Еще на площади Петр Иванович представил свою спутницу, оказавшуюся вдовой коллежского советника Головлева. Дама отличалась угловатостью и властностью манер, что впрочем, не мешало Миронову ласково держать её под руку и ворковать в углу экипажа. Анна же с трудом сдерживала рвавшуюся наружу дрожь. Дуэль? Опять? Только они с Яковом обсудили их общее стремление к спокойной жизни, как вдруг все может пойти прахом! И из-за кого? Из-за...
Девушка повернулась лицом к мужу.
- Яша, зачем ты принял вызов?
- Молодой человек прав, - пожал плечами Штольман. - Я оставил госпожу Мамлееву без кавалера. Барон посчитал это оскорблением её достоинства и вправе рассчитывать на сатисфакцию.
- А почему ты оставил..? - запальчиво начала Анна, но тут же поняла, что ответ она знает сама.
Опять её порывистость и необдуманные действия привели к проблемам? Нет, дело ведь не в ней, не в Анне!
- Яков, эта Мамлеева вела себя вовсе не как благородная дама! Разве у такой есть достоинство?
Сыщик промолчал, а в разговор вступила госпожа Головлева.
- Яков Платонович, - произнесла она несколько скрипучим голосом, - я ответственно заявляю, что та женщина - обыкновенная профурсетка! Уверяю вас, все ваши знакомые из высшего света поймут, если вы откажетесь от дуэли. Более того, я сама пойду к тайному советнику Уланову и выскажу ему всё, и уже через минуту он вышлет своего глупого щенка в Лондон! Уланов давно меня знает и обязательно послушает.
Она сжала кулак в перчатке и погрозила им в воздух.
- Эту вертихвостку нельзя оскорбить, она сама лучше всех справляется!
Петр Иванович положил свою ладонь на женский кулачок, а Штольман сказал: - Не стоит, Зинаида Петровна. Я разберусь.
- Яков!
По замкнутому лицу мужа Анна видела, что это лишь отговорка.
- Пожалуйста, откажись!
Штольман мельком взглянул на Миронова, получил от него сочувственный вздох и сказал: - Аня, прошу тебя, не волнуйся. Я и не собирался стреляться с этим юношей. Условия дуэли за мной, и я выберу поединок на шпагах до обезоруживания. Пётр Иванович, могу я просить вас выступить моим секундантом?
- Разумеется, - кивнул Миронов.
- Дядя! - воскликнула Анна, пораженная таким предательством.
- Яков, я знаю, что такое "до обезоруживания"! Вы будете драться до первой серьезной раны, и я этого не вынесу! Ты давно тренировался на шпагах?
Штольман задумчиво посмотрел в окно, но ничего не ответил.
- Вот видишь! - от страха за мужа у нее на щеках вспыхнули красные пятна.
- Папа учил меня, и он говорит, что я хороша в фехтовании. Хочешь, я пойду вместо тебя?
Анна сама знала, что предложение глупое, но ей уже владело отчаяние.
- Нет, - покачал головой Яков. - И предлагаю всем закончить этот разговор.
- Зинаида Петровна, - обратился он к новой знакомой, - чем занимался ваш покойный супруг?
...
В новой квартире Анна не могла перестать думать о дуэли. Стоя среди груды вещей, она выдернула из чемодана ночную сорочку и стала искать щетку для волос, а когда Штольман предложил помочь, выкрикнула:
- Яков, зачем мне щетка, если тебя убьют? Зачем мне причесываться? Зачем всё это? - обвела она руками комнату.
- Разве ты не знаешь, что я жить без тебя не смогу?
Яков обнял её и зашептал что-то успокаивающее, Анна же почувствовала, как на глаза навернулись слезы.
- Яшенька, ну откажись! Это же так глупо! Почему ты не можешь?
Он вздохнул.
- Аня, отказаться от дуэли нельзя, это позор. Можно принести извинения, но я не собираюсь извиняться.
