прощался с ним… видел его рану… И знаете, Оби-Ван постоянно хвастается тем, что он убил ситха, и что учитель умер на его коленях… Я хочу посмотреть, чего стоит его хвастовство.
- По-моему, ты напрасно так строго судишь своего наставника, - усмехнулся канцлер, нажимая на кнопки пульта. – Энакин, будь снисходителен к возрасту Оби-Вана. Он еще очень молод, и когда же ему хвастаться, если не сейчас?
Мальчик хмуро фыркнул.
- Хотя… ты прав: по-настоящему сильный не хвалится, - сказал Палпатин, садясь рядом с гостем на удобный кожаный диван. - Не обращай внимания на то, что тебя обижает в Оби-Ване, и ты станешь истинным старшим сыном своего учителя. Знаешь эту поговорку: «старшему сыну вести войско, младшему – воз трупов»?
«Если войско поведет Обик, то будет именно воз трупов, - подумал Энакин. – С нашей стороны».
[indent]
***
- О, наконец-то! Явился – не запылился! И где же тебя носило на этот раз, позволь полюбопытствовать?
- Отстаньте.
- Опять по мусоркам? Или у Палпатина грушами отъедался?
- Неважно.
- Энакин! Что ты зыркаешь на меня? Почему ты прогуливаешь тренировки? Сегодня мастер Йода спрашивал о тебе. А что мне было отвечать? Почему я должен выслушивать из-за тебя? Он, видите ли, Избранный! Это еще карморки надвое сказали, какой ты Избранный… Великая Сила, да когда же ты станешь нормальным человеком? Что ты на меня смотришь, как лорд Каан на магистра Хота?
По лицу младшего прошла судорога, но он сказал почти спокойно:
- Это из-за вас погиб наш учитель.
Оби-Ван посмотрел на него в упор.
- У канцлера есть запись вашего боя. Там были камеры. Вам просто повезло. И… будь я на месте того ситха… прибил бы вас сразу!
Нет, их маленькая комната не могла вместить его боли. Энакин выскочил в коридор, не мог он сейчас спокойно смотреть на этого Обика.
Где бы найти такой уголок, чтобы никто не трогал? При его превосходительстве он держался изо всех сил. Даже отвечал на какие-то вопросы… Даже поблагодарил за увиденное и вежливо простился.
- Но почему мастер Джинн пропустил такой удар? Ведь у него был метр клинка, как он мог позволить этому ситху – я правильно говорю?..
- Он сперва получил удар Силой. Точечный удар очень большой мощи. Потому и опустил клинок. А дальше дело техники… И Оби-Вана тоже ситх сбросил в шахту именно Силой…»
Сад Тысячи фонтанов? Да, пожалуй… он большой… и никто не будет приставать…
Энакин сел в тени широких пальмовых листьев у журчащего ручейка, умыл лицо прохладной водой. Несколько раз глубоко и ритмично вздохнул, но нет, успокоиться было непросто.
Шарики. Можно покатать шарики – это очень успокаивает…
Падаван вынул из кармана на поясе подарок канцлера, обхватил их пальцами…
«Он Избранный, Оби-Ван… От него зависит равновесие Силы…»
Последние слова учителя были о нём, об Энакине…
Нет, но Обик… Герой битвы за Набу, победитель ситха! Видели мы этого героя! Гусеница, которая всю дорогу еле ползала, пока не свалилась в шахту! И уже там, на краю гибели, как-то (вот именно, как-то!) извернулась и осталась живой!
«Ненавижу его! Ненавижу это пустое место! Учитель погиб, а этот недоделок жив – и это называется справедливость?!»
Канцлер Палпатин тоже выразился примерно так, хотя гораздо вежливее. Эни будто снова услышал голос мудрого политика, его слова: «Чтобы ничтожного человека прославляли, благородному человеку придется погибнуть».
На душе стало совсем темно. Мама бы сказала: «Сердце захолодело». Мама…
Случайно Энакин бросил взгляд на шарики в своей руке и замер. В его ладони лежал только один, черный. Второй… был осязаем, но… нет, вот и он стал видимым, только был прозрачен, как дым… и почти невесом…
Эта странная трансформация отвлекла внимание падавана и сбила волну боли в его сердце. Невесомый дымчатый шарик сгустился, уплотнился и принял свой обычный вид. Черный, тяжелый, блестящий. Это был черный шарик.
А на том, который раньше был черным, потихоньку проступили белые разводы.
«Так это не просто тренажеры грифа, а индикаторы эмоций! Удивительно…»
Он попытался снова сконцентрироваться на негативных чувствах. Белого стало меньше, а черный шарик ощутимо потерял вес. Но тут Энакин услышал постукивание трости магистра Йоды и быстро спрятал шарики.
- Отчего так неспокоен юный Скайуокер, м-м-м?
- Я… - Энакин выговорил первое, что пришло на ум, - я… видел моего учителя… и скорблю оттого, что его нет в живых, магистр.
- Квай-Гона Джинна видел ты? И засохли листья этого абоэ от твоего гнева потому?
Энакин проследил взглядом за тростью Йоды. Разлапистые листья пальмы над ним пожухли и скрючились.
- Простите, учитель…
- Что с тобой, Скайуокер Энакин? Гневу волю даешь ты часто. Следить за собой не хочешь. Или не можешь? О чем думаешь ты?
- Вы видите меня насквозь, учитель, - ответил тот. – Мои слова вам не нужны.
- Стыдись, падаван, - нахмурился старик и быстро перебрал ушами. – На воина Света мало похож тот, кто старшему дерзит и своего брата презирает. Встань, вернись к учителю Кеноби и попроси у него прощения. Таким хотел бы видеть тебя Квай-Гон, думаешь, м-м-м?
Скайуокер, повинуясь приказу, поднялся и медленно пошёл домой. А Йода, оставшись у фонтанчика, прислонился к пострадавшему дереву, тяжело вздыхая. Он с самого начала видел это: гнев, вспыхивающий мгновенно, неутолимый и страшный. И что тут можно сделать?
- И что тут сделать можно? – вслух спросил у себя старик, отходя от пальмы, которой помог залечить сердцевину. Дерево оживёт… а вот Скайуокер… Что делать с ним?
[indent]
***
- Мастер Винду, Палпатин снова пригласил моего падавана в свою резиденцию и показывал ему запись нашей миссии на Набу… Той миссии… Я счёл своим долгом…
- Да-да, Кеноби, понятное дело… Вот настырный мужик! Можно подумать, мы сами не понимаем, что это проблема для всей галактики… Он вашего Скайуокера теперь будет постоянно дёргать – до тех пор, пока мы не отрапортуем, что с ситхами покончено… А когда же мы отрапортуем, а, Кеноби?
- Не могу знать, мастер Винду…
- Ох, вот и я не могу знать. А кто ж может, а? Разве что ваш Скайуокер, он же у нас Избранный как-никак… Что ж, придется делать хорошую мину при плохой игре.
