- Яков, почему ты так заторопился? - спросила Анна уже в направлявшейся в город пролетке. - Почему важно, что гувернантка плохо пахнет?
Штольман сощурился. Помолчав несколько секунд, он сказал: - Потому, что я ротозей.
- Яша!
"Я сосредоточился на себе, на Ане, а надо было - на подозреваемых. Отвлекся. Расслабился и забыл, как нужно работать, вот почему", - про себя признался он, а вслух произнес:
- Я вскользь сказал тебе о встрече с гувернанткой, думал, что всё проясню позже. Утром она покинула поместье сразу после нашей встречи, буквально после пары слов.
- Но это действительно странно, - вскочила Анна. - Может, это она похитила статуэтку, а сейчас поняла, что проводится расследование, и испугалась?
Яков покачал головой. - Эта дама по мелочам не крадет.
- Какая дама? Гувернантка? Откуда ты знаешь?
- Это Нежинская, - просто сказал он.
Анна ахнула. - Опять? Яша, ты уверен?
- Абсолютно. Утром её полнота, пенсне и уродство обманули меня. Я ей даже посочувствовал, а сейчас вспомнил этот запах. Главным образом он, а не бегство Нежинской насторожило меня при встрече, а я этого не понял. Эти духи Нина смешивала сама. Она говорила, что аромат ей не очень нравится, но он стойкий, поэтому она всегда берет их в путешествия.
- Надо же...
Девушка покачала головой. - Может, она хотела побыть с Володей? Все-таки сынок...
Штольман саркастически хмыкнул. Анна вздохнула.
- Значит, это она испортила отношения Разумовских, больше некому. А почему малыш сказал, что гувернантка плохо пахнет? Разве аромат такой отвратительный?
- Обычный, - буркнул сыщик. Он не хотел распространяться о тех временах, да и вообще напоминать жене о близости с бывшей фрейлиной.
- Когда я узнал о сыне Нежинской, я попросил своего осведомителя в столице разузнать все, что можно. Мне ответили, что жил Володя у няни, с матерью встречался крайне редко. Возможно, все их встречи сулили ему что-то неприятное.
- Знаешь, я тоже её пожалела, - призналась Анна. - Я видела её в поместье, правда, мельком. У меня и капли подозрения не зародилось, она такая некрасивая, а еще полная! Нежинская ведь всегда была совершенством. Но, Яша, как она в таком виде влюбила в себя Алексея?
- Может, она сделала что-то другое, - произнес он, вглядываясь в уходящую итальянку.
- Что же именно?
Пролетка остановилась. Яков соскочил на землю и подал жене руку.
- Возможно, сейчас узнаем. Держись за мной, Анечка.
- Думаешь, она внутри? - Анна сложила зонтик, которым прикрывалась от палящего солнца, и выставила перед собой.
- Наверняка нет, - успокоил её Штольман. - Нежинская всегда отличалась умением быстро исчезать.
Он качнул головой, в который раз укоряя себя за проявленное прекраснодушие.
- Я был неправ, когда отпустил её. Но...
- Но по-другому ты не мог, - прижалась к нему Анна.
...
За небольшую сумму пожилой итальянец, сдававший в этом доме квартиры, на ломаном французском сообщил, что женщина, назвавшаяся Мари-Клодетт, останавливалась здесь, но вскоре съехала. Разочарованная Анна с надеждой взглянула на мужа, который, уставившись в одну точку, о чем-то напряженно думал.
- Мы теперь её не найдем? - робко спросила девушка.
- Постараемся, - вдруг очнулся Штольман, и лицо его озарилось улыбкой.
- Нам нужен отель, но не любой, а хороший.
- Почему именно отель?
- Нежинская любит комфорт и останавливается только в отелях. Эту квартиру она сняла только для того, чтобы сообщить Разумовским адрес. В частный дом или тем более ночлежку она не сунется, на поместье или особняк не решится, чтобы не привлекать внимания. Остаются отели.
- Но в Римини их несколько, - вздохнула Анна.
- Нам нужен лишь тот, что стоит на оживленной дороге, желательно близко к железнодорожной станции.
- Площадь Ганганелли, там, где Триумфальная арка? - предположила девушка.
Штольманы несколько раз выезжали из поместья, чтобы осмотреть город, так что основные достопримечательности они знали.
Яков кивнул. - Или на Римской улице близ вокзала. Но твое предложение лучше, оттуда ближе к Разумовским. Едем.
