Вчерашний вечер остался в памяти Уланова яркой вспышкой безусловного счастья. Он наконец-то добился встречи с красавицей, которая до этого давно не подпускала его к себе. Барон знал, что всё изменил тот вызов на дуэль - Анастасия увидела, как он, Григорий, смел и отважен, как заботится о её репутации, и в результате отбросила свои сомнения.
Это свидание превзошло все его ожидания. Заполночь вернувшись домой на Миллионную, Уланов рухнул в постель и пару минут предавался сладостным воспоминаниям, а затем безмятежно заснул. Но утром проснулся с головной болью и дрожащими руками, а бледность его изумила даже видавшего виды отца.
Уже месяц Григория преследовала странная хворь, причин которой не могли определить даже опытные доктора, имевшие обширную практику. В результате этих визитов тайный советник вовсе разуверился в современной медицине. Гриша же не придавал слабости особого внимания и лишь боялся, что она заберет его мужскую силу.
Вспомнив свои вчерашние подвиги, барон ухмыльнулся. Хотя сегодня он слаб, как котенок, вчера сила была. И она обязательно вернется, ведь он, Григорий, так молод!
...
Через час он понял, что переоценил себя и зря принял второй вызов. Зачем, зачем он согласился? Надо было перенести хотя бы на послезавтра, а то получится, что завтра с утра он будет стреляться со Штольманом, а затем - с Мироновым, который только что сбил птицу за сто шагов. По спине Григория потёк холодный пот. А вдруг кто-нибудь из этих господ его убъет?
Когда же из кустов неожиданно вынырнул не к добру помянутый Штольман, поджилки барона затряслись. Выражение породистого лица надворного советника обещало, что через несколько секунд Уланов-младший просто-напросто получит в челюсть, и завтрашние дуэли сами собой исчезнут из повестки дня.
Стоявшая невдалеке госпожа Штольман охнула. Поскольку в глаза разгневанному мужу барон смотреть не хотел, он взглянул на девушку. И как оказалось, зря. На лице той была паника - похоже, что развитие событий и ей не сулило ничего хорошего. Хотя члены Григория сковал страх, голова работала ясно.
"Да сгинули бы вы все с вашими дуэлями! Какого черта я должен умирать в расцвете лет?" - с этой мыслью он быстро, но почему-то заикаясь, пробормотал:
- Гг-господин Миронов, мы могли бы пп-поговорить наедине?
Миронов хмыкнул и отошёл с дорожки. Юноша последовал за ним.
- Вы зз-знаете, я тут пп-подумал... - начал Григорий.
С дорожки донёсся гневный голос надворного советника.
Гриша заторопился: - Давайте я принесу извинения за этот досадный инцидент, и мы...
- Давайте, - согласился Миронов без малейшей насмешки, которой внутренне опасался барон.
- Ээээ...
Ему казалось, что он уже всё сказал, но дядя девушки чего-то ждал.
- Извините, - буркнул юноша.
- Я приму ваши извинения, - произнес Миронов, эффектно крутанув на пальце дуэльный пистолет.
- Но с одним условием - если вы отзовете картель к господину Штольману, супругу моей племянницы.
Не думая ни секунды, Григорий кивнул, ведь силы его быстро таяли. Ему уже и стоять было тяжело.
- Конечно, - промямлил он. - Иззз-звините. Всего хорошего.
...
- Анна! - произнес Штольман тихо, сдерживая гнев.
Вина дражайшей супруги была очевидна, но Яков не хотел рубить сплеча.
- Что здесь происходит?
- Яша, умоляю, подожди немного, - заступившая дорогу жена нервно обернулась.
- Я тебе позже все объясню!
Штольман нахмурился. Ему казалось, что когда-то он сам говорил это Анне, но не мог вспомнить, при каких обстоятельствах. Впрочем, это сейчас неважно. Его жена оказалась наедине с этим шалопаем, от которого можно ждать чего угодно! Яков знал эту породу золотой молодежи, для которой отцовские деньги и титулы служили надежной защитой не только от полицейского преследования, но даже от банальной мести. Спесивый щенок, не задумываясь, мог его Анечку...