Произнеся такие слова, темнокожий магистр пошевелил морщинами на высоком лбу и строго посмотрел на молодого рыцаря, почтительно ожидавшего распоряжений.
- А вашему падавану визиты к канцлеру только на пользу пойдут – может, хоть вести себя научится. Если вы до сих пор его этому не научили, может, хоть Палпатин научит…
- Да-да, - поспешил согласиться Оби-Ван, чтобы не услышать ещё чего-нибудь похуже. – Я заметил, что общение с канцлером очень положительно на него влияет. Он стал более воспитанным и культурным.
- Хм. Ну, хоть в чём-то плюс. Кстати, а это правда, что Скайуокер участвует в гонках по мусоропроводам?
- Этого больше не повторится, мастер Винду.
- Очень на это надеюсь, Кеноби. Всё, вы свободны.
[indent]
***
- Это какой-то заколдованный круг, Эни. Настоящий заколдованный круг. Я говорил даже с мастером Винду. Такое впечатление, что бьёшь в ватную стену. Поскольку твоя мама находится на планете, не входящей в Республику, ни я, ни Орден не можем действовать от имени нашего государства без разрешения Сената. А разрешение Сената… Это такая бюрократическая свистопляска… Я уже сейчас наперед знаю все отговорки и даже недоумение, которое может вызвать моя просьба – помочь татуинской рабыне… На практике я уже даже испытал это, когда заикнулся перед председателем Комитета охраны пространства…
Канцлер шумно вздохнул. Вздохнул ещё раз и на выдохе продолжил:
- Впервые я столкнулся с делом, которое не могу решить… и как же неприятно чувствовать свою слабость, мой друг! Прости меня. Система совершенно не работает. Иногда мне кажется, что лучшее – это просто уйти в отставку… а потом говорю себе: нет. Надо бороться до конца. Надо навести порядок в этом сарае. Пока есть силы – надо бороться.
- Я всё понимаю, ваше превосходительство, - проговорил Энакин. – Вы так добры… Я понимаю, что нельзя ничего сделать. Это мне и Оби-Ван говорил. Вам не стоило из-за меня…
Слова выходили из него по инерции, всё его существо заполонило чувство полного поражения. А ведь он так надеялся на то, что его превосходительство и вправду сможет привезти маму на Корускант… Даже не просто надеялся, а поверил. Как тогда поверил мастеру Джинну. Мы её обязательно освободим.
Учитель тоже говорил, что вызволит маму с Татуина... Вот так же и его превосходительство. При всём кажущемся могуществе своего положения он ничего не смог сделать. Тоже пообещал, и тоже не смог…
Хотя… Нет, об этом не хотелось думать. Вдруг господин Палпатин или сам Эни приехал бы за ней, а она отказалась бы лететь с ними. Из-за новой семьи.
- Вам не стоило… - повторил юный падаван. Уже без всякой надежды.
- Как это не стоило? При всех чудесах техники существует рабство! И не где-нибудь в параллельной вселенной – а вот, здесь, у нас под боком! Но это, видите ли, не входит в наши интересы!
Канцлер сделал несколько шагов по кабинету.
- Я думал даже о том, чтобы действовать в частном, так сказать, порядке. Нанять корабль. Нанять людей, которые могли бы выполнить такую работу. Но, понимаешь, Эни, это не слишком законно, а у меня очень много недоброжелателей, которые ждут малейшего предлога, чтобы сместить меня. Малейшего, даже самого ничтожного предлога. Этим бюрократам мои реформы – как в горле кость. Я не могу рисковать судьбой государства, ведь за мной стоят люди, которые ждут перемен…
- Да, я понимаю, - снова кивнул юный Скайуокер, чувствуя справедливый гнев и гневное бессилие канцлера как свои собственные.
- Я поделился этой мыслью с магистром Винду. Уж через Орден можно было бы провести эту операцию. Но он отказался.
Энакин опустил глаза.
- Но ты всё-таки не вешай нос, Эни. Надо всегда надеяться на лучшее. Скажи, вот ты с помощью своих способностей разве не чувствуешь, как там твоей маме – хорошо, плохо?
Энакин разлепил губы:
- Я вообще никак не чувствую, когда думаю о ней. Просто пусто – и всё.
Канцлер подбадривающе улыбнулся и похлопал своего гостя по плечу.
- Не горюй, малыш. Это значит, что всё в порядке. Если бы ей было плохо, я уверен, ты узнал бы об этом сразу. С твоими-то способностями в Силе… А тем временем мы будем искать возможности. Будем искать вместе. Обещаю тебе.
Палпатин взял сжатый кулак Скайуокера в свои белые руки, и кулак разжался.
- Спасибо, ваше превосходительство. Иной раз мне кажется, что во всей Вселенной только вы один… понимаете меня…
- Всё будет хорошо, мой друг. Всё будет хорошо. Ты вырастешь, станешь сильным. Станешь самым сильным джедаем галактики, я уверен. И ты будешь не бюрократом от религии, а настоящим защитником справедливости. Я верю в это так же, как верил в тебя мастер Джинн.
- А я верю, что вас изберут на следующий срок. И вам удастся навести порядок. Настоящий порядок.
Канцлер снова улыбнулся – так тепло и благодарно… совсем как учитель… Как учитель.
[indent]
***
- Ваше превосходительство... Помните, на прошлый день рождения вы подарили мне два шарика…?
- Помню. Они пригодились тебе?
- Да, очень. Большое спасибо. Я еще не встречал ни одного эспандера, вообще, ни одного тренажёра, который был бы настолько мне по руке, как они. Но, понимаете, это не простые шарики. Это индикаторы эмоций. Извините, что спрашиваю, а откуда они у вас?
- Купил в одной антикварной лавке… кажется, на Родии… А чем же они так примечательны, объясни, пожалуйста?
- Они помогают определить настрой эмоций. Один раз я был очень… в очень плохом настроении, и они изменились. Белый стал черным, а черный стал как почти невидимым. И я начал за ними наблюдать. Они чувствительны к эмоциональному фону. Может быть… если вы не знали об этой особенности… вы хотите, чтобы я вернул их вам? Есть детекторы лжи, а это детектор эмоций. Это может вам пригодиться, на вашей работе.
Канцлер чуть снисходительно улыбнулся, показав ямочки на щеках.
- Что ты, Эни, как я могу требовать назад подарок! Тем лучше, что это не только тренажёр для рук, но и для души. Кстати, в этой же лавке я приобрёл один очень древний манускрипт. Я же рассказывал тебе, что коллекционирую старинные книги… Сейчас я его принесу, подожди минутку. Кое-что хочу у тебя спросить.