...
Нина Нежинская с тоской взглянула на отражение в окне поезда. Это лечение, чтоб его! Только вес набрала, да при том так быстро, что и очнуться не успела.
Лицо это снилось Нине в ночных кошмарах, правда, там оно было еще и в крови, а с щек свисали изрезанные лохмотья. Она всего один раз представила его таким по живописному описанию знаменитого швейцарского хирурга, и теперь видела в снах.
Жан-Луи Реверден только недавно открыл свой способ восстановления кожного покрова ожоговых больных. На приеме он увлеченно рассматривал багрово-синее воспаленное лицо пациентки, после чего заломил неимоверную цену, при этом ничего не обещая. Но он был единственным, кто согласился помочь, поэтому пришлось согласиться, отдав при этом последние деньги. Впрочем, репутацию свою он оправдал. Сразу после операции синяя краска на лице бывшей фрейлины сменилась аккуратными швами. Затем Нине долгое время пришлось глотать противные на вкус пилюли, которые к тому же вызывали отменный аппетит. Но воспаление исчезло, а припухлость должна была сгладиться со временем.
Скривившись, Нина отвела взгляд от окна. Вот же неугомонный Штольман, и как его занесло в Римини? Наверняка Якоба и его блаженную супругу пригласила добросердечная до идиотизма княгиня Ксения. Куда не сунешься, везде он - незабываемый красавец с короткими кудрями, которые она, Нина, когда-то так любила гладить...
Она поджала губы. Из-за Штольмана ей не только пришлось лишиться большей части денег старого князя. Только что сыщик поломал весь её прекрасный план охмурения младшего. А какие суммы тот успел вручить в залог их страстной любви! Хорошо, что успела сбежать из Римини, а то со Штольмана станется, опять бы все отобрал. И хорошо, что на свете существует женская дружба.
Мысли о собственном невезении сменились тихой радостью при воспоминании о женщине с сияющими на солнце волосами, что осталась в Римини. Самая близкая, да что там душой кривить, единственная подруга с беспечных дней юности, когда они заглядывались друг на друга и не могли решить, стоит ли следовать примеру Сапфо, прелестной и талантливой десятой музы. Но девушки решили оставить поцелуи и объятия для кавалеров, и это их только сплотило - их души будто-бы общались напрямую, не требуя, как в случае с мужчинами, постельных выкрутасов.
Столько лет минуло с той поры... Столько лет Нежинская давила в себе воспоминания юности, такие светлые, милые. И снова, как и тогда, все разочарование куда-то ушло. Она вспомнила свою радость от неожиданной встречи с подругой, её огромные сияющие глаза, её чудесную улыбку... Нина была уверена, что когда-то тоже улыбалась именно так: мягко и нежно.
А сейчас им надо ехать. Денег здесь уже не заработать, придется строить новые планы. Впрочем, с их теперешними возможностями им и не такие гранды по силам.
На ближайшей станции Нина написала письмо, подозвала мальчишку и велела отвезти в Римини по указанному адресу. С подругой они встретятся в Милане, а затем... Откинувшись на изголовье, Нина Аркадьевна задумалась, какого достойного её усилий мужчину избрать на этот раз.
Об оставшемся в поместье Володе она даже не вспомнила.
...
В первом проверенном Штольманами отеле не видели полной женщины со странным лицом и в пенсне. Зато в гостинице у вокзала администратор сообщил, что синьора де Ланжин уехала сегодня утром, вернулась через час, ушла с лёгкой сумкой и более не возвращалась. Еще он припомнил, что дама всегда была в вуали, и лица её он никогда не видел.
Яков написал короткую записку, попросил передать её постоялице. Глазами он показал Анне на ящичек, куда была положена записка, и поблагодарил служащего купюрой.
- Пойдём в ресторан, дорогая, подождём нашу знакомую, - подхватил он жену под локоть.
В ресторане сыщик выбрал столик в алькове, заказал чай с пирожными и шепнул: - Аня, когда принесут чай, скажи, что супруг скоро вернется. И жди меня.
- Что ты будешь делать? - с горящими глазами спросила она.
Штольман усмехнулся.
- Если меня задержат, а к тебе придет полиция, скажи, что не знаешь, куда я пошел.
Он шагнул к выходу. Она схватила его за руку и живо произнесла: - Ты идешь в номер. Я с тобой!
