Дома в Графском переулке Петр Миронов вышел навстречу супругам, поздоровался, а затем предупредил, что привел к Анне интересную гостью. Разглядев в глубине квартиры женщину, сыщик дернул желваками.
- Петр Иванович, вы могли бы поговорить с ней без Анны? - холодно спросил он.
- Почему, Яша? - шепотом удивилась девушка.
- Я уже встречался с этой госпожой. Она сидела в подвале у тех сектантов, но про нее забыли. Несмотря на это, она мошенница, - так же тихо ответил Штольман.
- А мне кажется, что ты пристрастен, и не надо запрещать мне общаться! Пойдем, дядя!
Анна гордо вскинула голову и прошла в гостиную.
Яков вздохнул. Выдворить наглую посетительницу без ссоры с женой он не мог, а ссориться не хотелось. Поэтому он тоже зашел в гостиную, кивнул Улле и встал у окна, буравя ту мрачным взглядом.
Поздоровавшись, Томкуте сказала:
- Госпожа Штольман, счастлива наконец встретить вас! Мы с графиней недавно из Затонска, я ее новая компаньонка. Там я слышала, что вы местная знаменитость! Вы ведь медиум, верно? И я тоже! Поэтому я так обрадовалась, когда встретила в клубе спиритов господина Миронова. Вы недавно вышли замуж? Поздравляю!
Прервав речь, Улла вдруг поперхнулась.
- Что с вами? Воды? - забеспокоилась Анна.
- Нет-нет! Просто... господин Штольман... Он...
Анна повернулась и увидела, что смутило Уллу. Подойдя к мужу, она сердито пробормотала: - Яков, перестань смущать гостью. Ты как будто её застрелить хочешь. Мы же просто беседуем.
- Мне это не нравится, Аня. Эта женщина может быть опасна, - прошептал сыщик, не отпуская взглядом Томкуте.
Анна тихо фыркнула. - Ты говорил, тебе надо на службу. Пожалуйста, не беспокойся за меня, ступай.
- Аня...
- Иди же, - она легко подтолкнула его к выходу.
- Я благодарна тебе за заботу, но как госпожа Томкуте сможет мне навредить? И потом, тут же дядя. Мы побеседуем, она уйдет, потом я почитаю книгу. Если захочется куда-то пойти, подожду Полину.
- Полина тебя больше сопровождать не будет, - покачал головой Штольман.
- И ей уже не веришь?
- Она позволила сектантам забрать тебя!
Анна задумалась. - Мне кажется, её просто захватили врасплох.
Он саркастически сощурился. Девушка пожала плечами.
- Хорошо, тут тебе виднее. Тогда я буду выходить в город только с тобой или с дядей. Ему же ты доверяешь?
- Вполне, - вздохнул он. - Обещаешь одна не выходить и за призраками не гоняться? Даже с Петром Ивановичем!
- Обещаю, Яша. Работай спокойно.
У входной двери девушка прижалась к груди Штольмана и потерлась об неё, как котенок.
- Кстати, я не хочу выгонять дядю, но пусть вечером перетащит в столовую диван и спит там, чтобы быть подальше от спальни. Ты не против?
- А мне где быть? - наконец улыбнулся Штольман.
- Тебе - поближе.
Она поцеловала его в скулу.
- Люблю тебя, Яшенька. Возвращайся скорее.
Обхватив Анну обеими руками, он вернул нежный поцелуй, а затем приподнял над полом и поцеловал по-настоящему. И выглянувшему в этот момент в коридор Петру Ивановичу пришлось тактично отвернуться.
...
Выйдя на набережную Фонтанки, Штольман отправился в прозекторскую столичного полицейского управления. Местный врач Танский сообщил, что мужчина средних лет умер не от ожога, а от банального удушения.
- Удушения? - переспросил Штольман. - Почему вы так думаете?
- На шею его посмотрите, - предложил патологоанатом.
Сыщик снял простыню с мертвого тела и приподнял лысую голову. На шее мужчины сзади был отпечатан странный след.
