- Как ваше настоящее имя? - начал допрос Штольман.
Анна упросила позволить ей присутствовать и сейчас тихонько сидела рядом.
На лице девушки, проведшей всю ночь в камере, появилась усталая гримаса.
- Алёна.
- Допустим. Отец - Степан Петрович, это мы уже выяснили. Фамилия?
- Иванова.
Сыщик покачал головой. - Нет. Уверен, что это девичья фамилия вашей матери, но ваша другая. Какова же она?
- Миронова, - буркнула девушка.
Анна неслышно охнула. Яков взял её за руку и продолжил:
- Вы приходитесь родственницей господам Мироновым, в дом которых явились вчера?
- Нет.
- Когда родились?
- В январе 72 года, - выдавила Алёна.
Хотя личико её поблекло по сравнению с вечером, сходство с Анной было несомненным. Штольман решил, что с этим они разберутся позже.
- Расскажите, как вам пришло в голову выдать себя за дочь Виктора Ивановича?
- А вы меня отпустите?
Яков перевел взгляд на жену. - Анна Викторовна, что вы думаете? Вам важно, чтобы обманщица понесла наказание, или достаточно, чтобы она избавила вашу семью от своего присутствия?
- Достаточно, - тихо сказала госпожа Штольман.
- Это не окончательное решение, - предупредил Алёну сыщик. - Мне придется спросить Виктора Ивановича, а он может иметь собственное мнение по данному вопросу. К тому же он адвокат. Но думаю, что он прислушается к дочери, и мы вместе уговорим его вас отпустить. Конечно, при условии, что вы всё расскажете.
- Обещаете?
- Нет. Обещаю, что приложу усилия к уговорам господина Миронова, чьё имя вы пытались запятнать вчерашним вечером.
Алёна посмотрела на дверь. Взглянула на окно, за которым светило солнце. Повозила пальцем по полированному столу перед собой. Тяжело вздохнула, пробормотала: - Ладно, господин сыщик. Помните, вы обещали, - и начала рассказывать.
Оказалось, что девушку сподвиг выдать себя за дочь Виктора Ивановича собственный отец, Степан Миронов. Он зарабатывал на жизнь созданием мебели, но работа уже давно валилась у него из рук. По правде сказать, Степан пил. Пил серьезно, не просыхая неделями, и лишь несколько дней в месяц Алёна видела его трезвым и вменяемым.
Именно в этом состоянии два дня назад он и велел дочери ехать к затонским Мироновым, вручив поддельную метрику. Нарисовал он её, понятно, не сам, но на вопрос, откуда её взял, мужчина не ответил, а лишь озлился и велел делать, что сказано. Предупредил о дне рождения Виктора Ивановича, дал в дорогу немного денег, обещал, что по возвращении даст еще. Сказал, что чем дольше Алёна продержится у однофамильцев, тем больше денег получит. Сказал, что лучшим вариантом был бы тот, в котором её признают дочерью и поселят у себя, а ему, Степану, не придется кормить бесполезную в хозяйстве девчонку.
На этом месте лицо Алёны стало злым.
- Да я с двенадцати лет сама на себя зарабатываю! Сейчас помощницей поварихи служу, на хорошем счету, даже...
Она вдруг замолчала, а после короткой паузы добавила:
- Не работаю я там больше. Выгнали, как узнали, что меня не будет неизвестно сколько. Вам, господин Штольман, прислуга не нужна?
- Нет, - хмыкнул сыщик.
Он протянул руку, взял ладонь девушки и повернул к свету. На тонкой коже стали видны мелкие шрамы, свидетельствующие об опыте работы с ножом.
- Вы знаете, почему ваш отец послал вас в Затонск?
Алёна помотала головой. - Нет, честно. Я бы сказала. Я думала, это просто будет, ну, выдать себя за эту Миронову. Я не хочу сидеть тут и ждать, пока проверят мою... ту метрику. Я же призналась!
- Отец общался с кем-то перед тем, как дать вам денег?
- Конечно, общался! - ухмыльнулась девчонка. - Откуда бы он их взял? Хотя деньги у него бывали. Иногда, когда он мебель заказчикам передавал, но теперь это редко случается. У него вообще-то руки золотые, но вы понимаете. Пьет в горькую. В начале лета один заказ был, из столицы, но его не оплатили. Отец те стулья плохо сделал. Зря только деньги на билеты потратили.
