Первое, что услышала Анна, был собственный стон. Она подняла руку, потрогала саднивший висок, потихоньку открыла глаза. Впереди из земли торчала доска, о которую девушка ушиблась коленками. Не доверяя зрению, она дотронулась до древесины. Та была теплой и занозистой. С трудом Анна встала на ноги. Перед лицом была дверь, которую она только что собиралась открыть.
Нож. Смерть. Яков. Смерть.
Девушка отшатнулась. Осознание виденного молотом ударило по нервам. Она сделала шаг назад, споткнулась о злосчастную доску и вновь упала, но теперь уже на спину. Закатное питерское небо нависло над Анной неоглядным одеялом, сбило дыхание. Отдышавшись, она встала, на подгибающихся ногах пробралась вдоль склада, через тот же лаз выбралась в проезд и прислонилась к забору.
Нож. Смерть. Яков.
Ей пришлось прикусить костяшки пальцев, чтобы не закричать.
«Это мне привиделось, правда? Пожалуйста, пожалуйста, пусть так! Пусть этого не случилось! Умоляю!»
Она не знала, к кому обращается, но в одном её просьба уже была выполнена. Ощупав себя, девушка вновь убедилась, что тело её настоящее, из плоти и крови.
«Висок болит... Коленки... Всё это мелочи. Яша! Что с Яшей???»
Она огляделась еще раз.
«Я снаружи. Павел... Павел там, внутри, и его могут убить. Но я...»
Краем глаза уловив движение на примыкающей дороге, Анна отвлеклась от своих мыслей. Из-за поворота показался мужчина, державший оружие наготове, затем еще один, и еще... Все они крались бесшумно. Саму девушку вдруг кто-то схватил сзади и мягко зажал рот ладонью.
- Я знаю вас, вы Анна Штольман, - прошептал напавший. - Не бойтесь, я Гриднев, из полиции, работаю с вашим мужем. Что вы здесь делаете?
Девушка замычала. Мужчина ослабил захват, и она выдавила: - Я... кое-что узнала. Там у ворот, - она показала направление, - охранник, а внутри склада юноша, его держат в заложниках. Есть еще один вооруженный мужчина, его сразу не видно, он где-то в тюках прячется. У него нож. Вы можете освободить юношу? Его зовут Павел.
- Как вы это узнали? - удивился Гриднев.
- Просто поверьте. Пожалуйста, это срочно. Ой, а еще можете сказать, Яков Платонович... он с вами?
Только сейчас до Анны стала доходить глубина собственной глупости - она, беременная, полезла спасать чужого мальчишку, в то время как склад уже был окружен полицией.
Полицейский кивнул. - Да, он руководит операцией. Когда всё закончится, я вашего мужа сюда позову, только сейчас не нужно его отвлекать, хорошо? Побудьте здесь, пожалуйста, и никуда не уходите. Давайте я вас досками прикрою, а то мало ли...
Он усадил девушку у груды сложенных досок, осторожно, стараясь не шуметь, устроил подобие шалаша и ушел.
...
Вскоре Анна услышала выстрел. Сразу затем раздались крики, команды, даже показалось, что звучал голос Якова. После еще нескольких выстрелов всё стихло. Она уже хотела вылезти, как мелькнула мысль, что неподалеку могут прятаться другие бандиты и она, Анна, сейчас выйдет прямо на них. Тогда уже её могут взять в заложники, и случится то, что...
Она еще глубже забилась в укрытие и уткнулась лицом в колени. После пережитого видения и краткого облегчения Анну накрыла паника, а от осознания того, что чуть было не натворила, стало совсем худо.
«Как? Как я могла?? Зачем я туда пошла?» - бились в мозгу вопросы. «Почему я такая дура? Я же там, на складе, просто убила себя... И Яшу... И малыша нашего, Митеньку... Боже, прости меня, пожалуйста, пожалуйста... А сейчас? Почему так тихо сейчас? Может, операция не удалась, а Яшу убили? И за мной вот-вот придут бандиты?»
Одна доска вдруг отошла в сторону. Анна взвизгнула.
- Аня, ты тут?
Этот голос она не спутала бы ни с каким другим. Это был Яков! Её Яков, живой!
Еще пара досок были отброшены, и в проеме появилась крепкая рука.
- Все закончилось. Выходи.
Ухватившись за руку, Анна выбралась наружу. Лицо стоявшего перед ней Штольмана было хмурым, брови изломаны.
- Где ты была? Петр Иванович тебя потерял.
От облегчения закружилась голова, а из глаз хлынули слезы. С рыданиями Анна бросилась на шею мужа.
- Яшенька, ты жив! С тобой ничего не случилось? Точно? Никогда... Никогда больше! Прости меня, пожалуйста, я опять...
Бормоча, она ощупывала Якова, оглаживала его пыльные щеки, целовала в строгие губы, а слезы без остановки текли из глаз.