Канцлер вышел из малой гостиной, где он чаще всего принимал своего «юного друга-джедая». В этой комнате Энакин чувствовал себя особенно хорошо. Она была похожа на хозяина – небольшая, и всё на своём месте. К его приходу господин Палпатин обычно разводил в камине настоящий огонь – знал, что Эни любит тепло. А еще гостю очень нравился фонтанчик – маленький, но совсем как настоящий водопад, с искусно устроенной зеленью, обрамляющей миниатюрные скалы. Его превосходительство говорил, что это точная копия Великого водопада Набу, которая помогает ему переживать разлуку с родиной.
Здесь всё было так… по-настоящему… На полу – настоящий деревянный паркет, многоцветный, узорчатый. Камин из настоящего набуянского мрамора, с настоящей чугунной решёткой и с настоящим огнём, как в старину. Удивительно красивый столик из синего камня, за которым хозяин и гость часто играли в донк. Мебель из тиснёной кожи с благородной потёртостью. Искусно устроенное освещение. Над камином – шёлковая картина, изображающая цветущий грушевый сад. Господин Палпатин говорил, что эта картина очень древняя. Но материал настолько качественный, а художник настолько искусный, что и сейчас, спустя несколько тысячелетий, она кажется созданной будто вчера.
Энакин сидел один, вдыхая запах этой комнаты и чувствуя себя так хорошо, будто ему и не нужно выходить за её стены. «Не печалься о своей правде», - гласит джедайская поговорка. Сейчас ему удалось особенно полно почувствовать её смысл. Нет повода для печали, если ты прав.
На самых трудных поворотах всегда находится тот, кто его поддерживает, помогает ему. Любит его.
Но почему-то получалось так, что его любил только кто-то один… Сначала мама. Потом учитель Квай-Гон. Теперь – канцлер Галактической Республики. А с остальными Эни был в битве. «В битве со всем миром», - как-то заметил господин Палпатин.
«Это сама Сила меня любит», - вдруг подумал мальчик с тихой гордостью, глядя на огонь.
Хозяин дома вернулся к гостю с той самой рукописью. Очень старинная книга в тёмном переплёте, можно сказать, древняя. Размером с ладонь. Господин Палпатин любил древние вещи и видел в них особую ценность, недоступную пониманию Энакина, но от этого лишь более уважаемую.
- Вот, с удовольствием похвастаюсь бесценным сокровищем перед моим юным другом, - Палпатин лукаво усмехнулся. – И даже рассчитываю на твою помощь. Знающие люди сказали мне, что она написана иероглифами Оссуса.
Канцлер раскрыл книжечку и подал её Энакину, садясь с ним рядом.
- Тебе эта письменность должна быть знакома. На оссу, если я не ошибаюсь, говорили первые джедаи, так ведь?
- Да. Этот язык и сейчас иногда используется в ритуальных целях. Но редко.
- Эни, порадуй меня тем, что ты можешь это прочитать! – воскликнул канцлер. – Я всегда хотел узнать, о чём же говорится в этой книге, но даже мой протокольный дроид оказался бессилен.
Мальчик отрицательно покачал головой.
- Н-нет, я не умею... Я знаю только несколько иероглифов.
- Как жаль… А вообще, ты любишь тайны?
- Н-ну… честно говоря, как-то не задумывался над этим.
- А я очень люблю. Когда я был маленьким, я часто гостил у своей бабушки, в её доме. Это было совершенно необыкновенное место. Представь, маленькая долина, а вокруг – старые горы, все поросшие лесом. Хотя взрослые строго следили, чтобы я нигде не лазал без спросу… не провалился в какую-нибудь пещеру… Ко мне даже был приставлен старый егерь. Но иногда мне удавалось улизнуть, и… Ты знаешь, что такое свобода, когда тебе шесть или семь, и в твоих волосах постоянно ветер, потому что ты передвигаешься исключительно вприпрыжку или бегом?
Энакин прислушался к себе. Слова канцлера вызвали у него такую грусть… И не потому, что его детство прошло совсем по-другому. Он не завидовал ни поместью, ни слугам, ни знатности господина Палпатина… но чему же? Семье? «Бабушкин дом» - звучит как в сказке…
Канцлер обнял своего гостя за плечи и посмотрел глаза в глаза.
- Знал бы ты, Эни, как мне хотелось обмануть их всех и убежать. Навсегда. И я это сделал. Понимаешь меня?
- Да, понимаю.
- А понимаешь, какая бывает великая тоска оттого, что каждый твой шаг решён за тебя, и всем ясно как дважды два, что сначала мальчик пойдет в школу и будет брать уроки музыки и фехтования, а потом займет место при дворе, а потом его женят на какой-нибудь матроне, разумеется, тоже из хорошей семьи…
Энакин неловко улыбнулся. Палпатин тоже сложил губы в улыбку. Это была улыбка торжества.
- Я всё это отменил. Я дал себе клятву: моя жизнь всегда будет только в моих руках. Я буду хозяином своей судьбы. И я сдержал слово. Но это бабушкино поместье я иногда вспоминаю и сейчас. Там была совершенно особенная тишина. Я любил забраться в какой-нибудь дальний-дальний уголок и перебрать свои детские сокровища и мысли. У меня был кукольный театр, я писал пьесы и сам же их разыгрывал. Причем все они были написаны особым языком, который я сам выдумал. Я и буквы придумал, буквы-картинки. И представь, каково же было мое удивление, когда в этой самой антикварной лавке я развернул первую попавшуюся под руку затертую книжонку и увидел там мои иероглифы! Потому эта книжечка мне так дорога… но я забыл шифр… за столько лет… Да и вряд ли я смог бы прочесть то, что здесь написано, даже если бы помнил – такие чудеса два раза не повторяются... Посмотри, может, тут есть хотя бы один знак, который ты знаешь?
Мальчик пролистал книжечку и вспомнил, как Оби-Ван рассказывал о похожей. О «Знаках», сборнике мудрых изречений джедаев прошлого, сгоревшем вместе с рюкзаком учителя и его кораблём посла Республики.
- Вот этот иероглиф, - Эни показал пальцем, - значит «Сила», а этот – «большой» или «великий». А это, кажется, «пустота»... хотя я не уверен...
Канцлер с большим вниманием следил за рукой юного падавана.
- У нас в библиотеке, - сказал Скайуокер, - по стенам вырезаны разные картинки, и на одной изображено, что ученик записывает в такую книжечку мысли своего учителя. Видимо, это было принято до того, как изобрели голокроны. Если вы хотите знать, что тут написано, это можно легко устроить. Например, отсканировать текст и пропустить через переводчик из нашего архива. Или, еще проще, поискать похожую в нашей библиотеке. Эти сборники, сделанные под старину, бывают и в современном виде. На одной странице фразы пишутся на оссу, а на второй – перевод на общегале.
- Я вижу, мой юный друг, ты действительно не знаком ни с древним языком, ни с его тайнами. Электронным переводчиком такие вещи не переводятся. Жаль, очень жаль, что ты так плохо образован. Ты, наверное, считаешь, что Сила есть – ума не надо?
