Когда Штольман сказал, что покажет новую квартиру на Петербургской стороне, а затем съездит за оставшимися вещами, Анна вздрогнула. Крепче сжав руку Якова, которую так и не выпускала с самой встречи в порту, девушка пробормотала: - Я с тобой.
- За вещами? - удивился сыщик. - Зачем? Я быстро, Аня.
- Нну... помогу их собрать. Еще там продукты, что мы с дядей на рынке купили, мелочи всякие, кк...клетка. Как ты один это унесешь?
Яков хотел было сказать, что сходит в квартиру два раза, но почувствовал, что сидящая рядом жена дрожит. Он понял, что она перенервничала, что испытанное в порту повлияло на неё не только морально, но и физически. А еще Анна просто боялась его отпускать.
- Хорошо, съезжу завтра утром, - сказал он.
- А Ггг...риша? - запинаясь, напомнила Анна. - Мы к...когда уходили, я окно зз...закрыла, а ббб...баранок...
Она сжала стучавшие зубы, глубоко вздохнула и договорила: - Баранок ему не оставила. Некогда было, мы же в порт торопились. Ему есть нечч...чего.
Штольман посмотрел на Миронова. Тот согласно кивнул, без слов поняв ситуацию - Анне нужно умыться и согреться, а не тратить время на разъезды по городу.
- Я съезжу, Яков Платонович, - предложил Петр и добавил: - А вам лучше переночевать в гостинице. Где мы сейчас истопника найдем?
Яков сообщил адрес на Каменноостровском, отдал родственнику ключ от новой квартиры, а затем снял с себя пиджак и накинул на плечи жены. Советом Петра стоило воспользоваться.
...
Администратор "Англии" недавних постояльцев узнал, номер предоставил, но на просьбу о горячей ванне с сожалением развел руками.
- Не получится, господин хороший, у нас трубу прорвало. Можем, разумеется, с котельной воды натаскать, правда, это время займет. Я вам снижу оплату, не беспокойтесь.
Штольман подозревал, что у администратора просто не было желания организовывать подъем горячей воды, но не искать же сейчас другую гостиницу, тем более что "Англия" была одной из самых современных. Обратив внимание на ругавшихся на суржике рабочих с инструментами, Яков спросил:
- Котельная сейчас свободна?
...
- Сюда можно сесть? - спросил он в кочегарке отеля, показав на топчан в углу.
- Звычайно, панэ, - улыбнулся истопник Анисий, приземистый мужичок лет тридцати. Смахнув с топчана железный хлам, он радушно повел рукой.
- Будьте як вдома, а я пишов трубу лататы.
Яков усадил жену на топчан, придержал пиджак на её плечах, пробормотал: - Не снимай пока, - и повернулся к печи.
Мужичок перекрыл какие-то заслонки, показал, как бросать уголь, чтобы нагреть воду в малом чане, а затем ушел, оставив Штольманов одних. Печь, которая по словам Анисия была довольно прожорлива, тихонько гудела. Яков взглянул на рукава своей белой рубашки и расстегнул жилет.
- Тебб...бе жарко? - удивилась Анна.
Она очень устала, но грязной в постель идти не хотела, и сейчас неподвижно смотрела на огонь через открытую заслонку печи.
- Пока нет, но будет, - улыбнулся он.
Он видел, что дрожь Анны еще не прошла, хотя в котельной было не в пример теплее, чем на улице.
- Садись ближе, вот скамейка.
Избавившись от рубашки и галстука, он взял в руки лопату и кинул в топку порцию угля. Печь довольно заурчала, а Яков обернулся к жене.
- Так лучше?
- Лучше. Спасибо, - пробормотала она.
...
Она не отрывала от него глаз. Сполохи запертого в печке огня играли на груди Якова, высвечивали налитые мышцы предплечий, замирали на крепком животе. Анна сняла пиджак и провела языком по пересохшим губам. Поймав взгляд мужа, она зарделась.
- Ты красивый, - прошептала она.
Она вздрогнула от притягательности его кривой улыбки, поерзала на скамье и получила еще один горячий взгляд.
- Как думаешь, вода уже согрелась? - спросила Анна, останавливая себя в желании броситься ему на шею.
Штольман отложил лопату, подставил под кран ковшик и умыл руки.
- Да, вполне. Иди ко мне, попей.
Анна подошла. При закрытой заслонке в котельной стало почти темно, но Анна видела, как блестят глаза мужа. Он дал ей напиться из ладоней, а затем наощупь расстегнул застежку платья. Кожей чувствуя его жаркое дыхание, девушка зажмурилась.
- Яша, сперва надо... волосы промыть. Они г...грязные.
Дрожь в её голосе удивила её саму, ведь холодно уже давно не было.
- Тут есть тазик? Если я над ним наклонюсь, а ты польешь сверху, то...
- Хорошо.
Голос его был необычайно мягок.
- Разведи руки, Аня. Мы же не хотим намочить платье.
Грязный салоп был не тем, что сейчас заботило Анну, но перечить она не стала. Штольман помог ей снять платье, нащупал шелковую рубашку. Движения его стали бережнее. Ласково он провел ладонями сверху донизу и присел на одно колено.
- Чулки порваны, - пробормотал он.