- Аня, за кражу со взломом можно получить год тюрьмы.
Произнес это сыщик серьезно, но тут же улыбнулся, поцеловал ладошку Анны и был таков.
Она вздохнула.
"Получается, теперь всегда так будет? Яша на дело, а я сиди дома, волнуйся и переживай? Год тюрьмы! Нет, конечно, он пошутил... А вдруг гувернантка это не Нина, или она сейчас вернётся? Может, в коридоре постоять, чтобы предупредить Яшу, если кто-то пойдет мимо? Но он сказал ждать здесь..."
Останавливая саму себя от ненужного порыва, она огладила ставший уже заметным живот.
"Не бойся, малыш, я не пойду за твоим папой, он один со всем справится. Мы же с тобой верим в папу, правда?"
И показалось, что детский голосок ответил: - Мамочка, наш папа герой! Ему надо только подсказывать, где совершить подвиг!
Анна поморгала. В том, что Яков - герой или в любой момент может стать таковым, она не сомневалась, но почему это говорит Митя? И как он это делает? Ведь раньше он являлся ей только во сне...
"Маленький мой, ты что, уже знаешь папу?" - решилась спросить она.
В ответ ей послышалось детское хихиканье. Вспомнив, что уже видела сына наяву на том портовом складе, Анна зажмурила глаза.
"Мой славный малыш. Похоже, ты тоже станешь медиумом. Я научу тебя всему, что знаю сама, а папа научит тебя быть сильным и справедливым. Я уверена, что Яков будет прекрасным отцом".
Она вернулась к мыслям о Штольмане. Таким же собранным и в то же время дерзким он был в Петербурге, когда отправлялся на встречу с заговорщиком, едва не стоившей ему жизни.
"Мой герой", - вновь вздохнула Анна. "Лишь бы с тобой ничего не случилось... "
...
Вернувшийся через четверть часа Штольман залпом выпил холодный чай и сказал: - Подушка в номере гувернантки пропахла теми самыми духами. Если бы я был при исполнении, снял бы с поверхностей отпечатки пальцев, но я и так уверен, что под личиной Клодетты скрывалась Нежинская. В корзине для мусора я нашёл изорванные куски едва начатой записки. Там было всего два слова "Дорогая моя", но я узнал почерк. Это Нина.
Анна нахмурилась.
- Интересно, кому она писала?
- Этого не знаю. В шкафу висит платье гувернантки, на полках есть другая одежда плохого качества, там же стоят стоптанные туфли. Ничего ценного нет, в том числе серебряных сережек в виде звезд, которые однажды видела няня Володи. Сегодня утром Нежинская была без серег. Думаю, что при сборах она решила не обременять себя дешевыми вещами гувернантки.
- И что мы скажем Ксении? Что злоумышленница уехала, и теперь ей ничего не грозит?
- Рано, - ответил сыщик. - Сперва надо выяснить, что именно она хотела от князя. Он избегал общения со мной, но теперь придется поговорить откровенно.
- Вместе пойдем выяснять?
На лице Анны было написано предвкушение от совместного расследования, и Яков пожалел, что не сможет её порадовать.
- Нет, Аня. Алексей Разумовский может быть болен и заразен. В твоем положении нельзя допускать ни малейшего риска.
- Яков! - возмущенно воскликнула девушка. - Не чумой же она заразила его, в конце концов!
Он покачал головой.
Анна закусила губу.
Штольман сердито посмотрел на эту губу, а затем взглянул жене в глаза.
- Нет, - отрезал он.
- Тиран, - выдохнула Анна.
Левая бровь его поползла вверх, а правая вниз. Не удержавшись, Анна хихикнула.
- Яша, ты такой милый, когда хмуришься. Тогда мы войдем к князю вместе, а я останусь у двери. Это чтобы он мне руку не целовал.
- Нет.
Она подсела к нему ближе и поцеловала в уголок губ. Оглянувшись на вход в альков, Яков превратил легкое касание в глубокий поцелуй, и лишь через пару минут, когда жена со всхлипом уткнулась ему в грудь, шепнул: - Но я обязательно расскажу тебе обо всем.
...
Для тяжелого, но необходимого разговора Якову пришлось преодолеть заслон в виде личного слуги князя. Пришлось сказать, что он, Штольман, хотел бы поговорить насчет гувернантки.
Через несколько секунд дверь перед Яковом распахнулась. Явившийся на пороге Разумовский резко спросил:
- Что-то случилось с Мари-Клодетт?
