В полумраке его лицо казалось будто высеченным из камня, но руки были горячими. Он раздел её медленно, так медленно, что она, даже скованная смущением, попыталась помочь. Он покачал головой, отказываясь, бережно усадил её на высокую перину, а затем - с такой уверенностью, будто делал это много раз - провел пальцами по её затылку и вынул одну за другой шпильки. Волосы её рассыпались по плечам. Он замер, глядя на них, затем положил жаркую ладонь на её щеку, шепнул «люблю», и она перестала думать.

Его руки были повсюду. Они будто знали каждую клетку её кожи, знали, как подарить ей удовольствие. Он целовал её плечи, шею, грудь, и от каждого его прикосновения что-то случалось с ней, до этого такой испуганной и робкой. Он обвивал её всем телом, лицом зарывался в её локоны, ласкал её пальцами, она едва успевала дышать между его жадными поцелуями, а внутри росло что-то горячее, что всё настойчивее требовало выхода. Она издавала какие-то животные вздохи, всхлипы, и, кажется, даже кричала, забившись в его руках, а потом очутилась там, где качали её гигантские волны, где целовал он её солеными почему-то губами и шептал, как долго этого ждал. А затем он глубоко вздохнул и прижал её к себе так сильно, что мир вокруг неё померк, а границ между ними не осталось. Был он в ней, и она в нем, и что-то творилось с ними, чему она и названия-то не знала. И, кажется, от следующей волны наслаждения она просто потеряла сознание. А очнувшись, ощутила его руки на своем животе, его теплые поцелуи на шее и крохотные искры удовольствия там, где он ласкал её языком. Она хотела сказать ему что-то очень важное, но губы от усталости не слушались, веки стали тяжелыми, а глаза закрылись будто сами собой.

…

Только почувствовав, как успокоилось её дыхание, он осторожно укрыл её одеялом и позволил себе отодвинуться. Запредельный экстаз, который он испытал несколько минут назад, до сих пор дрожал в чреслах, но важнее было то, что он смог не испугать им Анну. Еще он отчетливо помнил свое фиаско годичной давности, поэтому сейчас сделает всё, чтобы Анну не потерять.

Он встал и, борясь с желанием снова прижать её к себе, выглянул в окно номера, что выходило на центральную площадь Ярославля. Сейчас там было тихо, только брел куда-то мужчина в расстегнутой шубе. Решив, что это местный купец возвращается домой после попойки, Яков соорудил на оконных шпингалетах и двери простые сигнальные устройства. Усмехнулся своей паранойе, положил револьвер так, чтобы в случае опасности быстро до него дотянуться, улегся на постель и еще долго гладил волосы жены, пытаясь понять, за что ему такое счастье.

…

Спал он чутко, поэтому проснулся сразу, как только дыхание Анны сбилось и вырвался судорожный вздох. Она лежала спиной к нему, странно съежившись, всё тело её вздрагивало. Потянув шнурок, он зажег свет и взглянул в лицо любимой. Она рыдала. Слезы текли по нежным щекам, губы кривились, из груди вырывались сдавленные звуки. Он еще ни разу не видел, чтобы Анна плакала так – даже тогда, в той жизни. А в эту ночь никто, кроме него, не мог быть этому причиной.

- Анечка, - погладил он её по плечу похолодевшей от страха рукой, - Аня, что случилось?

Она повернулась, непонимающе огляделась, взглянула на него. На лице отразилось сначала неимоверное удивление, потом недоверие.

- Яков… Ты здесь? Ты вернулся? Я так тебя ждала!

Она кинулась ему на грудь, прижалась мокрой щекой, крепко обхватила за спину.

- Конечно, здесь, - выдохнул он ей в макушку.

Дело в нем, но не в том смысле, что он подумал? Нет, сейчас это неважно, главное, чтобы Аня перестала плакать.

- Что случилось? Плохой сон?

Она всхлипнула и нерешительно кивнула.

Усадив её поудобнее, он губами собрал слезы с её щек и век.

- Я с тобой. Я никуда не исчезну, обещаю.

Тело скрутило вспышкой желания, но сейчас было не до этого. Дрожащие руки Анны и дробный стук её сердца говорили, что она все еще объята страхом.

- Прошу тебя, расскажи.

И она начала рассказывать. Путано, с запинками, так, что в горле у него сжимался ком. Это оказалась их история, та, предыдущая, которую он уже начал забывать. Анне же она вся открылась во сне.

- Потом ты исчез, - с рваным всхлипом прошептала она.