- И вправду похоже на ботинок, - присмотревшись, согласился Яков.
Щека и нос мужчины были черно-коричневыми от ожога. О позе, в которой тот был найден, следователю уже рассказал Плетнев. Погибший лежал, уткнувшись носом в тлеющую тряпку, и значит, кто-то наступил ему ногой на шею и придавил к земле.
- Смею заметить, выглядит это так, будто у кого-то к погибшему были собственные счеты, - заметил врач.
- Но он мог убежать, ноги его выглядят здоровыми. Как думаете, почему он просто не отполз от убийцы?
Танский хмыкнул. - Возможно, потерял сознание. Смотрите, какая белая кожа там, где не обожжена, какие нежные пальцы. Он наверняка тяжелее карандаша ничего в руках не держал. А тут такая боль.
- Возможно, - кивнул Штольман. - Я пришлю полицейского художника, он зарисует его лицо.
С сомнением взглянув на обожжённого, патологоанатом заметил: - Разве что половину.
Оставалось надеяться, что хотя бы такой рисунок даст след. На столе рядом с трупом лежал одинокий бумажник с пачкой купюр, и к сожалению, визитки с фамилией в нем не было. Еще в больнице Штольман спрашивал Анну о том, как выглядели участники секты, но те были в масках. Даже мужчину, которого называли Студент, Анна запомнила очень смутно.
"Кто же он? Если рисунок ничего не даст, можно попросить Анну вызвать его и узнать напрямую", - от собственной мысли Штольмана передернуло.
Он тоже хочет использовать Анну? Хочет, чтобы его беременная жена допрашивала мертвого обожженного свидетеля? Сжав кулаки, Яков пообещал себе, что не будет использовать любимую в целях следствия. Он справится сам.
...
Сперва Анна слушала гадалку с любопытством. Та рассказала о своей хозяйке графине Уваровой, придающей огромное значение потустороннему миру, о своих сеансах гадания, о том, что из всех божеств почитает Эллиля. И Анна, и Петр Иванович поохали над историей пребывания Уллы в подвале сектантов, тут же принялись расспрашивать. На вопрос, почему в отличие от предыдущих жертв Магистр пощадил гадалку, та подбоченилась.
- Они наверняка были глупыми обманщиками! Мои же гадания всегда подходят к ситуации, меня не в чем упрекнуть.
Анна начала подозревать неладное, а Миронов спросил: - Что же вы нагадали Магистру?
- Не думай, что ты пришел принести мир на землю. Не мир пришел ты принести, но меч, - произнесла Улла.
- Это я по памяти. Могу ошибаться в словах, но смысл был такой, и этот ужасный Магистр будто превратился в соляной столп. В неподвижности он стоял около минуты, потом попросил меня повторить и сказал, что хотел бы встретиться со мной еще раз. А затем меня привели в подвал к трупу. Боже...
Она закашлялась.
- Можно глоток воды?
Петр Иванович налил гостье чаю. Отпив, та предложила: - Госпожа Штольман, а хотите, я и вам погадаю?
Анна нерешительно кивнула. Женщина вытащила из сумочки увесистую книгу и попросила Анну положить на ту ладонь.
- Задайте вопрос, - сказала Улла. - Про себя, не вслух.
Девушка задумалась, о чем же спросить. Еще пару месяцев назад назад её постоянно мучил вопрос, как к ней относится Штольман, но сейчас она знала ответ. Узнать про детей? Но вдруг Томкуте - мошенница, а Анна получит в ответ что-то страшное? Или просто не обращать внимание на ответ? Тогда зачем спрашивать? Значит, можно спросить что-то расплывчатое, о чем не скажешь в двух словах
Она спросила про себя "Что сулит будущее?" и убрала руку.
Улла поднесла корешок к губам, что-то шепнула, не глядя пролистнула страницы и раскрыла книгу там, где остановились её пальцы.
- Любовь никогда не перестает, хотя и пророчества прекратятся, и языки умолкнут, и знание упразднится, - зачитала гадалка.
