- Доброе утро! - громко раздалось над ухом Штольмана.
Мгновенно среагировав на незнакомый мужской голос, сыщик открыл глаза, скатился с постели, выхватил из тумбочки револьвер. В комнате никого, кроме супругов, не было. В недоумении Яков подошел к двери, подергал её - та была заперта изнутри еще вчера. Тогда он заметил приоткрытую форточку, открыл окно, высунулся в него и опять никого не увидел. Впрочем, под окном шла мансарда, по которой злоумышленник мог как забраться в комнату, так и убежать. С постели раздался сдавленный смешок. Яков закрыл окно, развернулся и увидел, как улыбающаяся Анна показывает под потолок. Там на высоком комоде сидела птица.
- Гриша, - тоже усмехнулся Штольман. - Тебя из клетки выпустили, и ты сразу к подруге?
Галчонок важно кивнул, а затем слетел на тумбочку и потребовал баранок, о которых твердил вчера за ужином. Девушка хихикнула:
- Яша, дальше будет хуже. У нас ведь будет не только Гриша, но и... - она погладила живот, - кое-кто еще.
- Этот кто-то тоже будет требовать еды в неподходящее время? - догадался Штольман.
Открыв настежь дверь, он красноречиво показал на выход: - Гриша, давай-ка к дяде Пете. Он тебя выпустил, он пускай и баранками кормит.
Галчонок непонимающе крякнул. Яков повторил: - Дядя Петя, малыш. Лети к нему.
Птенец взглянул на Анну, а затем помотал черной башкой и настойчиво произнес: - Папа!
...
Отсмеявшись, девушка залюбовалась мужем. Встрепанный, в одном исподнем и с револьвером в руке, Штольман был неотразим. Она подбежала к нему, крепко обняла, потерлась носом о грудь и пробормотала: - Яша, я тебя люблю. Скажи, если бы я не совершила ту глупость с Брауном, ты бы сделал мне предложение?
Через секунду молчания Штольман ответил: - Я постоянно думал о тебе, милая. Но признаться вслух я бы не посмел. Ты так молода, умна, красива. Ты могла бы сделать прекрасную партию в столице, а кто я? Защита - это единственное, что я мог тебе дать, и я этим воспользовался.
Она уперла руки в боки.
- Яков Платонович! - с притворным недовольством сказала она. - Вы хотите сказать, что...
- Я хочу сказать, - он закрыл дверь спальни, вернулся к Анне и поцеловал её в распущенные волосы, - что твои родители не дали бы согласия на наш брак.
- Ой, Яша! Завтра же день рождения папы! Я бы очень хотела его увидеть и поздравить. Ты сможешь поехать со мной в Затонск?
- Не смогу, - с сожалением вздохнул Штольман.
- На носу венчание Павла Александровича, я в том числе обеспечиваю безопасность мероприятия. Оно состоится через четыре дня. Кстати, ты приглашена.
- Но у вас же служба охраны Государя!
- И он там будет.
- Тогда я съезжу с дядей и вернусь к венчанию, - Анна принесла мужу рубашку и галстук. - Дядя согласен. Я буду очень осторожна.
Штольман вгляделся в серые глаза.
- Хорошо. Прошу, запомни: входи в любую дверь только после Петра Ивановича. Ни на какие записки не реагируй, посыльных и духов не слушай, одеколонов не нюхай. Знакомым говори, что без мужа никуда не пойдешь. И пообещай не встревать туда, где есть хотя бы намек на опасность.
- Яша! - вспылила девушка, услышав в словах мужа скрытое обвинение в безрассудстве. - Я не ребенок!
- Тогда дадим Виктору Ивановичу телеграмму и пошлем подарок с поездом? - невинно предложил Штольман.
Анна поджала губы. Захотелось топнуть ногой, но девушка вовремя вспомнила о прецедентах, в которых Яков оказывался абсолютно прав. Тяжело вздохнув, она решила, что придется подчиниться.
