Анна лежала на столе. Голые ноги её были широко раскинуты, живот располосован крест-накрест, кровь заливала стол. Только что валявшийся на полу мерзавец встал и гнусно ухмыльнулся.
- Что, господин Штольман, опоздали? - выплюнул он сквозь зубы. - Ну что ж вы так. А она вас звала.
Лоб его был обезображен выстрелом, но это не мешало Магистру смотреть в глаза Якову пронизывающим взглядом, от которого стыло в жилах.
- Ты не успел, - с укором произнесла мертвая Анна, глядя в потолок. - У меня больше не будет детей. У нас не будет. Почему ты не успел? Ты же обещал обо мне заботиться, Яков!
- Яков! - раздался над ухом перепуганный голос Анны.
- Яша, проснись! Что с тобой?
Штольман резко сел на постели. Отвратительный ком страха из желудка подкатил к горлу, и Яков понял, что его сейчас стошнит.
- Все в порядке, - пробормотал он, сглатывая.
- Какое там в порядке...
Анна встала на коленки и прижала его голову к груди.
- Яша, тебе снилось что-то ужасное? Ты так скрипел зубами! Подожди, воды принесу.
Спрыгнув с постели, жена выбежала в гостиную, а Штольман протер одеялом лоб. Только что виденный кошмар стоял перед глазами, вновь и вновь рисуя картину смерти любимой.
- Выпей, - подала Анна стакан.
Она дождалась, пока Яков сделает пару глотков, поставила стакан на тумбочку и спросила: - Лучше? Полежи, Яшенька.
Улегшись вслед, Анна погладила влажный висок с закурчавившимися седыми волосками.
- Хороший мой, это ничего, - зашептала она, - это пройдет. Ты полежи, подыши, подумай о чем-нибудь другом. Смотри, вот тут... - она взяла ладонь Якова и положила на свой живот, - растет наш сынок. Он еще совсем крохотный, а ведь вымахает...
Под успокаивающие слова Штольман увидел невозможное: они с Анной были не одни. Справа от него на постели сидела малышка лет пяти. Тряхнув косичками, она серьезно произнесла:
- Папочка, смотри, я уже большая. А Митя даже выше меня. Митя, покажись!
Из-под кровати послышалось рычание и высунулись босые стопы. Дочка улыбнулась, и Яков замер от улыбки его Анны.
- Это его бабушка назвала дикарем, он и обрадовался, - хихикнула малышка. Затем она чмокнула Штольмана в щеку.
- Мы хотим кататься на пони. Ты обещал!
- Пони тоже кони! - завопил мальчишка под кроватью. - Пап! Идем? И чтобы с мамой!
Яков почувствовал, как щемит сердце от нежности. Прижав к боку жену, он глубоко вздохнул. Отвратительная картина канула в небытие, тошнота ушла. В душе воцарился покой. Это происходило каждый раз, как Штольман видел или слышал свою малышку, и теперь он верил ей больше, чем себе. И Аня, и дети будут здоровы еще долгие годы. Он не собирался снимать с себя ответственность за безопасность семьи, но подозревал, что постоянное беспокойство сведет его в могилу, поэтому сейчас был просто счастлив.
Он скосил глаза вправо. Баловники исчезли, но они у него будут. С ним будет Аня. Заботливая, неравнодушная Анечка, которая... Которая в одной рубашке лежит рядом.
Повернувшись, он погладил жену по животу.
- Всё прошло? - спросила она и потянулась в его объятия.
- Да, милая. Ты права, я видел кое-что неприятное, но ты меня разбудила.
Яков поцеловал пухлые губы и... И выругался про себя. Он чуть было все не испортил!
Ночь он провел без сна, забывшись лишь под утро, а всё из-за сумасбродного намерения жены служить вместе с ним в охранке. Этого нужно было избежать, причем так, чтобы Анна расхотела сама.
Она потерлась об него грудью. Он осторожно отстранился и сказал: - Аня, мне надо на службу. Ты не передумала?
- Про экзамен? Нет, разумеется!
Отвернувшись, девушка стащила с себя ночную рубашку.
- Когда он начнется?
Штольман уставился на ямочки ниже крестца. Он мог поклясться, что Анна сделала это специально, ведь обычно она дожидалась, пока он выйдет из комнаты, или уходила переодеваться в гостиную. Но сегодня жена была настроена решительно.
- Когда я вернусь за тобой с Гороховой. Где-то через час, - ответил он.