- Да нет, что вы, ваше превосходительство… Но… просто… от некоторых знаний я не вижу пользы. Не представляю, зачем может понадобиться язык Оссуса в наше время.
- Древние языки – это дисциплина и аскеза мысли. Это так же верно, как и то, что развитие – максимальный отход от первоначала. Ну, да ладно, оставим.

+2

9

***
- Просто не верится, что вся эта заваруха уже закончилась. Каких-нибудь двадцать часов – и мы дома, - сказал Оби-Ван вслух голосом, полным предвкушения честно заработанного отдыха.
Как только на табло загорелась надпись о нормальной гравитации, и оба посланца Ордена расстегнули ремни амортизационных кресел, Оби-Ван принялся обживать свое место в каюте.
Кеноби всегда делал это обстоятельно и со вкусом. Первым делом он достал из пакета постель и обустроил лежанку.
- С чистой совестью и спится слаще, - изрёк молодой джедай одну из своих любимых максим.
Ещё год назад Скайуокер обязательно высунул бы язык и показал, как его тошнит от таких изречений. А сейчас он вдруг вспомнил, что так же поступал Джар-Джар… и подумал, что больше никогда не будет так делать.
Приготовив постель, Оби-Ван вызвал из столика пульт и экранчик, пощёлкал кнопками, сравнил сообщения с надписями в билетах, удовлетворенно хмыкнул, открепил корешки «обеденных талонов» и опустил их в нужную прорезь.
- Для людей тут предлагают уху с гренками по-кореллиански, горячие колбаски, салат в галетных корзинках, фаршированные грибы – это как, интересно? – и ножки кукара. Хорошо живём! Так, а что у них на сладкое? Пончики-колечки, рогалики с мармеладом…
- Нам не нужно было уезжать, - вдруг подал голос Скайуокер. Голос у него был уже совсем взрослый. – Мы же не выполнили миссию.
Кеноби удивлённо посмотрел на ученика.
- То есть, как это – не выполнили? Договор о прекращении огня есть, приехала парламентская комиссия, нас отозвали. Всё в порядке.
- Нет, не всё в порядке! Синерылый остался на месте, все его прихвостни тоже! А эта ваша комиссия взятки соберет и вернётся в свои кресла на Корускант!
Молодой джедай вздохнул. Сейчас начнётся. Восклицания фантастического масштаба и фантастической же глупости.
- Это уже не нашего ума дело.
- А чьего? – с вызовом спросил Энакин.
- Их правительства и Сената.
- А все эти заявочки о том, что джедаи – хранители мира и справедливости, это зачем тогда нужно? Ваш этот одногруппник, который читает нам этику, постоянно прогружает «вот-де мы» - это всё к какому сарлаку отправить?
- Энакин, ну что за лексика!
- Ну, а какими словами тогда это всё назвать? Зачем и кому оно надо? Чтоб я знал, где «а» пишется, а где «э»? Можно подумать, это не всё равно!
- Великая Сила! Вот именно, что не можешь разобраться в трёх квадратах, где «а», а где «э», а думаешь…
- Я думаю, что синерылому надо было сразу дать в рыло! Вот это и была бы справедливость. И тогда вы могли бы уже есть ваши пончики. «С чистой совестью». Мы же ничего не сделали!
- Мы сделали всё, что входило в наши полномочия. А дальше пусть их мирят те, кто завязан на торговле и сбыте. Именно они и приехали. Парламентская комиссия. Заинтересованные лица.
- А то, что там вся эта банда осталась, вас не колышет?
- Сенат принял резолюцию о комиссии. По-твоему, мы должны были устроить государственный переворот? Захватить власть на планете и сбивать все звездолёты с Корусканта?
- Мы должны были восстановить справедливость. А для этого первым делом надо было размазать по стенке всю эту сволочь, с которой вы там любезничали. Вот если бы на вашем месте был учитель Квай-Гон…
- Мы сделали всё, что от нас зависело. Хватит трепаться о том, о чём ты понятия не имеешь.
Оби-Ван вернулся к столику, но из-за противного мальчишки у него даже аппетит пропал. Финдар. Так называлась та планета. На ней юный падаван Кеноби встретил свой тринадцатый день рождения и получил в подарок чёрную гальку… Мастер Джинн устроил на Финдаре именно государственный переворот. Да, потому что там преступное правительство применяло волновое излучение для промывки мозгов подданным, а неугодных режиму просто лишали памяти или сводили с ума. Финдарианцы чествовали учителя, да и самого Кеноби тоже, как освободителей, это правда. Буквально носили на руках! Но на Совете мастера Джинна отчитали за такую самодеятельность как мальчишку, с отстранением от оперативной работы. Хотя через два месяца уже опять послали, как выражается Гарен Мульн, куда подальше. Учитель сам сказал тогда: «Я подаю тебе плохой пример, Оби-Ван». А потом добавил, вопросительно, словно искал оправдания хотя бы у своего падавана: «У нас не было мандата, но ведь мы и не могли поступить по-другому, правда?»
- Я имею понятие, - гнул свою линию Энакин. - Весь наш Орден – это не защитники справедливости, а просто какой-то клуб пенсионеров! Вот когда я стану… стану самостоятельным… уж я…
- Что «ты»? Ну что «ты»? С такими разговорами и с таким поведением, как у тебя, дай Сила тебе до рыцаря дорасти. Чтобы не выгнали по ходу дела.
- Я избран Силой, чтобы всё было по-другому! Чтобы в мире был порядок. И он будет!
Оби-Ван уже не слушал. Неумный у него ученик. Вспомнилась подходящая пословица: «Если до двадцати нет ума, то и не будет, если до тридцати нет семьи, то и не будет, если до сорока нет денег, то и не будет». Ну, пожалуй, последние две части их не касаются, а вот насчёт ума… У Энички, конечно, ещё есть время, но как-то сомнительно это – умный Эничка.
[indent]
***
- У вас замечательная аппаратура, ваше превосходительство! Действительно, последнее слово науки и техники/
- Приятно слышать похвалу знатока! Я очень люблю музыку, а времени ходить в филармонию или в оперный театр у меня совсем нет. Даже если я и попадаю туда, то только по протоколу, по работе, а тогда уж некогда наслаждаться музыкой. Так что приходится довольствоваться записями. Музыка очень много для меня значит, у меня абсолютный слух. А у тебя?
- Нет. Но у меня хорошее чувство ритма.
- А откуда ты знаешь, что нет?
- Я хотел ходить в театральный кружок… Помните, я показывал вам джедайский театр масок? Ну, вот… а мне сказали, что я уже слишком большой. И нужного слуха у меня тоже нет.
Канцлер издал добродушный смешок, похлопал мальчика по руке:
- О, мой друг, ты ещё успеешь поносить маску!
- Да, Оби-Ван мне тоже так сказал. Нам ведь всё время приходится иметь дело с политиками.
Палпатин кивнул:
- Да, тут нужна очень хорошая школа притворства. А в Силе? Ты видишь или слышишь? Или, может быть, чувствуешь?