- Я все поняла, Яшенька. Я не буду никого слушать и всегда буду рядом с дядей.
- Аня, береги себя и нашего малыша, - он погладил еще не заметный постороннему взгляду животик. - Вы мне дороже всего на свете.
Почувствовав, что сейчас расплачется, Анна опустила глаза.
- Ты мог бы достать приглашение еще и для дяди? А то неудобно, он столько на меня времени тратит.
- Я постараюсь. Когда отправитесь?
- Сегодня, поезд в десять, успеем. Пожалуйста, проводи нас до вокзала. И, Яша... Я буду скучать.
Яков щелкнул крышкой брегета, проверил время и стал стаскивать только что надетую рубашку. - Давай-ка отрепетируем наше запоздалое свадебное путешествие.
- Какое еще путешествие? - округлила глаза Анна.
- После этого венчания мне могут дать пару свободных недель. Куда бы ты хотела поехать?
Не ожидая ответа, он перехлестнул её талию галстуком, потянул к постели и прошептал:
- Я люблю тебя, Аня. И я тоже буду скучать.
...
Поездка в Затонск на поезде прошла вполне благополучно. Вечером в отчем доме родители окружили девушку таким вниманием, что ей стало не по себе. Она вручила купленные в столице гостинцы и предупредила, что все два дня проведет дома.
- Даже в гости не выберешься? - ахнула Мария Тимофеевна. - И со мной на рынок не пойдешь? У тебя такое платье красивое, Аннушка. Мне бы очень хотелось с тобой по городу пройтись. Все-таки дочка за столичным чиновником замужем, надворным советником, не абы кем...
Фыркнув про себя, Анна не стала напоминать матери, что еще пару месяцев назад та нос воротила от Штольмана.
- Мама, мне Яков велел в неприятности не влезать. А то в последний раз...
Она вздохнула.
- Чем же Яков Платонович смог усмирить твою буйную тягу к приключениям? - усмехаясь, спросил Виктор Иванович.
- Наверняка тем, что на хлеб и воду сажает! Глядите, как похудела наша кровиночка! - влезла в разговор приехавшая к празднику сестра Марии Тимофеевны. - Али березовой кашей потчует за своеволие? Маша, а я тебе говорила! Полицейскому нельзя доверять!
- Нюша, солнышко, признайся, он тебя поколачивает? Поэтому не посмел с тобой приехать, правда ведь?
- Олимпиада Тимофеевна! - грохнул хозяин дома.
- Да что? Бог видит, я правду говорю! Скажи, Нюшенька! - не унималась старшая из сестер.
Анна вскипела. Вскочив на ноги, она наставила на родственницу палец.
- К вашему сведению, тетя Липа, Яков с меня пылинки сдувает и на руках носит! У него много дел, вот и не приехал. А ваши инсинуации я попрошу оставить при себе, и не стоит распространять грязные слухи про моего супруга! Я ясно объяснила?
...
Девушка вылетела из столовой и затопала вверх по лестнице. Раскинувшийся в кресле Петр Иванович негромко заметил: - Вот так вот. Нас, Мироновых, обижать не рекомендуется, как, впрочем, и Штольманов.
- Петр, они случаем не поссорились? Действительно странно, что Штольман не приехал. И как они живут, можешь рассказать? - спросил глава семьи.
- Уж больно Анна изменилась, а сама она ничего не говорит.
Младший Миронов довольно развел руками.
- Любовь, братец, любовь. Именно она творит чудеса, а не страх перед наказанием. Но Олимпиаду Тимофеевну я понимаю. Личный опыт, знаете ли, главенствует.
Убрав с лица сочувственную гримасу, он повернулся к пожилой женщине.
- Но я совершенно согласен с Аннет. Если вы, Олимпиада Тимофеевна, не дай бог заикнетесь при гостях, что господин Штольман поднимает руку на свою жену, я лично вас опровергну. Я жил в их квартире, и видел, как они друг к другу относятся.