- Тогда, - она толкнула его в грудь, - иди спать! Где тут спальня? А я буду спать отдельно и привыкать к мысли жить без тебя!
- Ты не будешь спать отдельно, - нахмурился он.
- Да? - горько усмехнулась Анна. - И кто мне помешает, если тебя убьют?
- Да не убьют меня, милая, - он вернул её в свои объятия и поцеловал в висок.
- Я вовсе не собираюсь умирать. Если хочешь, я завтра потренируюсь с тобой на шпагах и даже приму предложение госпожи Головлевой. Она показалась мне женщиной, которая слов на ветер не бросает.
- Точно? - вдруг засомневалась Анна. - А как ты после этого будешь выглядеть?
Штольман молча дернул бровью, и девушка поняла, что это означает. Он будет выглядеть плохо. Его репутация в обществе может пострадать. Барон Уланов оказался обидчивым молодым человеком, а может оказаться и мстительным, и тогда обязательно пожалуется знакомым. По столице пойдут слухи, что надворный советник Штольман оскорбил даму и применил связи в стремлении избежать дуэли, а про то, что Мамлеева виновата сама, никто и не вспомнит.
Анна расплакалась.
- Яков, ну что же нам делать?
- Утро вечера мудренее, Анечка, - он стер слезинку с нежной щеки.
- Идем спать. Сегодня был тяжелый день.
- Иди, - всхлипнула девушка.
- А ты?
- Я чуть позже.
Она вскинула голову и наткнулась на испытующий взгляд мужа.
- Не думай, я никуда не собираюсь. Просто я сейчас не засну, а тебе надо отдохнуть перед...
Пришлось закрыть глаза, чтобы Яков не понял, как ей страшно. Анна очень боялась, что увидит его смерть во сне. А если сказать об этом, Яков примется успокаивать и не выспится сам.
- Ложись, Яшенька, и засыпай, не жди меня. Я же вижу, как ты устал. Я покормлю Гришу, дождусь дядю и приду, - как можно спокойнее произнесла Анна.
Вздохнув, Штольман поцеловал её в щеку и отправился в спальню, а Анна уселась у темного окна. Она уговаривала себя, что завтра покажет Якову приемы обезоруживания, которым её научил отец, и благодаря этому дуэль быстро закончится, но это не помогло отвлечься от тяжких мыслей. А что, если Уланов хорош в фехтовании? Если его шпага угодит Якову в глаз? В живот? В сердце?
В замке заскрипел ключ, и девушка бросилась к двери.
- Дядя, как хорошо, что ты быстро вернулся!
- Зинаида Петровна - чудесная женщина! - поблескивая глазами, с порога поделился Миронов.
- Она так заботлива! Кстати, завтра она пригласила нас с тобой на чай.
- Очень мило. Дядя, ты... - начала девушка, но Миронов её перебил.
- Аннет, ты не представляешь, как я влюблён! Она прекрасна! - с восторгом сказал он, воздев руки к потолку.
- Ты про Зинаиду Петровну? - недоверчиво переспросила Анна. - Дядя, она же старше тебя.
- В самом расцвете своей красоты! - Пётр Иванович причмокнул губами.
- Аннет, разве ты не поняла, кто она? Наверное, я тебе не рассказывал.
- Она сказала, что родом из Затонска, но...
- Это же Зизи, моя первая любовь!
Анна приоткрыла рот. Она не могла представить, чтобы эта властная женщина была чьей-то первой любовью, тем более - легкомысленного и падкого на красоту Петра Ивановича.
- Она танцевала на своём первом балу, когда я её увидел, - выдохнул Петр, вспоминая. - Она была богиней, сошедшей с Олимпа. Она была Клеопатрой! Я понял, что пропал, натурально пропал! А сегодня, когда встретил её в Царском Селе, всё во мне вдруг всколыхнулось!
- И сколько тебе было лет, когда ты пропал?
- Девять, - хихикнул Пётр.