На щеках надворного советника заиграли желваки.
- Говори сейчас, - хрипло сказал он.
Анна протянула к нему руки.
- Яшенька, всего минуту! Иначе всё это будет зря!
- Немедленно, - серьезно сказал он.
...
Супружескую разборку прервало явление молодого Уланова. Тот на заплетающихся ногах вышел из-за кустов, пробормотал "Извините" и побрел в сторону Миллионной. Анна выдохнула, а вышедший следом Петр Иванович хитро улыбнулся.
- Все в порядке, мои дорогие. Дуэлей не будет - ни той, ни этой. Наш юный друг струхнул, - сказал он, картинно подув на пистолет.
- Благодарю, дядя! - с чувством произнесла девушка.
- Яков, именно этого я и добивалась. Правда же, хорошо вышло?
- Хорошо? - выпятил подбородок Штольман. - Это ты называешь хорошо? Этот юный мерзавец посягал на тебя!
- Яша, да никто на меня не посягал, и ничего бы не случилось! В Затонске я уже встречалась с маньяком, Уланов вовсе не такой. Конечно, он противный самовлюбленный мальчишка, но что он мог мне сделать? Да еще при дяде? Дядя, скажи! Ты ведь все время был рядом, - призвала Анна.
Миронов кашлянул.
- Яков Платонович, я был невдалеке, - заверил он родственника.
- И надо заметить, я несколько преувеличил свою реакцию на происшедшее. Уверяю вас, всё было вполне невинно...
- Анна! - в голосе Штольмана появился металл. - Ты придумала этот план еще утром? Ты специально спровоцировала барона на оскорбительный поступок? И что именно это было?
Порозовевшая от смущения госпожа Штольман отвернулась.
- Ничего особенного, - буркнула она. - Он поцеловал меня в щеку.
Сыщик сделал шаг к жене и повторил на ухо: - В щеку?
По позвоночнику Анны прокатилась горячая волна. Этот хриплый шепот всегда действовал на девушку именно так. Она повернулась обратно и тронула пиджачную пуговицу.
- Яшенька, я сделала это лишь для того, чтобы ты не пострадал на дуэли. Неужели ты этого не понимаешь?
- Понимаю.
Яков снял котелок, провел ладонью по взмокшим кудрям - эта привычка появилась у него совсем недавно, и он подозревал, из-за кого. В последнее время волосы Штольмана часто вставали дыбом.
- А если меня вдруг... К этому нет никаких оснований, просто вопрос. Если меня вдруг арестуют и посадят, ты придешь к начальнику тюрьмы?
Две пары негодующих серых глаз уставились друг на друга.
- Конечно, - кивнула Анна. - И вызову его на дуэль!
- А тебе не приходило в голову...
Яков вдруг устал сердиться. Он знал, что в подобной ситуации тоже сделал бы всё, чтобы отвести беду от Анны, невзирая на последствия для себя.
- ... что я могу разобраться сам? Меня не надо защищать, милая.
- Как же не надо? Яша, если бы этот барон тебя хотя бы поцарапал, я никогда бы себе этого не простила! Мы - семья!
Он вспомнил, как его успокаивала крошечная Машенька и пытался шантажировать Митя. Получалось, что как бы он, Штольман, не стремился быть единственным защитником, его семья оберегала его. И, надо сказать, делала это вполне успешно.
Вздохнув, он взял тонкую ладонь, поцеловал пальцы и сказал: - Я бы сам справился. Ты же видела, как этого барона на ветру шатает.
Анна прижалась к нему всем телом. - Конечно! Я не сомневалась, что ты сильнее, ты бы обязательно выиграл дуэль. Но вдруг...
Она подняла жалобные глаза.
- Яшенька, вдруг он бы тебя ранил?
- Шрамы украшают мужчину, - усмехнулся сыщик, а затем произнес вкрадчивым шепотом: - Анна Викторовна, я предупреждаю в последний раз. Если вы еще раз намеренно позволите дотронуться до себя другому мужчине, я приму меры.
Анна открыла рот.
"Какие?" - было в ее немного испуганном и одновременно лукавом взгляде.