- Я знаю, - вновь смутилась Анна, вспомнив злоключения в порту. - Это я упала. Запнулась.
Щеки её горели. И от того, как её держал муж, и от воспоминаний о собственных глупостях.
- Запнулась, - тихо повторил Яков.
Мысленно она взмолилась, чтобы он не спрашивал. Но он и не собирался этого делать. Пальцы его то и дело задерживались на её бедрах, а по позвоночнику поднималась горячая волна. Когда Яков наконец скатал оба чулка, Анне было уже жарко. Губы его коснулись шелковой ткани и замерли. В животе Анны что-то сжалось. Она вцепилась пальцами в его кудри, он шумно выдохнул. Ей показалось, что сейчас он одним движением сдернет её панталоны, но она ошиблась. Её до невозможности сдержанный муж медленно спустил с неё штанишки, она переступила, и он кинул их на топчан.
- Когда мы с отрядом ехали в порт, в один момент мне стало не по себе, - неожиданно произнес Яков.
Подумав, что этими словами он обозначил боль в сердце, девушка закусила губу. А вдруг он бы увидел то, чего, к счастью, не случилось?
- Сейчас не больно? - робко спросила Анна, дотронувшись до его груди.
- Нет, - хмыкнул он. - И не боль это была. Мне стало... тревожно. Как будто я знал, что ты в опасности. Так и было?
Анна покаянно вздохнула.
Поймав спутанную прядь, Штольман поднялся с колена, отвел ту от лица.
- Хорошо, что всё закончилось хорошо. И ты права, - пробормотал он, - сперва волосы. Наклонись.
Девушка послушно наклонилась над тазиком. Ладонь Якова прошлась по обнаженным ягодицам, на мгновение задержалась у складки между ног. Затем он отошел. Скосив глаза, Анна увидела, как он зажигает свечи. При свете стало ясно, что и Яков отнюдь не холоден. Она издала странный звук, удививший ею саму.
- Что, Анечка? - тут же вернулся Штольман.
Она повела бедрами, поцеловала его в живот, подняла голову. Улыбка на губах мужа стала дьявольской.
- Позже, - ухмыльнулся он. - Когда я тебя вымою.
...
Промыть спутанные волосы, полные угольной пыли и какой-то трухи, оказалось довольно сложно, но еще сложнее было не зайти Анне за спину, не взять её за бедра и не перейти к обещанному финалу. Даже занятая своими прядями, его любимая вертела попой и выгибала спину, якобы подстраиваясь под струи воды из ковшика. Когда жена решила, что волосы вымыты достаточно, она вытерла их полотенцем, выпрямилась и стрельнула глазами туда, где каменело его желание.
- Кажется, я чистая, - вздохнула она, оглаживая себя по груди.
- Хотя нет, вот здесь еще грязь. Польешь?
Яков рыкнул.
- Конечно. Встань в таз.
Он стал поливать её из ковшика, наполняя тот из чана и изредка отвлекаясь, чтобы подбросить угля в печь. Дыхание Штольмана всё учащалось, а когда руки Анны опустились на бедра, выдержка его дала трещину. Понимая, что сейчас просто выхватит Анну из таза и немедленно разложит на скамье, такую мокрую, скользкую и невыносимо желанную, он молча передал ковш.
- Ладно, тогда ты намыливай, а я полью, - улыбнулась Анна, отдавая ему мыло.
- Аня...
- Яша.
Он сглотнул. Намылил ладонь, провел ею по точеному бедру.
Анна поставила одну ногу на скамью, оперлась о плечо мужа и выдохнула: - И там. Пожалуйста.
Мыло шлепнулось в таз и подняло небольшую волну, плеснувшую на пол. Штольман резко сунул руки в карманы. Неслышно чертыхнулся, вынул руки, обтер их о полотенце. Взяв свечу, прошел к двери котельной, проверил, что задвижка закрыта, вытащил из кармана купюру и подсунул под дверь, а затем вернулся к жене.
- Я подумала, ты сейчас уйдешь, - шепнула она.
Он разделся, набрал теплой воды, обдал ею Анну. Она обняла его за плечи. Поцелуй их длился долго. Он был так упоителен, что Яков забыл, где находится, и только когда Анна начала постанывать, перевел дух и пробрался пальцами во влажные складки. И охнул, ощутив сладкий сок возлюбленной. Тогда он подхватил её под попку и отнес на топчан, а там, коснувшись губами уха, прошептал:
- Никогда.
...
С усталой улыбкой администратор обвел взглядом стоящих перед ним постояльцев и терпеливо произнес:
- Господа, горячей воды еще нет. Когда будет? Надеюсь, скоро, и мы сразу вам сообщим. Да, именно так, коридорный пройдет по этажам и постучит в каждую дверь.
Из закутка под лестницей неосторожно высунулась приземистая фигура. Администратор повысил голос: - Анисий, подь сюда! Когда включишь воду? Не видишь, господа волнуются.
Мужичок почесал намечавшуюся лысину.
- Мабуть, швыдко, - буркнул он.
С того же лестничного прохода в холл вошли Штольманы. Анисий просиял.
- Так ось же! Зараз вода буде! - выкрикнул он и с разводным ключом наперевес побежал на выход. Поравнявшись со Штольманом, он почему-то радостно хлопнул его по плечу и подмигнул Анне.