Через Вену и Альпы супруги добрались до Венеции и остановились там на несколько дней. В череде прогулок по площадям и каналам случилось то, чего давно ожидал Штольман, а полная новых впечатлений Анна, напротив, не ждала вовсе.
В одно очень жаркое утро Штольманы в поисках прохлады забрели в церковь Санта Мария делла Пьета. Среди белых колонн и арок Анне встретился дух. Хотя в седых буклях было что-то знакомое, она не могла вспомнить, кто это, и пожилой мужчина представился сам. Это был Антонио Вивальди. Ошеломленная Анна замерла в почтении, а знаменитый скрипач стал бормотать на своем языке. Увидев, что его не понимают, итальянец перешел на французский.
Он пожаловался, что мелодии его последней духовной оратории крутятся в голове и не дают обрести покой. А главное, что произведение так и не дошло до мира - при жизни Вивальди забыл его дописать и опубликовать.
- Я закончил ораторию, - прошептал композитор.
- Теперь она совершенна. Мадемуазель, если вы поможете мне, я буду вечно благодарен!
- Мадам. Я замужем, - вздохнула Анна, обернулась к Штольману и рассказала, в чем дело.
Для оказания помощи идти оказалось недалеко. Гениальный композитор и по совместительству католический священник часто творил в этом самом храме и использовал одну из ниш в качестве полочки для нот. Там он и оставил свое произведение. За годы, прошедшие с момента отъезда Вивальди в Вену, церковь несколько раз ремонтировалась, поэтому Анне пришлось отвлекать служителя, а Якову - вскрывать зашитую досками нишу. Но наградой варварам послужил покрытый пылью свиток, на котором была подпись великого Антонио Вивальди.
Отплевываясь от пыли полутора прошедших веков, Штольман предложил немедленно отнести свиток в музыкальную академию или муниципалитет, на что Вивальди умоляюще сложил на груди костлявые ладони.
- Мадам, - сказал он, - всего несколько нот, и оратория "Поклонение волхвов" будет закончена! Вы ведь владеете нотной грамотой? Даже если не так, я учил детишек, я объясню!
...
- Яша, кажется, у меня дежавю, - ворчала Анна, примостившись на скамье и выписывая церковным пером ноты, которые произносил маэстро. - Я точно так же писала химические формулы под диктовку Брауна. Можно я не буду признаваться в муниципалитете, что это я услышала Вивальди?
- Именно так и нужно сделать, - кивнул Штольман. - Я скажу, что нам встретился сумасшедший, который твердил о местонахождении свитка, и я ему поверил. Пусть думают, что хотят. Надеюсь, они по первым тактам узнают почерк своего гениального соотечественника и претензий в подделке предьявлять не станут.
Усмехнувшись, он шепнул на ухо жене: - А еще хотелось бы, чтобы синьор Вивальди не таскался за тобой по свету. К Брауну я уже привык, но его одного вполне достаточно.
Чиновник городской управы, что встретил Штольманов, был музыкально образован и находке крайне обрадовался. Правда, он несколько смутился, узнав о разрушении ниши прекрасного храма, но тут же извинил Штольмана и написал благодарственное письмо от имени жителей города, не поленившись затем сбегать к начальству и поставить красивую венецианскую печать.
...
На следующий день за завтраком на общей террасе, что выходила на воды Риальто, Анна бесшумно отодвинула принесенный официантом кофе и подвинула мужу молоко. Погруженный в чтение Штольман глотнул из чашки, удивленно воззрился на белую жидкость, вздохнул, отложил брошюру и принялся за омлет. Ласково погладив Якова по плечу, Анна встала из-за стола.
- Ты куда? - тут же вскочил Штольман.
Девушка улыбнулась. - Я сейчас вернусь. Надо забрать то, что я вчера заказала.
- У кого забрать? - прищурился он и достал из кармана брегет.
- Посмотри вниз, - она показала на набережную. - Вон та женщина в сером, белошвейка, я у неё белье заказывала. Мы договорились встретиться у входа.
- Тебе понадобилось еще белье? Хорошо, пойдем вместе.
Анна закатила глаза.
