На первый в качестве замужней дамы полонез Анну пригласил дядюшка. Она постоянно вертела головой в поисках Якова, но того всё не было, и кадриль Анна отдала Шумскому. На третий танец к ней подскочил корнет Селин, но девушка сослалась на усталость и отошла к кустам.
Обмахиваясь веером, Анна вздыхала. Ей так хотелось танцевать с мужем.
...
- Настя, не уходи, - обратился высокий молодой человек к женщине, которую держал за руку. - Ты же мне вальс обещала!
Двадцатисемилетняя красавица Анастасия Мамлеева капризно повела плечиком. Вальсировать с сыном тайного советника Уланова она не собиралась, да вообще всю последнюю неделю терпела его лишь из-за готовности оплачивать её прихоти.
- Не хочу, Гриша. Я хочу лимонаду.
Лимонад разливали у бокового входа во дворец, а Настя хотела хоть ненадолго избавиться от надоевшего ухажёра.
После случившейся полгода назад скоропостижной смерти пожилого супруга она поняла, что настало её время. На белокожую вдовушку с благородно-рыжими кудрями заглядывались практически всё мужчины, и выбор у Насти был огромен, но она решила не торопиться. Для следующего замужества ей нужен лучший.
Она в который раз обвела взглядом достойных. Молодой князь Разумовский... Симпатичен, глазами в нужную сторону стреляет, но уже женат. Гвардейский корнет Селин, красив, как бог... Но за душой ни гроша, а жить на армейское жалованье? Да ни Боже мой. Хотя в любовники он годится, и об этом Настя еще подумает. А это кто?
Внимание её привлек знакомый профиль. Да это же Яков Штольман! Красавчик полицейский, что однажды в опиумном салоне страстно шарил глазами по Настиной груди, но в последний момент сбежал. Женщина догадывалась, в чем было дело - Штольман был человеком чести, и соблазнять жену друга было против его правил. Если бы не они, он бы притянул её в свои объятия, и поцелуями бы встреча не закончилась.
Вдова еле слышно мурлыкнула. Годы, прошедшие с последней встречи, полицейского только украсили, и перспектива заполучить его в любовники внезапно окрылила Настю так же, как и тогда.
Но сейчас всё будет иначе. Он будет у её ног, и она ещё отомстит ему за тот побег. Но сперва... Вот! Вот звучит именно то, что нужно! И к дьяволу этикет. Ей, Анастасии Мамлеевой, можно всё!!!
Новая мелодия разнеслась по парку, и вдова поплыла к намеченной цели.
...
Вступившая на площадь пара была похожа на греческих богов. Подтянутый мужчина, несмотря на обычный костюм выглядевший как вернувшийся с поля боя Арес, и меднокудрая Афродита в изумрудном платье. Изгибы женщины, её ослепительно белая кожа над декольте притягивали внимание мужчин, а дамы бросали на пару взгляды, полные скрытой зависти.
Но когда музыка зазвучала в полную силу, зрители ахнули.
Женщина обвила ногу мужчины своей, развернулась в пируэте, коснулась крепкого тела так, как не дозволено правилами. Матроны гневно зашептались, на лице дамы в изумрудном появилась торжествующая улыбка. Изящно выставив ножку, дама прижалась к партнеру, вовсе не соблюдая положенной дистанции, чем вызвала новую волну пересудов. Кто-то из вальсирующих сбился с ритма, пары отступили к краям.
Бедро рыжеволосой скользнуло по мужскому бедру.
И в ужасе взвизгнула скрипка.
...
Штольман не знал, как закончить то, что начал не он. Приглашение Анастасии на танец он отвергнуть не мог, а сейчас, после того, как она практически на нём повисла, это было бы недопустимой грубостью.
Он рыскнул глазами в сторону. Анна! Наконец-то он нашел её в толпе гостей. При виде выражения на лице любимой ему захотелось содрать с плеча липкую руку, но воспитание... Чертово воспитание вновь не позволило ему оставить даму в центре площадки.