- Так с кем же встречался Степан Петрович? - Яков не оставлял попыток узнать настоящего заказчика.
Алёна пожала плечами. - Не знаю. Отец так ничего и не сказал.
- Почему вы согласились? - внезапно задала вопрос Анна. - Вы же знали, что придется врать.
- Потому что иначе отец бы меня выгнал! И тогда бы мне пришлось жить в вонючем углу! - окрысилась мошенница.
- У нас дом хороший, крепкий, дедов еще. У меня там своя комната. Вот вы бы хотели жить не дома, а в грязной конуре с тремя девицами, которые то и дело пытаются у тебя что-то украсть? Вы думали о том, как живется таким как вы, но кому не повезло родиться у папы-адвоката? Да, у меня отец - пьяница, но вдруг бы у меня получилось? Я достойна жить в богатстве!
Алёна поджала губы, Штольман покачал головой. Внешностью и некоторыми повадками девушка походила на его жену, а вот внутреннее содержание резко отличалось.
- В последнее время с вами происходило что-то необычное?
- Нет, господин Штольман, - фыркнула Алёна. - Моя жизнь, не считая этой поездки, вполне обычна. Работа, сон, еда, работа. У меня даже кавалера приличного нет! А вот вы очень красивый, только старый. У вас нет младшего брата?
Анна издала какое-то шипение, и Яков вновь взял её за руку.
- В столице с кем встречались? Как фамилия заказчика стульев?
- Не знаю. А, вспомнила! Когда на Николаевском вокзале поезда ждали, на меня какой-то ферт долго пялился. Потом подошел, спросил, как зовут, из какого города. Я ответила, а он почему-то обрадовался. Спросил точный адрес и дал рубль.
- Вы адрес дали?
- Ну да. За рубль-то, чего ж нет.
- Как выглядел мужчина?
- На вас похож. Не лицом, фигурой. И тоже старый.
- Рост, цвет волос?
- Высокий и худой, - припомнила Алёна. - Волосы вроде светлые. Из приличных, не шваль какая, в костюме.
Это было странно. Совсем недавно Яков сталкивался с описанием похожего на него человека и, возможно, это не было совпадением. Не показывая удивления, сыщик продолжил:
- Мне необходимо допросить вашего отца. Повторите, где вы живете?
- В Москве, - натужно улыбнулась девчонка. - На Я... Якиманке.
- Вы знали, что похожи на Анну Викторовну?
- Нет. Отец сказал.
По едва заметному облегчению в голосе Алёны Штольман понял, что в отличие от предыдущего этот ответ правдив.
- А про то, что Анна Викторовна замужем?
- Это он не говорил, - хихикнула девушка. - Это я сама в газете прочитала. Я четыре класса закончила!
- В какой газете?
- Я решила подготовиться и спросила в книжной лавке что-нибудь из Затонска. Мне и дали.
Алёна зря гордилась собой, слова про газету были ошибкой. "Затонский телеграф" не печатался в Москве, и никакая библиотека его не выписывала. Насколько знал Штольман, Рябушинский отсылал несколько экземпляров своего листка только в ...
- Вы живете в Твери, - заключил сыщик.
И девушка вздрогнула.
...
Когда Штольман вызвал дежурного, чтобы увести Алёну, в кабинет влетел сияющий Коробейников. Он рассказал, что завещание купца нашлось в комнате Рогачева, поэтому вина того полностью доказана.
- Меня уже городской глава похвалил, - простодушно поделился Антон.
- Он сказал, что поддерживает мое назначение на должность начальника сыскного отдела.
- Рад за вас, - улыбнулся Штольман.
- Не забудьте предупредить Калязина-младшего, что хотя наказание за уговор с Рогачевым будет небольшим, теперь любое происшествие с близкими этого юноши повлечет за собой тщательное расследование. Он ведь сам задумывал убить отца, просто хотел выждать некоторое время.
Коробейников почесал в затылке.
- Логично. Вы с этой мошенницей разобрались?
- Да. Мне нужен человек, который отправил её сюда, поэтому я еду в Тверь.
- А я? - громко спросила Алёна.
В глазах смотревшей на Якова жены был тот же вопрос. Вместе с ней Штольман отошел к окну и тихо сказал:
- Аня, сразу после Твери я вернусь в столицу, я обещал Варфоломееву. Ты можешь побыть у родителей еще денек. Поезжай завтра, вечером я тебя встречу. И ты же хотела собрать побольше одежды.
