Штольман под руку с невестой вошли в дом. Открывший дверь слуга тут же убежал в кабинет, очевидно, чтобы сообщить о возвращении Анны. Через минуту в холле собрались все старшие Мироновы и молча уставились на пару, что раздевалась у дверей.

- Добрый вечер, - поздоровался Штольман, стоя на одном колене и помогая Анне снять валенки.

Поднявшись, он расстегнул петли на её полушубке. Анна сбросила тот, сняла головной платок и перевела взгляд на родных.

- Добрый вечер, - с улыбкой сказала она. - Почему вы все молчите?

- Аннушка, с тобой всё в порядке? – неуверенно осведомилась Мария Тимофеевна.

- Всё хорошо, мамочка, - заверила девушка.

- Откуда у тебя эта одежда?

- Потом расскажу, - улыбнулась Анна.

Он взяла у Якова котелок и передала слуге. Затем отряхнула от снега плечи Штольмана, огладила их, помогла снять пальто.

- Папенька, ты получил записку от Якова?

Виктор Иванович, в руке которого была газета, медленно кивнул.

- Аннет, Яков Платонович… - выдавил Петр Иванович, впившись в них взглядом. - Вы, случаем, без нас не обвенчались?

- Нет, конечно, - растерянно ответила Анна, прижалась к Штольману и шепнула: - Яша, о чем они?

Её рука лежала на его груди, его – на её талии. Близость их была несомненной. Они выглядели так, будто только что вышли из спальни, но спрашивать об этом было невозможно.

Петр Иванович перевел взгляд с лица Анны на её выцветшую юбку до пола, на платок с диковинными цветами и, кашлянув, спросил: - Или вы гостили у ведьм на Лысой горе?

- Почти, - усмехнулся Штольман. - Моя ведьма метлу бросила. Аня, иди переоденься.

- Ты сейчас вернешься на службу, – сказала Анна с грустью. 

Он кивнул.

- Поднимись со мной ненадолго, - попросила она, касаясь его рукава.

Произнося простые слова, они будто говорили о чем-то другом, потаенном. Глаза их были прикованы друг к другу, до остальных им не было дела. Молча, под руку, поднялись они по лестнице и исчезли на втором этаже.

Когда шаги их стихли, Мария Тимофеевна вдруг очнулась.

- Виктор, что это было? – с недоумением спросила она. – Почему Аннушка не объяснилась? Почему позвала Штольмана в свою комнату? Разве так можно?

Виктор Иванович развел руками.

- Привыкайте, Мария Тимофеевна, - пробормотал Петр. - Вы ей уже не указ.

- Почему это, Петр Иванович? – с раздражением воскликнула хозяйка дома.

- Всем нам придется привыкать, - примирительно сказал Виктор Иванович, обнимая жену за плечи. - Наша девочка выросла. И когда Штольмана отзовут в Петербург, она уедет вместе с ним.

- Уедет? - жалобно переспросила Мария Тимофеевна, будто впервые услышала о таком варианте. - Нет, я не хочу… Витя, как так? Надо же что-то предпринять!..

- Они скоро обвенчаются. Что тут предпримешь, - с тяжелым вздохом произнес Виктор.

- Выпорхнула птичка из гнезда, - поддакнул Петр. - Но разве вы не видите, что Аннет счастлива? Пусть едет за своим Штольманом. Не звери же мы, чтобы ей мешать.

Взглянув на потрепанный полушубок и заношенные валенки, что оставила у вешалки Анна, он вдруг улыбнулся.

- Да и я тогда, пожалуй, в Петербург перееду.

…

В своей комнате Анна отошла от Штольмана и смущенно сказала: - Яша, это не срочно, но я хотела спросить.

- Спрашивай, - улыбнулся он, подходя ближе. - Но лучше поцелуй.

Она хихикнула.

- Надо было в холле поцеловаться. У маменьки было такое лицо, когда мы раздевались!

Он сделал еще шаг и театрально вздохнул.

Через несколько минут ему надо возвращаться в управление, и тогда Анну он увидит только завтра, до которого целая вечность. Так что не лучше ли потратить отпущенное им время на что-то более важное, чем вопросы?

Она прыснула, чмокнула его в подставленные губы, а затем спросила: - Ты действительно видишь духов?

- Вижу. Они приходят, но вызывать их так, как ты, я не умею. Я пробовал.