- Я…
Скайуокер задумался. Как много значили для него эти беседы с мудрым канцлером! Как много значило само знакомство с таким человеком… Пусть их встречи не так часты, но каждая из них – откровение. Теперь господин Палпатин подвёл его к такой тонкой грани постижения Силы… Как тогда мастер Джинн прикоснулся к его груди и сказал: «Твой третий глаз здесь».
Не владея Силой сам, этот человек учит его лучше, чем мог бы сделать и магистр Йода, не говоря уже об этом несносном Обике! Вот что значит – быть верным мечтам своей юности…
А сколько раз его превосходительство делился с ним наблюдениями, поговорками своего народа или просто мыслями, которые были для Энакина, как свечи в темноте!
- Это трудно объяснить. Для этого действия не подходят слова о чувствах. Я... как бы…
- Растворяешься и течешь?
- Да, точно! Если можно сказать, то так. А как вы догадались?
- Ты же сам говорил мне, что ты – дух воды. Ты силён в своей стихии, это и понятно. Кстати, вспоминается одно древнее изречение. «Кто, как вода, не борется с вещами, тот не совершает ошибок. Кто, как пустота, пуст, борется с самой природой и побеждает её. Как воздух выветривает землю, как огонь выжигает воздух, как вода заливает огонь, как земля впитывает воду, так пустота поглощает всё сущее. В мире все вещи рождаются в бытии, а бытие рождается в небытии. Там же оно и умирает». Да, мощь воды превосходит все стихии. Но пустота – это не просто стихия, это самая изнанка действительности. Она утомляет, она осушает, она поглощает. Смерть – это пустота, старость – это пустота, горе – это пустота, все самые страшные и тёмные вещи – это пустота. Она непобедима. Можно набросить покров иллюзий на этот страшный закон, но отменить его не под силу никому. Его можно только использовать. Точно так же, как используют энергию падающей воды. Что ты на это скажешь?
- Ваше превосходительство, можно, я сначала спрошу?
- Конечно.
- Вы боитесь смерти?
Канцлер усмехнулся:
- А ты вовсе не глупый мальчик, Эни. Что ж, как и всякий смертный, я, конечно, с тревогой думаю о конце.
- Смерть – это просто одна большая неправда. Честно. На самом деле её нет.
Палпатин приподнял брови и снова усмехнулся – то ли наивности своего собеседника, то ли чему-то ещё.
- Ну, мой друг, тут, как говорится, поживём – увидим. Но твои слова меня обнадёживают. Так, что же, и пустоты нет? И старости? И горя?
- Нет. В это трудно поверить, но… На самом деле всё не таково, каким кажется. Ничего не надо бояться. Это я точно знаю.
Смех канцлера совсем не обидел Энакина. Хотя его превосходительство был замечательный человек, он всё-таки ничего не знал о Силе.
[indent]
***
- Мой друг, как давно мы не виделись... и как ты вырос, Эни! Растешь прямо не по дням, а по часам! Ну, как прошла твоя миссия?
- «Моя миссия» - это слишком громко сказано, ваше превосходительство, - вздохнул юноша. - Не знаю, доживу ли я вообще до того времени, когда надо мной не будет этого Оби-Вана!
На тонких губах канцлера появилась добродушная усмешка:
- Неужели мастер Кеноби такой суровый наставник? Не верю!
- Он ужасно нудный. Просто ужасно! На обратном пути из каждой миссии постоянно читает мне морали и вообще – устраивает разбор полётов...
- Однако, я уверен, что мастер Кеноби искренне хочет тебе добра, и в его словах есть много правды.
- В его словах много зависти – вот чего в них действительно много, - отозвался Скайуокер.
- Неужели? Но чему он может завидовать, Эни?
- Да всему! Во-первых, тому, что я любимый ученик нашего учителя, а он так, сбоку припёка. Во-вторых, моим способностям. В третьих, тому, что учитель приходит ко мне, а не к нему!
- Друг мой, - перебил Палпатин, - ты должен быть выше этого. Вы, что, до сих пор не можете поделить мастера Джинна? Эх, Энакин… Я не раз говорил тебе: истинно сильный ведет себя так, как будто у него нет силы. Ты будешь неуязвим, если положишь себе за правило оказывать подобающее уважение своему наставнику, хотя бы и внешне. Запомни: несовершенные люди цепляются за форму, и если форма соблюдена, не дают себе труда пойти дальше и разгадать содержание. А действительность – это не только то, что видно глазами. Не только – и далеко не только.
- О, какие это верные слова, ваше превосходительство! Жаль только, если я скажу их Оби-Вану, он ответит двухчасовой нотацией.
Канцлер усмехнулся:
- В словах имеется начало, в делах имеется главное. Так, кажется, говорят джедаи? Как ты думаешь, что более достойно: быть одним из тысячи тысяч или первым из двух?
- Не знаю. Всё зависит от того, что делать или не делать.
- А всё-таки?
- Наверное… наверное, второе более достойно.
- То-то же. Поэтому тебе не следует говорить неуважительно о мастере Кеноби. Унижая своего учителя, ты унижаешься сам. «И оба упадут в яму».
- Простите, ваше превосходительство. Это мне и учитель Квай-Гон всегда говорил, но... Знаете, иногда хочется хоть кому-нибудь сказать правду.
- И в этом я тебя тоже понимаю, мой юный джедай. Но мастер Кеноби, как никто другой, может научить тебя терпению. Пока ты этого не поймешь...
- Да-да, я понимаю. Учитель Квай-Гон вот прямо вашими словами говорил то же самое. Я ещё очень далёк от совершенства, ваше превосходительство. Извините меня.
Палпатин тонко улыбнулся и спросил:
- Выходит, это правда, что и после смерти дух джедая может входить в ткань нашего мира?
- Это правда.
- И ты можешь общаться с мастером Джинном?
- О, если бы я мог! Это он, он сам приходит ко мне. Правда, очень редко… когда у меня какая-нибудь особенно тяжёлая проблема…
- Даёт тебе советы?
- Ну, можно и так сказать. В его присутствии я чувствую себя совсем по-другому. То, что казалось проблемой, становится чем-то вполне преодолимым. Мастер Джинн – это сам Свет. Я очень горжусь нашим родством.
- Да, он был достойным, - согласился Палпатин. – Но, насколько мне известно, - тут канцлер шумно вздохнул, - в вашем Ордене его не слишком ценили. До седых волос он был на побегушках, ему не давали ходу, карьера его не удалась. С его мнением мало считались, а миссии, в которых он бывал, - это всё было сплошное затыкание дыр и тушение огня дырявым ведром…
Энакин ответил не сразу.
- Хотя мой учитель не заседал в Совете и не участвовал в сенатских интригах, он был великий хранитель мира, и на многих планетах о нём вспоминают с благодарностью, - наконец, выговорил юноша. А потом добавил с горячностью: – Но даже если и не вспоминают, это неважно, главное - там нет войны! Джедай служит галактике всей своей жизнью! И он погиб на вашей планете, ваше превосходительство! Защищая вашу свободу!
