ВЫЗОВ
Сестрорецк.
— А теперь, Ипполит Максимович… рассказывайте. Чему мы обязаны, что вместо министерства вы обедаете в нашей скромной компании?
Штольманы смотрели на князя.
Головин перевёл взгляд на часы.
— А я не могу просто приехать и попить чаю с людьми, общество которых мне приятно?
После обеда, в окружении Штольманов, он расслабился.
Понял, как устал и что давно нормально не спал.
Штольман пожал плечами, пододвинул Анне ещё пироги и задумчиво пил чай.
Они поговорили на отвлечённые темы.
— Яков Платонович, раз я сегодня курьер от самого себя…
Головин полез во внутренний карман и положил перед ним конверт.
— А если на словах… кадеты переведены в дом Оленевых. Рано утром я сам их забрал из казармы и привёз в усадьбу.
— Как Ольга Марковна? — быстро спросила Анна, доедая сладкий пирожок.
— Мне показалось, ей лучше. Я недолго там был. Обсудили дела со старшим Оленевым.
Словно предугадав вопрос:
— От Алексея Павловича пришла телеграмма из Ростова. Знаю также, что он прибыл в Владикавказ, их с поручиком встретили. Но… перевал, по которому они с отрядом должны были пройти — завален.
Князь на секунду замолчал.
— Вероятно, они пошли другой дорогой. Если завтра к вечеру не объявятся в расположении полка… их выйдут искать.
Голос князя звучал всё тише.
Анна положила ложечку на блюдце, тихонько звякнув.
— Они в деревне… у реки. Всё в порядке.
Штольман и Головин смотрели на неё.
— Откуда вы знаете? — спросил князь.
Яков лишь приподнял бровь.
— На метле, господа, слетала… — буркнула в чашку Анна.
Но они ждали.
— Я видела во сне…
— Алексея?.. — недовольно уточнил супруг.
— И не только его.
Она мельком взглянула на Ипполита.
— Сложный сон, господа. Я вам позже расскажу.
Штольман поёрзал.
— Мне тоже снилось нечто необычное. И это не случайно.
— Неужели… Кирилл? Обоим?
— И Алексею Павловичу тоже — я видела, — добавила Анна. — А… вам?
Князь покачал головой.
— Нет. Я не спал сегодня. У меня была встреча наяву.
Он провёл рукой по вороту.
— Кажется… вам уже пора.
Замолчал, пытаясь вдохнуть.

Побледнел, попытался расстегнуть мундир.
Яков с Анной вскочили.
— Ипполит Максимович! — почти вскричала она.
Штольман его подхватил. Анна позвала Фому и достала из сумочки нюхательную соль.
Мама положила «на всякий случай».
Мужчины ослабили ворот князю. Резкий запах ударил в нос.
Ипполит резко отвернулся, закашлялся.
— Анна… я не барышня в обмороке. Благодарю. Я в порядке.
— Вам точно нужно в Белоостров? — уточнил Яков.
— Нужно… с вами…
— Нет, вам необходимо лечь, — заявила Анна. — Яков Платонович, скажите вы.
— Я не могу приказывать князю.
Анна замерла на секунду.
Потом резко выпрямилась.
— Тогда — я. Фома, отведите Ипполита Максимовича к себе и останьтесь с ним.
— Нет! Он поедет с вами. Я прекрасно побуду один. Не умру, обещаю. Согласен остаться в гостинице. Попробую поспать.
Он самостоятельно встал, всё ещё бледный. Увидел в руках у Анны пузырёк и снова скривился.
Фома сопроводил князя в свою комнату.
Анна и Яков стали собираться. Они уже опаздывали — на похороны пристава Калачёва.
И Анна вдруг подумала — он снова их ждёт.
* * *
У входа уже ожидала двойка Игната. Рядом стоял человек.
Яков резко остановился.
— Я… вас знаю.
Тот чуть поклонился.
— Рад вас видеть, господин Штольман. И в здравии. Госпожа Штольман… Я еду с вами.
На козлах сидел Игнат. Фома сел напротив Анны.
— Михаил Стрельников, — представился человек.
Быстро оглянулся и запрыгнул в экипаж.
Отъехав от гостиницы, он посмотрел на Якова.
— Яков Платонович, я не уверен, что вы меня запомнили. Простите.
Штольман точно видел этого человека.
— Напомните.
Он подался вперёд.
Тот замялся и пробормотал, что без ведома князя не может говорить на эту тему.
Фома хмыкнул.
— Это Стрельников вас…
— Фома!
Тот замолчал, но через секунду всё равно продолжил.