- Ааа… - огорченно протянула Анна. - Значит, твой дар немного другой. А кто к тебе приходил?

Он сел на софу, приглашающе похлопал рядом, а когда Анна села, обнял её одной рукой.

- Та женщина, Кулешова, которую утопили в день моего приезда. Потом я видел вторую жертву, кажется, её фамилия была Саушкина.

- Яша, - укоризненно сказала Анна, отсаживаясь. - Получается, что в тот вечер на спиритическом сеансе ты видел обеих жертв? И делал вид, что ничего не знаешь?

- И ты уже простила меня за это, - улыбнулся он, протягивая к ней руку.

- Может быть, зря, - легко шлепнула она его по руке. - Расскажи, кто еще из духов к тебе приходил, мне же интересно! Вот когда ты жил в Петербурге, последним кого из духов видел?

Яков помрачнел. В ту последнюю минуту, что он находился в Петербурге, он умер.

Заметив, что настроение его изменилось, Анна осеклась.

- Что-то плохое? Хорошо, не говори. А кого ты хотел бы увидеть?

Он задумался.

- Скажи, я попробую вызвать для тебя этого человека, - предложила она.

- Разве что маму. Я уже плохо помню её лицо, - вздохнул Штольман.

- Когда мне было пять, она заболела и очень быстро ушла. Туберкулез. 

- Ой, - тихо сказала Анна, сжав его ладонь. - Как её звали?

- Евдокия Михайловна.

…

Дух женщины явился на зов. Девушка отошла к окну, чтобы дать Штольманам пообщаться, но смотрела на Евдокию Михайловну во все глаза. Это же была мать Якова!

Лицо её было худощавым, черты тонкими, кожа - бледной, почти прозрачной. Серые глаза смотрели на сына с такой нежностью, что у Анны защемило сердце.

Евдокия что-то тихо говорила Якову, с благоговением на неё смотрящему, тонкие руки гладили его по волосам.

- Яшик, - расслышала Анна. - Яшенька…

Когда Евдокия бережно обняла сына, Анна отвернулась и взяла в руки книгу. Буквы не складывались в слова, да и читать она не собиралась, просто не хотела мешать. Вдруг перед глазами возникло видение.

За большим столом сидел мальчик лет пяти, курчавая голова опущена, плечи подняты. Когда он повернулся, стало понятно, что это Яков.

Рядом сидела Евдокия и, держа в руках кружку с отбитой ручкой, ласково выговаривала:

- Яшик, хорошо, что ты признался. Но как же ты умудрился? Её ведь еще дедушка привез из Германии, он специально для твоего папы с гусаром выбирал.

- Нечаянно, - буркнул насупившийся мальчик. - Я не хотел. Папа будет ругаться?

Она погладила его по голове. - Давай приклеим ручку. Тогда папа и не заметит.

- Можно? - обрадовался он. - Давай! Только я сам!

Он помолчал, а потом добавил: - А ты не сердишься?

- Конечно, нет, Яшенька, - улыбнулась она. - У меня ведь честный сын. Таким можно только гордиться.

- Аня, спасибо, - севшим голосом произнес Яков через несколько минут.

- Мама ушла.

Она обернулась. Глаза его были влажны.

- Всё хорошо? - спросила она.

Не говоря ни слова, он обнял её. Они постояли, обнявшись, затем он поцеловал её в висок, в щеку, потянулся было к губам, но тут Анна хихикнула и шепнула: - Ты же на службу хотел вернуться, разве нет?

- Забыл, - усмехнулся Штольман. - Ты права, надо идти. Приходи завтра утром в кафе, я буду ждать.

- Как сегодня? - уточнила она.

Он покачал головой и возразил твердо: - Нет, не так. Я сказал той женщине, что помолвлен.

- Тогда хорошо.

Она покрутила пальцем локон, а затем провела ладонью по его груди.

- Яшенька, а ты… будешь обо мне думать ночью?

Он резко выдохнул, прошептал «да», коротко поцеловал Анну в губы и быстро вышел из комнаты.

И улыбка еще долго не сходила с её губ.

…

Когда Анна вошла в кафе, на этот раз вовремя, Штольмана она не увидела. Кафе было тихим и почти пустым, как всегда по утрам. У окна читал газету почтенный старик, в углу быстро поглощал свой завтрак немолодой мужчина, клерк по виду. В воздухе плавали ароматы свежей выпечки и заварного чая.

