Штольман вышел из "экзаменационной" через вторую дверь и помотал головой. Ему очень хотелось сесть. А лучше лечь. Вместе с Анной. Причем там, где им никто не помешает. Нужно немедленно ехать домой. А если там Петр Иванович? Тогда в гостиницу. А ведь "Англия" совсем рядом...
Какая, к дьяволу, гостиница? Поймав себя на глупостях, Яков постарался вернуться к реальности. Ему нужно немедленно привести себя в норму. Он знал, к чему в его случае приводит курение опиума, но за давностью почти забыл, как это выглядит практически.
...
Несколько лет назад, когда Штольман еще служил в полиции, ему пришлось расследовать убийство в опиумном салоне. В то время Яков общался с другом отца по фамилии Мамлеев и знал, что тот балуется заморским зельем. На совместном обеде, где присутствовала Анастасия Мамлеева, красивая женщина годами много младше мужа, Яков заговорил об опиуме. Обрадовавшись знакомой теме, супруги сразу же позвали сыщика вместе выкурить по трубке.
Из любопытства и служебной необходимости полицейский согласился. В салоне хозяин-китаец проводил Якова в небольшую уютную комнатку, устеленную коврами. В комнатке царил полумрак, на стенах горели свечи. Стульев в комнате не было. Зато была Анастасия. Она полулежала на роскошных подушках, рыжие волосы её были распущены, в руке была длинная, вырезанная из слоновой кости трубка. Томно махнув рукой, женщина пригласила Штольмана лечь рядом и показала, как пользоваться второй трубкой, приготовленной для гостя.
Яков поинтересовался, где Мамлеев. Анастасия сообщила, что тот задерживается по каким-то делам и скоро появится. Но ни через пять минут, ни через четверть часа супруг не появился. К этому времени Штольман понял, что Мамлеева решила воспользоваться случаем и заполучить в его лице любовника. Она откровенничала о своей жизни и не желала менять тему, несмотря ни на какие усилия сыщика. Грубым Яков быть не хотел. К тому же он понял, что сам виноват в ситуации. Он вспомнил, какие туманные фразы бросал Мамлеев во время совместного обеда, и только сейчас догадался, что именно они значили - Анастасии требовалась интимная жизнь. Пожилой муж обеспечить её был не в состоянии, нанимать он никого не хотел, опасаясь огласки, а вот привлекательный для супруги, свободный, умеющий хранить молчание знакомый подходил для этой цели идеально.
Дойдя до этой мысли, Штольман понял, что надо уносить ноги. С удивлением он обнаружил, что несколько затяжек уже оказали на него определенное воздействие. Речь его стала такой же замедленной, как у женщины, прелести той начали притягивать взгляд.
Анастасия придвинулась ближе и хрипло произнесла: "У вас, Яшенька, сейчас такой развратный голос... Признайтесь, о чем вы думаете? Впрочем, я и так это знаю. Хотите попробовать смесь из моей трубки?"
Закашлявшись, Яков призвал на помощь всю силу воли. Он поднялся на ноги, вежливо распрощался и покинул салон. В совместных с Мамлеевой трапезах Штольман более участия не принимал, а виновника убийства вскоре нашел в другом салоне.
...
Сейчас Штольман осознавал, что хотя он и попросил Плетнева побыть с Анной до его появления, нужно торопиться. Анна наверняка расстроилась, а в таком состоянии она могла натворить невесть что. Но если по пути на Гороховую Яков старался молчать, чтобы не выдать развязную манеру речи, то сейчас заговорить придется, и это будет фиаско.
Он прошел в туалет, снял чужой пиджак, наклонил голову над раковиной и подергал шток рукомойника. От холодной воды в голове немного прояснилось, но этого было недостаточно.
В комнату вошел мужчина в белой рубашке. Это был Владимир Знаменский, тот агент, у которого Яков позаимствовал пиджак.
- Спасибо, Владимир, - показал на вешалку Штольман. - Вы были очень любезны, ваша одежда мне помогла.
Он заставлял себя говорить быстро и максимально вежливо, и похоже, это получалось.
