Часть 71. Все не то, чем кажется

В тишине спальни раздался тихий всхлип. Кажется, именно от него Штольман проснулся, а может, от того, что слишком сильно прогнулась перина рядом. Открыв глаза и отчаянно зевнув, он уткнулся взглядом в спину сидевшей на постели Анны.
- Что случилось? - спросил Яков тихо, протягивая руку к этой напряженной спине.
- Духи?
Жена помотала головой.
- Тебе нехорошо?
Анна молчала.
Он сел сам и обнял её за плечи. В предрассветном сумраке выражения её лица было не угадать, но плечи были неестественно тверды. Яков погладил сахарную кожу и ласково повернул подбородок Анны к тусклому, сочащемуся из окна свету.
- Милая, что с тобой? Плохой сон?
Будто бы с облегчением она кивнула. - Да, Яша. Приснилось, что...
Она задумалась. По секундной этой задержке Штольман почему-то понял, что сейчас ему скажут неправду. Он сжал зубы. Наверняка Анна не хочет говорить искренне из-за чего-то важного и значит, ему надо быть терпеливым.
- ... что Гладской этот пришел к малышам и показал, как насаживать на крючок червей. Ну, для рыбалки, понимаешь? Приснится же такое...
Она чересчур быстро соскользнула с постели и принялась одеваться.
- Яша, я к детям. Проверю, не приходил ли он в действительности. Митя, думаю, только обрадуется, а вот Маня...
- Манечка у нас вполне здравомыслящая барышня, - напомнил Яков, - она не испугается каких-то там червей. Ты сама говорила, что она вся в меня.
- Да-да, - невпопад ответила Анна из-под натягиваемого платья. - Но всё-таки она девочка. Тебя во сколько в прозекторской ждать?
Яков вспомнил, что произошло на кладбище, вспомнил свое обещание и мысленно застонал. Зря он еще вчера вечером надеялся на неспешное утро. Сообщать Анне именно сейчас, что отчаянно жаждет дотронуться до неё, ощутить под ладонью мягкое богатство, а на языке - неповторимый вкус её кожи... ррр... просто неуместно.
Взглянув на закрытый лиф платья, он ощутил, как подступает к низу живота ненужное сейчас желание, и протер лицо ладонями.
Вечером. Он наверстает всё вечером. А сейчас он действительно обещал.
...
Из спальни она просто сбежала. Анне срочно нужна была ванная, причем та, куда тут же не вошел бы Яков, удивленный странным поведением супруги. Добравшись до туалетной комнаты в конце коридора, девушка уставилась в зеркало и пристально вгляделась в свое отражение.
Нельзя идти на поводу у этого сна. Нельзя! Этим она обидит Якова, ведь в последние дни он... Да какие дни, с момента гибели Брауна прошло больше трех лет, в течение которых Штольман постоянно доказывал свою любовь!
Но во сне он вновь стоял у супружеской постели, на которой свободно раскинулась какая-то женщина. Анна не разглядела её лица, но его намерение её поцеловать было очевидно!
Этого не может быть. Не может. Яков обещал. Яков не таков! Яков верный муж!!!
Рыдание умерло в горле, не родившись. Если она выйдет к супругу с этим выражением лица, он не уйдет, пока не узнает правду. Хотя вот сейчас он не стал допытываться, за что Анна была ему благодарна.
Что же делать? Как себя вести?
Умывшись, девушка еще раз взглянула на себя в зеркало. Она приняла решение. Она не оскорбит Якова подозрением.
Да, в общем-то, и решать было нечего. Слова о женщине в их постели Анна даже выговорить бы не смогла.
...
Запах в прозекторской был вполне приемлем, выкопанное из земли тело, несмотря на прошедший с похорон срок, выглядело именно так, как ожидал Штольман. На излишнюю чувствительность он пожаловаться не мог, а лишь переживал, как пройдет вскрытие, а вернее, не слишком ли это тяжелое зрелище для Анны, только что оправившейся от долгой болезни. Но жена держалась молодцом. Она сама настояла на том, чтобы присутствовать на вскрытии, и аргументировала это тем, что ей надо набираться опыта. Провести действо Штольман попросил знакомого судмедэксперта, с которым сблизился во время одного из расследований для Российского посольства.
Доктор Грегуар Лиже приехал в прозекторскую к 11 часам, сноровисто избавил труп от одежды, прикрыл нижнюю часть простыней и сейчас внимательно оглядывал обнаженный торс.
- Ну что, котик, приступим, - сказал он весело.
Не сумев сдержать нервный смешок, Анна спросила: - Почему "котик", мсье Лиже?
- У моих клиентов обычно носик холодненький, - ответил улыбчивый француз, взвешивая на руке реберный нож.
Девушка вздрогнула. Яков сжал её руку и подал платок, который Анна тут же прижала к носу. Яков лишь умерил дыхание и постарался дышать ртом.
- Ээээ... - ошеломленно протянул Лиже.
Штольман сделал шаг вперед. Представшее перед ним зрелище не было отвратительным. Оно было нечеловеческим. Такими сморщенными и ссохшимися выглядели ютившиеся в брюшной полости органы, что Яков машинально сглотнул.
- Что это значит? - хрипло поинтересовался он.
Лиже приподнял пинцетом часть чего-то высохшего, и та рассыпалась в прах на глазах удивленных зрителей.
- Вот что он показывал, Яша! - вырвалось у Анны.
Она встала ближе и наклонилась, чтобы ближе рассмотреть внутренности.
- Мсье Лиже, они что... полностью?..
- Высохли! - жизнерадостно воскликнул патологоанатом. - Какой интересный случай, мсье Штольман! Напомните, от чего умер пациент?
- Согласно медицинскому заключению, выданному мсье Ревиалем, пациента настиг апоплексический удар, - ответил Яков. - Гладской страдал от головных болей и высокого давления, навещал его именно Ревиаль. Слуга, прибежавший на хрип из спальни, затем сообщил полицейским, что лицо хозяина было перекошено. Исходя из состояния здоровья Гладского и картины смерти у доктора не возникло сомнений в её причинах. Я совсем недавно с ним разговаривал, он всё подтвердил.
- Хмм... О Ревиале я слышал, но лично не знаком. Давайте взглянем на сердце.
Взяв в одну руку молоток, а в другую нож еще более устрашающих размеров, мастер посмертных расследований вскрыл грудную клетку, а затем издал звук, подозрительно напоминавший ржание.
- О-ля-ля! Вы только посмотрите! - с победным выкриком Грегуар вытащил на свет что-то размером меньше кулака.
Темно-бурый кусок плоти плюхнулся на стол, оставив на резиновой перчатке пыльный след. Доктор громко выругался, а затем, оглянувшись на Штольманов, извинился.
- Это что-то немыслимое, мсье, мадам! Такого просто не может быть! Если позволите, я заберу пару органов для истории, вы же не против?
- Я - нет, и не думаю, что владелец будет против, - вздохнул Штольман. - Берите.
Пришедшую в голову мысль следовало проверить, хотя Яков и не знал, к чему приведет ответ.
- Аня, отвернись на минуту, - попросил сыщик.
- Зачем? А, поняла. Хорошо, - послушно отвернулась супруга.
Он откинул простыню с бедер усопшего. Мужчины синхронно выдохнули.
- Тут всё в порядке, - буркнул Лиже и вернул простыню на место. - Кстати, снаружи смерть этого пациента, возможно, и выглядела апоплексией, но...
- Но таковой не являлась, - согласилась Анна. - Яков, я не знаю болезни, которая вот так иссушает органы, но я не эксперт. А вот вы, мсье Лиже, эксперт. Вы знаете?
Судмедэксперт помедлил.
- Нет, мадам Штольман, я о таком не слышал.
...
Оставив Лиже и Анну с коллегами вместе размышлять над тем, что могло иссушить Гладского, Штольман отправился к знакомому собирателю древностей. С нынешней ночи сыщика очень интересовала греческая ваза с Минотавром. По воспоминаниям скоропостижно скончавшегося богача он подарил её даме, и, как подозревал Яков, та вряд ли оставила её себе.
Через пару часов Яков заполучил адрес человека, купившего вазу у знакомого знакомого, а затем и адрес самого продавца. В посольстве у Штольмана была назначена встреча, поэтому он вернулся на службу, сделал все необходимое и уже собирался отправиться по добытому адресу, как вдруг увидел в окно свою Анну.
...
- Я соскучилась, - прошептала она с улыбкой, обнимая его за плечи. - Лиже ушел, а мне захотелось к тебе.
- Вы с Лиже что-нибудь поняли? - он поцеловал жену в запястье.
- Нет. Пока нет.
Она на мгновение задержала взгляд на его губах и томно пробормотала: - Не хочу про это. Пойдем в скверик, где были вчера.
