Из холла охранки Штольман увидел, как Анна, двигаясь, как сомнамбула, ступила на мостовую. Пронзительный бабий визг резанул по ушам, кованые копыта обрушились на хрупкую фигурку. Яков рванул шпингалет рамы, чтобы выскочить в окно. Та лишь дрогнула, а через пару секунд Штольман осознал, что Анна не упала, что копыта её миновали, что она в безопасности, а дядя рядом.
Резкая боль в груди отвлекла внимание Якова от улицы. Пытаясь восстановить перехватившее дыхание, он ощутил, что сердце его будто увеличилось в объеме и стучит по ребрам гигантским молотом.
Он осторожно выдохнул, преодолевая боль. К дьяволу боль. Ему надо быстрее выйти отсюда, пока Анна не попала под что-то еще. Только что она, ошеломленная его грубостью, не заметила, как вышла под копыта. Или она сделала это намеренно? Нет, не могло такого быть, это был просто шок от слов. Его слов. Еще один шаг, и что стало бы с Анной? С их нерожденным малышом? Со всеми Мироновыми? Что стало бы с ним, Яковом?
Последний вопрос преследовал его, пока он, потирая грудь, дописывал отчет для Варфоломеева. Ответ у сыщика был всего один. Тьма. Его бы поглотила тьма. Он был здравомыслящим человеком и не любил пафосных сентенций, но сейчас знал - если жена погибнет, жизнь его превратится в ад. Он обязан предпринять все, что возможно, чтобы обеспечить безопасность Анны.
Сердце немного успокоилось. Яков поставил точку в отчете, огляделся. Кузнецова на посту не было. На улице Анна говорила с Варфоломеевым. Надеясь, что они беседуют не о видениях, сыщик потер левую руку, в которую перетекла боль. Что же ему делать с Анной - такой непосредственной и неосмотрительной, и оттого опасной для самой себя?
- Спокойно, воин, - раздался за спиной глубокий голос.
Штольман обернулся. В паре саженей от него высился мужчина, одетый очень странно. Контуры его тела расплывались в воздухе, а сам воздух как будто звенел.
- Делай, что должен. С ней всё будет в порядке, - промолвил мужчина.
- Кто вы?
Мужчина повел широкими плечами, за которыми виднелись крылья.
- Меня зовут Михаил, воин. Она молода, но умна. Она научится. А ты должен научиться не взваливать всё на свои плечи и расслабляться хоть иногда. Ты всего лишь человек.
Штольман нахмурился. Совет был разумным, но все это было как-то... слишком. Кто он, этот Михаил? Судя по всему, какой-то военачальник. А почему он, Яков, его видит?
- Почему вы явились мне? - рассмотрев сверкающий меч, Штольман решил на "ты" не переходить.
Он наконец вспомнил, что именно такого Михаила видел на иконах, и с трудом сдержал желание перекреститься.
Всматриваясь в недоступные Якову сферы, архангел ответил несколько рассеянно:
- Потому что тебе нужно беречь здоровье. Тебе еще детей воспитывать, а на одного из них у меня уже не хватает терпе...
- Митрофан! - внезапно гаркнул посланец иного мира.
Эхо гулко разнеслось по холлу охранной службы, архангел Михаил исчез, а к Штольману подошел дежурный.
...
Когда Яков вышел на Гороховую, Анна вгляделась в любимого. Лицо его было бледно, морщины углубились и стали резче, губы были сжаты. Но кроме этого, было что-то еще. Взгляд его скользнул по ней и ушел в сторону, будто Яков не хотел её видеть.
Анна сделала шаг навстречу. Она очень боялась, что муж отшатнется, но он взял её за руку, сжал пальцы теплой ладонью. Анна едва не расплакалась от облегчения. Он, может, и сердился на неё, но вовсе не отказывался общаться.
- Яков, ты... - она замолчала, не зная, что сказать.
Попросить прощения? Сказать, что видела убийцу князя? Просто поцеловать в щеку и поехать домой? Как превратить этого хмурого мужчину в нежного Яшеньку?
