Пройдя по коридорам охранного отделения, расположенного на Гороховой улице, Штольман поймал на себе пару странных взглядов. В начальственном кабинете он пожал руку Варфоломееву, сел в кресло, подождал минуту. Но тот не отрывал взгляд от бумаг, и сыщик начал первым:
- Господин полковник, что случилось с Разумовским?
Положив карандаш, руководитель охранной службы сжал веки, а затем снова их открыл.
- Его зарезали. Вы.
Штольман вздернул брови.
- Уверены?
- Вас видели три человека, из них двое наших.
Проанализировав поведение кучера Беляева, а также самого полковника, Яков сделал вывод, что обвинение зыбкое, и он не на допросе.
- Валерий Сергеевич, вы могли бы рассказать подробнее? - попросил Штольман.
Из высокого графина Варфоломеев налил в стакан воды, отпил. Взглянул на лежавшие на столе бумаги, сдвинул их в кучку и только затем поведал предысторию. Оказалось, что в документах князя, отправленных Нежинской в Петербург "до востребования", нашлось упоминание о некоем важном событии. Оно должно было произойти в ближайшее время, и подготовка к нему, судя по записям князя, шла полным ходом.
- Но мне необходима конкретика, и я распорядился получить ответ от князя во что бы то ни стало, - произнес Варфоломеев.
Яков понял эту фразу вполне определенно - агентам было дано разрешение на использование силовых методов. Внезапно пересохло в горле, и сыщик взглянул на графин. Но лучше было не выдавать собственной озабоченности, причиной которой была отнюдь не судьба князя. Ведь если до полковника дойдут слухи о видениях Анны, ей не миновать службы на корону. Раскрывать без последствий методы работы охранного отделения не позволят даже беременной женщине.
- Исходя из даты я предположил, что это будет свадьба Павла Александровича, брата государя-императора, - продолжил Варфоломеев.
- Князь ничего не сказал, хотя по его виду было понятно, что я попал в точку. После обработки Разумовский сообщил, что на свадьбе планировалось покушение на кого-то из царской семьи. Но до конкретики мы не дошли.
Полковник тяжело вздохнул.
- Его убили.
Штольман повел подбородком.
- Как именно?
- Я уехал на заседание. Голубицкий и Плетнев утверждают, что закрыли комнату, где оставили князя, чтобы тот еще подумал, и сели обедать в проходной. В квартиру вошли вы. Они вас знают, вас пропустил сотрудник, дежуривший на лестнице, поэтому у них не возникло и тени подозрения. Кашляя, вы сказали, что у вас к Разумовскому всего один вопрос, вошли, а через пару минут вышли.
- И они не проверили князя? - спросил Яков.
Варфоломеев хмыкнул.
- Проверили. Когда доели пирожки. Вас к тому времени и след простыл.
- Это был не я.
- Можете доказать?
Откинувшись на спинку стула, полковник пристально взглянул на подчиненного.
- Яков Платонович, прошу меня понять. Ваша с князем обоюдная неприязнь, факт вашей с ним дуэли известны всем. Разумовский - заговорщик только для нас с вами, на самом верху этот факт меня просили не оглашать. И тем же людям мне придется сообщить, что князя убили. Лучше, чтобы я сделал это вместе с указанием виновника.
Штольман понял, что начальник сомневается в его вине, но допускает её, и прошлые заслуги сейчас не помогут. Полковника Яков не винил. На его месте он действовал бы также.
- Если позволите, я изложу свои действия письменно, - предложил он.
Варфоломеев кивнул.
- Кроме того, требует объяснения тот факт, что князь был заколот, а рядом с ним лежал нож с дарственной надписью. Взгляните, - он подвинул к сыщику нож.
Внимательно рассмотрев рукоятку с надписью "П.Штольману от Н.Карсского", Яков нахмурился.
- Отпечатков нет?
- Нет.
- Это мой нож, - подтвердил следователь. - Вернее, достался от отца.
После взятия города Карса герой Крымской войны Николай Муравьев подарил нож Платону Штольману. Пару лет назад Яков рассказывал Варфоломееву эту историю.