- Впрочем, хватит обо мне. Ты почему не спишь?
- А ты не догадываешься? - всплеснула руками Анна.
Дядюшка сделал серьезное лицо.
- Дитя мое, тебя беспокоит эта дуэль?
- Вот именно!
- Не стоит волнений. Яков Платонович гораздо сильнее этого хилого вьюноши. Они сойдутся, скрестят шпаги, через несколько ударов барон выронит свою, а я уж постараюсь, чтобы на этом всё закончилось. Кстати, я поговорил с Зинаидой Петровной про Улановых, она их хорошо знает. Она сказала, что в детстве их сынок, в отличие от тебя, не брал уроков фехтования.
- А не в детстве? - фыркнула девушка. - Он мог брать эти уроки гораздо позже.
- Дядя, я не знаю, как переживу завтрашний день. Я понимаю, что для мужчин важна репутация, но разве можно ставить эту проклятую репутацию выше собственной жизни? Ну почему Яков такой твердолобый!
Петр Иванович пожевал губами. - Аннет, это не только и не столько репутация. Вспомни, Яков Платонович готов был пожертвовать ею ради твоей матушки. Гораздо важнее, что он человек чести. А если он избежит дуэли благодаря чьему-то покровительству, его сочтут бесчестным, и мне кажется, именно это Якова Платоновича беспокоит больше всего.
- Но рисковать жизнью ради чести, дядя? Как так? Он же теперь не один! - вновь начала закипать девушка.
Промычав что-то неопределенное, Миронов скрылся было во второй спальне, как вдруг Анна вскрикнула:
- Придумала!
Мужчина вздрогнул всем телом и замер на пороге.
- И мне потребуется твоя помощь. Только, дядя, - понизила она голос, - Якову ничего не говори. Обещаешь?
- Аннет, доведешь ты меня... Я сам умею искать приключения на свою голову! - попытался откреститься Петр.
Но девушка была неумолима. – Иначе я скажу твоей разлюбезной госпоже Головлевой, что у тебя нет мызы в Крыму и поместья во Франции.
И Петр Иванович тяжело вздохнул.
...
Заснуть удалось далеко не сразу. Три раза Анна закрывала глаза, и три раза ей чудилось, что Яков падает, а на боку его расплывается красное пятно. В ужасе она вскакивала, просыпался Штольман, уговаривал, что это не видение, а нервы, что он обратится к Зинаиде Петровне и дуэли не будет. Анна вздыхала, ложилась в постель и все начиналось сначала.
Наконец он обнял её сзади и крепко прижал к себе одной рукой. Только тогда Анна наконец заснула, а когда открыла глаза, в окно уже светило солнце. Она тихонько выбралась из-под тяжелой руки и поспешила на кухню, где поджарила остатки ветчины и сварила кофе.
Когда чисто выбритый Яков вышел из туалетной комнаты, он потянул носом и сказал:
- Доброе утро, Анечка. Как же вкусно пахнет. Ты приготовила завтрак?
- Трак! - кивнул с форточки голодный галчонок.
- Доброе утро! Это просто хлеб и ветчина, - улыбнулась девушка, пряча возбуждение.
- Вот фаршированная селедка Прасковьи - это да, но до этого мне далеко.
Она не стала говорить, что управляться с плитой и готовить простые яства научилась у Полины Аникеевой, которую не видела уже давным-давно.
- Как ты себя чувствуешь? - спросил Штольман, усаживаясь за стол.
Анна сняла салфетку с большой тарелки, подвинула к мужу и ласково поцеловала влажные кудри.
- Все нормально, Яша. И кстати, мне ничего не снилось.
- Вот и хорошо, - улыбнулся Штольман.
Девушка подозревала, что теперь он и к Головлевой не пойдет, но не стала выказывать сомнений. Она не хотела ненароком выдать своему сыщику план, против которого он бы определенно стал возражать. Поэтому завтрак прошел в молчании, и только Гриша неутомимо чирикал на двух языках - птичьем и человеческом.