Он отпустил её руку и повернулся к экипажу, который остановил Петр Иванович. Увидев висок Штольмана, девушка едва не вскрикнула. Волосы возле уха, в которых и раньше искрилась седина, сейчас были наполовину белыми.
"Что я за жена такая," - заругала себя Анна.
"Его чуть не обвинили в убийстве, а я все о глупостях. Когда он успел поседеть?"
Решительно подойдя к Миронову, она тихо сказала: - Дядя, мы не едем домой. Ты поезжай на Графский, а мы пойдем в отель. Якову нужно отдохнуть.
- Аннет, у меня же нет ключа. Ты предлагаешь мне пробраться в квартиру по крыше? - усомнился Петр.
Анна уставилась на тротуар. Если попросить ключ у Якова, то объяснений по поводу побега из дому не избежать.
- Тогда идем вместе, - предложила она.
- Позвольте поинтересоваться, куда это вы собираетесь? - хмуро спросил подошедший Штольман.
- Любоваться белыми ночами?
Захотелось фыркнуть на его ехидство, но Анна напомнила себе, что сама виновата. Не поднимая глаз, она пробормотала:
- Яков, давай в гостинице "Англия" переночуем. Она тут рядом, мне вчера Полина Аникеева показывала, пешком можно дойти. Там можно снять... ну...
- Раздельные комнаты? - съязвил сыщик. - Где твоя шляпка?
Она вздрогнула. Кажется, она переоценила положительный настрой Штольмана. Она ведь так и не извинилась, да еще эта крыша... Но не говорить же про шляпку именно сейчас, когда он так зол.
Глубоко вздохнув, Анна подняла голову, дотронулась до руки мужа и прошептала:
- Яша, прости меня за глупости. Давай я в отеле всё расскажу? Очень надо именно туда, не домой.
Лицо его смягчилось.
- С нетерпением буду ждать, - буркнул он. - Поздно уже пешком ходить, садись.
Он помог Анне забраться в экипаж, снял с себя куртку, набросил на девичьи плечи, а затем выглянул наружу и велел кучеру:
- В "Англию", что на Малой Морской.
...
Через две минуты они уже приехали. Яков вышел из экипажа первым, подал руку жене. По лицу его скользнула гримаса, и Анна спросила: - Яшенька, что случилось?
- Ничего, - мотнул головой Штольман. - Идем.
- Не обманывай! - девушка пристально на него взглянула.
- У тебя что-то болит! Что?
Он неохотно потер левую руку.
- Здесь немного болело. Но всё уже прошло.
- Здесь? - пальцы Анны прошлись по руке и переместились на грудь Штольмана. - А здесь?
- Почти нет. Давай войдем в отель.
Анна ахнула.
- Никакая это не рука, Яша, это сердце! У папы был похожий приступ, он рассказывал, как это было! Идем скорее!
В огромном холле гостиницы она первым делом попросила у администратора сердечные капли. Тот припомнил, что в аптечке для нужд постояльцев есть именно такие, и пузырек был явлен на свет.
- Аня, не стоит, - покачал головой Штольман. - Мне всего лишь нужно спокойно полежать. Дайте номер окнами во двор, - обратился он к администратору.
Девушка решительно взяла мужа за руку, отвела к диванам и усадила, приговаривая: - У себя на службе будешь командовать, Яшенька, а сейчас посиди, пожалуйста.
Затем она попросила стакан воды, накапала из пузырька несколько капель, размешала ложечкой и подала лекарство мужу.
- Выпей.
Штольман попробовал было отказаться, но Петр Иванович, с удобством расположившийся в соседнем кресле, перегнулся через подлокотник и шепнул:
- Яков Платоныч, бесполезно. Это у Аннет наследственное, в матушку. Мы с Виктором пытались с этими амазонками бороться, но на хвори домашних у них особое упрямство. Рекомендую выбросить белый флаг и пойти на переговоры.
С кривой улыбкой Яков поднял глаза на жену.
- Яша! - притопнула ножкой Анна, и сыщику пришлось сдаться.