Удивившись отсутствию энтузиазма к загадке, которая в полдень владела Анной целиком, Яков мысленно согласился, что "это" лишний раз лучше не вспоминать, и взял её под руку. Через несколько минут они уже целовались под платаном. Когда проходившая мимо старушка буркнула что-то про современные нравы, Штольман понял, что вот-вот потеряет самоконтроль, и удивился сам себе. Но тут же, взглянув на раскрасневшиеся щеки Анны и её сияющие глаза, и думать забыл про свое удивление. Он вновь, как и утром, желал свою женщину.
- Ты опять только на перерыв? - спросил он. - И кстати, где Жанвье?
Она беззаботно пожала плечами.
- Опять без него? Ох, Аня, - вздохнул он.
Еле заметно вздрогнув, она улыбнулась. - Моя работа на сегодня закончена. Меня пораньше отпустили. Ты рад?
- Очень, - ухмыльнулся он и взглянул на брегет. - Тогда поехали домой, пока дети гуляют.
В глазах её вдруг мелькнуло такое торжество, что Яков опешил. Анна никогда не считала его желание своей победой, а сейчас показалось, что...
Но жена прижалась к нему всем телом, и он остановил извозчика.
...
Оказавшись на своем этаже, Штольман заметил, как супруга чуть запнулась. Выступающая половица давно мозолила глаза ему самому, но он каждый раз забывал позвать человека для ремонта. Все домашние давно привыкли к крошечному препятствию, а вот Анна, похоже, про него запамятовала.
Яков отмахнулся от глупой придирки - не до этого, когда желанная женщина входит в спальню. Он сам едва не полетел через порог, когда Анна грациозно опустилась на постель, открыла объятия и облизнула губы. Кровь Штольмана забурлила, мелочи были забыты.
Он склонился над женой, подхватил её под спину, крепко прижал к своему напряженному телу. Впился губами в выемку над ключицей...
Анна вскрикнула. Тут же очнувшись, он отстранился.
- Что, милая? - спросил он.
Она потерла ладонью ссадину выше запястья.
Догадавшись, что запонкой прочертил полосу на нежной коже, он сокрушенно повел подбородком.
- Прости, Аня, голову теряю. Сейчас разденусь.
Яков быстро скинул с себя всё до исподнего и в который раз залюбовался своей красавицей. Внезапно он понял, что давно видит какой-то блеск там, где быть его не должно, и крошечное несоответствие наконец царапнуло сознание. Справившись с желанием немедленно задрать юбки Анны, Штольман уперся руками по обе стороны от её лица и прошептал: - Что за браслет, Анечка? Я раньше его не видел.
Лицо её исказилось.
Дверь распахнулась.
Яков медленно выпрямился.
...
Тщательно записывая результаты эксперимента, Анна вдруг поняла, что руки ее дрожат. Она взглянула на них на свет - пальцы подрагивали даже сейчас, а сердце... Сердце ныло.
"Что со мной творится?"
Девушка подошла к окну.
"У меня, кажется, всё в порядке. Значит, что-то с детьми? С Яшей? Но если бы произошло что-то важное, он бы прислал записку или приехал сам... До вечера осталось немного, надо доработать, я и так столько времени с гриппом провалялась, еще и сегодня выпросила прозекторскую для собственных дел. Мечников не будет доволен таким моим разгильдяйством".
Разумные доводы не утишали колотящееся сердце. Вдобавок будто бы от сильной обиды задрожали губы. Анна прикусила губу, притопнула ногой.
"Гордон!" - мелькнула спасительная мысль.
- Гордон, вы здесь? - окликнула девушка.
Попросив тут же откликнувшегося призрака проверить, что со Штольманами, она на долгие пять минут застыла у окна.
- Все в порядке? Дети гуляют, а Яков на службе?.. - протянула она с непониманием. - Но почему мне так плохо?
Она вновь засела за записи. Но сосредоточиться на эксперименте не выходило - руки не слушались, и когда на бумаге расползлась противная клякса, госпожа Штольман вскочила.
"Нет, я не могу работать в таком состоянии, придется отпроситься. А Жанвье? Записку написать, чтобы приехал? Я так время потеряю. Он живет недалеко, заеду за ним сама, чтобы Яша потом не ругался".
Она схватила ридикюль и выбежала из лаборатории. Нужно было срочно узнать, что случилось с её семьей.
...
Детей она встретила в парке. С ними все было хорошо, но завидев маму, они закапризничали и захотели домой. Пришлось взять честную компанию с няней Клекой в пролетку, чтобы довезти всех до дома, проверить, не случилось ли чего там, а затем поехать на службу к Якову.
Усевшись на колени к Жанвье, Маша осторожно тронула маму за локоть.
- Тетя, - сказала девочка.
- Какая тетя, Манечка? - не поняла Анна.
- Темная, - буркнула малышка и уткнулась носом в пиджак охранника, в котором обычно лежали конфетки.
Митя с колен мамы просто протянул руку, ткань пиджака шевельнулась. Анна строго погрозила пальцем. Не заметивший попытки кражи Жанвье улыбнулся и дал малышам по леденцу, а госпожа Штольман, обеспокоенная причиной своей тревоги, которая только усиливалась, решила не допрашивать дочку, тем более что та с удовольствием сунула в рот свой леденчик и теперь хихикала с братом.
В доме на набережной Анна попросила Жанвье обождать в холле. Там же висел сюртук Штольмана, на полочке лежала его шляпа. Положив свою, Анна взглянула на руки. Они дрожали пуще прежнего.
"Яков дома. Может, устал и вернулся отдохнуть? Мне надо в спальню".
Она велела детям идти умываться с няней, но те, взволнованные её неожиданным приездом, не послушались, так что пришлось идти на этаж вместе.
Помедлив перед нужной дверью, Анна услышала голос Якова.
"Он там что, не один?"
Державшаяся за юбку Анны Манечка тихонько пискнула.
Трясущейся рукой госпожа Штольман нажала на ручку двери.
...
Войдя в спальню, Анна оцепенела.
Яков... раздетый, наклонившийся... над рыжеволосой женщиной... лежащей на их постели!!!
- Папа! - громко сказал Митя.
Маша разрыдалась.
Время для Анны будто замедлилось. Она увидела, как на подвижном лице мужа постепенно отражается удивление. Как проявляется досада на лице рыжеволосой, как медленно она садится. Как досада почему-то трансформируется в триумф.
Госпожа Штольман не слышала, что говорила женщина. Не слышала, но видела - всей позой рыжая демонстрировала "Он мой!"
Тут же слабость, тремор и заторможенность Анны исчезли, уступив место кристально чистому гневу.
- Вон отсюда! - произнесла она.
Яков сделал три шага и встал напротив Анны. Она отшатнулась.
- Уходи! - повторила она ледяным тоном, и Яков не посмел перечить.
Опустив глаза в пол, он взял со стула свою одежду и первым вышел из спальни.
Рёв вцепившейся в юбку Маши стал громче, к нему присоединился возмущенный вопль Мити: - Папа???
За Штольманом шмыгнула рыжеволосая. Когда она добежала до порога, Митя уронил леденчик на пол. Женщина поскользнулась, глухо охнула, спланировала на натертый паркет, неуклюже поднялась на ноги и поковыляла к выходу.
- Вонь! - сердито сказал мальчик, посмотрел на сестру и присоединился к её рыданиям.
...
Алексей Разумовский приехал в Париж, чтобы определить брата в королевский колледж Луи-ле-Гран, а заодно навестить Штольманов, с которыми переписывался с момента их приглашения в Римини. Сейчас Алексей стоял перед домом на набережной. Он был уже готов шагнуть к дверям, когда оттуда с недовольным видом выбежала незнакомка лет тридцати.
На роскошных рыжих волосах, завитых по последней моде, красовалась крошечная шляпка, фигура женщины была выше всех похвал, но вовсе не это привело в изумление молодого князя. На запястье женщины сверкал золотой браслет - тот самый, фамильный, с заметными издалека лепестками, который Алексей сам отдал мошеннице-гувернантке три года назад.
Как браслет оказался у этой женщины? Купила? Наверняка его уже несколько раз купили и перепродали, и вернуть его не представляется возможным... Разве что заново выкупить? Но при чем здесь дом, где живут Штольманы?
От разбегающихся мыслей Алексея отвлек сам Штольман, вышедший на набережную вслед за женщиной. Растерянный его вид был крайне нехарактерен для того решительного и собранного сыщика, которого знал Алексей.
- Яков Платонович, здравствуйте! - окликнул он. - Я писал, что приезжаю, вот зашел по оказии чуть раньше...
Штольман будто смотрел вглубь самого себя. Он был бледным до синевы, выглядел почти больным, оступился на бордюре. Разумовский бросился к нему и подставил плечо.
- Что с вами? Вам плохо?
- Нет, - выдавил сыщик. - Здравствуйте.
- Рад вас видеть, - все еще пытался вести светскую беседу князь.
- Вы не знаете, что за женщина только что вышла из вашего дома?
- Она ушла?