— Это он вас, Яков Платонович, в лесу под Ярославлем от француза отбил.
Михаил снова засмущался и бросил на того выразительный взгляд.
— Вы только не умаляйте своего участия в этом деле, господин… Фома.
— Рассказывайте.
— Был приказ найти вас. Мы нашли. Отвезли в больницу при Ярославской тюрьме, — ответил Фома.
— А почему в тюремную?
— Там бы вас не так скоро нашли… — увернулся от ответа Михаил. — Решать надо было быстро. Князь сам договаривался. У вас была опасная рана и обморожение. Декабрь, всё-таки.
— А француз? — спросила Анна.
Глаза её потемнели от мысли, в каком состоянии был её Штольман.
— Под берёзкой остался.
Анна сжала локоть Якова.
— У меня были бумаги? Хоть что-то?
— Нет, ваше высокоблагородие. Ничего. У француза только паспорт и саквояж с деньгами. Мы всё князю отдали. Бумаг точно не было. А… у вас — часы.
— Вот эти?
Штольман достал.
— Похоже…
Он посмотрел внимательнее.
— Работают? А то они в снег упали тогда. Хорошо, что Фома заметил.
***
Штольман смотрел на людей, которые спасли его тогда — чуть меньше двух лет назад.
— Благодарю.
Он сказал это тише, чем хотел.
Анна крепко обхватила его руку.
* * *
Они успели только к концу службы. Все выходили из часовни.
Народу было много.
Голоса, шаги, приглушённые разговоры.
Присутствовали не только полицейские белоостровского и парголовского управлений, но офицеры и рядовые пограничной стражи. Было несколько знакомых лиц.
Поручик Высоцкий, Илкка и Тойво с внуком.
Профессор Шляпкин печально смотрел под ноги, не сразу заметив Штольманов. Улыбнулся им.
Недалеко находился человек; при виде Стрельникова он удивился и кивнул.
У могилы стояли двое, обнявшись. Молодая женщина и корнет.
— Племянники Макара, — пояснил Илкка, подойдя поприветствовать Штольманов. — Поэтому и вечером хороним. Ждали их приезда. Осиротели снова.
Новый пристав, назначенный по совету Штольмана, козырнул следователю и с городовыми уехал в управление. Служба. Скоро поезд.
Уехали и финские друзья покойного.
Высоцкий беседовал в стороне с офицером и Шляпкиным. Попрощавшись и также козырнув Штольманам, поручик отбыл в сторону заставы.
Профессор с офицером подошли к Якову и Анне.
— Друзья мои, позвольте представить вам моего друга детства — поручика Александра Болонина. Это от его уважаемого дяди, полковника Болонина, писатель Лесков услышал историю об умелом сестрорецком мастере, которую он впоследствии назвал «Левша».
Штольман и Болонин представились.
— Анна Викторовна, прекрасно выглядите. Не к месту, прошу прощения. Но вынужден вас покинуть, господа. В Петербург спешу, завтра в университете читаю. Про господина Лескова я вам при встрече расскажу. Кстати, князь представил и мне охрану. Чувствую себя княжеским книгочеем. До встречи, друзья мои.
Откланялся и ушёл, держа шляпу в руках.
Кладбище опустело. Ветер раскачивал редкие берёзы, с болота потянуло сыростью. 
— Вы, господа, хорошо знали… покойного пристава? — спросил поручик.
— Недолго, но достаточно, чтобы понять, какой он чудесный человек, — ответила Анна. — А вы, Александр Михайлович?
— Совсем не знал. Я приехал с корнетом Калачёвым, служим вместе. Заодно решил проведать родню и друзей.
Он посмотрел на Стрельникова.
— Что с вами, сударь?
Яков обернулся.
Михаил стоял в пол-оборота.
Не двигался.
Не моргал.
Словно прислушивался.
Фома тоже моментально напрягся, оглядываясь по сторонам.
Стрельников сделал знак, и тот встал ближе… к Анне.
Выстрел ударил резко.
Котелок Якова слетел с головы.
Вороны взлетели, раздалось карканье.
Моментально несколько пистолетов оказались в руках.
Яков рванулся вперёд — Стрельников перехватил его за локоть.
Покачал головой.
Пауза.
— Вот теперь можно.
С места сорвались Штольман, Стрельников и поручик Болонин.
Фома и Игнат закрыли Анну с двух сторон, отводя ко входу в часовню.
Корнет Калачёв быстро привёл сестру к ним и, выхватив пистолет, убежал.
Игнат взял за руку перепуганную барышню и завёл в часовню.
Вдалеке раздались выстрелы, Анна хотела выйти, но её не пустили.