- Завтракай, Яшенька. Я быстро.
Спустившись с террасы, она вышла к женщине, взяла то, что та принесла и уже было отправилась обратно, как услышала свою фамилию и остановилась.
- Штольман? - переспросил администратор юношу с корзиной роз и указал: - Да вот же синьора Штольман.
Парнишка, оказавшийся посыльным, быстро вручил Анне корзину и исчез. Девушка понюхала ароматные бутоны, поискала записку с именем отправителя и, не найдя, застыла в раздумьях.
Если сейчас она, Анна, вернется к мужу с корзиной, вспышки ревности не миновать. Вчера днем в галерее Академии девушку преследовал какой-то черноглазый итальянец. Пока Яков рассматривал полотна Веронезе и Тициана, юноша шептал "Аморе мио" и знаками показывал вспыхнувшую страсть. Анне пришлось даже побегать между скульптурами, чтобы, не привлекая внимания мужа, убедить парня отстать и тем самым сохранить ему здоровье. Но во время ужина она заметила, что парень маячит у отеля.
Анна огляделась.
Того итальянца рядом как будто нет, но он же может наблюдать скрытно... Надо оставить цветы здесь и срочно идти к Яше, иначе он спустится с террасы и, не дай бог, встретится с отправителем, а это опять грозит скандалом.
Увидев мужа рядом, Анна вздрогнула.
- Это... - поставила она корзину прямо на пол, - не то, что ты думаешь.
- Почему? - удивился Штольман. В руке он держал фотографический аппарат, с которым в последнее время почти не расставался.
- Я думаю, что это розы.
- Да, но...
Прикрикнув на себя, девушка собралась с духом. Якову придется принять, что за ней могут пытаться ухаживать другие мужчины, и не надо их всех вызывать на дуэль. А ей лучше не дразнить вспыльчивого супруга, а просто сказать, как есть.
- Яша, мне только что принесли эту корзину. Я собираюсь оставить её здесь.
Она задвинула нежданный сюрприз к стене, а затем вручила мужу чехол из плотной ткани.
- Возьми лучше вот это. Он для твоего драгоценного Кодака. Подойдет?
Яков потрогал ткань, подергал швы, проверил тщательно сделанную ручку, тут же упаковал фотоаппарат и поцеловал Анну в висок.
- Чудесный чехол, очень удобный. Это ты его у белошвейки заказала?
- Да.
- Благодарю. Но почему же ты отвергла мои цветы?
Анна приоткрыла рот. Мысль о том, что розы от Якова, почему-то не пришла в её светлую голову.
...
В направлявшемся в Римини дормезе госпожа Штольман наслаждалась видами из окна и запахом роз, когда вспомнила, что давно не беседовала по душам с Брауном. Она взглянула на мужа, который у окна напротив всё еще изучал свою брошюру, и поняла, что химика звать не надо.
- Яков, - окликнула Анна.
- Да?
- Тебе не стыдно, что ты у меня Брауна отобрал? Он опять сидит у тебя за плечом.
- Гордо-о-он? Вы меня слышите? - позвала Анна.
Дух британского химика рассеянно махнул рукой, прося его не отвлекать, а Штольман улыбнулся.
- Анечка, без тебя я не справлюсь. Эта инструкция по проявке довольно сложная. Сейчас доберусь до конца и попрошу тебя помочь, не всё здесь понимаю. И, похоже, кое-что мы с Гордоном делали не так.
Девушка вздохнула. С момента приобретения фотографического аппарата Штольман и Браун сблизились и общались через неё, но технические детали их совместного увлечения её интересовали мало. С другой стороны она радовалась, что Яков наконец-то занялся чем-то, далеким от службы, и поэтому помогала и переводила.
- В Римини ты опять будешь фотографировать камни? - смиренно спросила она.
- Мне кажется, в Венеции ты каждый дом запечатлел.
- Тебе было скучно? - огорчился Штольман.
- Разумеется, нет. Ведь мы нашли последнюю ораторию Вивальди! - напомнила Анна, а затем губы ее лукаво изогнулись.
