Поймав на Каменноостровском извозчика, Штольман назвал адрес, а сам откинулся на неудобном сиденье и проверил, что мог пропустить в намеченном плане.
Беляев уже должен был найти Плетнева и сообщить ему место встречи. То, что штабс-капитан до сих пор трезв и выполнит все, что поручено, Яков не сомневался, а вот сможет ли тот найти трезвого помощника? Ошибкой было звать на благодарственный ужин всех сотрудников сразу, но тут уж сокрушаться нечего, что сделано то сделано. Тогда вторым прикрывающим станет сам Беляев.
Штольман покачал головой. Нет, кучер летучего отряда должен вернуться к Анне. Яков знал этот метод - напустить туману, заставить врага направить все силы на предупреждение мнимой опасности и оставить без прикрытия главную цель, которой вполне может быть Анна. А он, Яков, обязан костьми лечь, но защитить её и будущего ребенка.
На Иоанновском мосту сыщик оглянулся. Повозок и пролеток позади было множество, поэтому он не мог уверенно сказать, есть ли слежка. Интуиция говорила, что есть, а значит следящему наверняка надо убедиться в том что он, Яков, не заедет по пути в полицию или куда-то ещё.
Когда пролетка свернула на набережную Мойки, Яков напряг зрение. Различив голубую ленточку, вплетенную в гриву лошади встречного экипажа, Штольман подал ответный сигнал и выдохнул.
У Беляева всё получилось. Анна будет в безопасности.
...
Из гостиной доносилась тихая музыка. Там беседовали дядя и Зинаида Петровна, но Анна не смогла усидеть вместе с ними. Беспокойство рвало душу. Девушка ушла в спальню, забралась на подоконник и плотно обняла коленки. Её Штольман смел, умен и силен. Он обязательно вернётся.
Анна взглянула в окно. Яков сделает всё, что может, а что сделает она сама? Она обещала ждать дома, значит, ничем помочь не сможет...
Внезапно она вскинулась. Браун! Вот кто может помочь!
- Господин Браун, - тихо позвала она. - Господин Браун! Гордон!
Дух химика явился так быстро, что она вздрогнула.
- Гордон, прошу вас, проследите, чтобы с моим мужем всё было в порядке.
- Так меня уже... - пробормотал англичанин, мельком взглянул на живот Анны и умолк.
- Что уже?
- Эээ... Ничего. Хорошо, Энн, я прослежу, вы только не волнуйтесь.
Она только хотела попросить, чтобы позже Браун рассказал, как было дело, ведь Яков наверняка ничего не расскажет, но просить стало некого. Дух исчез, а девушка вновь уставилась в окно, темнота за которым сгущалась.
...
Проезжая через Театральную площадь, Яков достал записку и вгляделся в нее так, будто четко написанные буквы могли подсказать автора. "Если желаете узнать о заговоре князя всё..."
Что "всё"? Кто может рассказать всё о заговоре, в котором принимало участие множество людей и большинство из них, как надеялся Штольман, арестованы или, подобно Разумовскому, мертвы? Блэкторн, о котором давно никто ничего не слышал? Тайный кукловод, которому вдруг захотелось облегчить душу? С чего бы?
Яков вновь откинулся на сиденье. Глупости, разумеется. Но кто же написал записку?
Над левым плечом из ниоткуда возникла искра и, упав на бумагу, прожгла дыру перед словом "заговор". Штольман от неожиданности чертыхнулся, а затем вспомнил о Брауне. Рот сыщика расплылся в улыбке. Значит, жена не утерпела и решила участвовать в операции по-своему. Яков не знал, чем ему поможет призрачный химик, но забота Анны уже согрела сердце.
Дыра в записке расширилась, сыщик очнулся. Браун метал искры вполне прицельно, а значит... Что там было в правилах? Если англичанин Блэкторн имел в виду заговор, известный обоим сторонам, то поставил бы определенный артикль, а здесь - неопределенный, то есть писал записку не коренной британец. Не бог весть какая новость, но всё же.
Сложив бумагу в карман, Штольман пробормотал "благодарю, господин Браун", огляделся и велел извозчику остановиться. До назначенного места оставалось три квартала, и не стоило въезжать туда на белом коне.
...
В затылке засвербило. Яков знал, что это значит - кто-то сзади с недобрыми намерениями прожигает его взглядом. Всё наработанные годами инстинкты кричали "беги", но Штольман заставил себя идти в том же темпе. Следуя собственным инструкциям, он медленно шёл по пустой улице и скашивал глаза в каждую из подворотен, в одной из которых и увидел тёмный силуэт.