Наконец Яков отодвинул чашку и встал.
- Аня, с тобой точно всё в порядке? Тебе к врачу не надо?
"Только не краснеть" - велела себе Анна. Её внимательный полицейский что-то заподозрил, и его срочно требовалось успокоить.
- Нет, не надо, - помотала она головой. - Тот доктор Ольшанский, помнишь, из Мариинской больницы - он сказал прийти к нему через месяц.
Вытерев руки, Анна подарила мужу такой долгий поцелуй, что вопросы, похоже, вылетели у него из головы, и на кухне вновь воцарилось молчание.
...
Когда Яков ушел на службу, на кухню выплыл заспанный Петр Иванович. Накормив и его, Анна напомнила:
- Дядя, пожалуйста, поторопись. Нам еще Уланова искать.
Прожевав, Петр Иванович жестом фокусника вынул из кармана листок бумаги.
- Адрес у меня есть, вот он, его подсказала Зинаида Петровна. Улановы живут на Миллионной. Но мы не должны уходить из дома до двенадцати, придет секундант барона.
- Нет! - вскрикнула Анна. - Я же тебе говорила, никакой дуэли не будет! Именно поэтому нам надо торопиться, чтобы этот глупый барон не прислал свою бумажку.
...
Гриша, которому в предстоящем спектакле отводилась важная роль, возбужденно чирикал в клетке, а та качалась от тряски экипажа.
- Умри, - весело сказал Миронов, указуя перстом.
Галчонок бухнулся на бок.
- Ай да Гриша! Ай да умная галка! - восхитился Петр Иванович. - Хорошо тебя твой предыдущий хозяин выучил. Чем тебя угостить, баранкой?
- Галка! - подтвердил птенец, вспархивая на палочку. - Баранка!
Девушка достала из сумочки баранку и, раскрошив, просунула кусочек через прутья.
- Держи, малыш, ты молодец.
- Дядя, хватит его проверять, он сейчас объестся и слушать перестанет. Лучше скажи, я не слишком фривольно улыбаюсь?
Она состроила милую улыбку и кокетливо взглянула на дядюшку. Тот картинно прижал руку к сердцу, и Анна фыркнула.
- А если серьезно, Аннет, тебе стоит лишь вести себя естественно, и любой мужчина окажется у твоих ног, - посоветовал Миронов.
- Как хорошо, что ты уже замужем!
...
На Миллионной пришлось подождать, пока вызванный запиской младший Уланов выйдет. Лицо его было бледно, а руки немного дрожали. Анна удивилась, как он в таком состоянии собирается драться на дуэли, но решила, что её план надежнее. Подойдя к барону, девушка представилась, попросила о разговоре в парке. Мгновение поколебавшись, Григорий кивнул, и пара под руку отправилась на прогулку.
Петр Иванович немного подождал. С Аннет они заранее договорились, в каком месте должно пройти главное действие и, теперь, убедившись, что парочка следует к расположенному неподалеку Царицыну лугу, Миронов остановил бежавшего мимо паренька, дал мелочь и приказал отнести записку по нужному адресу.
Недовольства племянницы Петр Иванович опасался гораздо меньше, чем гнева надворного советника.
...
Анна сразу попросила молодого человека забыть о неприятном инциденте на празднике, а также о дуэли со Штольманом. Но барон отказался, и, вздохнув, девушка перешла к разговору на другие темы. Сперва Уланов большей частью молчал, но вскоре оживился и оказался приятным, словоохотливым собеседником, не лишенным чувства юмора. Анне доставило удовольствие слушать о его проделках в Лондоне, и теперь прогулку сопровождал её искренний смех.
Через несколько минут очарованный Уланов уже глаз не сводил с раскрасневшегося личика спутницы.