- Я уже всё собрала. Завтра поедет дядя, он довезет вещи.
- Ты устанешь, милая. Придётся ехать на перекладных, в том числе ночью.
- А ты?
Яков пожал плечами. - Для меня это просто работа.
- Яша, я с тобой. Не возражай, пожалуйста. Мне нужно поговорить с этим Мироновым, но главное не это. В позапрошлую ночь я без тебя очень плохо спала, - призналась Анна.
Штольман взглянул на её расстроенное лицо. Той ночью он тоже плохо спал. На слишком широкой для одного постели он ворочался с боку на бок, пытаясь справиться с нахлынувшей тоской, но так и не смог. Ему невыносимо хотелось оказаться рядом с Анной. Именно поэтому он с раннего утра переделал множество дел, а затем отпросился у начальства.
- Хорошо, едем вместе, - сдался он.
- Антон Андреевич, по поводу этой девушки, - громче произнес он, указав на Алёну.
- Подержите её здесь, пока Виктор Иванович не подтвердит, что претензий к ней не имеет. А мы с Анной Викторовной уезжаем.
- Вы же обещали! - возмутилась семнадцатилетняя мошенница. - Я думала, вы меня до Твери подвезете! У меня уже денег нет!
Никак на это не отреагировав, Яков пожал руку Коробейникову и шепнул жене: - Предлагаю зайти к Трегубову. Возможно, в следующий раз мы появимся здесь не скоро.
Сыщик обвел взглядом кабинет, так долго служивший ему домом. Здесь Яков проводил бесчисленные вечера, изучая улики и показания свидетелей. Здесь его поцеловала в щеку чудесная девушка. Здесь он часто и большим трудом заставлял себя не думать о ней. Здесь он решил отправиться за ней в Михайловское.
И это оказалось лучшим решением в его жизни.
...
В Тверь Штольманы отправились поездом. Вагон первого класса, в который взял билеты Яков, был оборудован мягкими, стоящими напротив друг друга диванчиками. В нужном купе уже ехал симпатичный корнет какого-то гусарского полка. Представившись, он поведал о том, что возвращается в часть после отпуска в столице, а затем начал делиться армейскими историями.
Когда речь зашла о том, что некий ротмистр в наказание за шалости велел подчиненным вскопать огород и посадить картошку, Штольман вышел из купе. Уже через пару минут он вернулся. Анна в этот момент весело смеялась - описания корнетом войны с огородом оказались уморительными.
- Представляете, Анна Викторовна, из этих консервных банок, в которые мы положили картофелины, выросла такая густая ботва, что наш ротмистр уже предвкушал богатый урожай! А они сгнили полностью! Целиком ушли в траву! - заливался хохотом корнет.
Мельком взглянув на Штольмана, Анна нахмурилась. Красивое лицо мужа было напряжено.
- Прошу прощения, господин корнет. Я на минутку, - извинилась Анна и вышла из купе. Штольман вышел следом.
- Что случилось? - спросила она тихо, когда дверь закрылась.
- Вам, кажется, пришелся по вкусу этот корнет, - пробормотал сыщик.
Губы его кривились. Анна опешила.
- Яков, ты о чем? Он - наш попутчик. Мне что, надо было стоять в коридоре?
- Скажите прямо, Анна Викторовна. Он вам понравился?
Ощутив, как зудит ладонь, Анна сжала её в кулачок. - Яков Платонович, ваш тон непозволителен. Я иду в купе.
- Не идешь! - схватил он её за руку.
Анна бросила на него гневный взгляд. Яков отпустил руку и с преувеличенной вежливостью открыл дверь купе.
...
Из поезда супруги вышли в полном молчании. Штольман подозвал пролетку.
- В гостиницу "Центральная", - велел он кучеру.
- Почему? - сухо осведомилась Анна. - Мы же хотели найти Степана Миронова.
- Думаю, это немного подождет, - выдавил Яков.
Впервые после инцидента с корнетом Анна открыто взглянула на мужа. Глаза его были сощурены, он смотрел прямо перед собой. В голову Анны пришла догадка, требующая проверки. Откинувшись на сиденье, госпожа Штольман дотронулась до корсажа платья и поправила верхнюю пуговку. Взгляд Якова метнулся туда же. Через секунду взгляд вернулся обратно, сам Штольман сглотнул, зачем-то встал, поддернул брюки и вновь уселся.