— Фома… Игнат… Почему вы не там?
Она замолчала на полуслове.
Поняла.
— Анна Викторовна, никуда пока не пойдёте.
— Почему? Фома!
— Нельзя.
Он покачал головой.
Первым вернулся Яков, подошёл к Анне и обнял.
— Ты в порядке?
Она стояла молча, уткнувшись ему в шею и обхватив его под пальто.
— Анна…
— Ничего не говорите.
В дверях стояли запыхавшиеся, злые и молчаливые мужчины. Корнет Калачёв обнял сестру. Все вышли на улицу.
Сумерки стремительно опускались на кладбище. Оглядываясь, небольшая группа вышла за приходские ворота.
— Господа… все едем в трактир Илкки на дядины поминки, — тихо сказал младший Калачёв.
* * *
Анна дала себя посадить в экипаж. Рядом молча сел Штольман и взял её за руку. Даже сквозь перчатку чувствовался её холод.
— Аня…
Она помотала головой.
Напротив — Стрельников.
Фома сел рядом с Игнатом, развернувшись боком для обзора дороги. Остальные ехали во втором экипаже.
— Вы знали… — Анна тихо сказала. — Вы давно поняли…
Яков, не обращая внимания на Стрельникова, прижал её к себе. Начал целовать, не давая больше ничего говорить.
Михаил смотрел в сторону.
* * *
Они приехали в Белоостров на станцию. Поезд в столицу ушёл, оставив запах металла и угля.
В харчевне Илкки было накрыто для поминок Макара Калачёва. Опоздавших усадили за стол. Штольманы оказались рядом с Тойво и новым приставом.
Илкка сразу заметил, что между молодыми супругами образовалась «трещина». Следователь был более собран и хмур. Анна же на него не смотрела. Просто опустила глаза в тарелку. И даже не отвечала на касание руки мужа.
Она как окаменела.
Отодвинув поминальную кутью, встала из-за стола.
— Анна, куда ты? — Штольман взял её за руку.
— На кухню… к жене Илкки, — не глядя на него.
Она освободила руку.
В это время кто-то стал вспоминать покойного, мужчины поднялись.
Не сворачивая на кухню, она быстро вышла через дверь во двор. Через неё совсем недавно они с профессором покидали гостеприимного трактирщика.
Это было…  давно.
Плотно закрыла за собой дверь.
Сзади остались свет и голоса.
* * *
Тёмные дворы вели к реке. Где-то лаяли собаки.
Снова опустился туман.
Анна быстрыми шагами шла, не глядя под ноги.
У неё всего несколько минут.
Потом он пойдёт искать.
Её Штольман…
Смахнув слезу, она побежала.
На берегу никого не было, только на пограничном мосту горел фонарь.
Река бурно шумела, билась на порогах.
До воды — несколько шагов.
* * *
Дух пристава снова вырос перед ней, перекрывая проход к обрывистому берегу.
— Макар Севастьянович… уйдите.
Она, как и в прошлый раз, попыталась его обойти.
Безуспешно.
— Дух Калачёва!.. — она уже плакала и мёрзла. — Идите лучше к Илкке и послушайте, что о вас говорят.
Он словно улыбнулся и покачал головой.
— Сударыня, с вами всё в порядке? — услышала мягкий голос.
Дух пристава исчез — и на его месте стоял военный.
— Госпожа Штольман… Что вы здесь делаете?
— Сергей Иванович…
Моссин уже снимал с себя мундир с эполетами. Не спрашивая, накинул на плечи дрожащей Анны и отвёл её от воды.
— Где ваш супруг?
Она неопределённо махнула рукой в сторону станции.
— А вы… что здесь? — зубы стучали.
Оружейник ненавязчиво взял её за локоть и всё дальше отводил от реки, прикрывая собой от ветра.
— Я разговаривал с солдатом. Мне сказали, что из моей винтовки недавно стреляли на дальнее расстояние. Надо было проверить данные.
— Сибирский охотник…
— Совершенно верно. Он-то вас и увидел первым.
Они были недалеко от полицейского управления.
Анна заметила, что к ним приближается двойка. На ходу из экипажа выпрыгнул Головин.
— Анна! Что вы здесь делаете? Кто вы? — уже офицеру без мундира.
— Полковник Моссин.
— Князь Головин.
Он обернулся к Анне.
— Анна Викторовна! Где Штольман?
— Через несколько минут он будет здесь, — ответил Моссин, указывая за спину князя.
— Анна, верните, пожалуйста, мундир полковнику, я вам свой отдам. Здоровье оружейника важнее моего.