- Конечно, больше всего мне понравился последний вечер, проведенный в темной комнате. Он был очень познавательным, ведь я три часа переводила вам обоим увлекательнейшие фразы о светостойкости и бромистом серебре.
Он засмеялся. - Прости, Анечка, мне хотелось проявить пленку, не отсылая ее на фабрику. Не все фотографии получились, но некоторые неплохи. Хочешь еще раз взглянуть на места, где мы были?
Он подал пачку плотных листов, на которые вчера вечером Анна даже не взглянула, так как очень хотела спать.
- Нет, - она решила дать себя поуговаривать. - Я и так их прекрасно помню.
Но муж на провокацию не поддался.
- Как скажешь, - пожал он плечами.
- Гордон, вам не кажется, что эти ножки восхитительны? - сказал он, поднося к окну дормеза один из листов.
- О да, вы правы! Они прекрасны! - экстатически воскликнул Браун.
Госпожа Штольман опешила. - Что вы сказали? - вопросила она, вставая с места.
- Вы про какие ножки, господа? Яша, ты что, женские ноги фотографировал?
- Ммм... - протянул Штольман, любуясь фотографией. - В том числе.
- Яков! - гневно воскликнула Анна.
Он спрятал лист за спину. Девушка попыталась его отнять, но муж, смеясь, перекладывал его из руки в руку, пока Анна наконец не стукнула кулачком по крепкому плечу.
- Покажи немедленно!
Усевшись на дорожную кровать, Анна повернула лист к свету и уставилась на изящные лодыжки. С языка едва не сорвались резкие слова, но она узнала платье, туфли и камни. Это были её лодыжки.
Она вспомнила, что в тот момент поднималась по винтовой лестнице Скала-дель-Боволо, а Яков стоял внизу и восхищался балясинами.
Девушка взяла остальные фотографии. Лишь на некоторых были запечатлены дворцы и мосты, но на большинстве была она. Анна.
Вот она сидит в гондоле, а на заднем плане угадывается беломраморный мост Вздохов. Вот Анна любуется каким-то памятником, лицо ее запрокинуто вверх, а на устах - довольная улыбка. Вот Анна смотрит на воды залива ...
Везде она была и выглядела сияющей. Счастливой. Любимой.
Судорожно вздохнув, она подняла взгляд на мужа.
- Яша... Это же... Ты просто волшебник.
- Я тут ни при чем, Аня. Ты очень красивая и прекрасно получаешься на снимках. Еще с аппаратом повезло, не зря я взял Кодак. Гордон, могу я попросить вас ненадолго уйти? - глядя на Анну, сказал Штольман и задернул занавески.
- Он очень любит вас, Энн, - грустно произнес Браун. - Он вас боготворит. Может, если бы я так не увлекался наукой, а побольше смотрел на жену, то и моя семейная жизнь бы удалась...
Но посочувствовать оставшемуся одному в земной жизни Брауну Анна не успела. Штольман спросил, ушел ли дух, подтянул её к себе, задрал юбки и показал, что его трактовка обожествления жены несколько отличается от общепринятой.
...
- Почему же? - заинтересованно спросила Анна несколько дней спустя.
Беседовала она с княгиней Разумовской, и та призналась, что завидует её семейному счастью. В поместье Разумовских в Римини Штольманы гостили всего три дня, но за это время женщины успели проникнуться взаимной симпатией и беседы их принимали всё более личный характер.
- Вы, Анна, выглядите довольной жизнью, - вздохнув, произнесла Ксения, - а господин Штольман - очень довольным, но всё равно не сводит с вас глаз. Простите, что я так пристально наблюдаю за вами двоими, просто мне хотелось понять, как вам это удается. У нас с Алексеем сейчас... сложный период.
Анна почувствовала, как красит румянец щеки. Она лучше всех знала, какие взгляды кидает на нее Штольман. Иногда те ввергали её в жар, а иногда Яков был похож на кота, что наелся сметаны, но не отказался бы отведать еще.
- Я не знаю никакого секрета, - сказала девушка, а затем добавила: - Надеюсь, Алексей Кириллович вскоре выздоровеет, и у вас тоже всё будет в порядке.