Он сглотнул. От приторного запаха духов его замутило, вдобавок заболела голова. Предупреждая следующие пируэты, он сильно сжал ладони Мамлеевой и повёл ровно и нудно - так, как вёл бы пожилую даму.
...
Анастасия торжествовала. Мужчина, что держал её в руках, ощутимо волновался. Только что пальцы его сжимались и разжимались, кадык ходил ходуном, крылья носа подрагивали, а сейчас он просто закаменел - из последних сил сдерживает страсть, догадалась Настя. Ещё мгновение, и он набросится на неё на глазах у всех. Ей было плевать на мнение окружающих, но мужчина должен истомиться, прежде чем получить награду.
- Яша, на нас смотрят, - взволнованно прошептала вдова, привстав на цыпочки.
- Потерпи до конца музыки, потом мы сможем уйти в парк.
...
Притопнув туфелькой, Анна прошипела: - Дядя, что это?
- Эээ... - протянул Пётр Иванович, очевидно не зная что сказать. - Испанский полонез? Кажется, в Марселе я видел нечто подобное...
- Дядя! - фыркнула девушка.
- Или в Париже? Точно, в Париже.
- Скорее в салоне какой-нибудь мадам!
Произнеся это, Анна закусила губу. Выказывать вслух негодование тем, что её муж танцует с какой-то...
С трудом она отвела взгляд от пары, дёрнула дядю за рукав и выдавила: - Я ухожу!
- Куда? - перепугался Миронов.
- Аннет, Яков Платонович мне голову оторвёт!
- Он ничего не заметит, - горько произнесла девушка.
Сделав три шага по аллее, она нахмурилась и остановилась.
Она что, собирается уйти одна? Она же обещала Якову не делать этого. Но он сам...
Нет. Папа учил её держать слово, кому бы оно не было дадено. Пусть господин Штольман нарушает свои брачные обещания, она этого делать не намерена!
Она обернулась и буркнула: - Дядя, ты со мной?
...
Увидев спину своей благоверной, Штольман ощутил, как перестукнуло сердце. Анна уходила, и на несколько страшных мгновений ему показалось, что она уходит навсегда. Он резко остановился, кивнул Мамлеевой и сухо произнес: - Прошу меня простить, вынужден вас покинуть.
До аллеи он практически бежал. Теперь ему было все равно, как он выглядит со стороны. Догнав жену, он подхватил её под локоть, завел за куртину и выдохнул: - Аня!
- Яков Платонович, - холодно сказала супруга, но глаза её метали молнии.
Уже ощущая, как горит щека в ожидании встречи с ладошкой любимой, Яков понял, что тут, на свежем воздухе, без запаха духов Мамлеевой он чувствует себя гораздо лучше. Анна рядом, и всё встало на свои места.
Он взял её за руки.
- Не сердись. Это жена моего друга.
- Жена? - фыркнула она, пытаясь забрать ладонь.
- Вернее, вдова.
- Яков! Какое мне дело до её статуса? - выпалила госпожа Штольман.
- Тебя что, там не было? Ты не видел, как она... Как она...
Пытаясь совладать с гневом, она топнула ногой.
- Да она просто лежала на тебе!
Сыщик вздохнул. Надутые губки Анны выглядели восхитительно, и хотелось сделать именно то, на что намекала Мамлеева. Но похоже, эти поцелуи ему придется заслужить.
- Аня, выслушай меня.
Он взял супругу в охапку, переставил за куст так, чтобы их не было видно со стороны, и тихо сказал:
- Во дворце я отчитался о покушениях и вернулся сюда, чтобы найти тебя. Искал, но не видел. Ко мне подошла эта женщина, её зовут Анастасия Мамлеева. Она попросила пригласить её на вальс. Я не мог отказать - её муж был моим другом. Полгода назад он скончался.