Плечистый блондин ухмыльнулся: - Рад помочь. Могу подсказать, где купить такой одеколон.
Отказавшись, сыщик провел влажной ладонью по шее, понюхал ладонь, ощутил слабый запах сандала и ожесточенно вымыл шею, а затем вытерся полотенцем. Когда Знаменский вышел к рукомойникам, Яков сказал:
- Я хотел бы попросить еще об одной услуге. Будьте так добры, поспаррингуйте со мной минуту.
- Вы же меня сразу уложите! Год назад вы из меня тремя ударами дурь выбили, - напомнил Владимир.
Штольман вздохнул.
- Вот как раз дурь и надо...
- Яков Платонович, простите, но вы как-то необычно разговариваете. У вас все в порядке?
- Да-да, Володя. И не переживайте, я уже не тот, что год назад. У меня давно не было практики, так что сейчас вам ничего не грозит.
Молодой сотрудник посомневался, но все-таки решился. Мужчины встали в позицию. От первого замаха Штольман увернулся, провел невесомый, намеренно не причинивший вреда юноше апперкот, отступил. В следующей комбинации едва успел выставить блок. Осознав, что реагирует слишком медленно, попытался сосредоточиться, и тут же на обманном движении Владимира пропустил джеб в скулу.
Обеспокоенно выругавшись, Знаменский разжал кулаки.
- Яков Платонович! Как вы?
Штольман покачал головой, но уже с удовлетворением. Расслабляющее действие опиума ушло, и это стоило ссадины на скуле. Яков пожал коллеге руку.
- Все в порядке. Как раз то, что нужно, Владимир, благодарю.
...
Взяв себя в руки, Анна вытерла влажные глаза. Рядом раздался сочувственный голос: - Анна Викторовна, вам помочь? Простите, что оставили вас одну.
Девушка подняла голову. - А, это вы... Нет, не нужно.
Рядом стоял мужчина по фамилии Плетнев, с которым Яков знакомил Анну полчаса назад.
- Николай Петрович, подскажете, где найти господина Штольмана?
- Он вот-вот будет. Я провожу вас в дежурку, там мы его вместе подождем.
- Хорошо. Сперва покажете, пожалуйста, где можно умыться?
Плетнев кивнул и показал дорогу в нужную сторону. За поворотом Анна увидела, как в коридор вышли двое. Один из них, высокий блондин, потирал кулак, а второй... На скуле Штольмана была свежая ссадина, а кожа уже наливалась фиолетовым.
- Яков! - вскрикнула Анна. - Яков, что с тобой?
- Это вы его ударили?
Как фурия налетела она на молодого человека. В ноздри ударил знакомый аромат.
- Как вы посмели?!
Опешивший блондин застыл на месте, а затем, обернувшись, промямлил: - Яков Платонович?
- Анна, погоди, - Штольман поймал жену за руку.
- Господа, ступайте, - кивнув коллегам, он пробормотал: - Я всё объясню.
- Но это же...
Девушка растерянно поглядела вслед уходящим мужчинам. Мягкий тенор блондина никак не походил на голос Георгия с экзамена.
- Яша, почему он тебя ударил?
Штольман взглянул Анне в глаза. Зрачки его были сужены.
- Это просто спарринг, Анечка. Я тоже его задел, только легко.
- Больно? - она погладила щеку мужа ниже ссадины.
Он мотнул головой. Удивившись влажности кудрей, Анна провела по ним ладонью. - Ты что, голову помыл?
- Нет. Сейчас отвезу тебя домой и вернусь на службу. Как ты себя чувствуешь?
И вновь Анна удивилась. Во взгляде Штольмана была уже привычная ей тревога, но почему именно сейчас? Он знает, что она не выдержала экзамен? Но откуда? Яков никогда бы не стал подглядывать или подслушивать. И он обещал, что не будет спрашивать экзаменатора.
Вспомнив все, что произошло в темной комнате, Анна покраснела.
- Ты был прав, Яков.
Он вздохнул.
- Я не хочу участвовать в таких играх. Твой коллега, он...