Моссин стал противиться.
Анна только сейчас обратила внимание, что он остался лишь в тонкой сорочке и манишке.
Князь быстро подошёл к ней, снял с её плеч мундир и укутал в свою длинную зимнюю шинель. Поднял меховой воротник.
— Что случилось? — тихо спросил. — Полковник, благодарю.
***
Моссин с недоумением смотрел на бегущую толпу в их сторону.
Застегнулся. Встал ближе к Анне.
И вдруг понял — она кричит на князя.
— Вы… это вы спрашиваете, что случилось?! Вы с самого начала знали, что именно я нужна ему!
— Он болен. Я могу лишь предполагать… и пытаться предотвратить. Анна… почему вы здесь одна?
— Хотела погулять в одиночестве! И… чтобы никого не убивали рядом со мной.
Голос сорвался — и слёзы хлынули.
Яков, не останавливаясь, подлетел — и сжал её в объятиях.
Она попыталась вырваться. Он только крепче прижал её к себе.
Раздался резкий свист Стрельникова.
Моссин вскинул пистолет, глядя поверх их голов.
Головин шагнул вперёд. Обхватил пару и резко крутанул в сторону.
Несколько выстрелов прозвучали почти одновременно.
Как в день венчания.
Выстрел.
Их снова закрыли собой.
* * *
Петербург.
Особняк Арсеньевых-Оленевых.
Ольга шла по коридору, из бального зала донёсся звон шпаг.
«Снова дуэль?!»
Подхватила юбки — хотела побежать. Опомнилась.
Высокая дверь была чуть приоткрыта. Заглядывая в зал, стояла дочь.
Даже не услышала шагов.
— Лена…
Дочь обернулась, лицо раскраснелось.
— Мама… А там… мальчики фехтуют.
Оленева, как и дочь, посмотрела в щель двери.
Со шпагами стояли трое.
Её сын — сейчас как две капли похожий на отца в пятнадцать — улыбался в середине зала.
— А теперь… оба — на меня.
Иван и Павел в прилипших к спине сорочках переглянулись — и с диким улюлюканьем бросились с места.
Леночка снова оказалась у двери, с восхищением глядя на этот танец. Уже совершенно забыв про мать.
Ольга пыталась понять, на кого так увлечённо смотрит дочь.
На лохматого Пашу.
В зале раздался смех мальчиков.
— Лена… пойдём. Не нужно здесь стоять.
* * *
Белоостров.
На выстрелы, эхом ударившие от управления, бежали городовые. Остановились, увидев такое количество людей с оружием и офицеров.
— Цела? — Яков проверил Анну. Поцеловал в висок.
— Да… со мной всё хорошо. А с вами?
К ним подбежал пристав.
— Господин следователь, что тут произошло?
— В нас стреляли. Где он?
Громко крикнул:
— Все целы?
Он посмотрел на Головина.
— Благодарю.
Ведя Анну за руку, они прошли сквозь уже немалую толпу.
Над стрелявшим, не опуская оружия, стоял Игнат.
Тот был убит наповал тремя выстрелами.
Штольман, не отпуская Анну, встал на место стрелка.
Прикинул линию.
Они.
Князь.
Моссин.
Один выстрел — четыре цели.
— Господин полковник, с вами всё в порядке? Не ранены?
Моссин убрал пистолет в мундир.
— Нет. Только эполет сбит. А вот князь ранен.
— Ваше сиятельство… — крикнул Яков.
Тот отмахнулся. Будто речь шла не о нём.
Штольман посмотрел на убитого.
— Это не он. Не тот, что стрелял на кладбище. Пристав, там был местный. Он ушёл в болото — уверенно. Выше и крупнее этого.
— Знаю, о ком вы.
Он повернулся к городовым.
— За мной.
— Живым брать. Поговорить надо… сперва.
— Понял, ваше высокоблагородие.
***
Пара городовых осталась. Подхватив убитого, унесли в управление в мертвецкую.
Анна так и молчала, держась за руку Якова. Пальцы были холодные.
В длинной тёплой шинели князя.
В день свадьбы — фрак Оленева, потом Алексей их закрыл.
Сейчас — Головин.
Фома отвёл в управление князя, к ним уже спешил доктор.
Люди стали расходиться. Кто-то — в полицию, кто-то — обратно в харчевню. Туда же Штольман повёл и Анну.
За ними шли Игнат, Стрельников, Моссин и поручик Болонин.
— Спасибо, господа, — Яков кивнул им в дверях.
Офицеры вошли внутрь. Люди князя остались со Штольманами.
Отвернулись, осматривая улицу.
