Часть 82. На берегу реки

В Баньоле полицейский участок был небольшим, и за следственные дела в нем отвечал не опытный сыщик вроде самого Якова, а молодой агент по фамилии Гаро. Когда Бламанш, а затем Штольман дали показания о том, что произошло у дома Гаспара, Гаро дал им подписать бумаги и проводил до двери.
- Благодарю за содействие, мсье. Вы оба можете быть свободны, - надменно сообщил он.
- Как это свободны? – нахмурился Этьен. – А мой брат? Ведь Гаспар побил моего брата, и с той поры тот пропал! Гаспар же сам признался! Разве это не свидетельствует о том, что он…
Полицейский фыркнул, оборвав юношу на полуслове. – Мсье Бламанш, мы во всем разберемся. Ваш адрес у меня есть. Как только у меня появится информация о вашем брате, я немедленно вас извещу. А сейчас позвольте заняться арестованным. До свидания.
Юный юрист набычился. Штольман, видя нарастающее напряжение, аккуратно отвел его в сторону и подсказал: - Мсье Этьен, вам нужно подать заявление о пропаже брата. Благодаря словам самого Жан-Батиста мы знаем, что погиб он вскоре после драки, а значит, Блез и Вирджини могут быть последними, кто его видел.
Потирая горло, Бламанш задумался. - Вы же слышали этого Гаро. Раз тело Батиста не найдено, значит, он просто где-то загулял. К сожалению, я специализируюсь на коммерческом праве, в гражданском я скорее профан. Думаете, надо подать?
Штольман кивнул. Бламанш в сомнении взглянул на дверь полицейского участка, но затем расправил плечи и отправился внутрь.
- Ты уверена, что он действительно хочет расследовать гибель брата? – тихо поинтересовался Яков у жены.
- Мне кажется это очевидным, Яша. Почему ты спрашиваешь? – удивилась она.
- Во время дачи показаний я кое-что понял про этого Гаро. Он упрям, не то чтобы очень умен, а еще у него почти нет опыта, а вот Блез Гаспар, напротив, крепкий орешек, хотя и вспыльчив. Недаром он замолчал сразу же, как понял, что ошибся близнецом. Гаро вряд ли многое узнает от Гаспара, а значит, расследование ничем не закончится.
- Но его можешь провести ты, - уверенно сказала Анна. - Ты быстро найдешь того, кто убил Батиста.
Штольман улыбнулся и взял её за руку. Вера жены в его способности не могла не радовать, но всё было несколько сложнее.
- Милая, сделать это в России мне было бы просто. В Париже – с большими ограничениями, но возможно, все-таки в центральном комиссариате меня знают. Но здесь, в пригороде, я иностранец и частное лицо. Никто не позволит мне официально вести расследование в отношении французского гражданина.
- И что это значит? – расстроилась она. - Убийца останется безнаказанным? Ой, а что ты имел в виду, когда спросил, готов ли Этьен к расследованию?
- Он может сослаться на мой опыт и предложить Гаро провести совместное расследование, а также пообещать передать ему все лавры, если будут результаты.
- Твои лавры? – уточнила Анна.
Он развел руками. - Пока у нас нет ничего, кроме одной фразы Гаспара и одного любвеобильного призрака. Так что и у меня может не получиться. Но мы должны попробовать. Нужно, чтобы Гаро привел Гаспара на место драки.
- С помощью Этьена?
- Да.
- Яша…
Он притянул её к себе и ласково убрал выбившийся из-под шляпки локон.
- Почему ты это делаешь? – тихо спросила Анна, уже зная ответ.
- Мне интересно, - просто ответил Штольман.
- Это ведь я заставила тебя бросить сыскную службу, - грустно припомнила она. - Ты не сердишься на меня?
Он мягко улыбнулся. - Нет, Анечка. Твои аргументы были неотразимы. Именно поэтому я согласился.
Вздохнув, она положила голову на его плечо и пробормотала: - Я хочу, чтобы ты всегда был со мной. Пожалуйста, не рискуй собой. Я не перенесу, если с тобой что-то случится.