- Почему я не могу поехать с тобой?
Анна не спешила одеваться, и это сбивало Штольмана с толку. Сейчас все усилия, что он потратил ночью, обнимая жену и приказывая себе не поддаваться желанию, могли пойти прахом. Если ей прямо сейчас взбредет в голову повернуться, или того пуще, сделать то же, что сделала минуту назад, он...
Поднявшись с постели, Анна пробежала к шкафу. Яков не смог отвести глаз.
- Потому что... - он закашлялся, чтобы скрыть ставший странным голос, - мне надо договориться.
- Поняла.
Жена наклонилась к нижней полке, достала панталоны и нижнюю сорочку. За пару секунд Штольмана бросило в жар, Анна же раскрыла другую створку.
- Еще раз спасибо за новое платье, Яшенька. Его и надену!
Это платье, купленное вчера в спешке, он никогда бы не выбрал в здравом уме. Но он торопился, поэтому зашел в салон знакомой портнихи и попросил готовое платье. В размере он почти не ошибся, но на вырез внимания не обратил. А зря!
- Аня, ты могла бы?.. - Яков неопределенно махнул рукой в воздухе.
Анна сразу поняла, о чем речь, так как вчера они об этом немного поспорили.
- Ты опять про вырез? Он обычный!
- Не обычный.
- Но ты же сам его выбирал, - хихикнула девушка. - Как тебя угораздило? Твоя воля, ты бы меня с ног до головы укутал.
- Аня!
- Ох, Яша...
Она вернулась к полке, взяла кружевной платок и накинула на голое тело. - Вот так будет, поверх выреза. Так для тебя прилично?
Грудь Анны была так близко. Кружевные нити расступились на темных горошинах сосков, и те задорно торчали, приглашая к поцелую. Отвернувшись, Штольман ничего не ответил. Ему хотелось опрокинуть чертовку на постель, но у него было дело, для которого Анна...
Он сглотнул.
... должна была оставаться жаждущей. Хотя пока жаждал он один, а жена вертела им, как шестнадцатилетним мальчишкой. А значит, пока экзамен проваливал именно он.
...
В ответ на гостеприимство дядюшка Анны пригласил Штольманов на завтрак в ближайшую кофейню на Невском. С удобством расположившись за столиком, Миронов завел светскую беседу, но Анна вдруг уставилась на что-то за его спиной.
Петр Иванович вздрогнул, а Яков, тут же поняв, в чем дело, подвинулся на стуле так, чтобы заслонить жену от обслуги и посетителей.
Через минуту Анна растерянно взглянула на Штольмана.
- Кто это был? - спросил он.
- Его звали Реджис, - выдавила девушка.
- Это тот, кто успокаивал меня у сектантов, один из самых молодых. Он был добр ко мне, - она поежилась, - тогда. Сейчас он злится.
- Он что, еще здесь? - тихо изумился Миронов, а Яков сел ближе и взял жену за руку.
- Он обвиняет меня в смерти отца, господина Александрова.
Штольман сердито покачал головой. - Не обращай внимания, Анечка, у него рыльце в пуху. Он уговаривал тебя поддаться Магистру!
- Но Реджис говорит, что отец велел ему уходить, а сам замешкался, и в результате погиб на пожаре. Яша, я ведь действительно... - девушка закусила губу.
- Ступайте вон! - гаркнул сыщик, глядя на пустое место позади Миронова.
Пётр Иванович дёрнул было шеей, чтобы взглянуть за спину, но уловил взгляд официанта и успокаивающим жестом показал тому, что всё в порядке.
Анна с удивлением произнесла: - Он ушел.
- Очень хорошо, - кивнул Штольман.
- Аня, ты не виновата ни в чем. В том доме погиб один неизвестный мужчина, но он умер насильственной смертью, не от пожара. Я застрелил Магистра. В подвале был найден труп женщины, её умертвили за день до этого. Так что именно от пожара никто не пострадал. Прошу, не думай об этих негодяях. Все они хотели использовать тебя.
Подлив себе кофе, высказался и Миронов: - Аннет, Яков Платонович прав. Они убили не только спириток, вчера мне сказали, что еще и председатель нашего общества Вишневецкий исчез. Думаю, тоже их рук дело. Тебя ожидала та же судьба, и это просто счастье, что Яков Платонович успел вовремя.
- Вы оба правы, - вздохнула девушка. - Но как же это печально... Яша, давай я позову этого Александрова и спрошу, как он умер.