Проследив, как опустел стакан, она вернула тот администратору и тихо попросила:
- Дайте номер покомфортнее. Окнами во двор, чтобы... - она смутилась, но тут же продолжила, - кровать побольше и ванная, тоже большая. Чтобы обязательно с горячей водой! Наполните её немедленно, а еще принесите в номер легкий ужин на двоих и травяной чай.
- Какие травки желаете заварить, госпожа? - осведомился вышколенный служащий, привыкший к экстравагантным заказам.
- Есть разные. Если не найдем у себя, отправлю посыльного.
- Пустырник, валериану и боярышник, - еще тише сказала Анна.
...
На приеме по случаю именин одного из столпов столичного общества к директору департамента полиции Дурново подошла корпулентная ухоженная дама, пудра на лице которой была несколько смазана.
- Петр Николаевич, свет моих очей, за что вы меня так? - на глазах женщины были неподдельные слезы.
- Я вам жизнь отдала! Я ради вас в утехах мужу отказала!
При громких этих словах окружающие замерли, а затем вновь зашептались. Мужем полной дамы был Пантелеймон Сергеевич Голутвин, товарищ министра Дурново, который в свою очередь приходился дальним родственником начальнику департамента полиции.
Едва не поскользнувшись на натертом паркете, Петр Николаевич шарахнулся от причитающей Голутвиной. Его любовницей в настоящее время была жена пристава Васильчикова, и в высших сферах уже поговаривали, что господину директору пора притушить фитиль своей страсти.
Строевым шагом к главному полицейскому империи подошел сам Пантелеймон Сергеевич.
- Господин Дурново, - щелкнул он каблуками по старой военной привычке.
- Какие у вас отношения с любезной моему сердцу Валентиной Степановной?
Понимая, что сейчас последует что-то нелицеприятное, Петр Николаевич с перепугу забормотал то, что произносить было не нужно: - Голубчик Пантелеймон Сергеевич, уймите свою любезную вашему... Клянусь, я ни сном, ни духом! Ваша любезная, она... не в моих, так сказать, парамет...
- Что??? - возопила Валентина Степановна.
- Я тебе покажу, прохиндей, что в твоих параметрах!
Стащив с ноги туфлю, отвергнутая любовница замахнулась на директора департамента полиции и стукнула того по щеке.
Окружающие замерли. Вышедший из толпы приглашенных начальник охранного отделения крепко ухватил руку с туфлей, отвел драчливую даму в сторону и вернулся за Голутвиным.
Уже за золочеными дверями Валентина Степановна растерянно уставилась на свою нарядную туфельку, которую до сих пор держала в руке.
- Валентина Степановна, что это было? - нервно спросил Пантелеймон Сергеевич.
Женщина непонимающе огляделась.
- Где? - спросила она.
Варфоломеев покачал головой. Он подозревал, чем закончится инцидент. Династия Дурново своих в обиду не давала, и господину Голутвину недолго оставалось быть товарищем министра.
...
В номере Анна восхитилась богатым убранством, подождала, пока Штольман сядет в кресло, устроилась на широком подлокотнике. После минуты тяжелого молчания она поняла, что Яков говорить не собирается, и спросила:
- Яша, ты как себя чувствуешь? Рука не болит?
- Нет, - откинувшись в кресле, он внимательно посмотрел на Анну.
- Ты что-то хотела мне рассказать.
- Сейчас... - она помедлила.
Речь её была уже готова, хотя под пристальным взглядом мужа произнести её было не так-то просто.
- Подожди, горничная уйдет.
Когда дверь за прислугой закрылась, Анна решилась.
- Я была неправа, когда начала говорить с твоим начальником. Не надо было про видение, и больше я его не упоминала. Там, на улице, я попыталась придумать тебе алиби, но у меня ничего не вышло.
Затем она рассказала о самом видении: об убийце, похожем на Якова, о кинжале, о том самом времени на часах. Муж нахмурился, но ничего не сказал. Тогда девушка спросила:
- Яков, а что такого ты написал в показаниях, что Варфоломеев тебя сразу отпустил?