- Ну конечно! - не осталась в долгу тетя Липа. - Где вам еще жить, как не в чужом доме! На гостиницу денег не нашлось?
- Липа, прекрати! - устало махнула рукой Мария Тимофеевна.
- Давайте лучше об Анне. Вам не показалось, что она беременна?
...
Все следующее утро Анна проходила, как в воду опущенная. Даже радость от возвращения в отчий дом и вручения подарка быстро прошла. Когда Виктор Иванович благоговейно рассмотрел старинный юридический том, купленный в магазине на Невском, он спросил, в чем дело.
Потеребив в руках обертку, девушка выпалила: - Папа, я скучаю без Якова. Я знаю, это глупо, ведь мы скоро увидимся, но...
Она вздохнула.
- Но вдруг с ним что-то случится? Вдруг я больше его не увижу? Он ведь имеет дело с опасными преступниками...
Она уже рассказала отцу, где теперь работает Штольман, но попросила не распространяться об этом, ведь по легенде тот всегда служил в полиции.
- а они бывают очень опытными. И я очень боюсь, что однажды... Нет, я не должна так думать!
- Не должна, но думаешь, - улыбнулся Миронов. - Доченька, мы всегда беспокоимся о тех, кого любим. Ты бы знала, сколько бессонных ночей мы провели с твоей мамой, переживая за тебя.
- И сейчас тоже?
- Сейчас меньше, - признался Виктор Иванович.
- Мне кажется, Яков Платонович убережет тебя от любой беды.
- А его кто убережет? - внезапно всхлипнула Анна. - Папа, он ведь там совсем один!
Вздохнув, адвокат крепче обнял дочь.
- Ты выросла, Анюта. Раньше ты думала только о себе, а теперь тебе есть, о ком беспокоиться. И вот мы с твоей мамой очень хотели бы знать - это один человек?
- О чем ты, папа? - не поняла девушка.
- У вас не намечается прибавления в семействе?
Она покраснела. - Вы все как сговорились! Даже тетя Липа, и та не отстает. Когда ожидаете, когда ожидаете? Когда бог даст!
...
Анна вновь убежала. Столкнувшийся с ней в дверях кабинета Петр Иванович задумчиво посмотрел вслед.
- Витя, ты заметил, что у нашей Аннет очень часто меняется настроение? Как думаешь, к чему это?
Вытащив из ящика бутылку и две рюмки, Виктор жестом подозвал брата к столу.
- К внучку, Петя. Или внучке. Маша такая же была, когда Аннушку носила. Садись, выпьем за это.
- Только Аннет просила матери не говорить, - вдруг вспомнил Петр, - боится, что охами и советами замучает.
Как по мановению волшебной палочки в дверях возникла та, о которой шла речь, а следом и тетя Липа. Недовольно глядя на застывших с рюмками братьев, Мария Тимофеевна поинтересовалась: - За что пьем, господа? И не рановато ли?
- За день рождения! - не сговариваясь, ответили мужчины.
...
Собравшиеся гости наперебой произносили тосты, поднимались рюмки и бокалы, бегала туда-сюда взмыленная Прасковья с нанятым на ужин помощником, а госпожа Штольман тихо, не поднимая головы, всё сидела рядом с родителями. После очередного вопроса тети Липы Анна вежливо улыбнулась, кивнула невпопад и, извинившись перед отцом, вышла из-за стола.
Старшие Мироновы вздохнули.
- Изменилась девочка, - шепнула мужу Мария Тимофеевна, - мы ей уже не нужны.
- Нужны, нужны, - успокоил глава семейства.
- Витя, а может, и мы в столицу переедем? - поделилась жена будто бы внезапно пришедшей в голову идеей. - Анна с мужем там будут жить, а мы здесь? Я все-таки надеюсь на внуков, а мы их так никогда и не увидим, всё у Штольманов дела да дела. Что скажешь?