- Не нужно, - покачал головой сыщик.
- Почему, Яша? Я хочу помочь.
- Ты уже помогла, Анечка, и я благодарен. Теперь я знаю его фамилию и воспользуюсь обычными способами получения информации.
Склонившись к уху жены, Яков прошептал: - Если у меня не получится, я попрошу тебя, но не раньше. Хорошо?
- Ты и до этого так говорил, - укоризненно произнесла Анна.
Он философски дернул бровями, поцеловал её в щеку и встал из-за стола. - Мне пора. Увидимся дома через час.
...
Оставшись с дядей, Анна перевела на него недовольный взгляд.
Что? - удивился Миронов.
- А ты будто не знаешь! - фыркнула девушка.
- Яков сам собирается проводить этот экзамен! Но он зря думает, что у меня нет ни шанса! Я хочу работать, и даже собственный муж, - она нервно звякнула ложечкой, - не заставит меня отказаться от этой мысли!
Пётр Иванович многозначительно промолчал и махнул официанту.
- Думаешь, не смогу? - Анна так сильно помешала сахар в чашке, что чай выплеснулся на блюдце.
- Тогда я сама пойду к полковнику Варфоломееву и...
- Пирожное? - предложил официант.
Взглянув на лукавую физиономию Петра Ивановича, Анна улыбнулась.
- Вот знаешь ты, дядя, чем меня успокоить. Конечно, без Якова я не пойду, - вздохнула она, повернулась к официанту и спросила:
- А у вас есть пирожное с малиной?
...
Иван Евгеньевич этим утром тоже видел сон. Ему снилась девушка. С горящими серыми глазами, в сполохах огня, она смотрела на него так, будто хотела сказать что-то важное. Затем девушка почему-то разделась. Взгляд студента сфокусировался на голых девичьих коленках, скользнул выше. Цветок её был прекрасен, и от спазма желания мужчина проснулся.
Вспомнив о невесте, он хмыкнул. Та уже успела надоесть хуже горькой редьки. К себе Полина не подпускала, поэтому приходилось хоть изредка, но посещать салон с девицами. Давления и допросов Иван не терпел ни от одного человека, кроме благодетеля, да и от того - лишь до поры. Сейчас он перебрал в сознании детали сна. Девушка была красива, к тому же желанна. Сон явно говорил, что они должны пройти по жизни вместе, и жизнь эта будет необычайно яркой. А невеста... Храм студент посещал лишь по великим праздникам, и нареченной Полину не считал.
Усмехнувшись, Скрябин решил ни с кем не делиться своим сном. Даже с этой девушкой, когда её найдет. Сперва ему следует разобраться с собственным предназначением.
...
На службе Плетнев сообщил Штольману, что дом в Щербаковом переулке снимал мужчина по фамилии Александров.
- Скольки лет? - уточнил сыщик.
Плетнев пожал плечами. - Точно не скажу, год рождения не записан. Сказали, что молодой. Александров, Илларион Гордеевич, коллежский регистратор.
- Реджис, - пробормотал Яков.
- Кто?
- Моя жена говорила, что одного из магнетизеров звали Реджисом. Наверняка это он. Нашли?
- Нашли, - кивнул Николай. - К сожалению, мертвым, недалеко от дома, где он жил. Квартирка крохотная, холостяцкая. На столе несколько книжек о потустороннем, но никаких записей. Труп я уже отвез в прозекторскую. Танский сказал, что на шее - следы удушения, а под ногтями следы кожи.
- Значит, кто-то знал, что мы выйдем на этого Реджиса, и подчистил следы, - хмуро заключил Штольман.
- Семье Александрова сообщили?
- Нет, он же один жил. А, родителям? Понял, ищу Гордея Александрова.
- Поинтересуйтесь, знали ли отец или мать, что сын состоит в секте служителей Люцифера, и как они относились к этому факту.
Яков не мог сообщить коллеге о том, что отец Реджиса тоже мертв, да этого и не требовалось. Опытный агент сам выяснит это во время визита к родителям.
Затем Штольман договорился с Варфоломеевым, что привезет жену в попытке убедить её не рваться на службу, а также займет одну из комнат.
- Анна Викторовна? - удивился полковник. - Хочет служить вместе с вами? Достойное желание, и нам требуются женщины, но она слишком молода и неопытна. Пусть обратится ко мне, я ей просто откажу.
- Она будет уверена, что это я вас попросил, - качнул головой советник.