Разумовский посмотрел по обе стороны набережной, но никаких женщин не увидел.
- Ушла, Яков Платонович.
Закрыв глаза, Яков прислонился к парапету и замер так на долгую минуту.
- Да что с вами? - не выдержал Алексей. - Вы же в этом доме живете, верно? Анна Викторовна там? Сказать ей, что с вами нехорошо?
- Нет, - сыщик так яростно мотнул головой, что едва не упал.
- Тогда давайте выпьем где-нибудь. Яков Платонович, право, у вас такой вид, что краше в гроб кладут! Я не могу вас здесь оставить.
Свистнув свой экипаж, князь буквально силой затолкал сыщика в кабинку, сел рядом и велел кучеру: - Вези в "Купол" на Монпарнасе. И не гони, мой друг плохо себя чувствует.
...
Малыши ревели так громко, что прибежали обе няни. С большим трудом Анна взяла себя в руки и почти спокойно произнесла: - Митюша, Манечка, всё в порядке. Ваш папа ненадолго ушел, а вам сейчас нужно пойти умыться.
Она погладила близнецов по кудряшкам, осушила их горькие слезы, а затем, оставшись в одиночестве, подошла к окну.
"Яков... Как он мог?"
Нет, про Якова думать было нельзя, иначе схватывало в горле и болело где-то за сердцем.
"Но кто эта рыжая... выдра? Боже, я ведь уже видела её! Это было три года назад в Петербурге, летом, на празднике венчания Великого князя! Тогда эта женщина танцевала с Яковом, а он..."
Задохнувшись от гнева, девушка ухватилась за подоконник так, что косточки кистей стали белыми.
"Он называл её женой... нет, вдовой друга, Анастасией. И эта рыжая просто висела на нем во время танца!"
Анна распрямилась.
"Что ж, значит, старая любовь не ржавеет? Ну погодите, Анастасия Мамлеева, я покажу вам, где зимуют раки и как ржавеют рыжие выдры!!!"
Она сосредоточилась и постаралась вспомнить, как выглядела эта Мамлеева сейчас.
"Волосы... Шляпка... вроде коричневая... как только не свалилась в утехах с..."
В груди заболело еще сильнее. Девушка прикусила губу, пытаясь отвлечься от картины поцелуя Якова с рыжей.
"Что еще? Платье, похожее на моё... Ну и стерва! Золотой браслет на запястье... Туфельки... Точно такие же я видела в салоне на бульваре Гренель... Вот!"
В бешестве сдув мешавший локон со лба, Анна тряхнула головой, чем вызвала еще больший беспорядок.
"Вот как я тебя найду, выдра!"
...
Когда через три минуты госпожа Штольман вылетела в холл, ожидавший её Жанвье вздрогнул. Он понял, что предстоит что-то страшное, поэтому на всякий случай проверил нож, что носил у бедра, и крохотный револьвер на лодыжке.
Уж больно кровожадной выглядела нынче хозяйка.
...
Часть 72. Смерть демона

Штольман без слов опрокинул рюмку и уставился на блюдце, на котором лежали ломтики лимона.
"Как же ей больно. Какой же я идиот. Как я мог так ошибиться?"
Лишь эти три мысли последние полчаса оглушительно долбили его изнутри, превращали душу в крошево и доставали до сердца.
"Как я мог ошибиться?"
Бросив попытки разговорить собеседника, который являлся им только номинально, Алексей Разумовский выпил и закусил.
- Яков Платонович, если получится, мы к осени в Париж переедем. Хотим Володю в колледж отдать, но чтобы не на полный пансион. Ксения предпочитает, чтобы Вовка дома ночевал, и я только за. Он ей как сын. Первенец, так сказать.
- Приятно слышать, - прохрипел Яков.
От облегчения, выразившегося в эмоциональном жесте Разумовского, он испытал чувство вины. Вина и так переполняла душу, но молчать было уже неприличным. Яков сделал над собой следующее усилие.
- Как Лизонька? Сколько ей уже?
- Два годика, - улыбнулся счастливый отец. - Ровно на полгода меньше, чем вашим. Как думаете, если в сентябре я приведу её к вам в гости, детки подружатся?
Штольман прикрыл глаза. Показалось, что если он будет говорить тихо, боль уймется, но нет. Теперь бухало еще и в висках, а голова собиралась расколоться, как брошенный на землю горшок.
- Непременно.
- Хорошо.
Молодой князь замялся. - Яков Платонович, я все-таки хотел бы знать... Ответите? Или сперва за детей выпьем?
Качнув головой и тут же в этом раскаявшись, сыщик отодвинул рюмку. Пить больше было нельзя.
- Благодарю, мне хватит. О чем вы хотели спросить?
- Что за рыжеволосая дама выбежала из вашего дома за пару минут до вас? Это ваша знакомая? Очень эффектная женщина.
- Не знаю, я её не видел.
- Как же не видели? Хотя, может, она не к вам в гости приходила...
- Опишите, - выдавил Штольман.
Разумовский сосредоточился, припоминая. - Высокая, стройная, почти как Анна Викторовна, да и фигурой похожа. Платье... сиреневое, летящее такое. Лицо... симпатичное, даже красивое. Но главное, Яков Платонович! На ней был браслет моей матери! Тот самый, что три года назад я, как последний болван, сам подарил этой мошеннице Нежинской!
Яков резко выпрямился. Боль хлестнула под лопатку, и он, скривившись, секунду переждал, а затем переспросил: - Вы уверены, Алексей? Вы точно узнали браслет?
- Конечно! Я прекрасно его помню, там цветы и листья переплетаются и в стороны выдаются, они на белой коже...
При этих словах Штольман вздрогнул.
... хорошо видны. Я их еще на маминой руке любил обводить.
Браслет! На той руке, которую он оцарапал. На той женщине, которую он, идиот... На супружеской постели... И Аня это видела... Как же ей было больно... И нож этот он воткнул в неё сам.
Яков задохнулся. Грудную клетку будто сжало тисками, и те никак не хотели разжиматься, превратив сердце в загнанное животное, что рвалось, но не могло вырваться, и стучало, стучало, стучало...
- Яков Платонович, что с вами! - всполошился Разумовский. - Эй, гарсон! Воды, срочно!
...
В пролетке, направлявшейся с улицы Гренель на правый берег Сены, Анна вдруг сьежилась на сиденье, чем привела охранника в еще большее беспокойство.
- Мадам, что случилось? - спросил он.
Девушка выпрямилась. Надо было еще с утра дать Якову с собой капли...
- Ничего, Жанвье. Едем. Там, куда мы едем, вы не ходите за мной. Я сама разберусь.
- Но мсье Штольман пожелал, чтобы...
Капли???
Поймав себя на этой мысли, Анна вспыхнула.
О чем она думает? С ума сошла переживать сейчас об этом изменщике!
- Мсье Штольман может желать кого... что угодно, но сейчас вы за мной не пойдете! Я поговорю с ней сама!
- С кем, мадам?
Она замолчала.
Она не будет думать о том, что Якову сейчас плохо. Он заслужил! А она сперва разберется с рыжей, и только потом узнает, что случилось с её благоверным...
Смех её был горьким.
Благоверным!
...
Услышав легкие шаги на лестнице, Иван отлепился от подоконника, на котором сидел уже около получаса, и поправил съехавшую на глаза шляпу. Вчера он выследил свою женщину до бульвара Рошешуар и сейчас наконец расскажет ей, кто она на самом деле и что им предстоит сделать вместе. О том, что она не поверит, Студент догадывался, но трудности его никогда не пугали.
- Ну здравствуйте, Анна, - буркнул он по-русски, когда женщина поднялась на площадку.
Она дернулась, споткнулась на ровном месте и прямо-таки влетела в его объятия.
- Простите великодушно, - задержав на мгновение руки, Иван помог ей встать и в душе поблагодарил судьбу за такой подарок. Пощупать там было что, и от этого его желание разобраться с судьбой здесь и сейчас стало еще отчетливее. Раз уж она сама шла к нему.
- Пригласите меня в дом. Надо поговорить.
- Я вас не знаю и знать не хочу, - будто выплюнула Анна. - Убирайтесь.
Манеры у госпожи Штольман сегодня определенно подкачали, но за первую ошибку Скрябин сам её извинил. Он знал, что с его ростом выглядит опасным, и постарался смягчить ситуацию.
- Ах, извините. Был смущен. Исправлюсь.
Он картинно снял шляпу и представился: - Иван Евгеньевич Скрябин. Заканчиваю курс в медицинской академии, видел вас у института Пастера, но не решался познакомиться.
- Уйдите, - злобно бросила женщина. - Не до вас.
Этого Иван прощать не собирался. Он уже сделал вывод, что пожилой муж Анны не в силах её удовлетворить, что снимать квартиру без слуг в таком районе можно лишь для того, чтобы принимать мужчин, поэтому гнева госпожи Штольман за то, что "не такая", можно было не опасаться.