- В это время я был в кондитерской, - буркнул Штольман.
Анна закусила губу. Картина расплющенного на грязном полу сердечка вновь встала перед глазами, и девушка поняла, что больше никогда не осмелится кричать на мужа.
- Значит, алиби у тебя уже было, и я зря к тебе торопилась, - вздохнула она.
- Об этом позже. Что скажешь о том, что наговорила мне дома?
Губы его были сердиты, а взгляд - уже не слишком. Это придало Анне сил.
- Прости за упреки в пытках. Я не имела права обвинять тебя в них, и в том, что ты передал князя коллегам. Ты выполнил то, что был должен.
- Я закрыл тебя в доме, чтобы ты была в безопасности, а я за тебя не волновался. Зачем ты выбралась? - хмурясь, спросил Яков.
Она даже подпрыгнула на подлокотнике.
- Во-первых! Я думала, что есть угроза твоей жизни! Во-вторых! Я взяла дядю. Все, как обещала! Мы с тобой так и договаривались - я не буду сидеть на месте, когда тебя могут посадить в тюрьму!
Одним движением Штольман стащил её к себе на колени.
- Допустим.
Анна всем телом приникла к любимому. Его близость, его запах рождали в ней восхитительные ощущения. Не в силах держать их в себе, она пискнула от счастья.
- Яша, какой же ты сладкий, - пробормотав это, она потянулась к его губам, на которых уже появилась тень улыбки.
- Погоди целоваться, - серьезно сказал Штольман. - Мне нужен еще один ответ.
Тяжелая рука его легла на крутое бедро.
- Внизу твой дядя попросил у меня ключ от Графского и уехал туда. Я так понял, что Петр Иванович решил сэкономить, но главное, что отмычкой он дверь не открывал. Еще он сказал, что встретил тебя уже на лестнице. Так как же ты вышла?
Девушка поерзала. Отвечать категорически не хотелось.
- Как ты выбралась? - повторил он низким шепотом.
В животе её загорелся огонь, мурашки поползли по позвоночнику. Заняв руки пуговицей мужниной рубашки, Анна защебетала:
- Вернемся домой, сам увидишь. Сейчас ужин принесут, поедим, затем ты можешь полежать в ванной. Я поэтому хотела в хороший отель - на Графском воду долго греть и мыться почти негде, а здесь всё удобно. Пока ты поешь, вода остынет до теплой...
Горячая ладонь распласталась по девичьей попке, будто ставя на той печать. Анна поняла, что отговорок муж не потерпит. Она вздохнула.
- Там окно на крышу выходит, и я...
- Крышу? - с угрозой в голосе переспросил Штольман. - Ты вылезла на мокрую от дождя крышу? Анна!
Взвизгнув, она вскочила на ноги и отбежала к двери.
- Потому что дверь была закрыта, а мне надо было срочно найти тебя! Я глупо поступила, я сожалею! Яков, успокойся, тебе сейчас нельзя волноваться!
В номер постучали. Девушка мигом открыла дверь, пропустила официанта с подносом, тут же убежала в ванную комнату и вышла оттуда с влажными руками. Когда официант покинул номер, Анна обошла стол, чтобы быть подальше от Штольмана, с преувеличенным интересом понюхала принесенную в чайничке жидкость и наполнила ею фарфоровую чашку.
- Яков, это для тебя. Выпей, пожалуйста.
- Настойка из мухоморов? - уже спокойнее спросил Штольман.
Девушка прыснула. - Нет, успокоительное для разгневанных мужей. Я в медицинском журнале прочитала.
- А я думал, это семейный рецепт от Марьи Тимофеевны.
Потерев щеку, он вздохнул.
- Давай поедим, и мне действительно надо помыться. Но выпью я твою настойку позже, а то прямо в ванной и засну.
...
Раздевшись, Яков с наслаждением погрузился в ванну с теплой водой, опустил затылок на мягкий подголовник, прикрыл глаза. Следуя совету странного гостя с небес, постарался расслабиться и ни о чем не думать.