Анна вздрогнула. "Любовь не перестанет" это прекрасно, но "пророчества прекратятся"? Получается, что она, Анна, потеряет часть своего дара? Ох, она же не собиралась верить гаданию!
Увидев странное выражение на лице племянницы, Петр Иванович тактично завершил беседу и проводил гостью к выходу, а когда вернулся, Анна смотрела в окно.
- Что, дитя мое? - спросил Миронов. - Ты же не отнесла эти слова к себе?
- Нет, - тихо ответила девушка. - Но вдруг, дядя? Мои видения, они... В одном из них я видела Якова...
- Аннет, тебе нужно учиться, простой гимназии маловато.
Петр Иванович подошел к шкафу и выбрал книгу. Полистав её, он показал разворот племяннице.
- Узнаешь? "Любовь никогда не перестает", и прочая, и прочая. Первое послание к Коринфянам святого апостола Павла.
- Библия? - ахнула девушка. - Она гадала по библии?! А кто же такой Эллиль?
- Эллиль, или Энлиль - верховный бог из шумерской мифологии. Тот, который вызвал всемирный потоп. Кстати, красивое платье. Ты сама выбирала? Яков Платонович не возражал?
Анна облегченно вздохнула. - Нет, он ведь без меня его купил. И он был прав, когда говорил, что Улла мошенница. Обычная мошенница.
- Хорошо образованная мошенница! - Петр поднял вверх указательный палец.
- Я слышал, что в столице вновь собираются открывать Бестужевские курсы. Если хочешь, я узнаю подробнее.
- Очень хочу! - мгновенно загоревшаяся идеей Анна чмокнула дядю в щечку и закружилась по комнате. - Давай сходим вместе прямо сейчас!
...
В кабинете охранной службы Варфоломеев сообщил Штольману, что в деле князя произошла небольшая подвижка. Оказалось, что пару дней назад в Варшаве арестовали Жана Лассаля, а сегодня утром его привезли в столицу.
- Наконец-то, - выдохнул сыщик. - Он у нас?
Варфоломеев улыбнулся.
- Разумеется. Мой информатор сообщил, что когда Лассаля взяли, в кармане у него оказались игральные карты с припиской "За Анжея". Сам Жан это подтвердил, но сказал, что не понимает, что это.
- Какие именно карты?
- Десятка и восьмерка пик. Это что-то значит?
Штольман покачал головой. Еще при аресте приспешников Гроховского он не досчитался Ольгерда Вальбрыхского, что стоял на страже. Уже тогда сыщик догадался, кто спас брата Анджея от ареста и, разумеется, не стал докладывать об этом начальству. Ради своей мягкосердечной Анечки он уже несколько раз поступал вопреки служебному долгу, и поделать с этим ничего не мог. А теперь оказалось, что всё это было не зря, и добрый поступок Анны обернулся поимкой давнего врага Штольмана.
- Такое сочетание означает крушение всех надежд вследствие собственных прошлых действий. Другими словами, ему отомстили. Жан рассказал что-то о князе?
- Немного. О заговоре он якобы ничего не знает, но дознание еще не закончено. Пока что Лассаль сообщил, что слышал о Кромвеле.
Яков подобрался. - Что именно?
- Якобы тот постоянно ставил князю палки в колеса и перехватывал из-под носа важные сведения. Однажды переманил у князя ценного информатора. Имени информатора Жан не знает, просто слышал, как бранился князь. Разумовский считал, что Кромвель - их конкурент, но на кого он мог работать, так и не определил.
- Валерий Сергеевич, после дознания вы отдадите Лассаля полиции? В Затонске я собрал на него доказательства в одном убийстве, дело можно передавать в суд.
Когда Варфоломеев пообещал, что сделает именно так, Штольман добавил:
- У меня еще одна просьба. Я бы не хотел, чтобы госпожа Аникеева сопровождала мою жену.
Отложив карандаш, полковник протер набрякшие веки.
- Подозрения?