Он обвел потерявшую стыд Анну тяжелым взором. Когда та дерганым движением открыла дверь, шмыгнула внутрь и попыталась закрыть её за собой, он поставил ботинок в створ, легко преодолел сопротивление и вошел сам.
- Ты мне нужна, Анна, - с угрозой в голосе сказал он. - И сейчас ты меня выслушаешь.
Студент глянул на соблазнительную ложбинку меж грудей и решил: - А затем я окажу тебе услугу.
Он знал, что вынослив, как молодой лев, что в этом деле лучше многих и уж точно лучше престарелого Штольмана, поэтому был уверен в своих обещаниях.
Мелькнувшая перед глазами картина Анны, раскрывшей перед ним свой цветок, в который раз возбудила его до дрожи в коленях, а мысли о собственной удали и ложбинке привели к выводу, что и с объяснением можно подождать. Тем более что женщины после случки с ним, Студентом, обычно таяли как воск, и готовы были на что угодно. Но к их глубокому сожалению Ивану после самого действа ничего не требовалось. А вот с Анной ситуация другая...
- Что вы себе позволяете? - взвизгнула женщина, безуспешно пытаясь вытолкать его в коридор.
Еще раз смерив её с головы до ног, Иван закрыл за собой дверь, отобрал ключ и повернул в замке.
- Пойдем, - подтолкнул он Анну вглубь квартиры. - Где тут кровать?
...
"Келайно! Что это за урод?"
"Почему сразу урод? Красавчик!" - промурлыкало создание, поселившееся внутри Анастасии.
"Потому что! Какого черта он называет меня Анной?"
"Да пусть хоть как называет... Ммммм..."
"Келайно!!!"
"Он же сказал - он видел тебя у института, когда ты бежала ко Штольману. Он хотел Анну, я это сразу поняла и поддержала в нем твой морок. Лишних усилий не надо было тратить, Анна и Анна... К той я уже привыкла..."
"Ты что?" - чуть не взвизгнула вслух Настя. "Ты что, сама заморочила его Анной? Убери её с меня сейчас же!"
"Оооо, красавчик, дааааа..."
- Да отстаньте вы! - крикнула женщина, пытаясь выбраться из жадных объятий.
"Вот свалился на мою голову! Келайно, почему он тоже хочет Анну? Мало мне Штольмана? Что у неё между ног, медом намазано?"
"Какая разница? Ох какой же ты сладкий... Иди ко мне..."
"Чтоб тебя, Келайно! Ты можешь думать о чем-либо, кроме их вкусных тел? Он меня сейчас изнасилует! Немедленно прекрати его звать!!!"
"Ооооо... Мммммм..."
- Убирайтесь, разве я неясно сказала? - вскричала Настя, ощущая, как сползают панталоны. - Отойди от меня! Я не Анна Штольман!
Она занесла руку для пощечины, но огромная лапа сдавила и без того исцарапанное запястье. Мамлеева зашипела, мужчина разжал захват, она тряхнула рукой. С тонкой кисти соскользнул и покатился по полу золотой браслет.
- Ааааа! Да уйдешь же ты?
- Не ори, - буркнул мужчина. Глаза его уже туманились от вожделения.
- Я же сказал, тебе понравится.
Он заткнул её рот своим, вновь поймал тонкую ладонь и положил на вздыбившуюся ширинку.
Настя укусила его в губу. - Понравится??? Да ты меня разорвешь! Проваливай!
"Келайно, сними с меня Анну! Я не хочу с ним! Ты же видишь, он просто бык!"
"Вижу... Мммммм... Дааааа... Отдайся ему, он мне нужен..."
"Ты идиотка!!!"
- Я не хочу, слышишь, ты!!!
Хрюкнув от удара коленом в пах, мужчина согнулся, а затем медленно выпрямился.
- Не хочешь? - тихим и оттого еще более угрожающим голосом выдавил он.
- Тогда сделаю так, чтобы ты захотела.
...
- Князь, прекратите меня поливать, я в порядке. Попросите у гарсона полотенце.
Разумовский, который не придумал ничего лучше, чем плеснуть в лицо Штольмана водой, и сейчас наливал новый стакан, был смущен до крайности.
- Яков Платонович, простите, ради бога. Вы выглядели так, будто сейчас рухнете замертво... Вот полотенце.
Яков вытер лицо и сжал виски.
- Благодарю. Алексей, вы всё правильно сделали, мне действительно помогла вода. Сейчас мне лучше.
Он осторожно покачал головой, встал.
Боль еще не ушла, но притупилась, с такой он справится. Но как ему справиться с болью и обидой Анны? Он же видел, что платье той женщины отличается, что она впервые пришла в их дом, что ведет себя не так, как Анна. Видел, но, ослепленный желанием, не сделал никаких выводов. Что это была за напасть, а главное - как теперь вымолить прощение у собственной жены? Он не знал, а значит, эти проблемы надо отложить, а решать то, что под силу. Иначе он просто погрязнет в отвращении к себе и останется только застрелиться.
- Утром я узнал адрес человека, который имеет отношение к интересующему меня делу, это не терпит промедления. Затем я займусь судьбой золотого браслета. Прошу прощения, что вынужден вас оставить.
Опершись о стул, он покачнулся.
Это не ускользнуло от взора Разумовского, и он решительно сказал: - Яков Платонович, одного я вас сейчас никуда не отпущу. Едем.
...
Пронесшийся через пространство дикий крик насторожил тех, кто слышит. Гордон Браун вздрогнул, Машенька Штольман подняла голову от игрушек, а предводитель небесного воинства заинтересовался настолько, что спустился в дольний мир.
Узрев виновника крика и осознав причину, архангел очень удивился. Он всегда верил в людей и любил наблюдать за развитием мира. Вот и сейчас он в задумчивости стоял над умирающей Келайно, восстанавливая происшедшие события.
- Спаси меня, вождь... - на последнем издыхании прошептал суккуб.
Чувствительностью и добросердечностью Михаил никогда не отличался, а для спасения дьявольского отродья не было никаких причин. Поэтому он лишь склонил голову и пробормотал: - Надо же, до чего люди додумались.
И исчез.
...
- Жанвье, не беспокойтесь, пожалуйста. Я всего лишь хочу поговорить с женщиной, с которой познакомилась в Петербурге, - Анна говорила чистую правду, но охранник почему-то противился.
- Мне надо узнать у нее кое-что. Это займет не более десяти минут. Прошу, подождите здесь.
- Мадам, указания мсье Штольмана были предельно ясны - не оставлять вас без присмотра, - в который раз возразил француз.
- Указания мсье Штольмана!!! - голос Анны сорвался.
Она закусила губу.
По хорошему отвязаться от Жанвье не получалось, значит, придется что-то придумать. В присутствии мужчины Анна говорить с Мамлеевой не собиралась, тем более, что могли всплыть факты, о которых никому лишнему знать не следовало.
Заметив неподалеку стайку пронырливых мальчишек, девушка припомнила слышанный от Якова фокус, достала из ридикюля монетку и повертела её на свету. Пацаны вприпрыжку бросились к ней.
- Держи, мальчик, - шепнула она одному, вручая монету. - Мой друг даст вам еще, надо лишь как следует попросить.
И буквально через секунду Жанвье был атакован стаей малолетних пираний, что протягивали юркие руки к его карманам и громко голосили, выпрашивая милостыню.
...
На лице вышедшего из квартиры Студента тоже было написано изумление.
- Привидится же такое, - буркнул он, поправил пиджак и уставился на дверь соседней квартиры, что была приоткрыта. Через щелку были видны чьи-то глаза.
Через секунду не в меру любопытный сосед был вытащен на площадку и затрясся под мощной рукой.
- А я что? Я ничего... - робко пискнул он наконец, когда молчание затянулось.
- Это хорошо, - вздохнул Иван и вытащил из кармана брегет.
...
На втором этаже дома на бульваре Рошешуар госпожа Штольман постучалась в дверь. Та открылась под легким нажатием, и девушка на мгновение пожалела, что оставила Жанвье. Но желание побеседовать с рыжей выдрой было настолько нестерпимым, что Анна забыла об осторожности и шагнула в квартиру.
В прихожей было тихо. Судя по коричневой шляпке, валявшейся почему-то на полу, девушка попала туда, куда нужно. Кожа её вдруг покрылась испариной.
Что, если именно здесь, в этой квартире, Яков предавался... утехам с рыжей? Что, если он так же, как тогда в экипаже, нетерпеливым движением снял с той шляпку и бросил на пол? Пусть не сейчас, раньше...
Из комнаты, дверь в которую была открыта, донесся женский стон. Анна застыла на месте, будто громом пораженная.
А если именно сейчас? Если они, застигнутые обманутой женой, вместе бежали именно сюда и сейчас страстно продолжают то, что начали? Разве сможет она, Анна, увидеть это снова? Разве выдержит? Но и уйти не было никакой возможности, ведь ноги сами вели её в комнату.