Неприметный в одежде портового грузчика, Плетнев сделал шаг из темноты и скороговоркой прошептал:
- Их трое. Главный - Уваков из полиции, второго не знаю, третий тоже полицейский, фамилии не помню, он только что приехал на пролетке и что-то сказал Увакову. От нас - Голубицкий сзади, Гриднев уже на месте.
Рассматривая окна на другой стороны улицы и замедлившись будто бы для этого, Штольман пробормотал:
- Без шума выведите из игры кого сможете, но не Увакова.
Плетнев растворился в темноте двора, а Яков продолжил путь под неусыпным взглядом в затылок.
Значит, Уваков. Коллеги не подвели, а вот то, что врагом оказался Илья Петрович, стало для Штольмана неожиданностью. Зато он перестал каждую секунду ожидать выстрела в спину. Похоже, что впереди действительно ждал разговор.
До нежилого дома на набережной оставалось несколько саженей, когда еле слышные сзади шаги убыстрились. Затем раздался окрик:
- Господин Штольман!
Яков медленно повернулся. Из-за угла со стороны реки метнулась тень.
...
Анна вздрогнула.
- Яша! - вскрикнула она, когда сердце второй раз судорожно сжалось.
Ей показалось, что Якову сейчас больнее в тысячу раз, а значит, его... бьют?
- Нет! Не надо, пожалуйста! - закричала она, рванула на себя оконную раму и вновь дернулась, когда в квартиру громко постучали. Развернувшись на месте, Анна кинулась в прихожую.
Одновременно из гостиной выбежал Пётр Иванович. Они преградил племяннице дорогу и громко спросил: - Кто там?
- Это Андрей Беляев, господин Миронов, от Якова Платоныча, - ответили с лестницы. - Вы меня в Царском Селе видели, и Анна Викторовна меня знает.
Пётр приоткрыл дверь на цепочку, убедился в том, что за дверью сотрудник охранки, и только затем дал пройти.
- А господин Штольман... скоро будет? - спросила Анна, крепко сцепив руки.
- Скоро, Анна Викторовна! - жизнерадостно изрек мужчина после того, как плотно закрыл за собой дверь.
- С ним трое наших, так что вам можно не беспокоиться. Яков Платонович велел вам лечь спать и думать о хорошем, - немного бестактно, но с широкой улыбкой сказал Беляев.
Девушка подбежала ближе.
- Он вам сам это сказал? Когда? Только что?
- Четверть часа назад, - ответил агент.
- А... потом? Вы где его оставили?
- Аннет, - тихо окликнул Петр Иванович. - Господин Беляев вряд ли скажет нам всё, что знает, не правда ли?
Беляев с сокрушенным видом кивнул.
- Не имею права, Анна Викторовна, уж не взыщите. Приказ.
Анна тяжело вздохнула. Она всё понимала. Но в то же время она была уверена, что только что Якова били. А сейчас?
Прислушавшись к себе, она ощутила, что когтистая лапа страха за мужа разжалась, что сердце больше не трепещет. Но победил ли Яков своих врагов, или просто получил передышку, Анна не знала.
- Простите, - пробормотала она. - Я пойду спать.
Дядя и тоже вышедшая в прихожую Зинаида Петровна проводили Анну удивленными взглядами, но ничего не сказали.
...
Штольман помотал головой. Удар по шее был болезненным, а следующий и того пуще, но врукопашную Яков идти не собирался, по меньшей мере пока не выяснит цель Увакова и его приспешника, стоявшего за спиной. Лица того видно не было. Даже когда сыщик, преодолев боль, повернул голову влево, он увидел только плечистую фигуру выше его ростом и низко надвинутый капюшон. Судя по всему, этот мужчина не был полицейским - личный досмотр он провёл как дилетант, и оружие на лодыжке Якова обнаружил лишь потому, что сам задел его ногой.
- Что за цирк, Илья Петрович? - без церемоний спросил Яков, переведя взгляд на мужчину перед ним.
Полицейский откинул полу пиджака и демонстративно показал кобуру.
- Хочу узнать кое-что, Яков Платонович, - процедил Уваков.
- Что же?
- Как вы получили должность в Париже?
Скуластое лицо Ильи Петровича вдруг перекосилось от ненависти.
- Подмазали кого-то в министерстве? Облизали тыл кому-то, имеющему влияние на великого князя Алексея? Я знаю, что вашу кандидатуру продвинул именно он.
Штольман прищурился. Значит, всё дело в зависти? Впрочем, это не удивительно. Но откуда Уваков знает про Блэкторна?
- Или подложили под него свою юную женушку? - презрительно осведомился полицейский. - Я бы тоже попробовал.
В глазах Штольмана потемнело, но он сдержался.