- Нет. Она просто не годится. Она не защитила Анну Викторовну.
Варфоломеев тяжело вздохнул. Нелегко было признавать собственную ошибку в подборе агента, но делать было нечего.
- Согласен. Подберем кого-нибудь еще.
- Не нужно, - твердо заявил Штольман.
- Справитесь сами? Хорошо. Давайте о магнетизерах. Кстати, почему Анну Викторовну заманили в их логово? Неужели слухи, ходившие о её талантах, верны?
Ни единой эмоции не проявилось на обычно подвижном лице сыщика. Он знал, что такой разговор однажды произойдет, и готовился к нему.
- В Затонске это модно, Валерий Сергеевич. Спиритические доски, завывания, сеансы ясновидения. Начал всё это дядя Анны, Петр Миронов, потом сама Анна. Госпожа Томкуте тоже недавно из Затонска. Она занимается тем же, но еще и деньги за это берет.
- Да, эту продувную бестию я видел, - усмехнулся Варфоломеев. - Нет-нет, Яков Платонович, не подумайте плохого. Я понял, что ваша жена просто... заблуждается. Ладно, давайте к делу.
Яков мысленно выдохнул. О способностях его Ани полковник судил с пренебрежением, достойным мыслей сыщика год назад. И это был именно тот результат, которого добивался Штольман.
...
Штольман и Гриднев следовали, а вернее, следили за Аникеевой. Шагая по Николаевской улице, сыщик проверял свои подозрения насчет Полины. Подозрения у него были, но нужны доказательства. Как Магистр узнал о беременности Анны? Живот её еще был мало заметен даже без одежды, никому из окружающих Штольманы о грядущем пополнении не рассказывали. Полина могла видеть, как бережно Яков относится к жене, но из этого разве следует именно беременность?
Вспоминая, Штольман нахмурился. Тут он сам виноват. Не однажды он на людях касался Аниного живота, и такой жест могла видеть не только охранница.
Так как шедшая далеко впереди Аникеева вдруг окликнула кого-то через улицу, Яков велел спутнику: - Сергей, постарайтесь услышать их разговор. Я зайду вон в ту булочную.
Человек, которого позвала Полина, уже исчез в подворотне, поэтому Гриднев прибавил шагу, а сыщик зашел в лавку. Только что выпеченная сдоба почему-то напомнила Штольману об Анне. Он вздохнул. До знакомства с ней ничьи прелести не отвлекали его от дела, но сейчас стоило взглянуть на пухлые булочки, как перед глазами встала она, подбирающая подол халатика в умывальной.
С трудом, но Яков заставил себя вернуться в реальность. Через несколько минут в булочную вошел Гриднев, еще через минуту он вышел со свежим батоном. Нагнав агента на улице, Штольман выслушал доклад.
- Собеседник - мужчина. Молодой, крупный, лица я не увидел. Они уже на лестнице стояли, я с предыдущего пролета слушал. Она спросила, где он был. Похоже, что речь была про недавнее время, чуть ли не сегодня. Он ответил, что гулял, причем в голосе было раздражение. На вопрос "Где?" сказал, что не помнит, просто по городу. Аникеева продолжала спрашивать, тот вспомнил конкретные факты, что-то про библиотеку и ресторан. Простите, Яков Платонович, я с утра голодный бегаю...
Гриднев жадно откусил от батона, прожевал и только затем продолжил: - Мне кажется, они любовники, но на грани того, чтобы разбежаться. Уж очень мужчине не понравился её тон.
- Она говорила, что помолвлена, - вспомнил Штольман. - Может, это и есть жених.
- Сомневаюсь я что-то, - хмыкнул Гриднев, - такой под каблуком сидеть не станет. Но знаете, что странно? Аникеева хоть и отчитывала этого мужчину, но не так, будто была на него зла.
Яков заинтересованно поднял бровь.
- Мне показалось, что она была испугана. Я не видел её лица, но что-то в голосе...
Поутихшие было подозрения Штольмана вспыхнули вновь. Что же могло напугать такого бывалого агента, как Аникеева?