Подавив рыдание, девушка сделала шаг вперед и взвизгнула, когда навстречу вывалилась Мамлеева.
...
Та явно была не в себе. Лицо её было бледным, губы отдавали синевой, руки сжимали горло. Казалось, что женщина не могла дышать. Она хрипела, качалась на ходу и едва не упала на Анну, которая успела отпрыгнуть.
- И тут вы? - слова эти в злобном сипении угадывались с трудом. Шатаясь в стороны, будто пьяная, Анастасия протянула руки к Анне, но затем покачнулась, развернулась в бесцельном пируэте, прошла несколько неверных шагов и, как подрубленная, завалилась на кровать. Когда рыжие локоны коснулись набалдашника на спинке кровати, раздался громкий стук. Женщина неестественно осела на полу и затихла.
Анна в ужасе попятилась. Вся поза Мамлеевой говорила об одном, но девушка еще не верила. На подгибающихся ногах она подошла ближе, тронула тело носком ботиночка. То осталось недвижимым. Присев, Анна коснулась плеча женщины. Голова той безвольно упала на грудь, а роскошные рыжие кудри разлетелись так, что отчетливо стала видна вмятина над виском.
"Травма, несовместимая с жизнью", - вспомнила Анна диагноз, который когда-то слышала в институте.
И закричала.
...
На стук в квартиру на авеню Трюден никто не отозвался. Штольман постучал еще раз, затем удачи попробовал Разумовский. Несолоно хлебавши Яков уходить не хотел, поэтому попросил князя посторожить этажом ниже, а сам вскрыл замок при помощи инструментов, взятых у запасливого княжеского кучера.
Осмотревшись, сыщик понял, что квартира уже давно стоит пустой. Он обошел несколько богато убранных комнат, но не нашел следов пребывания женщины, разве что в холле была брошена какая-то подстилка, от которой воняло псиной.
- Не тот адрес? - спросил разочарованный Алексей.
- Не уверен, - ответил Яков.
Неожиданный приступ паники вдруг ожёг его изнутри. Он опустил голову и крепко сжал челюсти, пытаясь не выдать прокатившуюся по спине дрожь.
"Аня! Ты кричишь или мне показалось? Это больно тебе или мне?"
- Что такое? - заволновался князь.
Штольман медленно выдохнул. - Всё в порядке. Выходим, Алексей. Вы можете уезжать, я займусь опросом соседей.
- О чем? Я могу помочь.
- Хорошо. Интересуйтесь одинокой женщиной лет тридцати, среднего роста, в вуали. Живет ли, когда появляется, с кем общается. Если таковую найдете, более ничего не предпринимайте, посоветуемся.
Мужчины разошлись в разные стороны, договорившись встретиться в экипаже.
Через полчаса сыщик сухо сообщил молодому князю, что, возможно, нашел ту, кого искал, но она переехала.
Найденной информацией Яков по многолетней привычке делиться не собирался, но узнал он многое. Оказалось, что местный мальчишка носил записки от дамы, живущей в той самой квартире, по нескольким адресам. Смышленый мальчик запомнил их всех. Чаще всего ему приходилось бегать в седьмой округ, где обретался Гладской, но это было давно, а недавним основным адресом записок служил бульвар Рошешуар. Когда дама съехала, она велела мальчишке каждое утро самому являться на улицу Ронсар в ожидании распоряжений.
- И вы узнали, куда, то есть мы едем по следующему адресу? - азартно воскликнул князь.
- Я еду, Алексей. Я не смею более задерживать вас моими проблемами.
- Бросьте, Яков Платонович, - покачал головой Разумовский.
- Я же вижу, что вы до сих пор плохо себя чувствуете, я не оставлю вас одного. Сегодня у меня нет больше дел, я же к вам в гости собирался. Да и Ксения меня со свету сживет, если по моей вине вы попадете в беду. Она считает вас и Анну Викторовну нашими ангелами-хранителями. Так что мы опять едем вместе.
Не в силах возразить, Штольман кивнул. Голова всё еще раскалывалась, а о гневе Анны и её боли он старался просто не думать. Но все равно каждую минуту приходилось сжимать зубы и заставлять себя заниматься делом, а не бросить все, уйти в лес и выть там волком, чтобы никто не слышал.
- Как вам будет угодно, - выдохнул Яков, подавив приступ самобичевания. - Это рядом.
...
Особняк на улице Ронсар был обитаем. В качестве разведки сыщик осторожно обошел его по кругу, заглянул в окна первого этажа и вернулся к оставшемуся в экипаже Разумовскому.
- Вы можете упрекнуть меня, князь, но я не смогу беседовать с этой женщиной лицом к лицу. Сейчас у меня к ней слишком много вопросов, - выдавил Штольман.
- Поэтому вы хотите отложить визит? - серьезно спросил Алексей.
Яков покачал головой. - Я не хочу предупреждать её о визите и не собираюсь действовать цивилизованно. Мошенница, что до нитки обобрала мужчину, который меня интересует, очень опасна. Так что если позволите, я попрошу вас вот о чем...
...
Дверь особняка с электрическим звонком открыл солидного вида дворецкий в ливрее. Выманенный князем на улицу, он оставил дверь открытой, и туда тут же скользнул Штольман. Через несколько минут, когда праздные вопросы были исчерпаны, Разумовский со вздохом отошел к экипажу и задумался.
Молодого князя уже три года терзала та история с гувернанткой. Мысль, что его, выпускника университета, умного и опытного мужчину, как считал он сам, обвела вокруг пальца жадная до денег мошенница, не отпускала. Фальшивая Клодетт едва не разрушила его брак, а в том, что Ксения непременно ушла, если бы он продолжил вести себя как последний дурак, сомнений не было.
Почему достойные люди типа него и Якова Платоновича так притягивают к себе негодяек? Почему приходится страдать их семьям?
По настроению Штольмана, по некоторым его фразам, по всей ситуации Алексей догадался, что тот тоже впал в немилость супруги, и она не хочет видеть его в доме. Возможно, Яков Платонович осмелился изменить своей красавице, хотя это было очень странно. Ведь он, по впечатлению Алексея, был ей глубоко предан...
Внезапно Разумовского озарило.
Неужели всему виной рыжеволосая женщина с фамильным браслетом Разумовских? А болезненный вид сыщика? Ведь он, Алексей, тоже болел, когда встречался с Клодетт!
Он не довел мысль до конца, когда в экипаж поднялся Штольман.
- Алексей, это точно та, кого я ищу. В доме есть собака, вернее, щенок борзой. Ими торговал мужчина, который меня интересует, и похоже, это один из его последних подарков, - поделился сыщик.
- Как вы вышли из особняка? - удивился Разумовский. - Я смотрел на дверь, она не открывалась.
- Через окно. Хозяйки дома я не встретил, но это и хорошо. Мне нужно время, чтобы разобраться во всем этом, но теперь я знаю, где она живет. Позже я постараюсь вернуть вам семейную реликвию.
Князь кивнул. - Я понял, Яков Платонович. Действуйте, как считаете нужным, и если что, я готов помочь. У меня появились некоторые соображения по поводу этой ситуации. У вас найдется время обсудить её более подробно?
- Разумеется, - буркнул Штольман, очевидно вновь возвращаясь к своим мыслям и угрюмо глядя в пол.
- Предлагаю встретиться вечером. Сейчас мне надо вернуться домой.
...
Войдя в дом на набережной, Яков задержался на пороге.
Что он скажет Анне? Как оправдается? Как докажет, что и в мыслях не хотел изменять, а всё это - цепочка событий, что объяснить он пока не может?
Впрочем, всё это он уже передумал по дороге и пока придумал лишь попросить прощения. Если Анна вообще даст ему что-то сказать, ведь судя по её настроению после сцены в спальне, о прощении он может только мечтать.
- Мсье Штольман! - выбежал в холл взволнованный донельзя Жанвье.
- Как хорошо, что вы наконец появились! Я уже вас и здесь искал, и на службе! Вам срочно нужно в комиссариат!
- Зачем? - замер со шляпой в руке Яков.
- Мадам Штольман...
- Что с ней???
- Она... - охранник сглотнул.
- Жанвье! - рявкнул дипломат. - Что с моей женой?
- Её задержали. Она в комиссариате.
- Причина?
- Её подозревают в... убийстве.
Охранник отступил к стене, поскольку взглядом, что бросил на него хозяин, тоже можно было убить.
- Простите, мсье, мадам Анна отвлекла меня... Я же не знал... Я не думал, что...
Не дослушав блеяние Жанвье, Штольман развернулся на месте и бросился из дому.
...
Часть 73. Десять граммов тимуса

- Анны Штольман у нас нет, мсье. Есть Анна Миронофф, двадцати трех лет, - сообщил полицейский, проверив журнал записи задержанных. - Это может быть она?