С князем Разумовским с момента приезда в Римини Анна не виделась. Ксения встретила их радушно, но сообщила, что супруг её не вполне здоров, а поскольку госпожа Штольман в положении, ей не стоит пересекаться с больным. Как впоследствии поняла Анна, супружеская пара Разумовских давно пыталась завести детей и получила множество врачебных советов, чего нужно опасаться женщине, желающей выносить здорового ребенка. К сожалению, самой Ксении эти советы пока не пригодились.
- Я в этом сомневаюсь, - вымолвила княгиня.
Голос её был таким расстроенным, что Анна не выдержала.
- Поделитесь, прошу вас! Я заметила, что вы хорошо обращаетесь с Володей, и он отвечает вам взаимностью. Неужели это он стал причиной ваших разногласий с князем? Ваш супруг ревнует вас к мальчику?
- Нет! Разумеется, нет! Володенька сразу стал мне родным, я полюбила его, как сына, но и Алексей прекрасно к нему относится! Он сказал мне еще до болезни, что рад появлению брата, и в поместье, и в целом в его жизни. Зря Кирилл Владимирович, царствие ему небесное, не говорил нам о мальчике.
- Может, Кирилл Владимирович, - голос Анны дрогнул, но она взяла себя в руки и продолжила, - думал, что Алексею Кирилловичу будет в тягость видеть сводного брата?
Ксения грустно улыбнулась.
- Кирилл Владимирович был хорошим отцом, но...
Не разделяя уважения, что выказала Ксения покойному отцу супруга, Анна тем не менее кивнула. Сама она опасалась, что до Разумовских дошли слухи об участии Якова в аресте старого князя, но по приезду в Римини стало понятно, что охранное отделение не афишировало свои действия, выходящие за рамки закона.
- ... но он очень недооценивал старшего сына. Несколько раз князь при мне заявлял, что всё состояние достанется Алексею, но даже без наследства у нас достаточно средств, - заверила Ксения, - и сейчас Володя ни в чем не нуждается. А по поводу того счета в Швейцарии, о котором вы нам сообщили, Алексей распорядился через адвоката, чтобы деньги до совершеннолетия Володи разместили под проценты. Так что он будет вполне обеспеченным юношей.
- Но вы печальны. Если это не связано с Володей, значит, есть иная причина?
Ответа всё не было, поэтому Анна решила не настаивать. Но вдруг княгиня решилась.
- Есть, и она очень личная.
Получив заверения в конфиденциальности, она продолжила, и хрипотца выдала её глубокие переживания: - У нас с князем совсем нет... простите... интимной жизни. Я просто не знаю, что делать.
Анна замялась. Уловив её сомнения, княгиня порывисто схватила её за руку.
- Я бы не обратилась к вам, если бы не слышала в Петербурге, что вы медиум. Только поэтому я прошу вас о помощи, ведь только вам это по силам!
- Я попробую, - осторожно сказала госпожа Штольман. - У вас есть какие-то мысли о причинах того, что вас волнует? И чем поможет то, что я медиум?
Ксения опустила глаза, поискала что-то у своих крохотных туфелек, ничего не нашла и, вздохнув, подняла голову.
- Я подозреваю, что кто-то наслал на супруга отворот.
...
После откровенного разговора Анна прошла в библиотеку поместья, где полчаса назад оставила мужа.
Яков читал. Завидев Анну, он отложил книгу и спросил: - Что случилось? Ты как будто расстроена.
Девушка пересказала крайне конфиденциальную ситуацию Разумовских. К удивлению Яков отказался наотрез.
- Нет, Аня. Я не буду говорить об этом с Алексеем.
- Но я уже заверила Ксению, что поможем. Я сказала, что без тебя действовать не буду, и она согласилась.
Хмыкнув, он качнул головой.
- Яша... Пожалуйста... - Анна поцеловала его в волосы. - Они милые люди и заслуживают счастья.
- Ты самый добрый человек на свете, Анечка, - он притянул её к себе, - но и ты не сможешь помочь всем.
По упрямо выпяченному подбородку она поняла, что ласковыми словами и жестами Штольмана не убедить, и прибегла к главному аргументу.
- Яша, мы им должны, - выдохнула она.