- Но я потерял его больше года назад, это может подтвердить тот же Плетнев. Значит, нож нашел кто-то, заинтересованный в моей компрометации. Проводившие допрос сотрудники сообщили еще какие-то детали? Как я выглядел?
- Вы выглядели, как вы. Сюртук, галстук, котелок. При входе в комнату вы его не снимали, но бачки были ваши - перец с солью, как выразился Голубицкий. Рост ваш, походка. Перчаток на руках не было.
Полковник взглянул на брегет и тяжело встал со стула.
- Яков Платонович, арестовывать я вас не собираюсь, но и отпускать не имею права. Сейчас я уезжаю, вернусь после полуночи, будьте любезны к этому времени подготовить подробный отчет о ваших сегодняшних действиях. Можете располагаться на первом этаже.
Несмотря на вежливые обороты, это был приказ. Штольман спустился вниз, взял у дежурного Кузнецова, с которым был давно знаком, письменные принадлежности, начал писать отчет. О помощи Анны в определении адреса поляков в нем, разумеется, не было ни слова. Почувствовав, как гудят ноги, Яков решил отдохнуть и спросил дежурного, где найти раскладушку.
- Вздремнуть хотите? - улыбнулся тот и показал на обезьянник.
- Так вон же, Яков Платонович. Там никого нет, заходите, располагайтесь. Запирать не буду, не было таких указаний. Сейчас даже матрас вам притащу, чтобы помягче было.
Яков зашел в клетку и впервые за день с удовольствием вытянулся в горизонтальном положении. Спать он не хотел. Ему нужно было о многом подумать. О таинственном двойнике, заколовшем князя Разумовского. Об Анне, о том, как объяснить ей, что в мире есть не только черное и белое. О том, как справиться с её порывистостью. Штольман припомнил раскрасневшиеся в ссоре щечки любимой и мысленно застонал. Он не собирался так просто прощать Анне нелепые обвинения, но... Но хотел её даже такую, гневную и неправую.
...
Через минуту в холле появился Варфоломеев. Натягивая на ходу плащ, он кивнул дежурному, подошел к двери. Та распахнулась навстречу. Едва не зашибив мужчину, в помещение ворвалась посетительница, в которой Яков с удивлением узнал собственную жену.
Она кинула взгляд в обезьянник, охнула и тут же повернулась к полковнику.
- Господин Варфоломеев, вы не имеете права! - громко заявила она.
Начальник собственной охраны Его Императорского Величества заморгал. Дверная решетка обезьянника со скрипом качнулась, Яков встал со скамьи и вышел в холл.
- Яков Платонович ничего такого не делал! Я ви... - девушка не успела закончить.
- Анна! - рявкнул Штольман так, что в холле дрогнули стекла.
- Я велел тебе оставаться в квартире! Изволь немедленно вернуться домой, или мне придется тебя наказать!
Негодование на лице Анны сменилось шоком, а затем обидой. Девушка медленно развернулась и вышла на улицу.
Покачав головой, Варфоломеев поправил цилиндр. Дежурный придержал полковнику дверь, а когда тот вышел, сочувственно спросил Штольмана:
- Жена не слушается? Молоденькая совсем, поучить надо.
Яков сжал кулаки. Сейчас дело было вовсе не в послушании. Хотя его своевольная, переменчивая в настроении жена как-то выбралась из запертой квартиры и примчалась спасать его от обвинения в убийстве, главным было не это. Только что Анна могла проговориться о своих видениях! Этого Яков не мог допустить. Возможно, Варфоломеев ничего не заподозрил, но...
Словоохотливый Кузнецов продолжил:
- Дать жене волю - не быть добру в доме. Как будете наказывать?
Увидев, что сыщик открывает дверь, дежурный решительно вышел из-за стойки.
- Яков Платонович, дружба дружбой, а служба службой. Вам нельзя выходить!
Скрипнув зубами, Штольман отошел к окну. Его семейное счастье дало еще одну трещину.
...
Немного постояв на Гороховой, Анна не глядя шагнула на мостовую. Раздался чей-то визг, встала на дыбы лошадь. Только ловкость кучера подъехавшего экипажа и крепкая рука Петра Ивановича спасли Анну от беды.