- Наблюдение продолжать, Яков Платонович? Меня, наверное, скоро к вам переведут, но пока и в полиции дела остались.
Сыщик покачал головой. - Пока не надо. Благодарю, Сергей, увидимся завтра.
...
- С Бестужевскими курсами неясно, - вздохнула Анна, повествуя дома о своей поездке с дядей.
- Они закрылись на прием три года назад, вот-вот собираются открыться, но пока там бумажная волокита, и неизвестно, когда подпишут приказ. Кстати, Яков, когда курсы откроются, ты же отпустишь меня туда?
- Отпущу, - улыбнулся Штольман.
Подбежав, Анна чмокнула его в щеку.
- Спасибо, Яшенька. Но я уже хочу заниматься настоящим делом! Я хочу работать с тобой. Прошу, не отказывай! Я с ума сойду, если буду сидеть в безделье!
- Аннет, ты что удумала? Забудь об этих глупостях, да и Яков Платонович никогда на это не пойдет. Правда ведь, Яков Платонович? - воззвал Миронов.
- Почему глупости? - обиделась Анна.
- Вон Полина Аникеева в службе охраны императора работает, а чем я хуже?
- Аня, мы это уже обсуждали.
Штольман нахмурился. Он предполагал, что вскоре жена займется подготовкой к материнству и обустройством дома, который он собирался купить в столице. Но нужно было еще о многом подумать, и прямо сейчас говорить с Анной о переезде было ещё рано.
- Да, но тогда ты не запрещал мне общаться с духами.
- Анечка, я этого не запрещал.
- Ну почти так!
Она всплеснула руками.
- Яша, наверняка у твоего начальника будут несложные задания. С кем-то поговорить, появиться на каком-то приёме вместе с тобой или с дядей. Или...
- Достаточно, - буркнул сыщик.
Он прекрасно понимал, чего хочет Анна. Быть в гуще событий, помогать, не быть просто женой. Но охранная служба императора!!! Да и задания Варфоломеева, насколько знал Яков, могли и не быть такими безобидными, как предполагала Анна. Но она слишком упряма, чтобы смириться с прямым отказом, и этим он ничего не добьётся.
- Хорошо, - поразмыслив, сказал он.
И Миронов, и Анна уставились на него в удивлении.
- Как и любому другому кандидату, тебе, Аня, потребуется пройти испытание, - абсолютно серьезно продолжил Штольман.
- Разумеется, я не пущу тебя в погони, наблюдения и перестрелки, и ты права, что предлагаешь себя в качестве ммм... светского агента влияния. Только эта роль будет для тебя приемлема.
Анна обрадованно кивнула. Яков уселся в кресло и скрестил ноги.
- Но в такой работе тоже заключены опасности. У тех, кто работает против нас, есть свои агенты влияния.
- Ну и что?
- Зачастую они хороши собой, Анечка. Они умны, обладают прекрасными манерами и огромным опытом общения. В том числе с...
Он замолчал.
- С женщинами, - первым догадался Миронов.
- Ты хочешь сказать, что меня могут соблазнить? - фыркнула Анна. - Яша! Я замужем!
Штольман встал с места.
- Петр Иванович, мы на минуту.
Позвав за собой жену, он в коридоре сказал ей тихо: - Аня, я верю тебе. Но есть мужчины, которых это не остановит. А ты сегодня в больнице показала себя...
Кожа на лице и шее Анны мгновенно порозовела.
- Тебе! Я сделала это для тебя! И упрекать меня в том, что я...
Она осеклась, потому что Яков улыбался.
- Почему ты смеешься?
- Я не упрекаю, милая, - выдохнул он в девичье ухо. - Мне очень понравилось. Но согласись, что ты пока не обладаешь нужной выдержкой. Именно на это тебя могут поймать, а я не могу позволить, чтобы моя жена...
- Никто меня не поймает! - запальчиво прервала Анна.
- О каком испытании ты говорил?
- Вернемся к твоему дяде, - предложил Штольман.