Она осеклась. Не говорить же супругу, что посторонний мужчина продемонстрировал ей плотское желание. Не дай бог, если Яков об этом узнает!
- ... он почти сразу вывел меня из себя. Я накричала на него и убежала. Я не прошла экзамен.
Следующий вздох Штольмана был еще глубже.
- Поехали домой.
- Ты разве не рад? Ты же меня так отговаривал!
- Рад, - коротко ответил он.
В глазах его было что-то непонятное. Яков вообще выглядел странно - это Анна заметила еще по пути сюда, но тогда она была взволнована предстоящим экзаменом, а сейчас слишком расстроена, чтобы анализировать. Сейчас её больше волновало собственное поведение.
...
Уже в экипаже, направлявшемся к Графскому переулку, она спросила: - Как ты думаешь, я всегда буду такая невыдержанная? На тебя недавно накричала, на этого...
Она вновь решила не говорить мужу о деталях происшедшего.
- Может, это из-за ребенка? Ой, ты же спрашивал, как я себя чувствую - у меня почему-то грудь потягивает, это наверняка из-за беременности.
Машинально прикоснувшись к груди, которую тянуло теперь еще больше, Анна вдруг заметила жадный взгляд Штольмана. Он был направлен туда, где находилась её ладонь.
- Наверное, - согласился Яков хрипло.
Внезапно пришедшая в голову мысль ошеломила Анну. Голос... Тот высокий блондин... Он же выше Якова... Запах его совпадал с тем, что Анна ощущала в темной комнате, но голос очень разнился, а еще... Влажные волосы Штольмана. То, что в коридоре он был без сюртука. Его странный взгляд. Её собственное желание целоваться.
- Яков, ты мог бы встать? - произнесла она.
Он поднялся с места. Она встала рядом и ойкнула, когда экипаж тряхнуло на выбоине. Яков придержал Анну за талию, а взгляд его не отрывался от её груди.
- Скажи что-нибудь, - велела госпожа Штольман, придвигаясь вплотную.
- Что именно?
Но ей уже всё стало ясно. Яков был того же роста, что и мужчина в темной комнате. У него были те же плечи. Ощущения от него, такого напряженного сейчас, были точно такими же! Это был Штольман! Он как-то изменил тембр и темп речи, но это был он! Её коварный, невозмутимый негодяй, лгущий ей в глаза!!!
- Ты! - прошипела Анна, уставив в его грудь палец.
Яков сглотнул.
- Что я?
"Только ты знал, как вывести меня из себя за три минуты! Только ты мог назвать себя деревом, чтобы я ринулась защищать тебя же! Ах ты..." - У Анны не хватало слов, чтобы припечатать мужа, но она лишь поджала губы.
Она не будет на него кричать. Она - взрослая женщина, полюбившая этого самоуверенного мужлана. И она найдет способ, как получить от него извинения, не говоря ни слова и не признаваясь, как он её обидел.
- Ничего, - она резко села на скамью.
Вина - вот что было в глазах Штольмана! Он сознает, что обманул! Но он почти не умеет просить прощения. И пусть он доволен тем, что она, Анна, призналась в проигрыше, он будет мучиться от сознания собственной вины. И он это заслужил!
Откинувшись на скамейке, девушка облизнула губы. Было приятно сознавать, что собственного несгибаемого мужа выдало лишь влечение к ней. Он же очевидно хочет оказаться вместе с ней в постели. Сказать, что она, Анна, не в настроении? Нет, так она покажет свою обиду и заставит его оправдываться.
Анна взглянула на чеканный профиль своего обманщика. Видеть его на коленях вовсе не хотелось, он нравился ей гордым. Стараясь не улыбаться, она тихонько фыркнула. Она палец о палец не ударит, чтобы помочь ему. Пусть сам выбирается из того, что устроил.
- Приехали, - соскочив с подножки, Штольман подал руку.
Будто не заметив этого, Анна горделиво прошла мимо. И все четыре этажа, все восемь пролетов каменной лестницы она слышала за собой его тяжелое дыхание и ощущала на попке прожигающий взгляд.