Засмотревшись, Штольман забыл, какие же меры он имел в виду, а когда вспомнил, решил не озвучивать обещание запереть супругу в доме до той поры, пока дети не вырастут. Как сознавал сам Яков, хуже от этого станет в первую очередь ему, так что обещать это было просто глупо.
- Ты ни шагу не ступишь из дому без присмотра. Я найму трех женщин и двух соглядатаев, и они будут следовать за тобой по пятам.
- Яша! - стукнула его кулачком жена. - Что за домострой? И кстати, на такую армию по охране меня понадобится много денег, а нам еще... Мы в квартире на Каменностровском надолго или опять переедем?
Он понял, что Анна не хочет вслух говорить о разрешении беременности, и с этим был согласен. А на сомнение в их финансах и стабильности ему было, что ответить.
- Я получил повышение, - улыбнулся он.
- Правда???
Он кивнул. - Мне сказали, что за меня ходатайствовал великий князь Алексей. Кроме того, Варфоломеев согласился отпустить меня из Охранной службы.
Улыбаясь, он наблюдал, как изумление на лице любимой сменяется неприкрытой радостью.
- Ой, как это прекрасно! - Анна подпрыгнула на месте. - Дядя, ты слышал? Яков уходит из Охранки!
Сделав пируэт на лужайке, девушка вдруг замерла.
- Яков, а что ты будешь делать? Повышение, оно... для чего?
- Мне предложили должность в Париже, - ответил он.
- Ты согласна? Это на несколько лет. Если ты не хочешь быть так далеко от родителей, я откажусь.
Она кинулась ему на шею с объятиями.
- Ну что ты, Яша! - бормотала она, вдыхая самый любимый запах на свете. - Я всегда мечтала туда поехать, а теперь смогу там учиться! Учиться не сейчас, через год, - уточнила она и вопросительно взглянула на мужа.
- Или через два, - кивнул он.
Дождавшись своей очереди, Петр Иванович поздравил Штольмана и сказал, что это очень кстати, поскольку госпожа Головлева как раз едет в Париж с деловыми интересами.
- Как же здорово, что мы будем там вместе! - обрадовалась Анна. - И родителей можно будет в гости позвать, правда, Яшенька?
- Кря? - задумчиво спросил галчонок, приземляясь на плечо пока еще надворного советника.
- Кря, - согласился Миронов.
- Тьфу, заговорился. Конечно, малыш, и тебя с собой возьмем.
Штольман потер щеку. Было похоже, что мечтам о жизни вдвоем с любимой придется подождать.
...
Вернувшись с прогулки, в холле барон встретил старшего Уланова. От него же последовал удивленный вопрос о бледном виде, поэтому пришлось буркнуть, что сегодня какой-то особенно плохой день и он, Григорий, идет спать.
Проведя несколько часов в постели, молодой барон почувствовал себя лучше. Он обрадовал этой новостью вернувшегося к обеду отца, а затем сообщил, что сегодня опять вернётся поздно.
Тайный советник поморщился, но ничего не сказал. Он знал о глупом увлечении сына вдовой Мамлеевой. Перебесится и женится на приличной женщине, полагал старший Уланов, втайне подумывая о том, чтобы соблазнить, а вернее попросту купить рыжую, когда Гриша той надоест. В том, что это случится, тайный советник не сомневался. Он знавал таких вдовушек и прекрасно понимал, что они из себя представляют.
...
После светского визита к госпоже Головлевой весь оставшийся день Анна провела в мечтах о Париже. Чудесный город, в котором они с Яковом проведут какое-то время. Наверное, именно там родится их первенец...
Что же взять с собой? Девушка обвела взглядом неразобранные вещи и рассмеялась. Всё вот это и надо взять с собой, а остальное, в том числе приданое для малыша, они купят в Париже. В Париже!
Музыка царила в её голове. Под неё девушка протанцевала по спартански обставленной гостиной, а когда в замке заскрипел ключ, вылетела в прихожую и зацеловала мужа - лучшего на свете мужчину, который иногда сердился, иногда даже гневался, но всегда прощал и был счастлив держать её в объятиях.
...