Руководитель охранной службы улыбнулся, похлопал Штольмана по плечу и разрешил действовать по собственному усмотрению.
Яков потратил полчаса на подготовку. Вернулся в Графский переулок, забрал Анну. Стараясь не говорить лишнего, привез ее на Гороховую, провел в подготовленную комнату и закрыл дверь снаружи. А затем глубоко вздохнул.
Пора было начинать экзамен.
...
Сидя в удобном кресле, Анна чувствовала возбуждение, как перед первым балом в Затонске. Тогда ей было 16. На первый танец её пригласил красивый юноша, сын каких-то знакомых матери, причем мадемуазель Миронова уже знала об этом от отца. Милая попытка сводничества, разумеется, ничем не закончилась, но свой настрой девушка помнила до сих пор.
"Какой же Яша интриган оказался", - думала она сейчас, вскочив с кресла. "Не хуже дяди".
Ходить по комнате в полной темноте было неудобно, но Анна не собиралась нарушать условия экзамена.
"И виду не подам при встрече! Как он мог подумать, что я его не узнаю? Он ведь мой любимый! Да разве он дал бы какому-то мужчине, пусть и трижды коллеге, соблазнять собственную жену? Он бы вызвал того на дуэль после первого же комплимента!"
Не потраченная за ночь энергия так и рвалась наружу. Анна предвкушала, как будет водить мужа за нос. Припомнив, каким ошеломленным было лицо Якова утром, когда она расхаживала перед ним в неглиже, девушка хихикнула.
"Соблазнять он меня собрался! Да я буду холодна как..." - она споткнулась о ковер, приземлилась на мягкую поверхность и ойкнула.
В этот момент из темного коридорчика в комнату кто-то вошел. Ощущая, как горят щеки, Анна на коленях поискала на ковре отлетевшую туфельку.
- Здравствуйте, - произнесла она с пола, досадуя на собственную оплошность.
"Хотя что я смущаюсь, Яков же меня не видит. Как и я его. Интересно, как он будет меня соблазнять? Яша вообще-то не силен в комплиментах. Неужели заучил какие-то слова?"
- Добрый день, госпожа Штольман.
Глубокий, низкий, растянутый, немного развязный голос, абсолютно не сочетающийся с формальным приветствием, ударил по нервам так, что ноги Анны превратились в желе, и она просто села на пол.
"Это не Яша!!! Это не его голос! Но как же так?.."
- Рад встретить вас в этом оплоте мужского братства, - произнес мужчина. - Мне показалось, вы упали? Позвольте помогу.
Безошибочно найдя локоть Анны, он помог ей подняться, подвёл к креслу и отстранился.
- Я сяду рядом, тут два кресла.
Касание мужчины обожгло кожу. Анна ощутила, как по спине бегут мурашки. Этот мужчина и пах не так, как Яков! Аромат сандаловых палочек и горького апельсина был довольно приятен, но его прикосновение! Оно...
Экзаменатор пошевелился, и до Анны опять донёсся слабый аромат. "Это запах того мужчины, что прошел по коридору перед нами! Того высокого, светловолосого... Но ведь Яша обещал, что не будет касаний? Этот коллега что, забыл? Может, он хочет наброситься на меня с поцелуями? Тогда я буду кричать!"
Анна постаралась успокоиться. "Что-то я придумываю. Он всего лишь галантен. А как он меня увидел?"
- К...как мне вас называть? - выдавила она. Несмотря на все старания, ею медленно, но верно овладевала паника.
- Пусть будет Георгий, - произнес мужчина тем же низким голосом, вновь отозвавшимся в глубине Аниного живота.
- Мне сказали, вы хотите служить агентом? Это довольно интересная работа, и я вас прекрасно понимаю.
- Пппо... - отругав себя за непонятно откуда взявшееся заикание, Анна похлопала себя по горячим щекам. "Сосредоточиться!"
- Понимаете? - переспросила она.
Она ждала чего угодно, но не согласия с её желанием.
- Но это же, кажется, считается мужской службой? Вы сами только что так её назвали!
- Назвал, - согласился Георгий. - Потому, что так и есть. У нас в агентах всего две женщины. Полину Аникееву вы знаете, я слышал, что ей приказали вас охранять. У нас есть еще одна женщина. Имя я называть не буду, но вы бы ей понравились. Она смелая, как вы, красивая.
- Откуда вы знаете, что я красивая? - с подозрением спросила Анна.
В темноте ей показалось, что мужчина широко улыбнулся.