- Мы с тобой были вместе всю ночь, а когда я проснулась, тебя уже не было. Во сне я увидела, как ты ползешь, истекая кровью…

Он вздрогнул. - Ты видела, как меня забирали?

Она помотала головой. - Нет, не видела. То есть да, но это было во сне. Не в этом сне, а в другом… внутри этого…

- Понятно, - осторожно погладил он её по плечу, прикрытому ночной рубашкой. Ткань хотелось сдвинуть, а плечо поцеловать, кровь стучала в уши набатом, но он убрал руку.

- Продолжай.

- А там нечего про-одо-олжать… - залилась плачем она. - Я все поняла-а-а… Я ждала, жда-а-ала… а тебя-я-я не-е-ет… Я знаю, ты и сейчас мне снишься, чтобы я не расстраива-алась… А тот сон – правда.

Голос её затих, а слезы полились пуще.

Он качнул подбородком. Его нежный медиум увидела во сне все те глупости, что творил он в прошлой жизни, а главное, увидела, как его арестовали, и от шока разум её немного потерялся? Если ей так больно сейчас, как же она чувствовала себя той проклятой зимой? Боже, каким идиотом он был… Может, показать ей паспорт, в который она теперь вписана… Нет, есть способ получше.

Он стер большими пальцами слезы с её щек, спустил ноги с кровати, быстро избавился от исподнего и встал перед Анной обнаженным.

Она приоткрыла рот и залилась краской.

- Смотри на меня, Аня, - сказал он тихо. - Реально то, что сейчас.

Влажные глаза её расширились, губы дрогнули.

- Это тоже… может… сниться.

- Не может, - качнул он головой. - Иди ко мне.

Она встала на колени и подвинулась к краю кровати.

Он раскинул руки.

Уставившись на его бедра, она ошеломленно пробормотала:

- Я такого еще… не видела.

Еще вчера он собирался быть терпеливым и осторожным, поэтому ночью не раздевался. Но теперь все изменилось.

- Обнимешь меня? – поинтересовался он кротко.

С видимым смущением она погладила его живот.

- Ты… настоящий? Живой, не снишься мне?

Пальцами она нечаянно его задела. Вздрогнув, Яков сжал ладони и пробормотал: - Живее не бывает.

Она прикусила губу. В эту губу он бы с удовольствием сейчас впился, да и вообще дрожал от нетерпения, но Анна этого пока не понимала. Ничего, всему свое время.

- Яша… - шепнула она.

- Ммм?

- Ты такой красивый. Как Давид.

Он шумно втянул воздух в легкие. К дьяволу все сны. Одним движением он уложил её на постель, вжал в перину и губами нашел её грудь.

…

Обессиленная, Анна прошептала: - Яшенька… Я пить хочу…

- Минеральной воды? Вина? - тут же спросил он и легко поднялся с постели, будто не был с ней неистово ночь напролет.

- Воды, - выдохнула она.

Грудь, на которой больше не лежала его тяжелая рука, протестующе заныла.

- И возвращайся, пожалуйста.

Босыми ступнями он прошлепал через комнату, раздернул шторы. Звук льющейся в стакан воды был таким живительным, что она открыла глаза и оперлась спиной о подушки. Напившись сам, он поднес стакан ей. Пока она пила, он взял с кресла исподнюю рубаху, натянул на себя. Тонкая ткань сразу прилипла к его широким, еще влажным от пота плечам, а лицо его было таким довольным и светлым, что Анна невольно залюбовалась.

- Благодарю, - шепнула она.

- Если бы я мог выразить, как тебе благодарен… - тихо произнес он.

- Как?

- Очень сильно, - широко улыбнулся он.

- По тебе видно, - ответная улыбка её была такой же широкой. - Я еще никогда не видела тебя таким расслабленным. Это так… необычно.

Он лег рядом.

- Это ты необычная, Аня. А мне просто повезло.

Рука его вернулась на её грудь. Анна удовлетворенно вздохнула.

- Я рада, что ты такой.

Она имела в виду, что из него - как, впрочем, и из неё - ушло наконец то чудовищное напряжение, что высекало между ними искры все эти три с половиной месяца, но подробнее пояснять не стала. Все, что произошло с ней со вчерашнего вечера, еще требовало осмысления. Сейчас же она ощущала, как восхитительно им наполнена, и этого тепла хватило бы для полного счастья, но где-то на дне её блаженства таилась холодная, липкая тревога, а идиллия казалась слишком хрупкой.

Будто почувствовав её страх, Яков молча погладил её по животу.