Анна потянула Якова за руку, останавливая.
— Яков Платонович…
Он развернулся, взял её лицо в ладони, провёл большими пальцами по щекам. Улыбнулся.
— Что, моя Анна? — посмотрел в глаза. — Не спешите с выводами. Пожалуйста. Мы ничего не знаем наверняка. Обещаете… сначала говорить со мной?
Анна кивнула.
Быстро поцеловал.
— Давайте зайдём. Вам холодно.
Они вошли в харчевню.
Илкка сразу усадил Анну за стол, его супруга принесла горячую похлёбку. Поставила перед ней.
Всем, пришедшим с улицы, сразу дали тепло и внимание.
Яков оглядел присутствующих.
— Поручик Калачёв, сударыня, прошу прощения, что так получилось на поминках Макара Севастьяновича.
Племянники пожали плечами, без особого удивления.
— Зная дядю, уверена, что он во всём этом принимал самое активное участие, — впервые подала голос барышня Калачёва.
Игнат медленно повернул в её сторону голову.
— Он опять меня остановил, — тихо сказала Анна.
Яков понял.
* * *
Дверь харчевни открылась, и Фома пропустил князя. В повреждённом мундире на плече была повязка. Ткань уже темнела.
— Ипполит Максимович, а мы только собрались вас проведать.
— Зря доктора отвлекли только. Всё в порядке, Анна.
Она подошла к нему поближе. Протянула его одежду.
— Благодарю.
Он усмехнулся и сделал лёгкий поклон.
— Рад, что… смог быть вам полезен, сударыня. А чем так вкусно пахнет, господин Илкка? Жалко, профессор уехал. Мы бы сейчас с ним настойки бы выпили. Как вы её зовёте? Калачёвка?
Князь направился к племянникам пристава.
— Ипполит Максимович Головин. Примите мои соболезнования. Не был лично знаком, но наслышан.
— Корнет Калачёв, затонский кавалерийский полк, ваше сиятельство. Моя сестра — Антонина.
— Странно… но я не удивлён, — произнёс князь, бросив на Штольманов ироничный взгляд.
— Поручик… вы тоже в этом полку? — спокойно уточнил Яков.
— Так точно.
— Я родом из Затонска, господа. Мой отец служил в вашем полку.
Анна взяла чашку. Руки уже не дрожали, но голос выдавал напряжение.
Илкка светился не меньше, чем самовар, видя, что все живы в этот странный день.
О стрельбе не говорили. Намеренно.
— Чаю, господин следователь? Или… наливки?
— Наливки, любезный Илкка. В память о приставе.
* * *
В дверях показался городовой.
Яков вышел.
— Ваше высокоблагородие… мы задержали второго.
— Я сейчас приду.
Штольман вернулся в харчевню. Наклонился к Анне.
— Я в управление на допрос. Подождите меня здесь, пожалуйста. Господа, я недолго.
Яков кивнул князю.
— С вами прогуляюсь, господин Штольман.
На улице дежурил Стрельников и Фома.
Князь коротко поднял руку — они остались.
— Ипполит Максимович, ваш Стрельников… кто он?
— Один из сильнейших моих людей. Слух и интуиция — его оружие. Доверяйте ему.
— У вас все непростые, князь.
— Знаете, как сегодня назвал их граф? Убогие рыцари.
Яков медленно выдохнул.
— Сегодня?
— Не успел вам рассказать. У меня была встреча на рассвете.
Лицо его окаменело.
— Ваше сиятельство…
— Не сейчас, Штольман. Мы вернёмся к разговору. Тем более вы обещали мне сны свои рассказать. А у меня к вам тоже будут странные вопросы. Уверен, что вы с Анной Викторовной знаете больше меня… про другие миры…
Голос князя стал тише.
— Это вам граф сказал… про миры?
Он обернулся к харчевне.
— Вы не представляете, что это значит. Но этот разговор надо вести и с Петром Мироновым.
* * *
В кабинете пристава сидел задержанный. Судя по лицу — не хотел идти добровольно.
Головин сел на диван.
Начали с обычных вопросов. Добрались до стрельбы.
— Охотник? А чего же ты в меня-то промахнулся?
— Мне так было велено. Сказали, что напужать надо.
— Кто велел?
Охотник облизал губы и испуганно покосился на дверь.
— Не знаю. Пришёл человек. Запугал…
— Чем?
— Грехами старыми, ваше высокоблагородие.
— Контрабанда, значит… Или убийства?
— Нет, что вы, господин следователь. Какой я убивца? Охотник — да, но на белок, зайцев. Да… был грех в молодости. С Лихим старшим шастал…
— Что тебе велели сделать? Рассказывай. Каторга иначе ждёт за стрельбу в полицейского.