Штольман попытался было достать платок из кармана, но Анна лишь крепче вжималась в любимого.
- Яша, пожалуйста... прости... Ты простишь?
Она обнимала его, продолжая рыдать. Яков огладил её по голове.
- Конечно, - прошептал он. Затем он рассмотрел свои пальцы и напряженно сказал: - У тебя кровь. Ты ранена?
- Нет, нет! - вскрикнула Анна. - Это всего лишь царапина, от щепки! Прошу, поверь, я больше никогда! Клянусь, Яша! Я буду... буду осторожной! Я не хочу... Я не могу тебя потерять!
Наконец она замерла на его плече, изредка всхлипывая. В теплых объятиях мужа было так уютно, что лишь через какое-то время Анна вспомнила, зачем отправилась в порт.
- Яша, а паренька того... Пашу Симеонова, его спасли? - спросила она глухо.
...
Истерика Анны закончилась. Облегченно выдохнув, Штольман коснулся губами её головного платка и ответил:
- Да, и его родителей тоже. Подожди здесь, мне надо распорядиться.
Она молча вцепилась в его пиджак. Яков повел подбородком.
- Красинский! - крикнул сыщик.
Поверх головы Анны он обговорил с коллегой доставку бандитов в управление полиции, а затем подтолкнул жену к воротам.
- Давай зайдем на склад. Сейчас сюда будут приводить арестованных, лучше, чтобы они не видели твоего лица. Или они уже его видели?
Платок вместо шляпки, грязный салоп вместо красивого платья, грязь на коленях... Да еще эта кровь на виске. С того самого мгновения, как Яков узнал от Миронова, что Анна исчезла, ему хотелось орать благим матом, но узрев её невредимой возле груды досок, он понял, что кричать уже не будет, клокотавший внутри гнев куда-то испарился. А ругать заплаканную, приникшую к груди Анну Штольман был не в состоянии.
Но сейчас жена немного успокоилась, и стоило узнать, что произошло. Почему она была так напугана? Потому что прокралась к бандитам и с трудом унесла ноги?
- Сергей, - окликнул он проходившего мимо Гриднева, - ты как?
- Не стоит беспокойства, Яков Платонович, - ухмыльнулся полицейский, показывая рукав, - только пиджак порвал.
- Анна Викторовна, огромное вам спасибо. Если бы не знал про того мужика в тюках, словил бы нож в живот.
Дождавшись, пока сотрудник уйдет, Яков ладонью поднял лицо жены.
- Аня, ты была внутри? Или это было видение?
- Не была, - выдавила она. - Видение.
И румянец на её бледных щеках был отчетливо виден даже в лучах угасающего солнца.
...
На складе Штольман зажег свечу и поднес к девичьему виску.
- Развяжи платок, Аня, я посмотрю.
На первый взгляд рана была неопасной. Убрав из волос застрявшую в них щепочку, Яков сказал: - Сейчас Петр Иванович приведет экипаж, и мы заедем в полицейское управление. В медкорпусе там всегда кто-то дежурит. Тебе больно?
Анна смотрела на него с каким-то отчаянием. Не отпуская его, словно боясь потерять, она тихо произнесла:
- Не больно. Яшенька, пожалуйста, не сердись. Я знаю, я виновата. Я глупо поступила, и больше ни за что так не сделаю. Ты мог бы меня не расспрашивать? Мне очень стыдно.
Она опустила голову.
Сыщик вздохнул. Суть глупости была непонятна, но раскаяние жены было искренним и, судя по всему, ничего непоправимого не произошло. Кроме того, нервничать в положении Анны не следовало, поэтому ему придется смириться.
Он положил ладонь на живот любимой.
- Тут не болит?
Она вдруг вновь залилась слезами.
- Нет-е-ет, - растирала она грязь на щеках, - не боли-и-ит... А может, мне нельзя быть матерью? Я же такая... Такая...
Пытаясь прекратить приступ самобичевания, Штольман поднял Анну на руки, отошел к тюкам и уселся, удобно устроив её на собственных коленях.
- Ты будешь лучшей мамой на свете, - убежденно сказал он.
- Правда?
- Разумеется.
Он ласково погладил её по животу.
- Кстати. Не уверен, но мне кажется, что кроме сына у нас будет еще и дочка.
Анна ахнула.
- Яша... Я тоже видела её во сне! А ты что, стал предсказывать будущее?
- Ну уж нет, - открестился Яков, - бог миловал.
Он рассказал, что несколько раз видел подле себя малышку с улыбкой Анны и её же косичками.
- Она что-нибудь говорила?
- Говорила, мол, папенька, держите маменьку в руках, а то убежит, - поддразнил он, подтягивая жену к себе.
- Но тут мне советов не требуется.