- По себе судите? - спросил он.
Ответом был хук в челюсть, за которым последовал мощный удар в спину. Яков упал на колени и провел по губам ладонью. На той осталась кровь.
...
Анна вскочила с постели. Опять! Опять Яше больно! Надо сказать дядюшке и Беляеву, вместе они поедут на то место и помогут Якову!!!
Выбежав в гостиную, она выпалила это мужчинам. Беляев встал с места и категорично покачал головой.
- Нет, Анна Викторовна. Господин Штольман выразился предельно ясно - охранять вас здесь. И...
Прерванный выкриком Анны о том, что Штольман в опасности, агент все-таки закончил: - И хотя Яков Платонович уже не является моим руководителем, против него я не пойду. И вам не советую.
...
Яков вытер ладонь об испорченные брюки. Кажется, зубы целы, но это ненадолго. Насколько он видел, слепящая ненависть Увакова скоро выйдет из берегов, и ему, Штольману, придётся худо. Но если дать сигнал коллегам, то неизвестно, как Уваков после ареста поведет себя на допросе, он может взять себя в руки и замолчать. Сейчас же он чувствует себя на коне и вот-вот выболтает что-то полезное.
Очень кстати из-за облаков выглянула луна. Уже заметив ранее, где стоит Гриднев, Штольман поднялся на ноги, провел по виску жестом, означавшим "ждите", и приготовился к новым ударам.
- Вы же постоянно переходили мне дорогу! - брызгал слюной полицейский.
- Я подбирался к Гроховскому, но его взяли вы. Я почти нашёл князя, но вы опять оказались там на шаг раньше меня! Я был готов арестовать того идиота с гранатой, но меня оттеснила охранка. Я вообще думаю, что вы с Разумовским в вашем проклятом Затонске договорились об этом спектакле, а потом прикончили князя, чтобы не платить по счетам.
Логика в последних словах обычно здравомыслящего Увакова отсутствовала, того просто несло.
- Я не убивал князя, - глухо сказал Яков.
Полицейский скривился. - Конечно, это сделали вы, просто скользкий Варфоломеев вас отмазал. Предвзятость охранки общеизвестна, вы охраняете только себя!
О том, что подозрение в убийстве князя падало на Штольмана, знали только сотрудники охранного отделения и один вольнонаемный, который был обязан хранить молчание. Значит или случилась утечка, или Уваков только что признался в содеянном. Фигурой он похож на Якова, и с помощью гипноза Магистра мог внушить сотрудникам, что он и есть Штольман. А как полицейский связан с гипнотизерами? И куда делся Блэкторн?
Яков уставился в землю и наконец сформулировал ускользавшую до этого мысль. То, что Блэкторн шпион и поэтому интересовал Штольмана, знал очень ограниченный круг людей, и Илья Петрович мог оказаться среди них, только работая на Разумовского и Брайта.
- Смотреть на меня, лизоблюд! - рявкнул Уваков.
- На колени!
Прилетевший сзади удар ботинком под коленный сгиб вновь опустил Якова на землю. Отдышавшись, он прошипел сквозь зубы: - Куда вы дели Блэкторна?
- Скоро сам туда отправишься! Этот глупец обвинил меня, что я продаю информацию... - Уваков осекся, глядя на человека, державшего Штольмана, видимо тот знаками заставил его замолчать.
- Это сейчас неважно, - сказал полицейский и усмехнулся.
Рука его легла на кобуру. Яков понял, что с вопросами надо торопиться, иначе ответы он узнаёт на том свете.
- Историю с мнимой сестрой Анны Викторовны устроили вы?
Когда-то давно он относился к Увакову с уважением. Дружбы между мужчинами схожего возраста и звания не случилось, но Яков всё же называл Илью Петровича на "ты". Сейчас это время ушло.
Полицейский презрительно фыркнул.
- Много будешь знать, скоро состаришься. Хотя не успеешь.
Над ухом Штольмана вдруг раздался звонкий голосок: - Папочка, прости пожалуйста, что поздно. Тут сейчас кораблик... Ты только не бойся!
- Какой ещё кораблик? - чуть было не спросил сыщик вслух и скосил глаза на реку.
Из-за стоявшего у берега баркаса выплыл подсвеченный лунным светом гордый силуэт парусного фрегата.
- Мои соболезнования вдове, - пробормотал Уваков, расстегивая кобуру.
А затем друг за другом или почти одновременно случилось много всего.
...
Яков скрестил руки над головой.
Уваков опустил ладонь за револьвером, тут же её отдернул и дико заорал.
- Всем лечь! - гаркнул Гриднев, появляясь из-за водосточной трубы на углу Мясной улицы. В руках у него был длинноствольный "Смит-и-Вессон", нацеленный на Увакова.