- Когда-то это обязательно случится, - серьезно сказал он. – Но я всегда буду любить тебя. Даже оттуда, - он поднял глаза к небу, а затем перевел взгляд на жену. - Так что да, я всегда буду с тобой.
…
Вскоре агент Гаро, решивший после просьбы Бламанша попробовать заработать себе репутацию эффективного следователя, стоял во дворе дома Гаспара и орал на высившегося перед ним Блеза: - Как ты, отродье, мог драться здесь с Жан-Батистом Бламаншем в разгар дня, в то время как мадам Марипэ, которая весь день проводит у окна соседнего дома, сказала, что ты и юноша, которого она видела здесь раньше, ушли отсюда вместе? Отвечай!
Блез Гаспар почесал живот сомкнутыми в запястьях лапищами и равнодушно проронил: - Марипэ слепая дура. Вирджини все видела. Она подтвердит, мы дрались здесь.
Стоявшая у двери собственного дома Вирджини робко кивнула.
- Как думаешь, он лжет? – шепотом спросила Анна супруга.
- Вполне вероятно, - ответил пристально следивший за Гаспарами Штольман. - И она тоже. Она его боится. Он ее поколачивает.
- Она говорила мне об этом! – вмешался Жан-Батист, которого не слышал никто, кроме Анны. - Она предупреждала, чтобы я был осторожен. Кстати, бил он меня не здесь.
Анна отошла за угол дома, чтобы без свидетелей расспросить Батиста. К тому же она лишь недавно догадалась позвать Гордона Брауна, ведь случалось, что дух духа понимал лучше, и теперь хотела поговорить с обоими.
Крики во дворе продолжались. Штольман не вмешивался, хотя ясно видел, что упускает Гаро. Через пару минут к Якову подошел младший Бламанш и сокрушенно покачал головой. - Гаспар ни в чем не признается, мсье Штольман. Что нам делать?
- Предложить полиции отвести его вон туда, - Яков показал на сарай у реки, на которую выходили задние окна дома Гаспара. - Он кидал туда взгляд, когда думал, что на него никто не смотрит, и выглядел озабоченным. Скорее всего, там находится что-то важное, о чем он говорить не хочет.
Тут же к мужчинам подошла Анна и возбужденно пробормотала: - Яша, они дрались не здесь! Батист сказал, что Блез будто клещами вцепился в его локоть, отволок в сарай и избил там без свидетелей. Надо идти на реку!
- Спасибо, Аня, - улыбнулся ее энтузиазму Штольман. - Мсье Бламанш, предложите это Гаро.
…
У сарая, наполовину стоявшего над водой, напускное спокойствие Блеза исчезло. Ажаны ломом сбили замок, обыскали большое, вытянутое в длину помещение и обнаружили под наспех набросанными тряпками короб с револьверами в свежей смазке. По изменившемуся взгляду Гаспара Яков предположил, что тот боялся вскрытия именно этого факта. Но оставалось что-то еще, чем вполне могло быть убийство Жана-Батиста. После небольшого совещания с Гаро Штольман, Этьен и один из полицейских отправились осматривать берег реки Треси, на которую выходила крохотная пристань и стоящая на сваях часть сарая.
Опираясь на хлипкую ограду пристани, Анна тоже что есть силы вглядывалась в мутную воду.
- Аня, отойди от края, - крикнул Штольман.
- Там что-то есть! - воскликнула Анна, указывая на темное пятно в нескольких саженях от свай. - Яков, мне кажется, там что-то лежит на дне. Во-он там!
Она перегнулась через жалкое подобие перил. Ограда с треском сломалась, Анна рухнула в воду.
Яков кинулся на помощь. Пробежав несколько шагов по берегу, он влетел в воду, подал руку ошеломленной, отфыркивающейся супруге и помог ей выйти на землю.
Там их встретил Гаро.
- Мсье Штольман, - обратился он к дипломату, уже не скрывая от подчиненных, что пользуется его советами. - Я составляю акт о находке. Пока вас не было, Гаспар сказал, что револьверы ему не принадлежат. Вы могли бы поспрашивать его сами?
- У меня жена мокрая, - проворчал Яков, ладонями выжимая тяжело хлюпающий подол Анны.