— Так не знал я! Сказали стрельнуть в человека в шапке. Но вот такой, как у вас. Пугнуть.
У него забегали глаза.
— Говори, — жёстко сказал Штольман.
Задержанный переводил взгляд с одного на другого.
Глаза у обоих стали страшными.
Сглотнул. Зажмурился.
— Да. Сначала напугать… а когда побегут… убить на болоте.
— Кого? — раздался тихий рык с дивана.
— Одного из тех, кто должен был бежать за мной.
Князь поднялся и сделал шаг к охотнику. Тот стал сбивчиво описывать.
Речь шла о Стрельникове.
— Ты был один? — продолжил следователь.
— Да-да. Один.
— Покажите ему второго в мертвецкой. Если узнает — обратно сюда.
Задержанного увели, без церемоний.
— Значит… он начал уничтожать моих людей.
Яков сел на диван рядом с князем.
— Ипполит Максимович… на станции… как думаете, в кого стреляли?
— Или в меня… или в вас, Яков Платонович. Остальные стояли ближе, он не мог промахнуться.
— Снова туман был. Но в этот раз на «испужать» не похоже.
Головин кивнул.
— Война? Но что ему надо от нас всех?
Князь задумчиво тёр подбородок. Покачал головой.

Дверь кабинета после стука открылась. Втолкнули задержанного.
— Это он, ваше высокоблагородие. Тот, кто приходил ко мне и велел стрелять на кладбище. Имени я не знаю.
— Уводите. Пристав, готовьте бумаги для перевода его в Петербург. И тела — тоже.
Штольман и Головин вышли из управления.
* * *
— Никак не могу понять, как Бестужевы и Головины смогли вплестись в нашу жизнь? Где этот узел? Кто и зачем его образовал?
— Понимаю вас. Но вы уже сами заметили эту связь судеб. Одно то, что ваш батюшка спас мне жизнь, уже говорит о многом. А мы многое ещё не знаем. И потому пытаемся понять. Вместе.
***
— Ипполит Максимович, велите своим людям не так открыто охранять Анну Викторовну.
— Я уже получил от вашей супруги… небольшой выговор за чрезмерную усердность.
Яков усмехнулся.
— Но это исключено.
Лицо князя стало непроницаемым.
— Охрану я не ослаблю даже для видимости. Пока не будет ясно, для чего графу нужна Анна Викторовна.
Яков посмотрел на него:
— Вы тоже считаете…
— Уверен, как и вы, Яков Платонович. Она настолько сильна?
— Об этом вам стоит поговорить с Петром Ивановичем…
Он оборвал фразу. Князь повернулся к нему, ожидая продолжения.
— Мироновы… медиумы не в первом поколении. И, похоже, не в одном слое реальности.
Князь медленно выдохнул.
— Я уже ничего не понимаю, но готов верить.
* * *
Раздался предупреждающий гудок паровоза. На станцию подошёл поезд из Петербурга.
— Ваше сиятельство!
Из вагона выпрыгнули трое.
Старший перевёл взгляд на Якова:
— Господин Штольман…
Они отошли к телеграфу. Двое остались в стороне.
— Докладывайте. Яков Платонович, останьтесь.
— Днём была попытка проникнуть в ваш дом.
— Слуги?
— Как всегда, справились. Один нападавший оказался в канале.
Князь кивнул.
— Также задержали слишком любопытного у дома Оленевых. Передан полковнику.
Он мельком взглянул на Якова.
— Отряд Оленева не появился в поселении, где его ждут наши люди. В горах неспокойно. Начать поиски?
— Нет. По некоторым данным, они в деревне у реки. Никакого шума. Три дня ждём.
Головин смотрел на пар от паровоза, будто решая что-то про себя.
— Через три часа поезд в Петербург. С городовым сопроводите задержанного Варфоломееву. Это по его части — стреляли в господина Штольмана.
Человек заметно напрягся.
— И тело второго — тоже. Яков Платонович?
Яков кивнул:
— Это ускорит дело. Бумаги у пристава.
— Будет исполнено. Двоих я оставлю с вами.
— Нет. Одного. Он сменит Игната. Такое количество охраны начинает смущать одну даму. Нам этого не нужно.
Штольман кивнул.
— До поезда будете в доме. Дворами пройдёте.
* * *
Они подошли к харчевне. Внутри были тепло и пахло едой.
Только свои.
Анна пила чай с офицерами — Моссиным и поручиком Болониным. Улыбнулась мужу — чуть запоздало.