Взволнованный Миронов ощупал племянницу и поинтересовался: - Аннет, жизнь надоела?
- Нет, конечно, - пробормотала девушка.
Промелькнувшие у виска копыта вдруг привели Анну в чувство и заставили задать себе вопрос: она что, так и будет кидаться из крайности в крайность, пока не доведет до сумасшествия всех родных, включая Якова? В его глазах была не злость, а тревога! Он же давно просил её не выдавать свое умение общаться с духами, а она... Поездка по Невскому была короткой, ни о чем Анна не подумала, с дядей не посоветовалась, в охранной службе чуть не проболталась. Только что на улице едва не попала под копыта. А ведь она теперь не одна, внутри неё растет малыш!
Но предаваться самобичеванию было некогда.
- Валерий Сергеевич! - припомнила Анна имя начальника Штольмана, в настоящий момент садящегося в пролетку.
Тот уже занес ногу над подножкой, но обернулся.
- Анна Викторовна, я спешу.
- Простите, что так на вас налетела. Если позволите, я быстро, - сказала девушка, стараясь говорить спокойно.
Об убийце Разумовского говорить было нельзя, но можно о том, что Анна узнала в реальности.
- Я очень волнуюсь за Якова Платоновича. Мы дома поссорились, я побежала за ним, и конечно, не успела. Но я стала искать его, расспросила прохожих на ближайших улицах, и мальчишка видел, как мужа увез один человек. Тот говорил про Сампсониевский проспект и чью-то смерть.
- И что? - нахмурился Варфоломеев.
- До этого супруг поделился, что именно там обнаружил князя Разумовского.
Тут Анна вступала на зыбкую почву, ведь этого Яков не говорил. Сглотнув, девушка продолжила:
- Я испугалась, что Якова Платоновича обвинят в его гибели. Ведь дуэль...
Хотя по глазам полковника, темным, с набрякшими подглазьями, понять было ничего нельзя, Анна видела, что уезжать тот не спешил.
- Муж не мог этого сделать! Мы были с ним дома, вместе!
- В какое точно время господин Штольман был дома? - пристально глядя на девушку, спросил Варфоломеев.
Анна закусила губу. В углу комнаты, где незнакомец убил князя, стояли часы, и медиум заметила время убийства. Это было до того, как Яков взаправду вернулся домой, и значит, подозрение на него могло упасть серьезное. Но стоящему перед ней мужчине говорить о часах нельзя. Да и Полина! Полина же знала, во сколько ушла от Штольманов, а она - сотрудница Варфоломеева!
Сердце Анны упало. Все её потуги были тщетны. Она ничего не докажет.
Словно отвечая на ее мысли, полковник грустно улыбнулся.
- Анна Викторовна, я понимаю ваше стремление защитить мужа, и это похвально. Но сейчас вам нужно успокоиться и вернуться домой.
Он взглянул на брегет.
- Ждите супруга дома. Возможно, утром вы встретитесь. Простите, я должен ехать.
- Возможно? - горестно воскликнула Анна.
Стоявший рядом Петр Иванович мягко потянул племянницу от пролетки, а из двери охранного отделения вышел дежурный. Подойдя к начальнику, он протянул ему сложенный лист бумаги.
- Господин полковник, Яков Платонович очень просил прочитать по дороге. Сказал, тут все его передвижения по минутам, и он просто не имел возможности кого-либо... - понизив голос, служивый огляделся, - убить. И еще он попросил разрешения провести к нему жену.
Варфоломеев взял поданную бумагу, развернул её, принялся внимательно читать. В одном месте взгляд его задержался. Через минуту полковник сложил показания сыщика в карман, взглянул на дежурного и произнес:
- Кузнецов, господин надворный советник свободен. Передай, чтобы явился утром. Желаю здравствовать, Анна Викторовна.
Попрощавшись, Анна повернулась ко входу в охранное отделение. Внутри нее всё мелко дрожало, а в голове бился единственный вопрос.
Что скажет Яков?