И Виктору Ивановичу пришлось пообещать, что они непременно над этим подумают.
...
Глядя с парадного входа на темную аллею, Анна утерла глаза. Плакать хотелось неимоверно, но пугать родителей слезами не стоило. И так они уже думали, что Штольманы в ссоре. Ей не хотелось делиться, какой Яша ласковый, как поминутно заботится о ней, и как прямо сейчас она жаждет оказаться рядом с ним.
Она вновь всхлипнула. Обещавшая радость поездка к родителям обернулась тоской по любимому, и девушка не знала, как с ней справиться.
На аллее остановилась легкая коляска, грязь на которой была заметна даже в сумерках. С коляски сошли двое в котелках. Один из них, в котором Анна узнала доктора Милца, степенно направился к дому.
Приподняв шляпу, Александр Францевич по-доброму улыбнулся, поздоровался, а затем сказал непонятное: - Жду вас завтра с утра, Анна Викторовна, а сейчас оставлю вас одних.
К ступенькам уже спешил второй мужчина. Сердце Анны заколотилось быстро-быстро. "Яша!" - ахнула она про себя.
- Яшенька! - устремилась она к мужу. - Как ты здесь оказался...
Но суетные вопросы тут же замерли на устах. Штольман ухватил её за руку, увел в тень колонн и зацеловал, прижимая к прохладному камню.
...
- Ах ты охальник! - раздалось шипение сзади.
- Убери свои лапы от Нюшеньки, причем немедленно! А то я сейчас полицию вызову!
Яков ощутил, как по спине что-то стукнуло. Он поморщился. Удар был чувствительным, но по фразе сыщик понял, что это кто-то из родственников, и тут же взял себя в руки. Не злиться же на женщину за проявленную бдительность.
- Застрелить? - шепнул он на ухо любимой. - Или арестовать?
Анна еще не выплыла из чувственного тумана. Она, кажется, даже не поняла, что произошло, поэтому Яков пробормотал: - Анечка, пойдем в дом.
- П...пойдем, - выдавила Анна. - А кто кричал?
Штольман поправил на ней платье и обернулся к женщине, застывшей с дрыном в руках.
- Разрешите представиться, Штольман, Яков Платонович. А вы кто?
Женщина попятилась. Палка выпала из её рук.
- Ой! Господин Штольман... Как же это? Мы вас не ждали... Ради бога, простите... Я сестра Машеньки, Олимпиада. Ох, у вас котелочек упал, позвольте, я подниму...
- Ничего, я сам. Добрый вечер, Олимпиада Тимофеевна.
Яков поднял шляпу, открыл дверь и пропустил в дом родственницу.
- Аня, идем.
...
- Погоди, Яша. Как же ты смог вырваться? - Анна почувствовала себя плохо без жаркого тела милого и вновь подошла близко-близко. Так, чтобы слышать его запах.
- Пообещал Варфоломееву, что быстро вернусь, насыпал Грише баранок и приехал на перекладных.
- Но зачем?
- Не смог без тебя, - широко улыбнулся Штольман.
Чувствуя себя на седьмом небе, Анна поняла, что сейчас расплачется. Её Яшенька... Её нежный полицейский, такой неприступный и суровый с виду, оказался мягче и лучше всех, кого она знала. Глаза её увлажнились.
- Не плачь, - зашептал он, прижимая её к сердцу. - Всё хорошо, Аня. Я сейчас поздравлю твоего отца, а затем мы пойдем спать. На въезде в город я встретил доктора Милца, подвез его, поделился твоим состоянием. Он настоятельно порекомендовал тебе соблюдать режим дня и полноценно питаться. Так что с сегодняшнего дня никаких поздних прогулок. Доктор сказал, это очень важно.
Девушка улыбнулась своим мыслям. Мягким Штольман был только в любви. В вопросах безопасности, а теперь еще и здоровья жены он был крепче стали.
...