Не так ярко, как хотелось бы.
Яков снова отогнал мысль — куда и зачем она сбежала.
Без пальто.
— Как… допрос прошёл?
Он сел рядом, не выпуская её руки.
— Позже расскажу.
Илкка поставил перед ним жаркое.
— Попрошу отнести три ужина. В тот же дом, — услышал он, проходя мимо князя.
У дверей стоял Игнат. Взгляд от охраняемой особы постоянно ускользал к другому человеку.
По сигналу приблизился к князю.
— Ты остаёшься в Белоострове. Пройдись, осмотрись. Две лошади во дворе. Отдыхай.
Барышня Калачёва шепнула брату, что она прогуляется. Сопроводить вызвался один рыжеволосый молодой человек.
Головин встретился взглядом с Анной и подошёл к столу.
— Ипполит Максимович, Яков Платонович… вам будет интересно послушать.
* * *
— Яков Платонович, ваша супруга затронула тему дуэлей, — Моссин держал в руках стакан с чаем.
Он помолчал, будто подбирая формулировку.
— А Болонин вдруг вспомнил странную историю. У завода когда-то стрелялся молодой муж.
Головин напрягся.
Анна бросила быстрый взгляд на Якова и снова опустила глаза в чашку.
— Чем же история примечательна, поручик? — произнёс Яков. — Давно это было?
— Давно. Мне дядя рассказывал. Ревизор тогда на завод приезжал. Молодожёны только обвенчались, говорили — пара редкой красоты.
Он сделал паузу.
— На одном из ужинов к ним подошёл офицер… и повёл себя так, словно имел особые права на обращение к даме.
За столом нахмурились. Ждали.
— Молодой супруг вызвал наглеца. И был убит на рассвете.
— И чем эта дуэль… необычна? Почему запомнилась? — уточнил Яков.
Головин слушал внимательнее обычного.
— Этого офицера никто не знал и не запомнил имени. А молодая вдова… одни говорили — уехала с ним. Другие — что её увели силой из гостиницы. И вместе с бумагами ревизии.
— Вы про угол выстрела… — тихо напомнила Анна.
— Да, прошу прощения. Дядя упоминал, что рана у погибшего тоже была странной. Кто-то говорил — он сместился в последний момент. Кто-то — что обернулся.
Яков слушал внимательнее, чем нужно было для простой истории.
Головин сидел, сжав зубы, стакан в его руках был на грани треска.
За столом замолчали.

Моссин посмотрел на часы.
— Господа, мне нужно возвращаться в Сестрорецк. Супруга уже волнуется.
Он на мгновение задержался.
— В моей жизни тоже были ситуации, когда дело доходило до вызовов. Но они не стали дуэлями.
Он помолчал, будто выбирая не формулировку, а степень откровенности.
— Вопрос был решён иначе. Долго и, скажем так… не сразу.
Он посмотрел на Штольманов.
— Иногда всё решается до того, как становится непоправимым.
Поднялся.
— Честь имею, господа.
Штольман встал.
— Мы, пожалуй, тоже поедем. И подвезём вас.
Он помог Анне надеть пальто. Головин так и остался в раздумье.
— Ипполит Максимович, вы остаётесь в Белоострове? — спросила Анна.
Тот будто очнулся.
— Нет, я еду в Сестрорецк. Поручик, вы не возражаете, если я вас подвезу на своём экипаже? Хотел продолжить разговор.
— Сочту за честь, ваше сиятельство.
* * *
Две двойки князя стояли у входа, ожидая седоков. Лошади перебирали копытами, тихо звякала упряжь.
Штольман коротко перекинулся словом со Стрельниковым. Анна уже подала руку полковнику. Яков сел рядом.
Экипаж тронулся и выехал со двора харчевни в туманную дорогу. Лошади шли ровно, выдыхая густой пар.
Анна смотрела в сторону.
Яков притянул её к себе, преодолевая небольшое сопротивление.
— Господин полковник… Вы сказали… — произнесла она ровно, — до того, как становится непоправимым.
Моссин кивнул.
Анна чуть повернулась. Взгляд её на мгновение задержался на лице Якова.
— Это ведь не только про дуэли, Сергей Иванович?
Он посмотрел на неё внимательнее, уже без формальностей.
— Нет, — ответил спокойно. — Не только.
Пауза.
— Это про момент… когда делаешь шаг слишком рано. Или принимаешь первый чертёж за окончательный.
Тишина.
Яков повернул голову.
— И ошибаешься?
— Почти всегда, — тихо ответил Моссин.
Он отвёл взгляд.
— А потом переделывать… уже сложнее и дороже.