Шагавший же рядом Браун ворчливо пыхтел: - Энн, что вы в нем нашли? Типичный русский с ужасным акцентом! Как он произносит Шордич-хай, это же уму непостижимо! Кто его учил?
Барон вдруг остановился.
- Анна Викторовна, позвольте мне сказать...
Анна замерла.
- Вы так прекрасны, что мне будет жаль убивать вашего мужа.
- Может, Григорий Васильевич, в таком случае не стоит затевать дуэль? - тихо предложила она, внутренне закипая.
Этот юный прожигатель жизни жалеет, что убъет Якова, еще не узнав условия дуэли? Да Анна сама его сейчас поколотит!
Уланов покровительственно улыбнулся.
- Вы не понимаете мужчин, Анна Викторовна. Законы чести для нас превыше всего! Но для вас я смогу сделать малюсенькое исключение...
Наклонившись, он поцеловал девушку в уголок губ и удовлетворенно хмыкнул.
- Благодарю. Теперь в поединке я буду стрелять по ногам.
В начале прогулки Анна была вполне расположена к юноше, считая его жертвой распущенной Мамлеевой, но сейчас оказалось, что он сам тот еще фрукт. Последнее же замечание вконец вывело её из себя.
- Да как вы смеете? - воскликнула она, разворачиваясь и с трудом удерживая себя от пощечины.
Все-таки барон был ею, Анной, спровоцирован. Как и планировалось.
...
Появившийся на пороге дежурный промаршировал через всю комнату и вручил Штольману сложенную бумагу.
- Вам, Яков Платонович.
- Кто принес? - осведомился сыщик.
- Мальчишка. Сказал, что тот господин просил срочно, но его, в смысле пацана, поймала мать, и он потерял время, - отрапортовал Кузнецов.
Яков развернул записку.
"Любезный Яков Платонович, не откажите в просьбе. Пришлите, пожалуйста, к четверти одиннадцатого на угол Миллионной и Царицынской закрытый экипаж с парой дуэльных пистолетов. Петр Миронов".
Глаза сыщика полезли на лоб. Дуэльные пистолеты?
Справившись с удивлением, Штольман посмотрел на стоявшие в углу часы - от назначенного времени прошло уже пять минут. Он отправил дежурного в оружейную и поспешил на выход.
...
В холле Яков столкнулся с молодым Знаменским.
- Что вам, Владимир? Что-то срочное?
Тот извинился, помялся, а затем сказал: - Яков Платонович, не знаю, стоит ли мне...
- Говорите, только быстро.
- Я только что проезжал мимо Царицына луга и видел госпожу Штольман.
Яков впился в сотрудника взглядом.
- Она была с мужчиной, высоким таким. Вчера в Царском Селе я его видел. Они шли под ручку и...
Владимир вздохнул.
- Поручик Шумский? - предположил Штольман.
- Нет, Шумского я знаю, он же с нами мичмана брал. А этот - в цивильном платье, в котелке, худой, черноволосый. Моих лет.
Тут же мелькнула мысль об Уланове.
- Больше с ними никого не было?
- Рядом нет, но чуть позже я повстречал господина Миронова. Он меня как раз остановил. Он сказал, что отправил вам записку, и передал еще одну. Вот она.
Во второй бумаге значилось почти то же, что и в первой. Штольман сузил глаза.
- Благодарю, Владимир.
Зачем его жена встречается с бароном, если это именно он? Уговаривает того отозвать вызов? Но при чем тут пистолеты для Миронова?
Он смял обе бумаги и шагнул на Гороховую. Дежурный экипаж ждал на мостовой.
- Это еще не всё, Яков Платонович, - пробормотал вдогонку молодой сотрудник, будто разрываясь между желаниями сообщить что-то важное и одновременно исчезнуть за тридевять земель.
- Вы знаете, я никому не скажу...
- Да говорите же! - раздраженно воскликнул сыщик.
Знаменский пробормотал: - Ваша супруга и этот мужчина... Они... очень близко общались, и Анна Викторовна даже накричала на него.