Улыбка Палпатина стала ещё тоньше.
- О, я вовсе не умаляю заслуг твоего покойного учителя. Безусловно, это был один из лучших джедаев… Я только хочу сказать, что в нашем нынешнем бедламе никого не ценят. Даже в вашем Ордене. Как и везде, посредственность находится в почёте и довольстве, а благородство гибнет. Ты, наверное, чувствуешь это гораздо лучше, чем я. Или я не прав?
- Наверное, вы правы, ваше превосходительство, - сказал Энакин, опустив глаза. - Но так быть не должно.
- Да, все говорят: так быть не должно. Но так есть. Это закон природы. Трудно идти против природы, мой друг, но только этот путь – действительно путь избранных. Ты ещё очень юн, и я бы хотел, чтобы разочарование настигло тебя как можно позже. Хотя, надо признать, что бывают, да, бывают великие люди.
Скайуокер посмотрел на канцлера и упрямо выговорил:
- Великие люди бывают. Ими держится мир.
Бледные щёки Палпатина чуть порозовели.
- Я и не спорю, Эни…
[indent]
***
Когда Энакин вышел из резиденции Верховного канцлера, в Центральном секторе уже вечерело. Юноша вывел свой спидер на Меридиан, желая добраться до Храма раньше, чем начнётся час пик. Сегодня его день заниматься уборкой — а он получил приглашение канцлера и так задержался! Дома его ждёт недовольная физиономия Обика и мораль.
Спидер вильнул на повороте и вошёл в туннель-арку. Ну его, этого «мастера Кеноби». Хочется подышать свежим воздухом. Подышать и погрустить в одиночестве, и чтоб никто не мешал.
На стоянке осталось всего одно свободное место, как будто дожидалось Энакина. Он оставил машину и прошёл через турникет.
С каждым его посещением этот парк становился всё меньше и меньше. Фонтан, который когда-то казался настоящим водопадом, на самом деле был лишь немногим объёмнее украшения в гостиной его превосходительства, а озеро с прекрасными ночными цветами вряд ли занимало места больше, чем паркетный кружок в центре башни Совета.
Энакин сел на скамейку и стал смотреть, как эти озёрные цветы раскрывают свои лепестки навстречу вечернему сумраку.
А когда он смотрел на цветы, всегда вспоминалась Падме. Недавно он видел её в блоке новостей. Она совсем не изменилась. Всё такая же.
Господин Палпатин сказал, что её избрали сенатором. Теперь она живет в представительстве Набу на площади Согласия. «Идёт по моим стопам», - с улыбкой заметил его превосходительство.
Да, Падме – политик очень высокого ранга.
Но для него она всегда будет… Кем? Той, что вошла в лавку Уотто и поздоровалась с ним. Ему улыбнулась. Поговорила с ним – как с равным. Той, которая сидела за столом в его доме. Той, которая болела за него на гонках. Которую он спас от унижения, возможно, от смерти. А она укрыла его тёплым одеялом, вытерла ему нос…
Интересно, помнит ли она его – хоть как-нибудь? Или уже давно забыла?
Он не может себе позволить даже мечтать. Потому что мечты сбываются, но только один раз, и одна его мечта уже сбылась, нельзя требовать второй. В точности как то, что он уже слышал: «У тебя уже есть ученик, нельзя брать второго».
Он должен любить молча. Всегда. Несмотря на то, что теперь они живут в одном городе, и даже довольно близко друг от друга. Их разделяют уже не пространственные барьеры, а… что? Статус. Его и её. Для неё он – пустое место, и всегда им будет. Стань он хоть магистром Ордена – что это ей? «Хозяйственный мужчина» - это точно не про него. Обик там, наверное, уже не одну, а две лекции приготовил. Правда, и Падме – не обычная женщина, а ангел с лун Йего… Как вот этот цветок.
[indent]
***
«Дорогие Оби-Ван и Энакин! Это будет скромный праздник в кругу самых близких. Дата некруглая, но я хочу принять и угостить моих друзей. Пожалуйста, приходите ко мне на день рождения. В шесть, в семь или в восемь – когда сможете, тогда и приходите».
Такие неофициальные слова, написанные от руки, на прямоугольнике приглашения, сверкающем золотым и серебряным тиснением, значили очень много.
Мэйс Винду, разглядывая открытку, так и сказал Оби-Вану: «Даже так, Кеноби? Ну-ну. Хм. В жизни не встречал такого благодарного политика. Того и гляди, он вам там памятник поставит, на своей Набу».
Оби-Ван не знал, как это понимать, как похвалу или упрёк.
- Но не забывайте, - внушительно заметил строгий начальник, - что прием у канцлера по случаю дня рождения – это ответственное мероприятие. Не обедать же он вас туда зовёт, в самом деле... «Скромный праздник» и прочее ля-ля – это нам о чём говорит?
– О том, что на приеме будут лица только самого высокого ранга, - вздохнул молодой рыцарь.
– М-да. Наивысший уровень. В кругу.
- Я понимаю, мастер Винду.
- Там будут главы комитетов и подкомитетов, представители Центральных территорий, руководители наиболее значимых торговых миссий. Секретариат Сената, само собой разумеется. Может быть, представители проправительственных партий. А нас, значит, будет трое – я, вы и Скайуокер. Хм.
Мастер Винду прикусил губу и задумался. Оби-Ван терпеливо ждал инструкций.
Когда пауза затянулась, молодой рыцарь позволил себе высказать предложение:
- А, может, Скайуокеру не надо идти?
- Как это "не надо"? Это магистр Йода может отказаться… А ваш падаван должен быть как штык, при параде и с праздничной физиономией. Чтобы видно было, что это хранитель мира, а не обормот с мусорки!
- Да, мастер Винду.
- Конечно, этот Скайуокер там как звездолёту прицеп на колёсиках. М-да. Ладно, будет как пальма для украшения интерьера. Главное, чтобы рот на замке. Я в этом вопросе попросил бы вас…
- Да-да, мастер Винду, я за ним буду следить.
- Я надеюсь. А нам с вами, Кеноби, предстоит поработать. Поскольку вы появитесь в таком обществе, вас сочтут, так сказать, новой надеждой, и многие захотят с вами познакомиться. Даю вводную. Во-первых, не пастись возле столов, чтобы не жевать за разговором. Во-вторых, не ходить за мной как приклеенный, а демонстрировать самостоятельность и свободу мысли. Вопросы по вооружениям – кивок в сторону Комитета охраны пространства. Вопросы по «Черному солнцу» – намек на готовящееся совещание по безопасности. Только намёк. И доложите мне, кто именно будет вас об этом спрашивать. Вопросы по сепаратистам – молчок. Вопросы по Тридцать второй поправке – кивок в сторону Группы мира.