"Ах ты ревнивый грубиян!" - ахнула про себя девушка. "Извиняться ты, значит, не собираешься, а хочешь просто решить дело в постели! Как бы не так!"
Она припомнила адрес, который назвала Алёна в конце допроса, и громко произнесла:
- Мы передумали, любезный. На Обозную, 30!
...
Наблюдая за изящным покачиванием турнюра своей ненаглядной, Яков нещадно ругал себя.
"Черт меня опять дернул. Корнет, мальчишка! Да, умеет рассказывать. Да, смазлив. Но Аня тут при чем?"
Мысленно он уже много раз возвращался к тому эпизоду в Затонске, когда обидел Анну предположением цели её похода к инженеру, и никак не мог понять, почему его так несло. В купе произошло то же самое, разум говорил: "Штольман, заткнись", а губы произносили непотребную чушь.
В заросшем высокими кустами дворе Анна поднялась на скрипящее крыльцо, постучала в дверь, подождала ответа. Постучала сильнее. Потянула дверь на себя. Безуспешно дернула еще раз, спустилась с крыльца и встала напротив Штольмана.
- Яков Платонович! - сердитым голосом сказала она.
- Слушаю вас, Анна Викторовна, - невозмутимо произнес Штольман.
Жена была очаровательна в своей деловитости, но улыбаться не стоило.
- Это дело касается моей семьи. Это расследование буду вести я. Вам всё понятно?
Сыщик кивнул.
- Вас я прошу без обсуждений исполнять мои распоряжения! Или ступайте в гостиницу и ждите меня там. Извозчики тут есть, где гостиница, я знаю.
Юная жена предлагала ему выбор: стать подручным или уйти. Это становилось интересным.
- Я с вами, Анна Викторовна, - сказал Яков, всё так же пряча улыбку.
- Откройте дверь!
Штольман послушно поднялся на крыльцо, взглянул в просвет двери. Замок не был заперт. Яков с усилием приподнял дверь, распахнул её и пригласил жену войти.
- Рассохлась, - пояснил он.
- Благодарю, - чинно сказала Анна.
Пройдя сени, она наморщила нос.
- Фу, как тут плохо пахнет. А вот и хозяин. Надеюсь, Алёна нас не обманула, и это Степан Петрович.
Посреди большой комнаты стоял стол, за которым спал седовласый мужчина. Уткнувшись лицом в рукав, мужчина громко храпел.
- Господин Миронов, - тронула его за плечо Анна. - Господин Миронов!
Тростью Штольман пнул батарею пустых бутылок.
- Он пьян, Анна Викторовна. Этого можно было ожидать, но я надеялся, что он уже проспался.
- Разбудите его! - велела Анна.
- С какой целью?
- Мне нужно имя его деда.
Яков охлопал сидящего, проверил карманы из тех, что были доступны. Кроме пары медяков, в карманах ничего не оказалось. Сыщик снял котелок, вернулся в сени, принес оттуда ведро воды, попросил жену отойти и плеснул из ведра на мужчину. Тот взревел, попытался встать со стула, но упал на деревянный пол и сладко зачмокал губами.
- Пока безнадежно. Чуть позже я попробую с ним поговорить, - пробормотал Штольман.
- Я поговорю, - поправила Анна.
- Как скажете.
Анна осторожно обошла лежавшего, подошла к окну и открыла створку.
- Обыщите комнату, господин Штольман.
Улыбнувшись строгому тону, следователь принялся за дело. Через четверть часа на стол легли какие-то засаленные квитанции.
- В них упоминается фамилия Миронов, но более ничего интересного. Чем прикажете заняться дальше? - осведомился Яков.
Жена просмотрела найденные листки. - Вы всё проверили?
- Нет. Остались печь, сени, помещение за стеной, - он показал на дощатую перегородку, - думаю, это комната Алёны, и погреб.
- Так работайте! Печку я проверю сама. А вы, пожалуйста, не глазейте на меня, а займитесь делом. Ступайте в погреб, в банках могут быть спрятаны бумаги. Моя бабушка делала именно так.