- Как вы сказали? Миронофф? - странным самим для себя голосом выдавил Яков, уставившись в журнал.
- Да, - подтвердил дежурный, настороженно глядя на посетителя.
- Эээ... мсье Штольман... Вы ведь не собираетесь стукнуть меня этим? Я нахожусь при исполнении, вам это дорого обойдется.
Миронова? Да как она могла??? Это же ни в какие ворота!!!
Не отдавая себе отчета в том, что делает, Яков сжимал и разжимал оголовье трости.
Девичья фамилия! Как можно было до этого додуматься?
- Оставьте в покое трость, мсье! - привстав с места за конторкой, рявкнул сержант. - А иначе мигом окажетесь в камере! Какие у вас еще вопросы?
Спокойно... Спокойно, дипломат... Опусти трость... Веди себя прилично...
Сквозь сжатые зубы дипломата вырвалось краткое французское ругательство, которое часто употреблял его непосредственный начальник барон фон Моренгейм, позволявший себе расслабиться только в кругу единомышленников.
Вопросы? Для начала у него, Штольмана, вопрос только один. Какого черта???
С превеликим трудом ему удалось взять себя в руки. С фамилией он разберется позже, сперва надо разобраться с причиной задержания.
- Я могу поговорить с мадам... Миронофф?
- Степень родства?
- Она моя жена. Я дворянин и сотрудник российского посольства, поэтому прошу обходиться с нею уважительно.
Яков предъявил паспорт, в котором черным по белому было засвидетельствовано, что девичья фамилия его жены - Миронова.
Сержант ухмыльнулся. - А что же фамилию не вашу назвала?
Кулак Штольмана сжался. Сотрудник комиссариата прекратил ухмыляться.
- Ладно, ваше дело. Свидание в присутствии детектива, сведениями о происшествии не обмениваться. Мсье Грийо вас еще подробно проинструктирует.
Он зычно крикнул: - Фламанж! Позови детектива Грийо и приведи сюда мадам Миронофф, к ней муж.
...
Анна в который раз вскочила на ноги и перемерила шагами небольшую комнату, где её оставили до прихода адвоката. Знакомых таких у девушки не было, поэтому пришлось согласиться на адвоката, рекомендованного полицейским детективом. И когда Яков заявится со своим, она гордо скажет, что в ничьих услугах не нуждается! Вот так, мсье Штольман!
Представив, как заиграют желваки на щеках мужа, она фыркнула.
Муж!!! Да какой он ей теперь муж после этого??? Интересно, когда он прибежит? Или вообще не явится, так как будет занят похоронами своей любовницы?
Тьфу!
Картина склонившегося над рыжей Штольмана была изгнана из головы усилием воли. Не об этом ей, Анне, надо думать, а о том, как оправдаться. В её ситуации о муже думать недосуг. Главное, что занимало Анну в эти минуты - дети. Она и так провела без них больше недели, а теперь возникла угроза ареста, а значит, опять быть вдали от Мити и Машеньки. Вечером они расстроятся, что мамы нет, к ночи вовсе раскиснут и будут плакать. А она будет сидеть в тюрьме?
Снаружи раздался скрип замка. Смахнув влагу с глаз, девушка подняла голову.
Дверь комнаты открылась, внутрь вошел уже знакомый Анне юный полицейский Фламанж.
- Мадмуазель Миронофф... То есть мадам, - смутился он. - К вам муж. Прошу следовать за мной.
Как быстро заявился Яков! Её совсем недавно задержали, а он уже тут как тут! Откуда он узнал? Наверное, Жанвье побежал в дом на набережной... А что, Яков был там? Она же его выгнала... Неважно. Всё равно ничего не выйдет, мсье Штольман! Как приехали, так и обратно уедете! А Фламанж этот, видимо, раньше не встречал дам из высшего света, раз так стесняется.
Анна демонстративно сделала шаг назад.
- Следуйте за мной, - повторил Фламанж.
- Не пойду, - выпалила она.
- Как это? - сглотнул он, переводя взор с бедер Анны на её грудь.
- Вот так. Имею право?
- Имеете...
- Вот и не пойду. Когда появится адвокат, тогда и зовите, а более ни с кем видеться не желаю, - тряхнула головой Анна. - И попрошу принести мне белого вина!
- Слушаюсь... - растерянно протянул полицейский. Взгляд его с трудом оторвался от декольте летнего платья Анны. - То есть сейчас принесу.
Молодой полицейский сделал шаг к двери, замялся на пороге, а затем обернулся.
- Я... принесу. На свидание не пойдете?
- Нет!
Фламанж тяжело вздохнул, будто Анна отказалась идти на свидание именно с ним, затем вышел за дверь и погремел замком.
Девушка закусила губу. Пришедшая в голову мысль требовала обдумывания, а также помощи от того, кому Анна могла доверять. Она отошла к стулу, уселась и оперлась локтями о стол. Как же побыстрее увидеть Штоликов?..
...
- Как это не захотела выйти? - воскликнул Штольман.
Детектив пожал плечами.
Яков сжал зубы.
Что там Анна себе напридумывала? Обиделась настолько, что не понимает, что сейчас самое важное?
Нервным движением он потер щеку.
- В чем её подозревают?
- Пройдемте в комнату для ожидания, - показал дорогу Грийо. - Там нам будет удобнее.
Усевшись за столом в крохотной комнате, он пригласил Штольмана сесть, а затем поведал, что некая Анастаси Легран, вдова тридцати одного года от роду, умерла сегодня днем в доме на бульваре Рошешуар.
- Вы её знали? - насторожился детектив. - Вы вздрогнули при её имени.
Нервы были уже ни к черту. Штольман прикрикнул на себя и велел собраться, иначе могла пострадать Анна. Кто такая эта Легран, почему в её гибели подозревают Анну? И почему всплыл бульвар Рошешуар, на который бегал мальчишка с записками от дамы Гладского?
- Это допрос? - сухо уточнил дипломат.
Ознакомленный с его статусом детектив тут же стал отнекиваться. - Нет, нет, мсье Штольман, вас, в отличие от вашей супруги, ни в чем не подозревают.
- Так в чем же подозревают мою супругу, детектив Грийо?
- Извольте, - кивнул полицейский. - Её застали на месте происшествия, и лично у меня сомнений в её вине нет. Мадам Легран умерла на руках Анны Миронофф.
- Штольман! - рявкнул дипломат. - Анны Штольман!
Грийо экспрессивным жестом попросил извинения и продолжил: - Картина убийства, пусть и непреднамеренного, - оговорился он, заметив, как сжимает кулак собеседник, - вполне ясна. Ваша супруга поссорилась с этой мадам, ссора переросла в рукоприкладство, слово за слово, под воздействием толчка или неосторожности жертва упала виском на деревянную деталь кровати и тут же скончалась.
- Это кто-то видел? - глухо уточнил Яков.
- Всю ссору прекрасно слышали соседи. Один из них показал, что примерно за четверть часа до того, как он прибежал на крик мадам Штольман, та вошла в квартиру жертвы. Этот сосед все это время слышал женские крики, причем те становились все громче. Кстати, говорили дамы не на французском, но прозвучавшее имя Анны Штольман он слышал вполне отчетливо.
Штольман ощутил, как пересохло в горле. Зачем Анна пошла выяснять отношения с этой женщиной? Зачем???
...
Через несколько минут смущающийся Фламанж действительно принес бокал вина, правда, красного, а не белого, но Анна не стала придираться.
- Мадам, за вашим адвокатом послали, но он на заседании и освободится позже, - известил юный полицейский.
- Как долго ждать? - спросила девушка, стараясь не выдать волнения.
- От часа до двух. Вам нужно что-то еще? Детектив Грийо приказал обходиться с вами хорошо и не препятствовать небольшим нарушениям, - покраснев, пробормотал Фламанж.
- Где мой муж?
- Он и детектив Грийо отправились взглянуть на жертву... То есть на тело, - поправился полицейский. Рука его нервно перебирала ключи на подвешенном к поясу кольце.
Анна уставилась на это кольцо. Кажется, ключ от её комнаты сейчас в самом низу... Вон тот, светлее других и с закругленной бородкой... Как бы это проверить?
Подойдя к двери, девушка оперлась на стену и вздохнула.
- Мсье Фламанж, больше мне пока ничего не требуется. Благодарю за человеческое обхождение.
Кстати, если Яков такой изменщик, то... Нет, это ни при чем. Просто она очень хочет к детям, а Фламанж француз, и ему вовсе не повредит поцелуй.
О хромающей логике своих умозаключений Анна просто не думала, и когда открывший дверь полицейский замер после легчайшего поцелуя в щеку, скосила глаза вниз и убедилась, что юноша держит в руке светлый ключ.
...
Оставшись одна, Анна решительно осушила бокал с вином, а затем подошла к окну. Она не будет ждать, пока Яков с его тяжелой артиллерией в виде дипломатического корпуса вытащит её отсюда! Потому что он обязательно её вытащит, с его-то возможностями и упорством... Хотя о каком упорстве она думает? Он может просто бросить её здесь, потому что...