Яков насторожился. Реакция князя не была похожа на ту, что имела бы место при шантаже. Алексей скорее беспокоился о женщине, чем боялся её. Это было странно, при этом князь был еще бледнее, чем утром, на щеках его горел нездоровый румянец.
Вспомнивший о манерах Алексей пригласил гостя войти и сесть, налил вина с собственных виноградников. Через пару минут светской беседы, которую молодой князь вел крайне вымученно, Яков осторожно спросил: - По поводу гувернантки, Алексей Кириллович. Вы думаете, с ней могло что-то произойти?
- Её так давно не было... - с тоской выдавил князь.
- Я видел её сегодня утром.
- Где? - вскинулся Алексей.
- Здесь, в поместье.
- Правда? Она хорошо выглядела? Она не заболела? Не решила бросить службу? Моя супруга могла как-то неприятно отозваться о ней, это уже было один раз, а ведь она такая ранимая! Я имею в виду Клоди, она...
Как будто поняв, что говорит лишнее, Алексей замолчал.
- Она сказала, что болит голова, и что придет завтра, - сообщил Штольман.
Казалось, что молодой князь испытал неимоверное облегчение. Он закрыл лицо руками, глубоко вздохнул и медленно, с наслаждением выдохнул, а когда открыл глаза, вперил взгляд в сидящего напротив сыщика.
- По какому поводу у вас был с ней разговор, Яков Платонович? Она говорила что-то обо мне?
Ошеломленный Яков задумался. Всё поведение Алексея Разумовского, все его слова говорили о том, что он безнадежно влюблен. И в кого? В уродливую по любым меркам женщину старше его годами? В это невозможно было поверить, но...
Припомнив, как именно князь описал женщину, Штольман попросил:
- Алексей Кириллович, могли бы вы коротко охарактеризовать госпожу де Ланжин?
- Вы же сами её видели! - живо ответил молодой человек. - Как мужчина мужчине - согласны, что она прелесть?
Яков ощутил тремор в позвоночнике и немедленно собрался. Всегда, когда он нащупывал разгадку какой-нибудь сложной истории, что-то внутри него отзывалось именно таким тремором.
Он вспомнил, как ему нравилась Нежинская несколько лет назад и искренне ответил: - Согласен. Правда, её несколько портит пенсне.
- Что вы, что вы! - с жаром возразил Алексей. - Оно только придает ей шарм! Да и вся она такая маленькая, тоненькая... Такая молоденькая... Она не просто прелестна, она взывает к лучшим мужским качествам. Так и хочется ее защитить!
"Тоненькая?" - с удивлением повторил про себя сыщик. "Молоденькая?"
Если бы он сам не лицезрел сегодня полную женщину со шрамами на лице, он бы решил, что князь, как все влюбленные, видит всё в розовом свете. Но прозвучавшее описание женщины было за гранью.
Решив, что Нина чем-то опоила князя и тем самым вызвала его болезненность вкупе с постоянной хандрой, Яков решил не тянуть кота за хвост.
- Алексей Кириллович, вынужден сообщить вам следующее... - начал Штольман.
...
В примыкающей к спальне ванной он смыл с себя дневной жар и в одних исподних штанах вышел к супруге, которая в нетерпении ждала рассказа.
- Это оказалось непросто, Анечка, - сказал Яков. - Битых два часа я доказывал князю, что женщина была не той, за кого себя выдавала, что она не только подделала рекомендации, но и купила где-то фальшивый паспорт. Но влюбленный человек поистине может быть настоящим упрямцем. У Алексея находились возражения на каждый мой довод. Самое странное, что он считал, да и до сих пор считает Нину красивой!
- Значит, Ксения почти была права, - нахмурилась Анна. - На князя наслали не отворот, а приворот. Но как Нежинская это сделала? Неужели приворотное зелье действительно существует? Это же глупость, суеверие!
- Я тоже считаю, что приворота не существует, - согласился Яков.
- Но что-то в этом роде Нине удалось. Оказывается, сегодня утром Алексей сам ездил по адресу, что она оставила, и, разумеется, никого там не нашел. Я отвез его в гостиницу, показал брошенные вещи гувернантки. Он едва не разрыдался у меня на глазах.
- Бедный Алексей Кириллович, - огорчилась Анна. - Мне так его жаль.
