Высокого мужчину в капюшоне так и не нашли. Яков полагал, что после крушения дома высокий остался невредим, быстро сориентировался и счел за лучшее исчезнуть в ночи. Увакову же не повезло - один из кирпичей разбил ему голову, а кусок каменной кладки размозжил грудную клетку. Сейчас Илья Петрович находился без сознания. Дышал он так сипло, что казалось, вот-вот придет его смертный час.
Гриднев побежал на ближайший проспект за пролеткой. По дороге он встретил Голубицкого, который четверть часа назад одним ударом уложил невысокого мужчину, следившего за Штольманом, так что транспорт нашелся сам собой.
Увакова отвезли в медкорпус с просьбой к доктору Танскому фиксировать бред, если таковой вдруг случится. Танский давно работал на соперничающие силовые ведомства и ненужной инициативой не отличался, поэтому Штольман был уверен, что полиция о местонахождении Увакова узнает нескоро. Невысокого заговорщика, полицейского по фамилии Борисов сотрудники охранки сопроводили на Гороховую.
Несмотря на поздний час, Варфоломеев был на месте. Он внимательно выслушал Штольмана и сказал:
- Яков Платонович, это отличные новости, надеюсь, многое прояснится. А вы ступайте-ка домой. Можете заехать завтра, я расскажу, что узнаю от этого Борисова. Но сегодня я бы не хотел отчитываться еще и перед вашей благоверной.
Яков ухмыльнулся. Предыдущий визит Анны, когда она едва не сбила Варфоломеева с ног и потребовала немедленно освободить мужа, надолго останется в его памяти.
- Благодарю, Валерий Сергеевич, - выдохнул он, покачнувшись.
Все синяки и ссадины, полученные на набережной, вдруг заныли одновременно, но самой отвратной была боль под коленом. Казалось, что туда ударили не ботинком, а топором.
- Сейчас я действительно предпочел бы вернуться домой.
- Да уж вижу, - буркнул руководитель охранки.
Он приказал Плетневу проводить Штольмана.
- Этот высокий вполне может продолжить охоту, так что, Николай, поберегите нашего коллежского советника.
...
Анна так и не смогла сомкнуть глаз. В который раз перебираясь с постели на подоконник, она взглянула за окно и вдруг подпрыгнула на месте. Из подворотни во двор вошли двое. В одном из мужчин Анна мгновенно узнала мужа. В неверном свете луны показалось, что коллега почти волок Якова на плече, и девушка выбежала в гостиную с взволнованным криком:
- Дядя, Яков вернулся! Его ранили! Я на улицу!
- Стойте, Анна Викторовна, - попытался урезонить Беляев, но было уже поздно.
Вылетев во двор, Анна споткнулась от удивления. К подъезду подходил Яков. Хотя он опирался на трость, шаг его был тверд.
- Яша, ты цел? - выпалила девушка.
- Вполне, - улыбнулся Штольман. - Ты зачем выбежала, Анечка? Ночь на дворе.
- Я тебя из окна увидела. Ты точно не ранен?
Он покачал головой.
Она бросилась целовать своего ненаглядного, но тут же поняла, что причинит этим боль, ведь на скуле Якова красовался кровоподтек. Уткнувшись лицом в родной запах, Анна постояла так немного, а затем увидела, какой муж грязный.
- Идем, я помогу тебе умыться. Расскажешь, как прошла встреча?
- Позже, милая.
Обратив внимание на трость, Анна обрадовалась.
- Ой, это же не трость, а зонтик, который я тебе подарила! Где ты его нашел?
- Я его в полицейском участке оставил, когда Разумовского искал. Коллега мой, Гриднев, давно хотел отдать, и вот выдался случай.
Он обнял её одной рукой, на костяшках которой были ссадины. Анна прикоснулась к ним губами.
- Яшенька, я тебя как будто... чувствовала. Пару раз мне показалось, что...