Анна засмеялась. - Яша, я пойду в дом - надеюсь, Виржини Гаспар не откажет мне в полотенце. Не беспокойся обо мне, пожалуйста. Но тебе тоже надо переодеться. Хотя у нас нет запасных ботинок…
- Вот именно. Ничего, сегодня тепло.
- Тогда я сама дойду, а потом принесу тебе полотенце. В доме еще один полицейский допрашивает Вирджини, я буду там в безопасности. Главное, что напротив пристани на дне виднеется что-то большое. Пожалуйста, попроси Гаро проверить это место. Вдруг это бедный Жан-Батист?
- А сам он что говорит? – поинтересовался Яков.
Анна перевела взгляд куда-то в воздух, а затем вздохнула. - Говорит, что не знает.
- Он что, нырять не умеет?
- Яша!
Он усмехнулся. - Беги в дом и не выходи, пока не высохнешь. Я скоро буду.
…
Штольману пришлось постараться, чтобы вывести Гаспара на чистую воду. В результате допроса, проведенного прямо в сарае, выяснилось, что Блез возил револьверы вместе с грузами для легального испанского получателя. В Пиренеях каталонские анархисты облегчали его обоз от оружия, взамен пополняя кошелек контрабандиста.
Все это было интересно, полезно для карьеры агента Гаро, но никак не приближало к разгадке смерти Жана-Батиста. А про драку с любовником жены Блез твердил одно и то же – вытащил из дома, отвел в сарай, чтобы вредная соседка не приставала с дурацкими вопросами, наставил тумаков и оставил подбирать сопли. Живым! Когда вернулся туда к вечеру, Бламанша уже не было. Тогда Гаспар и притащил в сарай коробку с револьверами, которую до этого держал в доме. Полиция же не думает, что он, Блез Гаспар, оставил бы этого придурка рядом с оружием?
Предоставив Блеза ажанам, Яков вышел на пристань, откуда упала Анна.
Только что вылезший из воды полицейский экспрессивно махнул рукой.
- Там лодка, мсье Штольман! Старая затонувшая лодка. Под ней только ил.
Яков обвел взглядом реку. Лодка… У Гаспара была еще одна лодка, с берега Штольман видел ее под сваями. Но тела там не было, это пространство полиция уже обыскала. Если Гаспар забил Батиста до смерти, он мог на лодке отвезти его тело вниз по реке и уже там, в сильных водах Марны, бросить в воду. Тогда вероятность того, что кто-то найдет тело, будет ничтожна мала.
Внимание сыщика вдруг привлекла дальняя стена сарая. Смерив взглядом весь сарай, Яков вернулся к полицейским.
…
Как оказалось, во внутренней стене сарая была еще одна плотно пригнанная дверь, щели которой были замаскированы висевшими на гвоздях инструментами. Увидев, как полицейские открывают секретную часть его владений, Гаспар явственно скрипнул зубами.
- Да тут целый склад, - обрадовался Гаро. - Тайный! Только почему с дырой? Что там, Люсьен?
В полу небольшой комнаты, доверху заставленной вдоль стен коробками и свертками, зияла дыра. Через ту было слышно, как плещется вода. Один из служивых запалил от спички бумажный фитиль и склонился над люком.
- Там лодка, мсье, мы ее снизу проверяли, - отрапортовал он, поднимаясь с колен. - Исправная. Наверное, с нее сюда притащили все эти коробки. А может, и через дверь.
- Осмотрите тут все, - приказал Гаро.
- Очень интересно, - пробормотал присоединившийся к честной компании Гордон Браун. – Такую маркировку я когда-то видел…
Анна попросила его остаться со Штольманом. Не предвидя ничего опасного, она лишь решила подстраховать своего любимого сыщика, и теперь дух химика шнырял по углам быстрее полиции.
- Ха! – воскликнул он, застыв перед одной из коробок.
К мужчинам присоединился полицейский, нырявший у пристани, и пересказал для Гаро результат проверки у пристани. В комнате стало тесно.
Желая обратить внимание сыщика на подозрительный сверток, Браун запалил над тем искру.
Штольман все время наблюдал за Гаспаром. Когда тот попросил у ажана закурить, Яков поморщился. Заметив искру, он догадался, что это значит, отвлекся от Блеза, перепрыгнул дыру и подошел к стопке коробок.