Отделившийся от стены Плетнев крикнул то же самое и взял на прицел мужчину за спиной Штольмана.
Мужчина в капюшоне сунул руку в карман куртки, но пальцы его вылезли наружу сквозь прореху.
С проплывавшего по Неве фрегата прозвучал дьявольский грохот бортового залпа. Крыша углового дома на набережной осела, всех участников встречи разбросало взрывной волной, а там, где только что стоял Уваков, закачался диковинным изваянием шпиль башенки второго этажа.
- Ух ты!!! Вот это бабах!!! - восторженно заорал Митя, и крик его был слышен во многих мирах. - Папа, ур-р-р-аааа!!!
...
Затем на палубе фрегата что-то оглушительно взорвалось, искры разлетелись во всё стороны, и над Невой запылали марселя.
- Очень красиво! - выдохнул Митя.
Скромно пожав плечами, Гордон Браун по старой привычке протёр очки.
- Ничего особенного, малыш. Вот если бы к этому пороху ещё и пикриновой кислоты...
- Покажете, дядя Годя?
- Как-нибудь, - милостиво кивнул химик.
...
Анна сидела на подоконнике, уставившись в темноту. Изредка заслонявшие луну облака уносились по своим делам, и за стеклом проступал безлюдный двор, где тополя бросали на землю причудливо дрожащие тени.
Её Штольман... Что с ним сейчас, встретился ли он с этим Блэкторном, чем закончилась та драка? А вдруг Яша ранен и ему нужна помощь? Вдруг...
Внутри Анны была пустота. Если Яков не вернется... Нет, нельзя так думать, он же обещал! Но вдруг... Как без него жить?
Рассердившись на себя, девушка тронула металлическую решетку. Та заскрипела. Анна покачала её туда-сюда, слушая мелодичный скрип, поэтому мальчишескому дисканту сперва не поверила. Но голос сына, который она уже слышала на складе в порту, не утихал.
- Ты видела, Маша? - услышала госпожа Штольман. - Скажи, было круто! Я думал, это будет бабах, а это целый бабахище!!!
Она закусила губу и огляделась. В комнате и за окном никого не было, тем более не было слышно громких звуков. Тут же в голову пришла мысль о специалисте по взрывам. Кто, как не он, мог устроить "бабах" и позвать на него Митю?
- Господин Браун, - сердито позвала Анна, - что вы там вытворяете? Почему там дети?
- Не отвлекайте, Энн, - отмахнулся появившийся Гордон.
Девушка открыла рот. Голоса Брауна и Мити казались не испуганными, а увлеченными, значит...
- Что с Яковом, Гордон? - громко спросила она.
Но в комнате опять не было никого, кроме её самой.
...
Очнувшись, Штольман закашлялся. Кирпичная пыль залепила глаза и горло, осела на руках, превратила угол безлюдной набережной в бурые развалины.
Уваков! Он же стоял рядом и был готов стрелять, где он? И где этот высокий в капюшоне?
Штольман подвигал конечностями. Если не считать царапин и ушибов, а также последствий от ударов высокого, можно считать, что он, Яков, почти не пострадал, да к тому же остался при оружии. В правой руке был зажат стилет, вытащенный еще до взрыва.
Слева в бурой горе кирпичей кто-то застонал, зашевелился, наружу вылезла рука. По костяшкам и засыпанному пылью обшлагу стало понятно, что это именно Уваков. Штольман перекатился влево, навалился всем телом на место, где должен был лежать Илья Петрович, и без малейших сожалений пригвоздил костлявую ладонь к мусору.
- Яков Платоныч! - подбежал Плетнев, пыли на котором было гораздо меньше. - Как вы?
Яков сплюнул попавшую в рот кирпичную крошку. - В порядке. Где Гриднев?
- Здесь я! - откликнулся агент, только что вышедший из-за обрушившегося куска стены.
- Не пострадали, Алексей? Тогда ищите высокого. А мы с вами, Николай, - Штольман дернул торчавшую из кирпичей руку, - сперва займемся вот этим.
Вытащив сипящего полицейского из-под обломков и надежно его связав, мужчины разбрелись по покрытому кирпичами пятачку. Но высокого нигде не было.
- Яков Платонович, - поинтересовался Гриднев, не смотревший на реку во время залпа, - вы что, заранее заряд заложили? Здорово получилось. А как вы рассчитали его мощность?
Яков обвел взглядом разрушительную картину, посмотрел на вплывавший в залив фрегат, огонь с марселей которого перекинулся на грот, и потер щеку.
- Нет, Алексей, это не я.
- А кто?