У Штольмана были свои соображения относительно мужей, ищущих развлечений на стороне, но с некоторых пор он решил без необходимости не возражать беременной супруге. Промокнув грудь полотенцем, он сел на постель.
- Пожалеть можно не только его. Нина успела выманить у него внушительную сумму наличными и даже золотой браслет, что достался Алексею от матери. Он хотел подарить его супруге на день ангела.
- Князь осознал, что его обманули?
- Да. С большим трудом, но в конце концов он принял это, и согласился, что она его опоила. Он припомнил, что пил вместе с гувернанткой лимонад, когда впервые с ней общался. А сейчас мне показалось, что он стал себя лучше чувствовать. По меньшей мере он собирался пойти к супруге и поговорить.
- Ох, как хорошо! Надеюсь, они помирятся, - обрадовалась девушка. - А мы можем поехать за Ниной и вернуть браслет?
- Ни в коем случае, - покачал головой Яков. - Милая, наше свадебное путешествие заканчивается, пора ехать в Париж.
- Очень жаль. Я бы еще искупалась, пока море такое теплое.
- Искупаемся по дороге во Францию, - улыбнулся он.
- И чтобы вокруг никого не было!
- Попробуем. Иди ко мне.
Анна умостилась рядом, провела ладонью по широким плечам, с наслаждением вдохнула любимый запах.
- Какой же ты вкусный... - протянула она. - Яша...
- Ммм?
- А если бы Нина тебя...
- Опоила?
- Ну... да. Ты бы смог сопротивляться?
- Из рук Нины Аркадьевны, - серьезно произнес Штольман, - я не принял бы абсолютно ничего. И кстати, Анна Викторовна...
Он улегся спиной на перину, усадил на себя Анну так, что её голые коленки обняли его за талию. Провел горячими ладонями по её бедрам.
- Вы же сами приворожили меня ровно год назад. Признайтесь, как вы это сделали?
Анна съехала ниже, положила ладонь на завязки штанов и зачарованно смотрела, как приподнимается легкая ткань. Когда та натянулась, Анна подвинула хлопковый разрез так, чтобы освободить прячущуюся за ним силу, и глубоко вздохнула.
А Яков, глядя на возлюбленную, понял, что только что сказал истинную правду. Что эта красивая, смелая, порывистая девчонка пленила его, приворожила навсегда, и теперь ему жизнь без неё не мила.
- Люблю тебя, - хрипло сказал он.
Она прикоснулась губами к горячей коже. Он сжал зубы.
Вскоре жена затяжелеет настолько, что нельзя будет беспокоить её ласками, но и сейчас ему надо быть очень осторожным, чтобы...
Но тут Анна разобралась с завязками, и он перестал думать. Он мог только чувствовать - её губы, её сладость, её естество. И лишь одна мысль изредка всплывала в его голове.
Что он сделает все, чтобы Анна была счастлива.
...
Когда следующим утром Штольманы собирали вещи, чтобы отправиться в Париж, Яков вдруг улыбнулся, а затем поманил за собой жену. Вместе они отыскали хозяйку дома. Пожелав доброго утра, Штольман выудил из кармана сверкающую на солнце статуэтку.
- Ксения Андреевна, чуть не забыл, - произнес сыщик.
- Вчера мы с Алексеем Кирилловичем ездили в город и заодно заглянули в один ломбард на дальней стороне Римини. Афродита была там, ваш супруг её выкупил, но она осталась у меня. А потом мы разговорились о другом, и я отвлекся.
Княгиня Разумовская обрадовалась, как девочка.
- Боже, Яков Платонович, я и не рассчитывала! Вы и с Клодеттой этой фальшивой разобрались, и вторую мою просьбу выполнили! Даже не знаю, как вас благодарить!
Яков коротко кивнул. - Мы с Анной были рады вам помочь.
- Но как вы поняли, что статуэтка в ломбарде? Ох, и кто же её туда сдал?
- Ваш дворецкий.
- Василий? Наш Васька Киприн? - от удивления княгиня даже приоткрыла рот.
Штольман развел руками.
- Его запомнил хозяин ломбарда.
- Но зачем он это сделал?
Вступившая в разговор Анна негромко сказала: - Ксения, это лишь догадки, но...
Она взглянула на Якова, получила одобрительную улыбку и продолжила:
- Василий увлекся вашей горничной Марфой, и чтобы добиться её благосклонности, решил улестить подарком. Получив деньги, он приобрел дорогое кольцо. Именно таким недавно хвасталась на кухне Марфа. Она не сказала, от кого, интересничала, но ни один итальянец не подарит девушке золотое кольцо без намерения жениться.