Она дернула выбившийся из прически локон. Неважно! Она не будет сидеть здесь и ждать у моря погоды! Детектив Грийо ясно дал понять, что все улики против неё - её нашли над трупом, какой-то там сосед что-то там слышал, да и измену Якова полиция наверняка раскопает, если уже не раскопала. Значит у неё, Анны, прекрасный мотив для убийства соперницы, великолепная возможность и сам факт смерти. Всё сходится, ни один судья не будет долго думать. Или Яков не будет признаваться в измене для того, чтобы Анна не села в тюрьму за убийство? И в этом случае он опять будет лгать, как три года назад? А ей тогда быть ему благодарной??? Ни за что!
Топнув ногой, она велела себе не сокрушаться о собственном невезении, а делать то, что задумала. Здесь она не останется!
Она смерила расстояние от окна до двора и прикинула, нельзя ли сбежать через окно. Подергала металлические прутья решетки, разочарованно вздохнула. Нет, не выйдет... Упершись лбом в решетку, Анна увидела на краю двора обычную поленницу. Поленья были сложены у высокого забора, огораживающего территорию комиссариата от соседних улиц, и представляли собой прекрасную лесенку. Но как же выбраться во двор?
Обведя взглядом почти пустую комнату, над окном она заметила какие-то трубы.
Трубы... Вода... Потоп... Потоп? А это мысль! Но даже если залезть на стол, до труб не достать...
- Гордон, - тихо позвала девушка.
...
В морге, который располагался на соседней с комиссариатом улице, Штольман со скрытым ужасом смотрел на прикрытое клеенкой тело мадам Легран, которую он знал как Анастасию Мамлееву.
Боже... Это же точно она - женщина, которую он, недоумок, привел в супружескую спальню! Вот царапина от его запонки на откинутой в сторону руке, вот белая полоска кожи на едва тронутом загаром запястье, где раньше находился тот самый злосчастный браслет. Он, Яков, что, видел Анну в Анастасии???
Сжав зубы так, что один из них заболел, Штольман отвел взгляд в окно и сощурился. Значит, мадам Легран с бульвара Рошешуар... И дама, доведшая Гладского до страшной смерти... Это они общались записками, это не может быть просто совпадением...
Глухо перестукнуло сердце, напоминая, что его логические цепочки не волнуют.
Как он выпросит прощения у Анны за это? Яков не мог подобрать слова для случившегося, но знал, что увидела любимая. Она увидела измену. И ему придется умолять жену о прощении.
Ведь если ему самому сейчас так плохо, то как было ей???
...
- Держите, - невысокий мужчина в белом халате подал детективу сложенный лист бумаги. - Рекомендую не читать на ночь.
- Отчет о вскрытии? - спросил Грийо.
Патологоанатом кивнул. - Краткий вариант. Полный я составлю позже, да и вам он понимания не прибавит.
Штольман внимательно наблюдал за тяжелым лицом детектива, пока тот читал отчет. Лицо это не было приспособлено для выражения эмоций, типичное лицо северянина в возрасте, но даже на нем Яков уловил следы изумления.
- Хотите ознакомиться? - буркнул детектив, глядя на дипломата.
- Это было бы интересно, - согласился Штольман, тут же догадавшись, почему ему дали разрешение. Значит, в нем было доказательство вины или невиновности Анны!
Он взял в руки бумагу и начал читать вслух, внутренне опасаясь худшего:
- На обоих предплечьях свежие синяки, оставленные крупной рукой, об этом можно судить по расстоянию между следами пальцев.
Вспомнив, что не хватал Анастасию за предплечья, Яков только сейчас осознал, что сожалеет о её смерти. Он знал её в Петербурге, едва не оказался с ней близок в том опиумном салоне, танцевал с ней на балу. В любом случае такая красивая женщина не заслуживала...
Он заиграл желваками. Эта красивая женщина подставила его перед супругой, и жалеть Анастасию не стоит.
- Дальше читайте, - мрачно предложил патологоанатом.
- Смерть наступила от обширного инфаркта, который однозначно произошел незадолго до удара головой о дерево. При этом внутренние органы еще при жизни были крайне истощены, - прочитал Яков.
Подняв на французов недоуменный взгляд, он переспросил: - Что значит "крайне истощены"?
Мужчина в белом халате пожал плечами. - Как будто ей не тридцать лет, а в два раза больше. Сердце изношено донельзя, печень - как у человека, который целыми днями пил абсент, вилочковая железа практически исчезла.
- Кто исчез? - переспросил уже Грийо.
- Вилочковая железа, или тимус - единственный орган в человеческом теле, который с возрастом не растет, а уменьшается. В возрасте тридцати лет он должен весить около двадцати пяти грамм, в данном случае он весит меньше десяти, - прочитал краткую лекцию врач. - Судя по этому показателю женщина родилась шестьдесят - семьдесят лет назад.
Детектив недоверчиво взглянул на красивое лицо женщины с рыжими волосами, что безвольно свисали на каменный пол.
- Семьдесят?
- Семьдесят, - вздохнул полицейский врач. - И это необъяснимо. Более того, с таким состоянием органов люди не живут. Можно сказать, что эта женщина умерла по естественным причинам, наступившим слишком быстро для её возраста.
По позвоночнику Штольмана вдруг пробежала крупная дрожь.
- Вы знакомы с мсье Лиже? Грегуар Лиже, принимает на бульваре Распайль.
- Я его знаю, - заинтересованно наклонил голову Грийо. - А в чем дело?
- Недавно он столкнулся со странным случаем, очень похожим на этот - внутренние органы умершего якобы от апоплексического удара мужчины были иссушены до состояния праха. Мсье Лиже был очень удивлен. Он взял пару органов для более тщательных исследований. Возможно, если вы обратитесь к нему, он...
- Обращусь, - кивнул Грийо. - Спасибо за совет. Но это не снимает подозрения с вашей супруги.
- Как это не снимает? - тщательно контролируя свой голос, осведомился Штольман.
- Вы хотите сказать, что моя жена за несколько минут довела мадам Легран до сердечного приступа и заодно состарила её на тридцать лет? Вы уверены, мсье Грийо?
В дуэли скрестившихся за этим взглядов победил дипломат. Хмыкнув, французский полицейский пробормотал: - Не вполне. После беседы с вашей супругой в присутствии адвоката я, если не прояснится иных обстоятельств, смогу отпустить её под вашу ответственность. Пусть находится в Париже. О ходе расследования смерти мадам Легран я сообщу, когда посчитаю нужным.
Яков глубоко вздохнул. Хотя бы эта проблема была решена.
Но когда они с Грийо вернулись в административный корпус, на пороге комнаты для ожидания их встретил красный от волнения полицейский, над верхней губой которого поблескивали капельки пота.
- В чем дело, Фламанж? - осведомился детектив. - У нас пожар?
- Э... Почти... Детектив Грийо, я не знаю, как это случилось...
Яков сжал челюсти. Почему-то он догадывался, о ком пойдет речь.
- Фламанж! Что произошло? Что вы мямлите, как институтка?
- Мадам Миронофф... То есть Штольман... Она исчезла, - выдавил юный служитель порядка, вцепившись в свои ключи.
Недоверчиво наклонив голову, детектив вдруг гаркнул, как на плацу: - Доложить по уставу!
Фламанж вытянулся по струнке и вперил взор в лоб начальника.
- Там был потоп, мсье. То есть не везде, в комнате, где мадам. Вода, мсье. Я вывел мадам, позвал сержанта Лисуа, он всё устранил...
- Что - всё?
- Потоп, мсье! - четко выговорил юноша. - Я завел задержанную обратно в комнату, запер замок...
Под гневными взглядами старших мужчин он вдруг смутился и забормотал: - Я точно запирал замок, детектив... Запер, дернул дверь, она не открывалась...
Яков сделал шаг вперед. Будто испугавшись, что его сейчас ударят, Фламанж заторопился: - Сержант Лисуа велел мне отнести инструменты в подвал. Я отнес, и когда вернулся на этаж, всё было в порядке. Потом на улице перед комиссариатом моторваген Бенц взорвался...
- И вы, Фламанж, побежали смотреть на моторваген? - передразнил юношу Грийо.
Тот тяжело вздохнул. - Ну да. Вообще-то почти все вышли, даже комиссар. Тут лошади ржали, пролетка на бок опрокинулась. Я посмотрел и быстро вернулся. Но мадам Штольман в комнате уже не было...
И Яков понял, что только что сломал себе зуб.
...
В доме на набережной не было ни Анны, как надеялся Яков, ни детей, ни даже Зизи с Петром Ивановичем. Обежав свой этаж, а затем и этаж Мироновых, дипломат негромко выругался.
- Куда все подевались? - прошипел он в пустоту.