Яков только успел поздравить именинника, вручить ему серебряный портсигар и перекусить с дороги, как Штольманов вытащил из-за стола Петр Иванович. Отойдя в гостиную, он представил некую Аделаиду Семеновну, давнюю знакомую Мироновых, которую Анна смутно помнила с детства.
- Яков Платонович, Аннет, госпожа Лапина хочет рассказать вам кое-что интересное, - с этими словами Петр одобряюще сжал локоть пухленькой, миловидной женщины лет сорока.
Та поведала, что совсем недавно купец Калязин, её брат, погиб при странных обстоятельствах. А во вскрытом адвокатом завещании оказалось, что помимо содержания для вдовой сестры все немалое состояние оставлено сыну, который уже полгода как проигрывает всё, что ни попадет ему в руки.
Штольман пожал плечами. - Воля покойного. Полиция тут ничего не сделает. Убийство расследовано?
- Так в том-то и дело, - заторопилась женщина. - Господин Коробейников говорит, что расследование движется, но результатов пока нет. А племянник мой - пропащий, как ни прискорбно об этом говорить. Ему этих денег на три дня хватит. Брат об этом давно знал и несколько месяцев назад переписал завещание в пользу моего сына. Тот здравый молодой человек, в лавке работает, дело брата продолжает. Но этого завещания нигде нет, а я его сама видела!
- У сына и племянника есть алиби на момент убийства?
- Да бог с вами, господин Штольман! - ахнула Лапина. - Мой бы никогда...
Миронов вновь пожал пухлый локоть. Женщина осеклась, а затем продолжила:
- Я хотела сказать, что есть алиби, господин Коробейников проверял. Племянник в клубе был, чтоб тот сгорел, мой сын - на выезде за товаром.
- Полагаю, что полиция доведет дело до конца. Ждите, - попытался откланяться Штольман, но женщина заступила ему дорогу.
- Господин следователь, по старой памяти, - она умильно улыбнулась.
- Как бы найти новое завещание? Вот если бы ваша супруга, уважаемая Анна Викторовна...
Догадавшись, о чем пойдет речь, Анна отозвала мужа в сторону.
- Яша, - пробормотала она, - Лапина хочет, чтобы я вызвала дух брата.
- Я понял, Анечка, - шепнул он и крепко взял её за руку.
- Госпожа Лапина, Анна Викторовна вам помочь не сможет. Прошу нас извинить, моя жена очень устала.
Разочарованная женщина и Миронов вернулись в столовую. Вдруг оттуда раздались взволнованные возгласы, и Штольманам пришлось пройти туда же.
...
Теперь в столовой царила тишина. Взоры всех гостей были устремлены к имениннику. Вернее, к тому, кто стоял рядом с ним.
Это была девушка. Лет ей на вид было семнадцать-восемнадцать. На голове у нее была изящная соломенная шляпка, из-под которой виднелись каштановые локоны, юное личико светилось здоровьем и красотой, пухлые щеки украшала лукавая улыбка.
- Здравствуй, Анна, - произнесла девушка высоким мелодичным голосом.
- Какая же ты милая! Как же я рада вас всех видеть! А вы - господин Штольман? Вы очень красивый! Таким я вас себе и представляла!
Штольман покосился на жену.
- Ты её знаешь? - шепотом спросил он. - Она похожа на тебя.
- Впервые вижу, - растерянно ответила Анна.
Переведя взгляд на отца, она заметила, что тот необычайно бледен.
- Папа, кто это? - спросила она.
- Её зовут Алёна, - надсадным голосом отозвалась Мария Тимофеевна.
- Алёнушка-Миронушка, - улыбнулась девушка. - Так меня звала мама, но её давно нет в живых. Но я не о том говорю. Волнуюсь, извините. Я давно мечтала о том, как встречусь с папой и старшей сестрой, и вот наконец это свершилось.
Она подошла к Анне и поцеловала её в щеку.
- Здравствуй, Аннушка!