- Мсье Гаро, что это может быть? – Яков поднял сверток к свету, сочившемуся из щелей крыши.
- Тротил! – вдруг выпалил Браун. - Это же тротил, и только что ваш преступник запалил шнур!
Его не слышал никто, кроме любопытствующего тут же Жана-Батиста, поэтому химик заорал: - Юноша, скажите своему брату - тут взрывчатка! Я попробую погасить фитиль. Пусть все убираются отсюда!
Он кинулся к стене, где несколько секунд назад, воспользовавшись тем, что надзиратели заняты, Блез ухитрился связанными руками запалить короткий шнур, ведущий к небольшого размера капсюлю.
Гаспар бесцеремонным движением отпихнул стоявшего перед ним полицейского, сел на край дыры в полу, спустил ноги и беззвучно зашевелил губами.
- Арестованный, встать! – завопил Гаро.
- Бати? – переспросил в воздух Жан-Этьен.
Не желая мешаться под ногами у полиции, он стоял в дверях.
- Бежать? Куда?
- Эт’и, беги! – надрывался Жан-Батист. - Беги отсюда, будет взрыв!
Яков насторожился. Количество искр в комнате резко увеличилось, теперь они словно указывали путь в большую часть сарая.
- Дьявол, я не понимаю, - выдохнул Этьен. - Мсье Штольман, это… ну вы знаете… Я как будто слышу Батиста, и он говорит, что надо…
Полицейский успел схватить Гаспара за шиворот, но тот оттолкнулся от досок, на которых сидел, выскользнул из захвата и с громким плеском скрылся в дыре.
- … бежать. Но почему? - растерянно произнес студент юридического факультета. - Кстати, тут что-то горит.
Оплошавший полицейский сдвинулся с места, которое загораживал, и все наконец увидели кусок веревки, исчезающий под коробками. По веревке весело бежал огонек.
- Всем покинуть помещение! Бегите, Этьен! – рявкнул Штольман и во второй раз за сегодняшний день сиганул в воду через провал.
…
Когда Яков и полицейский, что прыгнул следом, выволокли на берег Гаспара, с сараем было покончено. Он просто разлетелся на куски, уже догоравшие живописными островками.
- Мертв, - с сожалением констатировал Штольман, поднимаясь с земли.
- Он не рассчитал, что не сможет быстро плыть из-за скованных рук, да и момент не угадал. Похоже, его стукнуло обломком по голове. Видите вот этот след? – он указал Гаро на рваный кусок кожи под затылком преступника. - А нас как раз не задело.
- Жан-Этьен, вы в порядке?
Будущий юрист, с ошеломленным видом озиравшийся по сторонам, вздрогнул.
- Да, мсье Штольман. Спасибо, что подсказали мне, что делать. Почему-то я никак не мог поверить брату.
- Наверное, потому, что вы редко общались, - хмыкнул Яков.
- Прошу прощения, мне надо успокоить супругу.
…
Подбежавшая к берегу Анна всплеснула руками, увидев покрытого тиной мужа.
- Яша, что за взрыв, что у вас случилось? Почему ты опять мокрый? Ты опять кого-то спасал?
- В этот раз не вышло, - вздохнул Штольман.
- Неужели кто-то погиб? Жан-Этьен? Нет, вон же он. Ох…
Анна увидела дух Блеза Гаспара, который с удивлением уставился на живого и мертвого братьев Бламанш. Затем дух помотал головой, с тоской взглянул на реку и исчез, растворившись в воздухе.
Девушка поежилась. - Я увидела, кто погиб. Он ушел. Только он?
- Да, в остальном все закончилось хорошо. Благодаря нашему другу Брауну и связи между близнецами никто, кроме преступника, не пострадал.
- Тогда почему ты выглядишь расстроенным? – она обняла мокрого и грязного Штольмана, и он не стал противиться.
- Потому что теперь мы можем никогда не узнать, кто убил Жана-Батиста.
…
- Мне жаль Вирджини, - тронув склон взятой взаймы туфелькой, поделилась Анна. - За короткое время она потеряла и любовника, и мужа. Ой, тут скользко.