- Так была мадам, недавно ушла, - ответила показавшаяся из-за угла горничная Надин.
- Доброго дня, мсье.
- Когда точно ушла?
- Точно не скажу, мсье, - улыбнулась Надин. - Может, с четверть часа?
- Одна?
- Зачем одна? С малышами вашими, с Клешей, с Клекой, - забавно выговорила француженка русские, удобные для детей имена нянь. - Они еще собирались некоторое время, чемоданы укладывали.
При этих словах Яков ощутил, что в голове стало пусто. Похоже, что он сейчас потеряет сознание, чего ранее за ним не водилось.
- Чемоданы? - прохрипел он.
- Мсье, вы так побледнели! Разве мадам вас не предупреждала?
- Куда они поехали?
- Мадам не говорила. Но она только бегала вещи собирала, со мной не разговаривала.
Штольман велел себе начать думать, а не бледнеть, как кисейная барышня. Почему Анна с детьми могла уехать? Её похитили? Заставили? Тогда почему она ни слова не сказала горничной?
- Мадам не выглядела так, будто её кто-то принуждает? Припомните хорошенько, Надин, это очень важно! Может, на набережной её кто-то ждал?
Горничная задумалась. - Нет, мсье. Я потом в окно выглянула, мадам на набережной первый же экипаж остановила, тот мимо ехал.
- С детьми и нянями она спокойно разговаривала? Малыши не плакали?
- Нет-нет, все было спокойно. Дмитри взял с собой медвежонка своего любимого, я тому ещё ушко подшивала, Мари попросила меня конфеток с кухни принести. Они не плакали. Даже немножко оживились, что едут куда-то. Мари еще шептала что-то про вас, про папу.
Штольман сжал веки. Ему хотелось заорать в голос, но делу это бы не помогло.
- Мадам взяла с собой драгоценности, не заметили? На ней были бриллиантовые серьги, ожерелье?
- Кажется, нет... А, она деньги в ридикюле перебирала и к себе, в смысле к вам в спальню, бегала еще взять. Это я слышала, потому что она считала вслух.
Деньги! Чемоданы! Убежала из дома, взяла с собой детей! И девичью фамилию!!!
Почему-то последний пункт бесил его больше всех прочих. Ладонью Яков взлохматил шевелюру. Он решил, что когда Анна вернется, их разговор окажется для неё очень тяжелым, и дай ему бог терпения.
Вспомнив о своей вине, Штольман неслышно застонал. О каком тяжелом разговоре он думает, если Анна видеть его не желает и увезла в неизвестном направлении детей???
Он быстро поднялся на свой этаж, взглянул на тонкую пачку купюр, что осталась в сейфе, и хмуро потер лоб. Хотя бы денег у Анны будет достаточно. И когда она собирается вернуться?
Из холла раздался мелодичный звон. Надин могла открыть, но Штольман сам ринулся вниз. Вдруг это Анна вернулась или забыла что-то? Мужа, например!
- А, это вы... - невежливо приветствовал он князя.
- Мы же договорились, Яков Платонович, - напомнил Алексей. - Я не вовремя? Что-то случилось?
Дипломат тяжело вздохнул. Чего только не случилось...
Не успел он ответить, как та же самая входная дверь распахнулась настежь и в холл, согнувшись, влетел Петр Иванович.
- Ах ты ж старый греховодник...
Вошедшая следом Зизи умолкла, увидев гостя.
- Добрый вечер, Яков Платонович. Здравствуйте, князь. Всех вас рада видеть, но с вами не останусь. До свидания. Мне, знаете ли, необходимо снять стресс!
Она резко развернулась и с гордо поднятой головой вышла на набережную.
Перестав стоять, как вкопанный, Штольман бросился за ней.
- Зинаида Петровна, - крикнул он, - вы не знаете, где Анна?
Миронова удивленно воззрилась на него и покачала головой.
- Вы вообще её сегодня видели?
- Только утром, Яков Платонович, - ответила женщина. - До свидания. В Конкорд Опера, милейший, - велела она кучеру, взгромоздилась на открытое сиденье и махнула рукой.
Не зная, куда бежать и что делать, Яков вернулся в дом, где князь Разумовский спрашивал Миронова, как тот себя чувствует.
Штольман внимательно взглянул на родственника. Выглядел тот и правда неважно - лицом бледен, волосы спутаны.
- Что с вами, Петр Иванович? - осведомился он.
- Всё в порядке, господа. Я просто немного перебрал, вот Зизи и расстроилась, - успокоил их Миронов.
Сделав три шага, он покачнулся, оперся о стену, обернулся к оставшимся в холле и спросил:
- Но где же Аннет?
...
Часть 74. В лес

Коротко сообщив ничего не понимающим мужчинам об отъезде Анны с детьми, Штольман сказал, что сейчас же уезжает её искать. Лицо его было хмурым, а речь быстрой.
- Я опрошу все прокатные конюшни Парижа, найду того, кто взял на набережной женщин и детей, и узнаю, куда они направились. Петр Иванович, вы никуда из дома не собираетесь?
Дядюшка Анны помотал головой.
- Яков Платонович, я помогу, - вызвался Разумовский.
- Не стоит, князь, - глухо сказал Яков. - Это мое дело.
- Право, перестаньте! Вдвоем мы быстрее найдем кучера.
Страдальчески потерев лоб, Петр Иванович встал с кресла, в которое удобно устроился минуту назад.
- Втроем. Это моя племянница и мои внуки, я не собираюсь оставаться в стороне. Яков Платонович, вы расскажете, почему уехала Аннет? Вы поссорились?
- Можно и так сказать.
Непривычно сгорбившийся Штольман будто стал ниже ростом.
- Как ваше недомогание, прошло? Мне кажется, вам лучше полежать в постели, Петр Иванович.
- Нет-нет, господа, мне уже лучше.
- Давно у вас такое? - поинтересовался князь.
Миронов вздохнул.
- Пару недель. Не могу представить, что это может быть. Как вернусь от... То есть как пообщаюсь в городе с людьми, так и накатывает. Грипп это тот самый, что ли? Наверняка это он, вот и Аннет недавно...
- С людьми? - насторожился Штольман. - С одними и теми же или с разными?
- Ээээ... Ну да... с разными. Вы же меня знаете, Яков Платонович, я довольно общителен. То с одной... одним поговорю, то с другим. Вот где-то и подцепил...
- И быстро проходит? - спросил Разумовский.
- Нну... Если долго его... того, с кем говорил... не вижу, то проходит...
Алексей хлопнул ладонью по столу и воскликнул: - Третий!
Миронов вздрогнул. Лицо князя озарила довольная улыбка, впрочем, тут же сменившаяся серьезностью. Он перевел взгляд на Штольмана и спросил: - Яков Платонович, я могу приоткрыть суть вашей ссоры с Анной Викторовной?
Штольман неохотно кивнул. Разумовский пояснил свою мысль:
- Петр Иванович, голубчик, я думаю... Нет, я просто уверен, что лично я три года назад, а Яков Платонович здесь, в Париже... мы столкнулись с неким мошенничеством, виной которому - очень красивая дама, желающая получить от нас некую пользу. Не сочтите за праздный интерес - не с такой ли прекрасной женщиной вы общались? С женщиной, при виде которой у вас захватывает дух?
- Князь, неужели вы её знаете? - немного ошалело спросил Петр.
- Госпожу Нежинскую? - так же удивленно переспросил Разумовский. - Вы... с ней?..
Супруг Зизи открыл рот.
Яков выпрямился. - Алексей, мне кажется, я понял, что вы имеете в виду. Петр Иванович, прошу меня простить, я спрошу прямо. Сегодня, а также на протяжении последних двух недель вы встречались с женщиной, которую считаете необоримо привлекательной, которой вы дарили что-то ценное и при этом она не является вашей уважаемой супругой?
Захлопнув рот, Миронов насупился.
- Ннно... господа... Я не могу...
Взгляд Штольмана стал таким пронзительным, что Петр поежился.
- Ну если вы настаиваете... Она - нимфа... ангел, посланный мне свыше... Я хотел бы противиться её притяжению, я безмерно люблю и уважаю Зизи, но...
Штольман и Разумовский переглянулись.
- Как она выглядит, Петр Иванович? - уже мягче спросил Яков. - Я не собираюсь вас упрекать, поверьте, но очень важно, как выглядит эта женщина.
- Или, скорее, в каком обличии она предстает перед вами, - дополнил князь.
- В обличии ангела, - пробормотал Миронов.
Два серьезных взгляда произвели нужное воздействие, и он был вынужден нарушить правила настоящего джентльмена. Правда, с оговоркой.
- Только, господа, ради бога, не говорите это Зизи или Аннет. Они меня со свету сживут...
Князь и дипломат молчали.
- Эта женщина, Мари, она выглядит в точности как...
Глубоко вздохнув, Петр выпалил: - Как Мария Тимофеевна в молодости, до замужества с моим братом!
...