Домой после бурного свидания Григорий не пошел. Он остался ночевать у вдовы, а на следующее утро с трудом разлепил глаза, простонал, что ему очень плохо, и сообщил адрес доктора. Мамлеева, напуганная его смертельной бледностью и едва слышным голосом, спешно оделась и с неприбранными волосами вихрем помчалась за врачом. Затем, оставив того у постели больного, женщина добежала до околотка, устроила истерику и выпросила пойти с ней молодого полицейского. Насте очень не хотелось, чтобы любовник умер у неё на руках.
Решив, что нотка человечности и самоотречения ей не повредит, она в том же виде поехала на Миллионную, где изрядно перепугала тайного советника. Вместе они явились в квартиру на Мойке. Анастасия подвинула стул старшему Уланову, а сама уселась на краю постели и взяла Григория за руку. Губы того были странного голубого цвета, кожа напоминала воск, а сам он был без сознания.
- Гришенька, - прошептала Настя со слезами на глазах, - что с тобой? Пожалуйста, очнись, я ведь так тебя люблю...
Отвлекшийся на минуту доктор отогнал её от кровати, попросил выйти тайного советника и закрыл перед ними дверь.
- Я позову, - хмуро сказал он.
...
Заливаясь слезами, Анастасия ломала руки. Подбородок старшего Уланова дрожал.
- Сын у меня единственный, - глухо сказал он, обращаясь к стоявшему у окна полицейскому.
Что барон ел на ужин, как провел ночь, а также чем болел, молодой сотрудник сыска уже знал. Всё это ему рассказали сама Мамлеева и собственный врач больного. Теперь настало время для вопросов отцу.
- Господин тайный советник, как ваш сын провел вчерашний день? - спросил полицейский.
Старший Уланов взял себя в руки. Рассказав, что вчера Григорий тоже плохо себя чувствовал, мужчина вдруг осекся.
- Знаете, господин полицейский, вчера у него была одна встреча, после которой он пришел ни жив ни мертв, а затем долго отлеживался в постели.
В волнении он стал рыться в карманах.
- Вот! - воскликнул он. - Сын на столе в холле оставил, я хотел выбросить, но забыл.
Дверь в спальню открылась.
- Господин тайный советник, - послышался из глубины комнаты голос доктора, - зайдите!
Уланов-отец зашел в спальню, а сам врач вышел.
- Как там Гриша? - все так же ломая руки, спросила Анастасия.
- Кончается, - сухо произнес доктор.
Она зарыдала. Полицейский же развернул записку, которую ему только что сунули в руки.
"Господин барон, могли бы вы поговорить со мной прямо сейчас? Это очень важно. Анна Штольман", - значилось там.
...
Собрание чиновников в зале Адмиралтейства только что закончилось. Директор департамента полиции Дурново остановил выходившего Варфоломеева.
- Валерий Сергеевич, а правда ли, что вы уволили господина Штольмана? За что же? В прошлый раз, если память мне не изменяет, его сослали в какую-то богом забытую глушь. Неужели опять дуэль?
На лице статского советника было написано участие, смешанное с любопытством, и руководитель Охранной службы счел нужным опровергнуть глупый слух: - Не уволил, Петр Николаевич, а отпустил. Яков Платонович отправится в Париж, там вскоре освобождается место в нашем посольстве.
- Знаю, знаю про это место, - выказал осведомленность Дурново. - Дело со Штольманом уже решенное?
- Да. Какой у вас интерес, позвольте спросить?
- У меня один сотрудник имел виды на это место. Он желал перебраться во Францию, так что скажу ему, что ничего не выйдет. А вас я прекрасно понимаю - В Париже центр вашей агентурной сети, вам будет очень удобно иметь там своего человека.
- Петр Николаевич, - скривил губы Варфоломеев, - я бы попросил. Господин коллежский советник больше не будет мне подчиняться.
- Разумеется, Валерий Сергеевич, - кивнул Дурново.
- Кстати, вы не оговорились? Коллежский советник Штольман?
- Именно так. До свидания, Петр Николаевич.
Откланявшись, начальник охранки удалился, а главный полицейский пробормотал себе под нос:
- Бедный Илья Петрович, он так грезил этим Парижем. И что он в нем нашел? Разве что француженки...