Она подняла взгляд. Лицо Якова было напряжено, и сейчас она догадывалась, в чем дело - он не хочет её волновать. Да и незачем напоминать ему о побоях.
Она погладила его по груди.
- Неважно, ведь всё хорошо закончилось. Ты же всех победил?
- Почти, - усмехнулся он.
Они поднялись в квартиру, где в прихожей собрались все. Устало кивнув, Штольман произнес:
- Господа и дамы, здесь оставаться небезопасно. Петр Иванович, прошу вас проводить госпожу Головлеву и устроиться на ночь в любой гостинице. Вас отвезет Беляев. Мы с Анной Викторовой тоже уезжаем, причем немедленно. Аня, возьми самое необходимое. Плетнев...
Сжав губы, Яков прервался. Анна нахмурилась. Что-то с мужем было не так. Болит скула? Но разбираться времени не было, и девушка решила отложить свои вопросы.
- Плетнев, вы с нами. Через две минуты выходим, - закончил Яков.
Уже убегая за ридикюлем, она услышала, как госпожа Головлева что-то начала говорить. Когда Анна вернулась, оказалось, что всё уже перерешили. Зинаида Петровна пригласила Миронова и Штольманов провести ночь в своем доме на Литейном, и мужчины согласились.
...
За вечерним, а вернее, ночным чаем, который споро собрала на стол прислуга Головлевой, Зинаида Петровна сказала:
- Яков Платонович, ну расскажите же наконец, что случилось. Мы все сгораем от нетерпения.
Штольман потер щеку. Догадавшись, что ему неудобно отказывать хозяйке дома, Анна шепнула на ухо:
- Хочешь, я скажу, что ты падаешь от усталости?
- Я коротко, - прошептал он, благодарно сжав её ладонь.
Затем он повернулся к столу и сказал громче: - Это был полицейский по фамилии Уваков. Он заманил меня на встречу под предлогом старого дела для того, чтобы отомстить мне. Оказалось, что я уже несколько раз опережал его в расследованиях, по которым соперничали наши ведомства, и мое назначение в Париж окончательно вывело его из себя.
- Яша, он хотел тебя... убить? - с трудом выговорила Анна.
- Нет, - покачал головой Яков. - Лишь избить так, чтобы я испугался и устранился.
Анна чувствовала, что он недоговаривает, но за время замужества почти смирилась с этой его привычкой. Его тайные дела не давали ему свободы, да и сам Штольман не имел привычки трепать языком.
- Мои коллеги подоспели вовремя, так что я почти не пострадал, - закончил Яков.
Так она и думала - Штольман ответил на вопрос, по сути почти ничего не сказав. Но её скрытный муженек еще не подозревает, какому допросу подвергнется, когда отдохнет!
- Этот Уваков, он был один? - поинтересовался Петр Иванович.
Яков начал говорить, но вдруг глаза его сощурились, а губы сжались.
- Что такое? - переполошилась девушка.
Она взглянула на его побледневшее лицо, увидела сползавшую по виску каплю пота и решительно встала с места.
- Яков, идем со мной. Зинаида Петровна, дядя, прошу нас простить.
Взяв мужа за руку, Анна прошла в отведенную им гостевую спальню и закрыла за собой дверь.
...
- Раздевайся, - велела Анна, нахмурившись.
- Только с тобой, - через силу улыбнулся Штольман.
Жена закатила глаза, приняла от него пиджак, зашла за спину и охнула, увидев россыпь красных пятен.
- Боже, Яша, что с тобой делали?
Яков пожал плечами, но тут же поморщился. - Ничего особенного. Не волнуйся, Анечка, это просто ссадины.
Она помогла ему стащить с плеч рубашку.
- Да тут огромный кровоподтек! Ложись на живот и жди меня. Я не шучу!