Служитель помог Анне раздеться. На вешалке уже висела норковая шубка, чей мех играл мягким, живым блеском. Не удержавшись, Анна коснулась его рукой.

- Вас ожидают, - произнес служитель и указал на накрытый к чаепитию столик в конце зала.

Из глубины зала вышел Яков и, улыбаясь, раскрыл руки. Анна поспешила к нему.

- Что это? - спросил он после приветствия, показывая на тубус, который она принесла с собой.

- Разверни, - предложила она с волнением. - Это для тебя.

- Для меня? - удивился Штольман.

Она кивнула.

Он выложил на стол свернутый лист бумаги, отодвинул фарфоровые чашки, раскатал лист и прижал ладонью. А затем замолчал.

Это был рисунок. Анна набросала его ранним утром по памяти. На нем была изображена Евдокия Михайловна - молодая, полная сил и того живого огня, что Анна угадала в ней вчера. Женщина сидела на стуле, держа на коленях маленького Якова. Тот смотрел на нее и улыбался той самой улыбкой, от которой у Анны всегда замирало сердце - широкой и мальчишеской. Обеими руками он держал кружку с гусаром. Нежный взгляд Евдокии был устремлен на сына, и во взгляде этом, помимо гордости, было простое материнское счастье.

- Не похожа? - тихо спросила Анна, расстроенная молчанием Якова.

Он кашлянул, глотнул чаю из чашки и пробормотал: - Очень похожа, Анечка. Ничего лучше ты не могла мне подарить.

В горле встал ком. Сглотнув, она глубоко вздохнула.

Штольман взял её за руку и благодарно поцеловал, а затем произнес: - У меня тоже есть для тебя подарок.

- Ой, как мы одновременно, - улыбнулась она. - А где он?

- У входа, - мягко развернул он её за плечи.

Анна бросила взгляд на вход, но сперва ничего не поняла, ведь там не было служителя, который мог что-то принести, не стояло никакой коробки. Догадавшись, она ахнула.

- Шубка?

- Иди примерь, - сказал он, улыбаясь уголками глаз.

Она побежала бегом, тут же одумалась, поправила платок и степенно направилась к вешалке, а там вновь провела рукой по рукаву. Мех был мягким и шелковистым, таким, что хотелось зарыться в него лицом. Анна накинула норку на плечи и крутанулась на месте.

- Красивая, - одними губами произнес Яков.

Улыбнувшись, Анна повесила норку обратно и направилась к столику.

- Спасибо, Яшенька.

Она уже хотела крепко обнять Якова, как дверь кафе широко распахнулась, и внутрь влетел растрепанный Коробейников в съехавшем на ухо котелке.

- Яков Платонович... Слава Богу, что вас нашел! Ульяшин видел, что вы сюда пошли, а то я и не знал, куда бежать! - запыхаясь, выпалил помощник.

- Здравствуйте, Анна Викторовна.

Вздохнув, Штольман извинительно улыбнулся Анне.

- В чем дело, Антон Андреевич?

Коробейников подошел к столику и тихо, чтобы не слышали посетители, пробормотал: - Господин полицмейстер получил записку, в которой сказано, что похитили фрейлину Ея величества! Он велел срочно найти вас.

Ошеломленная, Анна всё же заметила, что при словах «похитили фрейлину» Штольман вздрогнул и оглянулся на неё.

- Яков, это та самая женщина? - спросила она прямо.

- Минуту, Антон Андреевич, - бросил он.

Взяв Анну за руку, он подвел её к окну и тихо ответил: - Вероятно, да. Я и думать о ней не хочу, но я на службе. Ты мне веришь?

Помедлив, она кивнула. И душой, и разумом она знала, что Яков честен с ней.

- Тогда сегодня не отходи от меня ни на шаг, - серьезно сказал он.

- Мне что, идти с тобой в управление? - удивилась она.

- Да, Аня. Будь рядом. Это очень важно.

Долго раздумывать она не стала. Если Яков хочет, чтобы она весь день была с ним, то она будет. С одной стороны, любую женщину в такой ситуации жалко, даже ту, что была с Яковом раньше. С другой стороны… Когда еще ей, Анне, представится случай участвовать в спасении похищенной? Это ведь так интересно!