- Слушаю, мастер.
- Весь Сенат - кстати, опять с подачи Торговой Федерации - сейчас начинает новый раунд грызни из-за этой поправки. Их интересует, кто получит военные заказы и всё такое прочее, это понятно. А нас интересует, кто закручивает эту пружину. Кто? Тот, кто финансирует сепаратистов, или кто-то другой? Где концы у этой мафии? Эх, вижу, вы совершенно не подготовлены. Вот был бы сейчас на вашем месте мастер Джинн, он бы мне уже сто идей подсказал! И этот Палпатин… Никак не могу разгадать его игру. То «тепло», то «холодно», а там, глядишь, так припечет… Ладно. Вы, Кеноби, идите сейчас в читальный зал и просмотрите газеты. «Голос Республики», «Свободная печать», «От края до края». Чтобы в лицах не путаться. Я подам знак, когда нам прилично будет уйти, а после приёма у канцлера жду от вас информации в письменном виде. Идите, и да пребудет с вами Сила!
[indent]
***
Всё было именно так, как предсказал магистр Винду. Впрочем, по-другому быть и не могло. «Скромный праздник» проходил в Красном зале Сенат-холла. Временами короткий всплеск бравурной музыки заглушал шум беседующей и жующей толпы политиков, один прожектор высвечивал тостующего, второй – именинника. Шум затихал, произносился поздравительный спич, канцлер доброжелательно и мягко улыбался, благодарил. Один или два раза его речь прерывали аплодисменты. И дальше всё продолжалось по накатанному. Лазерное шоу, концертные номера, лёгкая музыка. Живые официанты, вышколенные не хуже дроидов, наполняли бокалы и предлагали закуски. То и дело в зал вносили цветы и подарки с приколотыми визитными карточками.
Кулинарные изыски были выше всяких похвал, но Оби-Ван не имел возможности не то, чтобы поесть, - даже выйти в коридор по необходимости. Поток сенаторов и дипломатов, желающих завязать с ним знакомство или просто обменяться двумя-тремя фразами, глотнуть из бокала, а потом опять обменяться двумя-тремя фразами, казалось, был настоящим водоворотом.
И конца не видно.
После двух с половиной часов напряженной работы памяти и мысли молодому джедаю удалось устроить себе отдых. Отцепившись от очередного контактёра - тви’лекка, председателя Комитета космического судостроения, Кеноби спрятался за колонной и поставил ментальный барьер.
Некоторое время он наблюдал, как мастер Винду, внушительный и широкий, элегантно вертит в руке полупустой бокал и внимательно слушает заместителя канцлера Маса Амедду. Потом к ним присоединился сенатор-родианец. Мелькнула тень официанта, гости поставили пустые бокалы на поднос и подошли к столу. Там сановного джедая перехватил трёхглазый представитель Маластара. Мастер Винду улыбнулся ему как родному, и началась беседа.
Что Оби-Вана всегда поражало на подобных мероприятиях, так это то, что все эти политики и чиновники в такой обстановке работали. Они жевали и глотали, болтали и шутили, улыбались и отпускали изысканные комплименты – и в то же время сплетничали для пользы дела, собирали информацию, просчитывали ходы, торговались, выгадывали, уничтожали противников и поддерживали союзников. Это была их работа и их жизнь. Аура подобных сборищ доводила Кеноби до тошноты.
А мастер Джинн умел защищаться от этой липкой дряни, которая обволакивала душу и голову. Он говорил, что достаточно войти в мантру «Великий дворник», и все низкие энергии превращаются в мусор под метлой.
«Великий дворник, Великий дворник в полях бесконечной росы…»
Подумав об учителе, Оби-Ван поискал глазами своего падавана. Ага, вот он, рядом с канцлером и двумя губернаторами. Долговязый длиннорукий длинношеий. Нескладный. В плечах ещё совсем мальчишка. Палпатин что-то говорил, а потом, наверное, изволил пошутить, потому что все находящиеся рядом рассмеялись. И Скайуокер тоже.
Эта картина отозвалась в сердце Кеноби неприятным толчком. Почему? Разве слова Энички о том, что Оби-Ван завидует его близкому знакомству с канцлером и хорошему старту карьеры, - правда? Нет, вовсе нет. А просто…
Просто Оби-Ван ясно осознал, что не исполнил клятву, данную учителю. Вернее так: он пытался. А вышло – что вышло. Они с Энакином – чужие люди. Противный пацан уже почти вырос. Хвала Силе, ещё года два, максимум, три – и Оби-Ван с лёгким сердцем скажет Совету, что его ученик готов стать джедаем. С лёгким ли?
Встречаясь в коридоре, они будут вежливо улыбаться и здороваться. А может, почувствовав друг друга, будут искать обходные пути, так, чтобы наверняка разминуться. Но никогда не обнимутся, как отец и сын. Или как два брата. Никогда.
Вот сейчас татуинское несчастье скорее похоже на этого самого Палпатина, чем на мастера Джинна… который называл татуинскую соплю своим любимым учеником! Ну, может, это и к лучшему. Раз он такой избранный – пускай. Под руководством канцлера поднатореет в политических интригах, под руководством мастера Винду научится разбираться в торговых махинациях и контрабанде. Перестанет размахивать руками и тараторить всякую подростковую белиберду… войдет в Совет… станет важным дядькой… Хотя верится с трудом.
Я надеюсь, что доживу до того дня, когда Энакин станет солнцем нашего Ордена. А если нет – ты доживешь.
«Нет, учитель, не доживу я до этого дня».
Вот из-за этого, наверное, – чувство неловкости и холода в душе. Оби-Ван не сумел вырастить из Энички такого воина Света, каким был мастер Джинн. А ведь надеялся на чудо. Потому и терпел все выходки мелкой пакости. Какой-то частью своей души всегда с тайной надеждой ожидал, что однажды кокон лопнет, и… Эх…
Вспомнились слова Гарена Мульна: «Нет, Оби, я никогда в жизни не возьму себе падавана! Чтобы так мучиться из-за какого-то дрянного мальчишки? Это же уму непостижимо!» А на днях Кеноби встретил своего друга детства, за которым шла маленькая девочка с косичкой. И сразу видно, что Гарен – счастливый отец в Силе. А не так, как у Оби-Вана.
[indent]
***
- Между пальцами вода кап-кап, - негромко напевал канцлер Палпатин, освобождаясь от тяжелого праздничного наряда. Дроид подхватил многослойное одеяние и неслышно отъехал. Его превосходительство не любил живых слуг. Роботы куда надёжнее и послушнее. Правда, креативности у них маловато, но тут уж ничего не поделаешь, или – или.
- Между пальцами года кап-кап… Кап-кап…
Хвала Силе, всё уже позади. Он может немножко расслабиться. Закончился этот длинный, тяжкий, напыщенный, противный день. Самый скверный в году.