Анна выбежала из комнаты. Выполнив приказание, Штольман подложил под голову подушку и закрыл глаза. Очень хотелось спать, но от боли заснуть было невозможно. Через несколько минут в комнату вновь вошла Анна. Он сел на постели.
- Откуда это? - он показал на поднос, заставленный какими-то скляночками.
- У Зинаиды Петровны тут целая аптека, - пробормотала девушка, сгружая поднос на стол.
- Ляг же, Яша.
Она протерла ссадины Якова сперва водой, потом каким-то щиплющимся составом, помогла сесть, осторожно перебинтовала через плечо спину, завязала на бинте бантик и подала чашку с темной жидкостью.
- Еще где-то болит? Выпей вот это, будет легче.
Штольман покачал головой, одним глотком осушил чашку и притянул любимую к себе. Поцеловать её в выступающий животик было сущим отдохновением, которое заменяло все лекарства.
- Яша! - с угрозой в милом голосе прошипела Анна. - Немедленно прекрати это геройство, признавайся сейчас, пока аптечка рядом! А то я тебя знаю - ты будешь молчать и всю ночь скрежетать зубами, а нам с малышом, между прочим, нужен покой!
От удивления Штольман поднял взгляд. В глазах супруги плескался гнев, сдобренный толикой смущения от шантажа.
- Слушаюсь, - смог улыбнуться Яков. - Больше нигде.
- Поклянись!
- Разве что немного под коленом, - сдался он.
Она опустилась перед ним на колени. Яков вздохнул. Она бережно огладила правую голень. Он вздохнул громче и расставил бедра шире.
- Когда ты так делаешь, у меня ничего не болит, - улыбнулся он.
Анна улыбнулась в ответ. В спальне воцарилась тишина. Штольман сглотнул. Взгляд Аннушки был таким нежным, а руки такими ласковыми, что он действительно позабыл о боли. Склонившись к жене, он коснулся её губ своими.
Внезапно в дверь постучали.
- Яков Платонович! - раздался с той стороны голос Петра. - Тут господин Браун, а я просто-таки уверен, что это он, уже весь дом искрами забросал. Я не знаю, чего он хочет, но надеюсь, Аннет с ним справится. Кстати, я позволил себе рассказать кое-что Зинаиде Петровне, но на ее счет сомневаться не нужно, она умеет хранить секреты и обещала блюсти молчание. Вы закончили?
- Еще минуту, дядя! - откликнулась Анна.
Подняв вторую штанину, она закатала её на бедро Штольмана.
- Наверняка Гордон хочет похвастаться. Я ведь просила его тебе помочь, и он точно участвовал. Что он сделал?
- Мне кажется...
Не видя кровоподтека на голени, Анна задела его пальцами. Яков скрипнул зубами.
- Да, вот здесь. Просто забинтуй.
- Прости, пожалуйста, я буду осторожней. Охх...
Рассмотрев то, что скрывал Штольман, девушка побледнела, но уже через секунду закусила губу и сосредоточилась. Ладони Анны вспотели, и она вытерла их о бинт.
- Как ты вообще до дома дошел, Яков? Утром обязательно в больницу заедем. Сейчас надо наложить примочку, мне так мама в детстве делала. Не больно?
- Нет, и мне уже лучше. А Браун действительно помог - думаю, это он разрушил дом, возле которого мы стояли, и в результате Увакова придавило обломками.
- Надо же... Он жив?
- Когда мы его привезли, был жив, сейчас не знаю. Наш врач Танский сказал, что попробует что-то сделать.
- Ну пусть этот Уваков помучается, раз тебя избил! - с несвойственной ей мстительностью произнесла девушка.
- Я закончила, ложись. Про Брауна я тебе потом расскажу.
Штольман встал и поцеловал жене руку.
- Где-то я это уже слышал, - пробормотал он.
- Спасибо за помощь, Анечка. Я предпочту услышать эту увлекательную историю прямо сейчас. Пойдем.