Штольман откинул крышку подпола, подпер её доской, с зажженной свечой спустился вниз. Прохладный подпол тверских Мироновых оказался неожиданно глубоким. Судя по увиденному Яковом, весь дом был построен добротно, на века, и это значило, что предок Степана был состоятельным и здравомыслящим. Но сейчас подпол был почти пуст. Штольман уже осмотрел его полностью, когда сверху донеслось встревоженное:
- Яков Платонович, вы там? Я кое-что нашла. Яша!
Он развернулся к лестнице. На верхней ступеньке появился ботиночек, затем раздался вскрик. Яков рванулся и поймал жену у самой земли.
- Аня! - выдохнул он. - Ты не ушиблась?
- У меня всё хорошо, - чопорно произнесла девушка.
- Не забывайте, что вы на службе.
Крышка, задетая Анной при спуске, захлопнулась, свеча Штольмана погасла. В подполе стало абсолютно темно. Поставив жену на пол, Яков прижал её к деревянной балке и наощупь поцеловал в шею. Анна вывернулась, ступила на крутую лестницу, поднялась на пару ступенек. Тихонько взвизгнула, когда теплая рука ухватила её за голень, но затем замолчала.
Штольман медленно скользил ладонью по шелковым чулкам. Добравшись до бедер Анны, он встал поудобнее, поднял подол юбки, прижался губами к нежной коже. Сверху до него донесся тихий вздох. Тронувшие плечо мягкие пальцы приказывали продолжать.
В суете затонских сборов не было времени для ласк, в купе оказался попутчик, и сейчас в ушах Якова шумело. Только годы полицейской выучки позволили ему услышать тяжелые шаги над головой. Мгновенно вынырнув из-под юбки, он боком протиснулся мимо Анны, двумя руками выбил крышку и выбрался в комнату. Качающийся у стола Степан Миронов с тупым удивлением рассматривал разбросанные бумаги. Завидев Штольмана, он схватился за стул и заревел.
...
Через несколько минут всё было кончено. Утихомиренный несколькими ударами и допрошенный Степан остался поправлять здоровье непочатой бутылкой, а взволнованная Анна прижалась во дворе к мужу.
- Яшенька, что он сказал? Он тебя ударил? Тебе больно?
Стараясь не двигать плечом, которое вскользь задел Миронов, Яков покачал головой.
- Нет. Спасибо, что ушла на улицу.
Пока он отражал атаку стулом, Анна сама выбралась из подпола и, повинуясь мужниному приказу, выбежала во двор.
- Ты почему такая грязная, Аня?
- Я печь обшаривала, - улыбнулась она. - Внизу ничего не было, тогда я посмотрела повыше, на полочке, вот там было несколько бумаг. Я их там и оставила, но главное знаешь что?
- Что? - ладонью, смоченной водой из дождевой бочки, Штольман протер угольные следы на лице своей красавицы.
- Деда этого Миронова звали Зиновий Аполлинарьевич. Аполлинарий Миронов - не такое уж распространенное имя. Именно так звали прадеда моего отца. Папа говорил, что у его деда был брат, но тот в юности ушел из семьи, и связь с ним потерялась.
- То есть Алёна вам все-таки родственница?
- Похоже, что так...
- И что будешь делать?
- Не знаю, - вздохнула Анна.
Уткнувшись щекой в ладонь Якова, она поцеловала его в запястье.
- Наверное, напишу родителям, пусть папа принимает решение. А про мошенничество ты узнал?
- К сожалению, ничего из того, что может быть полезно. Два дня назад сюда приехал мужчина невысокого роста, полный, с жесткими глазами. Назвался Василием Жуковым, привез инструкции для Алёны, метрику и деньги. Обещал прислать еще. Степану этого оказалось достаточно, чтобы отправить дочь в Затонск.
Анна погладила его по скуле.
- Ты такого Василия не знаешь?
- Нет.
Едва ли не плавясь от нежности, Яков заставлял себя думать о деле.
- К тому же имя наверняка вымышленное. Идем, милая. Здесь мы закончили, нужно возвращаться в столицу.
- Только давай сперва заедем кое-куда. Мне нужно принять ванну, я слишком грязная.
Штольман замер. Возникшая в голове картина обнаженной, плещущейся в воде Анны ударила по нервам, и в ушах вновь зашумело.
- Где же ты хочешь принять ванну? - севшим голосом осведомился он.
- В гостинице, конечно, - улыбнулась Анна.