- Да, этим бы она не утерпела похвастаться, - с тяжелым вздохом согласилась княгиня.
- Ну я им, негодяям, задам. Вышлю в Россию с первой же оказией. Но не будем об этом. Вы же сегодня уезжаете? Прошу вас, дождитесь обеда! Вы так помогли нашей семье, я не могу отпустить вас просто так. Алексей Кириллович тоже вас приглашает!
Штольманы переглянулись и поняли друг друга с полуслова. Было бы неприличным не ответить на приглашение тех, кого они спасли от разъезда и разорения.
- Разумеется, Ксения Андреевна, - склонил голову Яков. - Мы с радостью останемся на обед.
...
Попрощавшись с Разумовскими и расцеловав Володю в пухлые щечки, Штольманы выехали из поместья. Когда дормез выехал на широкую дорогу, Анна вдруг попросила остановиться. Яков крикнул кучеру, карета встала, девушка отошла к тополям. Штольман пошел следом, но она тихо сказала:
- Яшенька, ты всё равно ничего не увидишь. Опасности никакой нет, не волнуйся.
- Понимаю, - смиренно выдохнул сыщик. - Не уходи далеко.
Через несколько минут Анна вернулась.
- Поделишься? - спросил он.
Непривычно тихая, она смотрела в окно.
- Это был Семен Захаров, отец Володи.
- Он что-то просил?
- Нет, - вздохнула Анна. - Поблагодарил меня за то, что я сделала для его сына. И тебя тоже. А потом ушел, как мне показалось, навсегда.
Штольман хмыкнул. Духи его еще не благодарили, и это было необычно. Но Анна выглядела слишком печально.
- Ты расстроилась, что он ушел?
- Нет, конечно. Но я вдруг подумала...
Она села на дорожную кровать.
- Посиди со мной, Яша. Этот Семен... Он такой молоденький... А ведь он стал отцом уже после смерти... Он ни разу не держал на руках своего ребенка. Я сейчас расплачусь...
- Не надо, милая, - утер он её выступившие слезы. - У нас же всё хорошо.
Она сильнее стиснула его ладонь, а затем сказала: - Ты сыщик, Яков. Ты следователь, охотник, это в твоей природе. Я просила тебя сменить службу, и ты пошел мне навстречу. Спасибо тебе за это. Но вдруг... Вдруг ты...
- Вдруг я возьмусь за старое? - улыбнулся он.
Неожиданно для него их роли переменились. Теперь уже не он, а Анна умоляла его не ввязываться в неприятности и беречь себя для их будущего ребенка.
- Не волнуйся, Анечка. Я хочу быть с тобой долго и не собираюсь лезть под пули.
Он обнял её и погладил по спине.
- Я обязан вырастить наших детей. Даже не думай, что брошу тебя на полдороге.
...
На следующее утро Анна вновь проснулась в объятиях мужа. Несмотря на ухабы и повороты, он привык спать в дормезе, и сейчас глаза его были закрыты. Девушка с нежностью взглянула на ставшие родными черты.
- У них всё будет хорошо, Яшенька, - прошептала она.
- У кого? - сонно пробормотал Штольман, подтягивая её ближе.
- У Разумовских.
- И у нас тоже, - вовсе неслышно произнесла она, опасаясь спугнуть судьбу. - Я это видела.
...
- Папа, почитай мне что-нибудь, - звонко потребовал мальчишка лет шести, так похожий на Якова. Кудряшки мальчугана были коротко пострижены, но все же угадывались.
Штольман вздернул бровь. - Ты же умеешь читать, Митя.
- Ну и что? Хочу, чтобы ты! Ну пап!
- Хорошо, тащи своего "Щелкунчика", - согласился Яков. - А где Маша? Вы поссорились?
Митя фыркнул.
- Она с Лизой играет дяди Лешиной. У них чайная церемония! - он сморщил нос.
- Девчонки, что с них взять... Вова тоже отказался!
- Ты сбежал! - припечатал его отец. - А девочки с тобой и Володей в солдатиков играют.
- Так это и не игра! Это стратегия и тактика! - возмутился юный Штольман.
- Так дядя Леша говорит, а тут куклы. Я буду сыщиком, пап! Как я могу играть в куклы???
...