- Я сказал, что она красивая.
Девушке захотелось стукнуть его чем-нибудь тяжелым. Он поймал её на простейшей ошибке и тут же решил поставить на место. Выдохнув, Анна даже обрадовалась.
"Он противный мужлан", - успокоила себя она, "и мне ничто не грозит. Такого неприятного типа надо еще поискать".
- Да, я не отличаюсь красотой, - произнесла она.
- У меня вполне обычная внешность.
- Так это же прекрасно, госпожа Штольман, - с растяжкой сказал Георгий. - В нашем деле это одно из важных условий. Яркая красота приедается. Такую красотку можно послать на задание один раз, второй, но на третий её все узнают. Кстати, если вас с заданием отправят на бал, вы справитесь? Умеете танцевать? Податливое тело - залог успеха агента.
"Податливое тело??? Ах ты негодяй!"
Вскипевшее в Анне негодование грозило мужчине физической расправой.
"Ох, так дело не пойдет", - в который раз призвала себя девушка, - "надо держать себя в руках".
- Немного умею, - согласилась она вслух. - А вы?
- По долгу службы. Был бы рад поработать с вами. Кстати, а как господин Штольман относится к вашему желанию?
И вновь Анна опешила.
- Он против. Но разве он не просил вас меня отговорить? - растерянно спросила она.
- Нет. Мне нравятся женщины, которые занимаются делом, а не просто сидят дома и вяжут носки или распоряжаются слугами. Почему вы думаете, что я буду против? Вы прекрасны в своей смелости, Анна Викторовна. Я уже не так уверен, что вы - серая мышь. Думаю, вы можете принимать разные обличия, и перед такими людьми я преклоняюсь.
Восхищение в мужском голосе можно было почувствовать кожей, а судя по тому, откуда он раздался, Георгий подвинулся ближе. Это было странно, но каждое слово отзывалось в девушке так, будто она...
Паника завладела ею целиком.
Анна хотела прикоснуться к этому мужлану. Она хотела его потрогать, убедиться до конца, что это не Яков. И ещё она хотела его ... поцеловать??? Нет, она не могла этого желать. Но губы почему-то закололо.
- Сказать, что я думаю о вашем муже? - голос мужчины будто стал еще ниже.
- И кстати, я могу надеяться, что наш разговор останется между нами?
Уже подозревая, что Яков прав, Анна решила свести разговоры к минимуму.
"Я не поддамся этому Георгию. Мне надо всего лишь не проиграть. Пока я держусь. Кажется".
Она уже ни в чем не была уверена.
- Да, Георгий. Скажите.
- В отношениях с женщинами ваш Штольман просто дундук.
- Что??? - взвилась Анна.
- Деспот, - охотно пояснил мужчина. - Самодур. Нельзя ничего запрещать женщине, неужели он не понимает? Это только такому дереву, как ваш Яков Платонович, чудится, что можно приказать жене не делать чего-либо, и она покорно склонит голову. Он потому и дожил до таких лет холостяком, что не понимает женщин. А вот я понимаю. Обращайтесь.
Терпению Анны пришел конец. Вскочив с кресла, она наощупь прошла два шага и тут же на что-то наткнулась. Георгий, как оказалось, поднялся с места вместе с ней, и теперь поддерживал её под оба локтя.
- Как вы назвали моего мужа?
Она вырвала локоть и стукнула по мужскому плечу кулачком.
- Да как вы смеете так говорить? Вы ничего о нем не знаете! Как вы смеете прикасаться ко мне? Пустите меня!
Аромат апельсинов ударил ей в ноздри. Мужчина издал какой-то низкий звук, напоминавший рычание. Анна стояла настолько близко, что от этого звука, отозвавшегося в позвоночнике, просто упала на Георгия.
Но не только крепкие мышцы ощутила она, но и остроту его желания. Взвизгнув, Анна собрала жалкие остатки воли и ринулась наружу. Хорошо, что комната была небольшой, и Анна не успела разогнаться. Наткнувшись на стену, она нащупала рядом дверь, рванула на себя ручку и буквально выпала в темный закуток перед комнатой. Оттуда уже был выход в коридор. Там девушка оперлась на стену, ощущая, как подгибаются ноги.
Сердце стучало быстро-быстро, а губы горели. Грудь, которую ласкал только Яков, тянуло в желании почувствовать мужские руки. Руки этого... Георгия???
В смятении Анна уткнулась лицом в ладони. Яков оказался прав.