В гостиной он вновь сел в кресло, а затем сказал: - Петр Иванович, я надеюсь, это останется между нами. Завтра утром я попрошу коллегу из охранной службы, который вхож в высший свет, провести с Анной Викторовной один экзамен. И если она его выдержит, я сам порекомендую её господину Варфоломееву для работы, которую мы только что обсудили.
- В чем же будет заключаться экзамен? - заинтересованно спросил Миронов.
- Надеюсь, ничего недостойного?
Сыщик выразительно дернул бровью. Дядюшке Анны пришлось извиниться, а Штольман продолжил:
- Договорившись, я вернусь за тобой, Анечка. Я проведу тебя в одну из комнат охранной службы, погашу там свет и выйду. А к тебе зайдет мой знакомый.
- Зачем гасить свет? - спросила Анна.
- Чтобы ты не стеснялась в дальнейшем, если нечаянно встретишь его на улице или как моего коллегу.
- Яков Платонович, голубчик, но что же будет делать этот ваш знакомый?
- Разговаривать, - улыбнулся Штольман, отвечая на вопрос Миронова.
- Провоцировать, разумеется, но в рамках светского этикета. Ничего недостойного, как вы сами сказали. Никаких касаний.
Анна задумалась.
- А... как ты, Яша, поймешь, что я выдержала экзамен? Вдруг этот твой знакомый скажет, что я... согласилась сходить с ним в театр, например?
На щеках сыщика заходили желваки. Он представил, как подобное кто-то скажет ему в лицо, и понял, что его собственная выдержка нуждается в совершенствовании.
- Я даже не буду его спрашивать, - сглотнув, ответил он. - Я выслушаю тебя и поверю тебе.
- Что ж, - протянул Миронов. - Мне этот экзамен кажется довольно легким испытанием. Но Аннет, ты уверена, что хочешь работать?
- Уверена! - твердо кивнула Анна.
- Решено. Завтра утром экзамен, а затем, Яков Платонович, можете придумывать для меня задание. А сейчас я приготовлю чай.
Она вышла из комнаты, жестом остановив рванувшего за ней мужа.
- Не беспокойтесь, коллега. Я смогу растопить самовар.
...
Мужчины взглянули друг на друга. Помявшись, Петр Иванович переспросил: - Яков Платоныч, вы уверены? Мне кажется, что Аннет выдержит такой экзамен. Это, конечно, ваше семейное дело, но... простите... если бы я позволил ей такое, Виктор мне бы голову оторвал.
- Я бы сам, Петр Иванович... - серьезно сказал Штольман, проверив, что Анна удалилась на кухню, - себе голову за такое оторвал.
- Тогда что же вы имели в виду?
Потерев подбородок, Яков повторил: - Именно то, что сказал. Я надеюсь, что Анна не пройдет испытание, но если вдруг у неё получится, ей не поручат ничего опаснее поездки на бал, причем вместе со мной. Уж об этом я позабочусь.
- То есть Анна не окажется на линии огня? - уточнил Миронов.
- Ручаюсь.
...
Нырнув в супружескую постель, Анна прижалась к мужу. - Яша, - шепнула она, - тебе правда понравилось в больнице?
Мягкая коленка скользнула по его бедру. Он сдержал вздох - придуманный полчаса назад план начал казаться неосуществимым, ведь тело слушаться не собиралось.
- Конечно, - улыбнулся Яков. - Только, милая, сегодня ночью я буду тебя просто обнимать. Доктор Ольшанский сказал, лучше подождать пару дней, чтобы поджила ссадина.
- Она же маленькая, Яшенька.
- Не возражай, - с той же напряженной улыбкой сказал он, надеясь, что лицо его не выдаст.
Он развернул Анну спиной к себе и вновь, как в первую брачную ночь, проложил меж ними одеяло.
- Люблю тебя. Спокойной ночи, - шепнул он, целуя теплую кожу под ушком.
Никогда он не позволит собственному желанию взять верх над безопасностью любимой.
Никогда.