- И она перешла к тебе по наследству? - едко спросила Анна.
- Нет, - опустил Штольман руки.
...
Лицо его замкнулось. Анна вдруг поняла, что он сейчас уйдет. Он уже объяснил то, что посчитал нужным, и более оправдываться не собирался. Её гордый муж не станет просить прощения, тем более что прощать нечего.
Он сказал, что та женщина сама пригласила его. А ей, Анне, он никогда не лгал. Отмалчивался или лукавил, да, было. Но не лгал.
Все еще сердясь, она спросила: - Почему она подумала, что с тобой так можно? Ты давал ей повод?
Показалось, что на щеках Штольмана появился едва заметный румянец, и Анна охнула от пришедшей в голову догадки.
- Яша, ты что, встречался с ней до её замужества?
Сыщик повел подбородком. - Нет, Аня. Просто был случай, о котором я не могу рассказывать.
- Тайные дела? - вновь фыркнула Анна. - Она служит у Варфоломеева? Это о ней тот мерзкий Георгий говорил, что она смелая и красивая?
"Георгием" был сам Штольман во время экзаменовки Анны на звание агента, и она никогда не признается, каким притягательным он был.
Он уже улыбался.
- Нет.
- Она тебе нравится?
- Нет, Анечка, - повторил он, покачав головой.
- Но она так вела себя там, на площадке... И ты, кажется, был не против.
Губы его сжались. Анна поняла, что вновь перешла черту.
- Прости, Яша, - выдавила девушка, погладив его по щеке. - Когда я увидела, как она касается тебя, я... Я не хочу тебя ни с кем делить.
Он тут же смягчился. - Тебе не придется. Кстати, на сегодня моя служба закончена, так что пойдем к озеру, ты же хотела покататься на лодке. А где Петр Иванович?
Выйдя из-за кустов, они увидели Миронова в паре с угловатой женщиной годами старше его. Петр Иванович изящно подпрыгивал в фигурах французской кадрили, и Яков хмыкнул.
- Оставим его развлекаться?
- Оставим, - согласилась Анна. - Сейчас я хочу быть только с тобой.
...
Яков вывел лодку на середину озера и положил весла.
- Тебе хорошо? - тихо спросил он.
Впрочем, он мог и не спрашивать. По лицу сидящей на корме Анны, по опущенной в воду ладони, по всей расслабленной позе девушки было понятно, что ей хорошо.
- Очень, - улыбнулась она, поднимая взгляд.
Крохотные лучики собрались в уголках этих бездонных глаз, в которых сейчас отражался сам Яков. Губы Анны были влажны, на щеке сверкали капли воды. Он протянул руку, чтобы стереть их. Теплый летний ветер коснулся лба, и Яков замер.
Ему это уже... снилось? Нет, он видел это будто наяву. Но когда?
Он вспомнил. Это было на следующий день после смерти инженера и полученной от Анны пощечины. После ухаживаний Шумского, сорвавших клапан так тщательно спрятанных чувств Якова. После того, как Анна до него дотронулась.
Тогда это казалось невозможным, но вот оно, счастье - только руку протяни. Его любовь. Его отрада.
Не сдержав переполнявших его чувств, он выдохнул:
- Аня, я люблю тебя.
Губы её прошептали ответ. Яков протянул ей руку, помог сесть рядом и склонился в долгом поцелуе.
...
Тихо плескалась озерная вода. Шумел в столетних кронах ветер, доносились звуки мазурки с площади, нырял под водную гладь яркогрудый зимородок. А на борту лодки сидела крохотная девочка в белом сарафане. Свесив ножки в воду, она болтала пятками и изредка косилась на занятых делом родителей.
- Убедился, папа? - вдруг хихикнула малышка. - Я всегда правду показываю!
Встрепанный Штольман поднял голову, улыбнулся и жестом показал девочке отвернуться. Та тихонько фыркнула, но послушалась. А затем просто исчезла.