- Про тот сон… - пробормотала она.

Ладонь его напряглась.

- Он был очень странный. Почему-то я сразу в него поверила.

- Не верь, - твердо сказал он. - Я с тобой.

- Разумеется, - поспешила согласиться она.

- Яша, я понимаю, что это был просто сон. Я хочу сказать, что удивительно, каким подробным он был. Будто я сама для себя придумала самый плохой вариант нашего с тобой знакомства.

- Всё было так плохо? – глухо поинтересовался он.

- Во сне? Нет, конечно, не всё.

Она помедлила, вспоминая.

- Мы с тобой были… как два дикобраза. То сближались, то отдалялись... Вот тогда и было плохо.

Он тяжело вздохнул.

- Я была такой дурочкой, - с досадой сказала она. - Постоянно на тебя обижалась, потому что…

- Потому что я ничего тебе не обещал?

Он взглянул ей прямо в глаза. На лице его была мука.

Кажется, она покраснела.

- Ты вообще ничего не говорил. Я как будто и понимала, что ты за мной… не ухаживаешь, но все равно бегала за тобой… Навязывалась…

Голос её оборвался. Ей стало так стыдно за то, как она вела себя во сне, что продолжать не хотелось.

Он дернулся, будто его ударили, сел, сжал кулаки.

- Не надо, Аня, - резко выдохнул он. - Не вини себя. Ты ни в чем не виновата, это я был дураком и слепцом. Я мучил тебя, а сам не смел признаться, что люблю.

Глядя на его напряженные плечи, она пыталась осознать услышанное. Он говорил про сон… или про себя?

- Яша… - осторожно произнесла она, - но ведь это был мой сон. Откуда ты знаешь, как всё было?

Он долго молчал, глядя в окно, но, казалось, ничего за стеклом не видел.

Она уже решила, что ответа не будет, как вдруг он откинул одеяло, тяжело спустился с кровати и встал на колени прямо перед ней.

Не зная, как на это реагировать, Анна замерла. 

Он протянул руки, бережно взял её ладони в свои и уткнулся в них горячим лбом.

- Прости меня, Аня.

Она судорожно вздохнула.

- Прости за ту ночь, когда ты осталась одна, - выдавил он сипло. - То, что тебе приснилось, было правдой. Я и тогда любил тебя, но не мог этого сказать. Мне нечего было тебе предложить, кроме себя самого. Я думал, что этого мало. Да и вокруг меня было опасно, я не хотел втягивать тебя, поэтому молчал. Только когда меня… когда мы разлучились, я понял, каким идиотом был. И тогда кто-то наверху дал нам второй шанс.

Он вскинул на неё глаза, в которых стояли слезы.

- Прости меня.

Она ничего не понимала. Смотрела в лицо любимого, видела его боль и то, как он искренен. Голова закружилась, во рту вновь пересохло.

- Это был… не сон? Это было с нами?

На мгновение он смежил веки.

Не сон… Как же это возможно?

Ладонью Анна потерла лоб. Почему-то вспомнилось, как в сентябре она столкнулась с Яковом на улице Затонска и подумала, что откуда-то его знает.

Потому что… потому что… видела его раньше?

Внезапно она со всей ясностью поняла, что он сделал.

Она наклонилась, обхватила его голову ладонями и, прильнув губами к его влажным кудрям, горячо зашептала: - Яшенька, я простила тебя еще тогда. Но… ты что, прошел всю нашу жизнь… всё наше знакомство… заново?!

Он кивнул.

- Наверное, потому, что ты меня ждала. Я бы не смог без тебя.

Она ошеломленно молчала. Он вернулся к ней… Он прошел сквозь время... разорвал ткань мироздания… Ради неё?

- Яков, я тебя люблю, - прошептала она.

Слезы текли по её щекам, и на этот раз он не стал их вытирать.

- Я люблю тебя, Аня. Всегда любил и буду любить.

Поднявшись с колен, он притянул её к себе и крепко обнял. Голова её приникла к его груди, и она услышала сильные удары его сердца, ощутила свое, бьющееся чуть тише и в другом ритме. И вдруг не разумом, но самой сутью поняла, что произошло нечто большее, чем просто признание.

Их души, так долго искавшие друг друга, прошедшие через разлуку, расстояние и, кажется, даже саму смерть, наконец соединились. Они сплелись тонкой, нерушимой вязью, чтобы никогда больше не расставаться, и продолжили свой узор в будущее.

А где-то рядом незримо забились сердца их детей.

...

Конец