- Ты так пойдешь? - прыснула Анна.
Он оглядел себя. С голой грудью, перевязанной белым бантом, он выглядел, мягко говоря, странно. Он натянул рубашку и взялся за пуговицы.
- Давай я, - прошептала жена.
Она застегивала их так медленно. Грудь её была так близко. Задумавшись, не послать ли к черту Брауна с его рассказами, Яков провел ладонью по лифу платья, приподнял лицо Анны и уже собирался уложить её на постель, как со стороны коридора кто-то громко вскрикнул, а в воздухе запахло серой.
...
Собравшиеся вокруг стола неотрывно смотрели на медиума. Сама Анна вертела головой, пытаясь поспеть за бегающим по гостиной духом погибшего химика.
- Эти два простофили, мне их ваша девочка описала...
Анна не успела спросить, в какой связи Маша описывала Брауну негодяев, тот говорил без остановки. Да и не хотелось девушке рассказывать при новой знакомой о будущих детях, что приходят во сне и наяву.
- ... еще до того, как начали следить за господином Яковом, встретились на улице, и тот, который Уваков, говорит: "Надо проверить оружие"! Оружие, Энн!
- Они оба были вооружены? - быстро спросила девушка.
- Шуе! - перешел на английский Браун и взмахнул руками.
- Конечно! Там аптека рядом была, и ваш мальчик придумал - он у вас, Энн, очень сообразительный - чтобы я взял там что-нибудь едкое и насыпал им в кобуру и карманы! Я так и сделал. Там хорошая известь была, всё прожигает, - он довольно потер пухлые ладошки.
- И они ничего не заметили?
- Дурачки, я же говорю. А потом приплыл корабль! Это, скажу я вам, Энн, было вершиной моего представления!
Выпятив грудь колесом, Браун торжественно раскланялся.
- Бух, бах, трах-тарарах! Там было столько пороха, что можно было снести весь ваш Васильевский остров, но один...
Он на мгновение задумался.
- ... один архангел попросил меня сохранить город. Тут же этот рыжий морон схватился за оружие и как заорет! А у длинного дырку в кармане прожгло, он сунулся, да револьвер-то давно выпал!
Пересказав почти всё, Анна оглядела слушателей. Брови Штольмана поднялись на недосягаемую высоту, выражение лица Зинаиды Петровны просто не поддавалось описанию, а Петр Иванович захихикал.
- Аннет, кажется, у тебя прекрасные знакомые. Особенно меня впечатлил тот, который заступился за город.
Яков покачал головой.
- Ну и ну, господин Браун. Разрешите еще раз поблагодарить вас за помощь и сказать, что она была неоценимой.
Призрачный химик приосанился.
- Не видели ли вы, куда делся господин, который потерял револьвер?
Гордон пожал плечами. - Нет, я уже на корабле был к тому времени. Уж очень это было красиво, да и мальчик ваш попросил повторить выстрел из пушки.
Анна вздохнула. Кажется, придется приложить немало усилий, чтобы "их мальчик" пошел по стопам родителей, а не британского химика с его неистребимой любовью ко взрывам.
- Нет, Яша, он не видел, - пробормотала она, погладила ладонью живот и вдруг почувствовала, как тепло отозвалось внутри.
От неожиданно нахлынувшего, впервые так полно осознанного чувства материнства Анна едва не расплакалась.
"Зайки мои", - всхлипнула она. "Такие крошечки, а уже позаботились о папе".
Она не до конца понимала, почему не видит Митю-Митрофана так, как Брауна, раз уж те общаются в горнем мире, и почему всего один раз видела Машеньку. То ли детки были очень скромными духами и появляться перед мамой стеснялись, во что Анна в отношении Мити не верила ни на грош, то ли были духами особого плана и в человеческом мире проявлялись крайне редко.
Смахнув слезы, Анна вновь огладила живот.
"Спасибо, малыши. Я вас очень жду".