- Должны?
- Да, - не менее упрямо кивнула она.
...
Радуясь, что почти убедила мужа, Анна вышла прогуляться по саду. Штольман поставил условие, чтобы молодые женщины придумали благовидную причину, по которой он сможет ближе общаться с Алексеем и обитателями поместья, поэтому Анне было над чем подумать. На аллее из олеандров и гибискуса она замерла.
- Помогите, - пробормотал дух, выплывший из-за дерева.
Она едва не топнула ногой.
"Мой дар - это что, проклятие?" - спросила Анна небеса.
"Шагу нельзя ступить без того, чтобы кто-то не попросил о помощи? У меня, между прочим, свадебное путешествие!"
Узнав Семена - молодого человека без руки, погибшего по вине Нины Нежинской, девушка устыдилась своей вспышки.
- Здравствуйте, Семен, - тихо произнесла Анна. - Мне кажется, у Володеньки всё в порядке - он думает, что живет со старшим братом, супруга того стала мальчику второй мамой. Но вы здесь, и значит, что-то не так?
- К сожалению, - хмуро кивнул юноша.
- В чем же дело?
- Я не могу проникнуть в поместье, - вымолвил он. - Какие-то древние силы, возможно. В Европе, следуя за сыном, я уже пару раз встречал такое, но не это важно. Здесь я вижу сына лишь на прогулках. Не спорю, с ним достойно обращаются. У него есть няня, которая с ним гуляет, они говорят о тете Ксении и гувернантке Клоди. Наверное, та учит его языкам.
- Володя прекрасно себя здесь чувствует, - уверила Анна отца малыша. - Я сама с ним играла. Он живой, общительный ребенок, он хорошо ест. Ксения говорила, что показывала его врачу, и тот ничего плохого не обнаружил.
- Я видел, как плачет княгиня Разумовская, - тихо сказал дух.
Анна поморгала. - Семен, у женщин бывает разное настроение. Может, у нее... - она не знала, что сказать.
- Я это понимаю, - помотал он головой. - Это другое. Ей плохо, она хочет уехать. Князь и княгиня уже не вместе. Они вот-вот разъедутся, и бог знает, с кем останется Володя.
- Ой, я же вам не сказала, - встрепенулась девушка. - Финансовое будущее вашего сына безоблачно. Почивший князь Разумовский оставил Володе достойную сумму, за которой до его совершеннолетия будет следить адвокат.
Лицо погибшего немного прояснилось. - Благодарю за новости. Он мой сын, но спасибо старому князю. К сожалению, Володя еще маленький, и за пятнадцать лет может произойти всякое. Например, его отдадут в приют. Умоляю, помогите Разумовским разобраться между собой. Там что-то не так, ведь всего месяц назад они жили душа в душу.
Анна хотела было заверить, что княгиня Разумовская уже никому не отдаст мальчика, но поняла, что ручаться в этом не имеет права. Госпожа Штольман тяжело вздохнула. Она не могла оставить просьбу юноши без внимания, тем более, что почти о том же просила княгиня.
"Придется нам с Яшей помочь Разумовским", - утвердилась в собственном решении Анна. "И Семену. Насколько хватит наших сил, не более того. Но как?"
Здравых идей, кроме беседы с Алексеем, в голову не приходило, но почему-то вспомнилась женщина, что дала жизнь Володе.
- Семен, когда вы в последний раз видели госпожу Нежинскую? - резко спросила Анна.
- В Затонске, - пожал плечами молодой человек.
- Володя не вспоминает о ней?
- Насколько я слышал на прогулках, нет, и я этому очень рад. Этой женщине место в аду, - выплюнул он.
Ощутив внутреннюю дрожь, Анна поежилась. Она иногда задумывалась, не злоупотребила ли собственным даром, когда выгнала из мира живых дух князя Разумовского. По представлениям Анны изгнание духа граничило с богохульством.
Ласковый ветер Адриатики поцеловал её в щеку, и живость натуры взяла верх.
- Это хорошо, забудем о ней. Что-то еще важное вы слышали?
- Я видел, как Алексей Кириллович гуляет ночью по саду. Один.
...