Резко втянув воздух, Штольман прыгнул на подножку.
- Гони на Миллионную, - бросил он кучеру.
Гороховую огласило заливистое ржание, и экипаж рванул по мостовой.
...
Перед лицом Петра Ивановича вспыхнула искра. Потерев руки, он осмотрелся. Экипажа рядом не появилось, значит, первую записку Штольман не получил. Но без пистолета Миронов действовать не собирался, так что племяннице придется подождать.
Он уже весь извелся, когда возле него остановился взмыленный экипаж, из которого выпрыгнул надворный советник.
- Что случилось, Петр Иванович?
- Потом, потом! - замахал руками Миронов. - Пистолеты привезли?
- Да, привез.
Вручив коробку, Яков огляделся по сторонам.
- С Анной всё в порядке? Мне доложили, что она общается с Улановым. Где они?
По лицу родственника Петр угадал, что барону сейчас оторвут руки без всякой дуэли.
- Да погодите же, Яков Платонович. Умоляю, сядьте в экипаж и ждите!
- Господин Браун, - обратился Миронов к небу, - где вы?
Штольман сердито покачал головой.
- Петр Иванович, это безопасно?
- Разумеется! - выдохнул Миронов.
В траве через дорогу мелькнула искорка. Он выпустил из клетки Гришу, быстрым шагом вышел из-за угла и направился туда, куда указывал неугомонный дух.
...
Двое шли по дорожке, пролегавшей меж густых кустов. Рука барона уже не касалась девушки, и, похоже, он хотел лишь проводить её до людного места, а затем сбежать.
Приблизившись к парочке, Петр Иванович громко представился и произнес:
- Господин Уланов! Только что я встретил моего знакомого господина Брауна, и он сообщил, что вы оскорбили мою племянницу! Я этого так не оставлю! Извольте принести извинения!
Этот момент был слабым местом плана Аннет, которое Петр Иванович несколько скорректировал. Если извинений не попросить, барон будет изумлен этим фактом и может принести их сам, после чего Миронову и "оскорбленной" племяннице останется только ретироваться. А вот если, как сейчас, произнести нужные слова максимально противным тоном, будто перед ним не барон, а вошь на гребешке, то...
Молодость есть молодость, и вспыльчивый юнец повел себя ровно так, как предполагалось.
- Да за что извиняться? - выпалил Уланов.
- Анна Викторовна сама попросила меня о встрече! Да она сама...
- Извольте замолчать! - прошипел Миронов.
- Стреляемся! Завтра, на рассвете, и пусть ваша кровь послужит вам извинением!
Юноша оторопело взглянул на Анну.
- Но завтра я...
Та наморщила носик в ожидании, что барон пойдет на попятную, и он вскинул голову.
- Хотя извольте. Присылайте секундантов на Миллионную 12.
Петр Иванович милостиво кивнул, подозвал к себе племянницу и пробормотал:
- Аннет, ищи Гришу. Он где-то тут, а я сейчас приду.
Анна, как ни в чем ни бывало, принялась осматриваться, а Миронов поспешил к кустам, за которыми оставил коробку с пистолетами. Увидев там Штольмана, Петр абсолютно не удивился.
Он приложил палец к губам и тихо сказал: - Яков Платонович, пока всё в порядке. Прошу вас, не выходите.
- Что значит "пока"? - так же тихо спросил Штольман, но ответа не дождался.
Миронов взял пистолет и вышел на луг.
- Вот из таких будем завтра стреляться, милостивый государь! - крикнул он Уланову.
Анна пальчиком показала направление. К счастью, галчонок сидел на кусте довольно далеко и даже для тренированного стрелка являлся довольно трудной мишенью.
Подняв пистолет, Миронов прицелился.
- Умри, Гриша! - торжественно сказал он и выстрелил.
Птичка тут же повалилась на бок. А и без того бледный Григорий Уланов стал совсем белым.