Лежать в безмыслии было довольно непривычно, и Штольман вновь задумался о жене. Анна извинилась за свои эскапады, увидела, как он устал, напоила, накормила. Она действительно позаботилась о нем. Он давно уже перестал сердиться, а даже утомленное тело подсказывало, чем следует заняться с красавицей-женой.
При воспоминании о её пышной попке усталость как ветром сдуло. Решив, что через минуту встанет и ополоснется, Яков вытянулся во весь рост.
Скрип двери сообщил, что в комнату вошла Анна. Яков открыл глаза. Она стояла у бортика и смотрела на его бедра.
- Ты такой красивый, - прошептала она.
Взгляд её и слова сделали свое дело. Лицо Анны порозовело.
- Можно... я... помою тебя? - спросила она, не отрывая глаз от восхитившего её явления.
- Конечно, - сипло пробормотал Штольман.
- Раздевайся.
- С одним условием, - строго сказала она.
- Ты ничего не делаешь. Тебе надо лишь отдыхать. Согласен?
Облизнувшись, он кивнул. Она сняла через голову платье, избавилась от нижнего белья. Опершись на руку мужа, ступила в воду, устроилась на его бедрах и положила ладони на талию.
Яков шумно выдохнул. Рассыпавшиеся волосы Анны касались воды, а груди её были так прекрасны, что он не выдержал. Подняв руку, он принял в неё созревший плод.
- Яша, - укоризненно сказала Анна, беря с полочки душистое мыло.
Штольман убрал руку.
Намыленные ладони заскользили по его телу. Анна прошлась по его бицепсам и плечам, погладила грудные мышцы, мимоходом поцеловала в губы, но когда он притянул её для глубокого поцелуя, вывернулась и нахмурилась.
- Еще одно движение, и я ухожу! - предупредила она.
Яков печально вздохнул. Ласковые руки продолжили омывать его тело, а сам он прикидывал, насколько нужно спустить воду в ванной, чтобы...
Ему пришлось схватиться руками за бортики, потому что жена неожиданно съехала к его коленям и склонилась к паху.
Тронув губами его естество, Анна обхватила его пальцами.
- Какой он... - прошептала она, скользнув язычком вдоль напряженного ствола.
Штольман охнул в голос.
- Что, Яшенька? - подняла голову Анна. - Больно?
- Нет, что ты, - пробормотал он.
Такое лечение ему определенно нравилось, но, похоже, Анна не понимала, к чему оно приведет.
- Не останавливайся.
Тут же догадавшись, она зарделась.
- Яша, ты хулиган. Я хочу, чтобы ты отдохнул, а ты...
Он засмеялся, поймал её руки, помог встать с колен и поднялся сам. Теплая вода текла с них ручьями, пока Штольман целовал свою ненаглядную.
- Ты меня и мертвого на ноги поставишь, - шептал он, вжимая её в себя.
- Пойдем в постель, там будет удобнее.
- Что удобнее? - засомневалась она, хотя Яков видел, что решимость её тает.
- Лечить меня, - улыбнулся он.
- У тебя очень хорошо получается. Уверяю тебя, сейчас у меня ничего не болит.
По пути в спальню Анна кинула взгляд на фарфоровую чашку и напомнила:
- Яша, выпей же. Это для сердца.
- Обязательно, - кивнул он, укладывая жену на роскошную кровать.
- Вот только долечусь.
...
Дышала за окном балтийская белая ночь, расходились тучи на сером небе, откликался свет далеких звезд в душах влюбленных. И спохватившаяся наконец Анна напоила своего нежного Яшеньку травяным настоем, а затем заснула, счастливая, и снился ей вихрастый мальчишка, так похожий на мужа.
- Мамочка, - прошептал Митя, - папа сказал, тебя нельзя волновать, но ты пожалуйста тоже, ладно?
- Что тоже, малыш? - спросила она во сне.
- Ну... Не хочу, чтобы он седел. А то я так и останусь невоспитанным.
Анна протянула к нему руки.
- Не останешься, сынок, - шепнула она, обнимая юного Штольмана.
- Обещаю.