...
Глядя с причала на опустевшее к вечеру озеро, Яков прижал к себе жену. Помимо поцелуев, которых он так жаждал и на которые с большой охотой ответила Анна, на этой прогулке произошло кое-что еще. Он наконец поверил, что жизнь его изменилась бесповоротно. Еще год назад он не задумывался о счастье, никогда у него и цели такой не было, да и само понятие счастья было ему не близко. Удовлетворение от дел и краткие удовольствия - максимум, что он получал от жизни. Но теперь всё по-другому.
- Ты удивлен, что счастлив? - волшебным образом угадав его мысли, спросила Анна.
- Да, - кивнул он. - И только благодаря тебе.
- Ты привык жить, сжав зубы, - вновь удивила его жена. - Но сейчас ты не один. Я люблю тебя, я буду заботиться о тебе. Я тоже счастлива с тобой. Но...
- Но?
- Но у тебя служба, и я знаю, какой опасной она может быть. Ты нужен мне, нужен будущим детям. Ты не думал о том, чтобы сменить образ жизни?
Он усмехнулся. - Ты хочешь дни напролет видеть меня в кресле у камина?
- Нет, Яков, - улыбнулась она в ответ. - Я хочу состариться вместе с тобой. Очень тебя прошу, пожалуйста, подумай о какой-нибудь другой службе, без револьверов и погонь. Ты так отговаривал меня от работы на охранку, но я тоже не хочу твоей...
Она запнулась, но Штольман понял.
- Хорошо, я подумаю. Мы можем ехать домой?
- Нет!
Наклонив голову, она прислушалась. Со стороны дворца доносились чарующие звуки «Сказок Венского леса». Хихикнув, как девочка, Анна присела на край мостков, смочила ладонь, тут же обернулась и брызнула водой в Якова.
- Еще я хочу танцевать!
Он протянул руку, приглашая.
- Здесь? - удивилась Анна.
Он кивнул. Она нерешительно встала напротив. Он подхватил её и закружил по мосткам, поддерживая там, где она могла запнуться на неровных досках, поднимая в воздух и опуская, чтобы крепко прижать к себе, и вновь кружа, пока она, запыхавшаяся и счастливая, не упала к нему на грудь и не взмолилась:
- Яша, Яшенька, хватит!
Штольман мысленно выругал себя последними словами, усадил Анну на край мостков и сел рядом, притянув её к себе.
- Прости. Голова не кружится? Не тошнит?
- Нет, Яков, - она подняла на него сияющие глаза. - Это лучший вальс в моей жизни!
...
Когда Штольманы вернулись на площадь, уже горели фонари, а праздник по случаю венчания Великого князя подходил к концу. Вынырнувший откуда-то Петр Иванович сообщил, что должен проводить одну даму, которая вот-вот подойдет, и предложил ехать в Петербург в одном экипаже.
Анна была заинтригована - до сих пор дядя не знакомил её ни с одной из своих амант, значит, на сей раз дело было серьезным.
Втроем они ожидали эту даму и экипаж, за которым уже послали, когда к их группе дерганым шагом приблизился высокий молодой человек. Повернувшись к Штольману, он громко произнес:
- Милостивый государь! Вы оскорбили госпожу Мамлееву, и я требую сатисфакции!
Яков оглядел подошедшего и серьезно сказал: - Не имею чести вас знать, молодой человек.
- Барон Григорий Уланов! - выкрикнул юноша, сверкнув черными глазами.
- И я вызываю вас на дуэль!
Нервным движением он выдернул из кармана белую перчатку и бросил перед собой.
Время для Анны растянулось. Она видела, как медленно летит эта перчатка, как ударяется о галстук Штольмана, как накрывает её ладонь. Только когда бег времени вернулся к обычному, Анна осознала, что Яков принял вызов. И мир перед её глазами покачнулся.