Анна смотрела на него, не мигая.
— И что тогда делать?
— Доводить расчёт до конца. Даже если кажется, что всё уже ясно.
— И вы… сделали такой шаг? Слишком рано?
Моссин едва заметно усмехнулся.
— Делал. Поэтому и ждал потом.
Пауза.
— Долго.
Тишина вернулась. Глухая.
Они подъезжали к дому директора завода, где остановились Моссины.
— Я приглашаю вас завтра на обед к нам. Варвара Николаевна будет рада.
— Да, мы будем, Сергей Иванович. Благодарим, — ответил за двоих Штольман.
Полковник поцеловал руку Анне и, пожав Якову, быстрым шагом ушёл. У калитки ждала супруга — Варвара Николаевна Моссина. Было видно, что она спросила про сбитый эполет; муж махнул рукой — ерунда, мол.
Всё это — мелочи.
***
Рядом со Штольманами остановился второй экипаж. Из него, прощаясь с князем, вышел поручик Болонин — племянник прежнего начальника оружейного завода.
Головин пересел к Якову и Анне.
— Анна Викторовна, позвольте восхититься вашими способностями к сыску. Благодаря вам я узнал много важного.
— Не стоит, ваше сиятельство. Господа, вы намеренно уводите разговор от стрельбы? Или мне теперь ничего не будут рассказывать, чтобы не волновать хрустальную вазу?
Яков сильнее взял её за локоть.
— Отчего же… Стреляли, чтобы напугать. Получилось? Нет. Не нас с вами точно. И не их сиятельство.
Князь снова поморщился от официального обращения.
Анна недоверчиво посмотрела на обоих.
— Артисты из вас, господа, так себе.
Она чуть улыбнулась.
* * *
Официант был прав — вечером ресторан гостиницы был полон. Яков порадовался, что они поели у Илкки, а не среди чужих офицеров.
В зале стоял гул голосов и запах табака.
Князь, пожелав доброй ночи, ушёл в номер. Фома остался дежурить в коридоре. Остальные люди князя разошлись, как будто их и не было.
Штольманы зашли к себе.
Дверь закрылась — и шум гостиницы остался за стеной.
Яков сразу прижал жену к ней.
Анна не смотрела на него и пыталась выскользнуть из рук — безуспешно.
Он наклонился к её виску, коснулся волос, почти неслышно:
— Вы всё ещё злитесь… или обижены?
— Как я могу обижаться на такого умного следователя…
— Чутким мужем я только учусь быть, — тихо ответил он.
Она уже прислонилась виском к его подбородку.
Но вспомнила — и попыталась его отодвинуть. Получилось наоборот.
— Яков Платонович, мне жарко в пальто.
— Да, вы правы. Оно мешает.
— Вы… — она всё ещё пыталась вернуться к разговору, — скрыли, что графу я нужна.
— Мне — больше.
Она всё-таки выдохнула:
— Я… знаю, кого спросить.
Пальто упало на пол. Шляпка — следом, почти неслышно.
— Сегодня девятый день… Кирилл на важной встрече… Не до нас.
Он поднял её на руки и унёс в спальню.

* * *

Яков проснулся на рассвете от того, что один. В кровати. В спальне.
Донёсся тихий голос.
Откинув одеяло, он босым, бесшумно подошёл к бархатной шторе, отделяющей комнаты.
Распущенные волосы Анны переливались в слабом утреннем свете.
— Не хочешь со мной говорить?.. — она словно продолжала начатую беседу.
Штольман замер, всматриваясь.
— С Яковом?..
Сделала шаг вперёд, словно действительно видела перед собой живого человека, а не тень имени.
— Тогда… — голос стал жёстче, холоднее, — ты будешь отвечать на его вопросы.
Тишина.
Почти слышно, как тянется пауза.
— Того, которого ты мерзко обманул и предал.
Она, уловив реакцию, продолжила — ещё жёстче:
— И каждый раз… слыша его голос… и видя боль в глазах… твоя душа будет рассыпаться…
Она приподняла руку и показала, как сквозь пальцы сыпется песок.
— Ты этого хочешь?
Пауза.
— Ты сам выберешь — помогать.
Отступила на шаг.
— Жди вызов на допрос… от Штольманов.
***
Яков также бесшумно вернулся в постель.
Через мгновение послышались лёгкие шаги, шелест ткани халата.
Анна аккуратно забралась под одеяло и прижалась к его груди — туда, где сердце.
Ровное биение усыпило её.
Яков сильнее обнял свою Анну.
* * *

Отредактировано Taiga (20.04.2026 08:22)