Постоянно приходится рисковать. Мастер-джедай на твоём дне рождения – не самый приятный гость. Но что делать, таковы правила игры.
- Между пальцами вода, между пальцами года… между пальцами года кап-кап…
Сейчас он примет ванну. Он заслужил, да, он заслужил свой маленький праздник. Пена с ароматом шууры и бокал грушевого нектара. И спать. Здоровый крепкий сон. Тело как часы. Уже немолодое, но надёжное тело. Как часы. Тик-так. Кап-кап.
Блеск и зеркала. Приятная прохлада изысканного кафеля под босыми ногами. Круглый мраморный бассейн. Круг, тик-так. Пошёл новый круг, ему уже пятьдесят восемь.
- Между пальцами года... между пальцами вода, кап-кап…
Волосы совсем поседели. Совсем. И такие залысины... А когда-то, а когда-то он был кудрявым мальчиком. Говорили, уже родился кудрявеньким.
- У этого мальчика, мальчика-с-пальчика, в крови были мидихлорианы, ля-ля-ля… Родители дали взяточку-гладочку, и никто не узнал, что это в мидихлорианах есть кровь, ха-ха-ха!
Нет, Кос Палпатин только представил, что напевает такие откровения на популярный мотив. Даже наедине с собой он не всякий раз позволял себе вспоминать, что он – Тёмный Лорд, Владыка Пустоты, Повелитель Холода Вечной Ночи. Было радостно, он водит джедаев за нос, как слепых детёнышей шаака.
Но мысль вдруг сорвалась в другое русло, невесёлое. Пятьдесят восемь – а у него до сих пор нет ученика. Положа руку на сердце – он предвидел это. Предвидел, что Мол будет лишь кувалдой, тараном, разведкой боем. А сколько сил было затрачено…
А сколько сил уходит на то, чтобы держать под контролем этого графа Дуку! Кто кого пустит в расход – это вопрос… то есть, это не вопрос, и так понятно, но всё нельзя недооценивать противника. Старый хрыч надеется отомстить – вот что забавно. Просчитывает каждый шаг, чтобы отомстить. Ну не смешно ли? Смешно.
- Ха-ха-ха!
Энакин Скайуокер. Да, конечно, он включён в игру. В Большую Игру. В нём есть Сила. И дар великого быстрого гнева. Но слишком мало ума. С одной стороны, хорошо – мальчишка никогда не будет ему настоящим соперником. С другой стороны, плохо – кому передать тайное знание Тьмы?
- … кап-кап…
Уже и великолепная ванна была наполнена водой, и коктейль стоял на хрустальном столике. Осталось только пригасить свет и почувствовать наслаждение одиночеством.
В этом есть какая-то сладкая нота – такая виртуозная месть, за всех сразу. За поруганное величие Ордена ситхов, за погибшего ученика. И за себя. За свою мечту быть актёром. Прослушивания в Королевском театре Набу…
Чего ему стоило тайно от родителей подать заявку…
- Что вы будете декламировать?
- Ничего, сэр. Я буду играть в маске. Танец Красной нитки. «Битва огня с огнём».
- Нет, это против правил, юноша. Вы пришли на экзамен, где есть свои правила, а не на танцы. Сейчас вы должны декламировать.
- Хорошо, сэр. Действительность – это не то, что видно глазами.
- И…?
- Это всё, сэр.
Он выходит и закрывает дверь. А через небольшой промежуток времени председателя экзаменационной комиссии выносят на носилках вперед ногами. Он узнаёт это из сводки новостей. Но не радуется. Чему радоваться?
Тогда он ещё не понимал своего избранничества. Надеялся избавиться от кошмара, о котором и не расскажешь-то никому. Через служение людям на сцене…
- Ха-ха-ха!
Его отсеяли сразу. Оказывается, у него совсем не было актёрских способностей. И с нового учебного цикла Кос Палпатин стал младшим законодателем в ненавистном Колледже государственного управления.
Да, мудрость Тьмы велика. Действительность – это не то, что видно глазами.
Но ему некому передать эту мудрость…
Ничего. Это только пока. Завтра будет новый день — новые возможности. И послезавтра. И послепослезавтра. Каждый новый день – это новые сумерки. Возможности — как раскрытые двери, как раскрытые объятия Тьмы. Терпение.
Ещё не было случая, чтобы учитель не нашёл ученика. Сама Сила заботится о цепи преемственности. Нужно положиться на волю Силы – вот и всё.
[indent]
***
- Что ж, мой юный друг, наконец-то ты получил настоящее поручение, - канцлер улыбнулся так тепло, что невозможно было не ответить улыбкой. – Видишь, терпение всегда приносит плоды. Терпение и, конечно же, твои способности.
- Ваши наставления значат больше, чем мои способности, - проговорил Энакин. - А терпения у меня и вовсе нет. Думаю, если бы не вы… Эти магистры не подпустили бы меня к серьезному делу еще целую вечность!
Палпатин поднял голову, чтобы посмотреть в лицо своему гостю. Но всё равно казалось, что это Энакин смотрит снизу вверх.
- Мой друг, тебе не нужны наставления. Всё, что тебе нужно, - это не бояться своих чувств и доверять интуиции. Тогда ты станешь непобедим. Я повторял уже не раз, ты самый одаренный джедай из всех, с которыми мне когда-либо приходилось встречаться. А встречал я их на своём веку немало.
- Спасибо, ваше превосходительство…
- Я предвижу, что ты станешь величайшим из всех джедаев, Энакин, - продолжал канцлер, улыбаясь юноше. – Ты станешь могущественнее, чем даже магистр Йода.
Энакин не знал, какой ответ может быть достоин этой похвалы канцлера. Сколько ему еще нужно всего постигнуть и пережить, чтобы быть достойным чести стоять рядом с этим невысоким седым человеком… Но он же уже стоит рядом! Стоит у широкого панорамного окна с видом на Сенатскую площадь.
Палпатин словно угадал мысли своего молодого воспитанника. Улыбка первого человека в галактике стала еще лучезарнее, когда он положил руку на плечо Скайуокера и повторил:
- Уж поверь моей интуиции, ты станешь гораздо более могущественным, чем Йода.
- Я буду первым из двух, ваше превосходительство, - ответил Энакин, надеясь, что его ответ понравится хозяину высокого кабинета.
Глаза канцлера чуть сощурились, улыбка сменилась усмешкой. И усмехнувшись, он произнёс:
- Когда-нибудь, мой юный друг, непременно. Но не надо слишком торопить события! Прежде всего, ты должен научиться терпению, терпению и ещё раз терпению. А сейчас иди и делай свое дело. И да пребудет с тобой Сила!
Конец
2003 год

+1

10

Искуситель... Как тонко он играет на струнах чужой души. Абсолютный слух!

+1

11

Стелла, именно. Кто на что учился... :(

0


Вы здесь » Перекресток миров » #"Битвы, где вместе рубились они" » Повесть "Два учителя"