Он осушил её ресницы губами и нежно поцеловал. С глубоким вздохом она ответила на поцелуй. Вскоре тот перестал быть нежным, и Якову уже не хотелось останавливаться, как вдруг Анна изумленно уставилась ему за спину.
- Что там, Аня? - обернулся он.
- Опять дух?
Но жена лишь молча слезла с его колен.
...
До боли знакомый вихрастый мальчишка весело скакал по тюкам под самой крышей. Найдя серыми глазенками Анну, он закричал:
- Мам, смотри, как я могу!
Он разбежался, взлетел в воздух, тут же перевернулся и плюхнулся спиной на тюк двумя рядами ниже.
- Здорово же, да? - захихикал он. - Скажи, я лучше всех прыгаю!
Анна молчала. У неё просто не было слов, чтобы описать увиденное. До сих пор она видела сына только в снах, но сейчас ведь она не спит. Вот же Яков! Или это опять сон? А если нет, то почему на складе стало светлее?
- Яша, - пробормотала она, - я сплю?
Штольман, так и сидевший на тюках по правую руку от Мити, улыбнулся.
- Нет.
- Мам, ну скажи! - потребовал мальчишка, забираясь на гору мешков с зерном. - А то Маша не верит.
- Скажи ему, мамочка, - засмеялся тоненький голосок.
Анна повернула голову на звук и схватилась за сердце. Крохотная девочка с косичками сидела на слуховом окне склада, ножки её в красных ботиночках болтались на высоте саженей трех от земли.
- Митя очень упрямый! - добавила девочка, которую звали Машей.
Госпожа Штольман протерла глаза ладонью, тронула кожу языком. Та оказалась соленой. Это было неудивительно, ведь Анна только что плакала. Значит, всё происходит наяву!
- Ты хорошо прыгаешь, Митя, - выдавила она, краем глаза заметив вздернутые брови мужа.
- Только пожалуйста... будь осторожней. И ты, Машенька, тоже. Вы могли бы оттуда слезть? Вы очень высоко, это опасно.
- Пфф, - беспечно фыркнул мальчуган. - Ерунда, не страшно. Смотри!
Разбежавшись, он взлетел над тюками.
- Нет, Митя! - закричала Анна.
Она видела, что сын не рассчитал траекторию, что сейчас он рухнет на земляной пол и сломает себе шею. Она рванулась с места и успела подтолкнуть мальчугана к мешкам у самой земли.
- А... - произнес Митя, поднимаясь с мягкого ложа.
- Спасибо, мам. Но я бы и сам подвинул. Наверное.
Сердце Анны стучало так, что было больно дышать.
- Митенька, - пробормотала она, - разве так можно?
- Анна, что происходит? На тебе лица нет, - встал с места Яков.
- Ой-ёй, - приоткрыла рот девочка, уже каким-то образом соскользнувшая с опасной высоты.
- Митя, тебе сейчас достанется.
Вдвоем малыши подбежали к матери, ткнулись головенками в её живот, получили неуверенное поглаживание, помахали в сторону Штольмана и убежали куда-то вглубь склада.
Ошеломленная Анна перевела взгляд на мужа.
Задумчиво посмотрела вслед детям.
Сглотнула и произнесла: - Яков, я только что видела наших детей. И кажется, поняла, зачем.
...
Штольман не понимал ничего. Минуту назад Анна выглядела так, будто встретила привидение, затем назвала будущих детей по имени, побледнела, как смерть, и пролетела к тюкам так быстро, как не бегал никто на его памяти. Неужели Анна потеряла связь с реальностью?
Он скрипнул зубами. Сегодня Анна уже пережила что-то страшное, ради неё он обязан сохранять спокойствие. А кроме того, она медиум. Она видит духов, видит вещие сны, возможно, видит что-то ещё, недоступное его пониманию.
- Что ты поняла, милая? - осторожно спросил он.
В поднятых на него глазах блестела влага, но это были не слезы.
- Мне надо их сохранить, Яшенька. И тебя тоже.
Анна подошла ближе, обняла его и прижалась щекой к груди.
- Мне всех вас надо хранить.
...
Когда Штольманы подошли к пролеткам, у которых поджидал Петр Иванович, со стороны бывшей базы бандитов появились супруги Симеоновы. За ними плелся рослый юноша.
- Благодари, налетчик гологузый! - Ольга Семеновна могучей рукой отвесила Павлу подзатыльник.
Хотя сын был на голову выше матери, он понурился еще пуще.
- И Анну Викторовну, и господина Штольмана!
Глядя в землю, парень произнес слова благодарности. Супруги повторили их от себя, уселись в пролетку. Вслед за ними на подножку встал мальчишка, потирая место пониже спины.
Анна проводила Симеоновых взглядом, а затем встревоженно вздохнула.
- Яша, мне кажется, наш сын тоже будет хулиганом. Но ты ведь не будешь его бить?
- Обойдемся иными методами, - подмигнул ей Штольман.