Яков вытянул её на тропинку, шедшую вдоль Треси.
- Мне ее ничуть не жаль. Иди здесь, Аня. Ты же не хочешь искупаться еще раз?
После короткой беседы с Гаро дел в Баньоле у Штольманов больше не было, но Анна уговорила мужа прогуляться над рекой. Зеленая еще листва тихо шумела над головами, речка бормотала что-то свое, под ногами шуршал песок.
- Купаний на сегодня хватит, - улыбнулась девушка, - а вот босиком прогуляюсь.
Сняв туфельки, она пробежала по начинающей жухнуть траве и весело крикнула: - Яша, давай со мной! Это так здорово!
Глядя на ее счастливое лицо, Штольман явственно, будто это было вчера, припомнил их беседу над рекой четыре года назад. В тот вечер у беседки барышня Миронова хоть и раздражала его немного своими наивными упреками в адрес полиции, но и неумолимо притягивала. Уже тогда ему было интересно, что творится в этой хорошенькой головке. А от ямочек на щеках он с трудом отводил взгляд. Может, он уже тогда был влюблен?
- Анечка, - выдохнул он.
- Что?
- Ты мое чудное мгновенье, - выговорил он ставшими вдруг непослушными, непривычными к громким словам губами.
- Что? - повторила Анна, растерявшись.
- Каждый раз, - косноязычно закончил он.
Но она поняла. Подбежав, она уткнулась лицом в его пиджак. Яков нежно приподнял её подбородок и поцеловал в губы.
Каждый раз, когда они рядом, она – его чудное мгновение.
…
Оторвавшись от поцелуя, Яков прижал к себе жену, кинул поверх ее плеча взгляд на реку и вдруг понял, кого стоит допросить по делу Бламанша.
Через несколько минут они с Анной уже были у воды, где в зарослях тростника сидел с удочкой пожилой мужчина.
Оказалось, что этот рыбак в нужный день и час видел Блеза Гаспара, плывущего в лодке вниз по течению. Мужчина словоохотливо рассказал подробности, в том числе то, что Блез был напряжен, мрачен и молчалив.
- Вы уверены, что он был один? – уточнил Штольман.
- Я видел только его, - ответил рыбак. - Но мне показалось, что в лодке был груз.
- Груз? Какой груз?
- Этого не скажу, но лодка сидела низко, - пожал плечами мужчина. - Всего через несколько минут Гаспар вернулся. Похоже, доплыл до места, где Треси становится шире, и повернул обратно.
Видя, что приметливый рыбак жаждет, чтобы его спросили, Яков спросил: - И что произошло на обратном пути?
- Ничего особенного. Но осадка его лодки стала выше.
Анна обрадовано продолжила: - То есть вы, мсье, заметили, что Гаспар выбросил что-то из лодки?
Мужчина покачал головой. - Я этого не видел, мадам. Но уверен, что было именно так.
…
Поблагодарив полезного свидетеля, Штольманы вернулись на тропинку. Только там Анна спросила мужа: - Ты тоже думаешь, что это доказывает вину Гаспара?
- Да. Не для суда, но судить уже некого. Так что ты можешь сказать Жан-Этьену, что убийца его брата найден, а я передам Гаро, где искать тело. Кстати, теперь Жан-Батист перестанет к тебе ходить?
- Вряд ли. Батист же своей смертью почти не интересовался. Он хотел, чтобы Этьен обзавелся детьми или для начала хотя бы девушкой.
Яков нахмурился. Завидев это, Анна расплылась в лукавой улыбке.
- Яша, а сейчас я твое чудное… как там было?
Догадавшись, что его дразнят, он тоже улыбнулся. – Да, милая. И сейчас тоже.
…
А еще через несколько часов Анна сидела на супружеской постели и дрожала от страха. Дядя и Зизи, только что поужинавшие на этаже Штольманов, вернулись к себе, дети играли в соседней комнате. Якова рядом не было. Быстро перекусив, он сказал, что раз потратил полдня на дело Бламанша, придется поработать вечером, и что ждать его не надо, вернется к ночи.
Но Анна ждала. А еще она всем телом, всеми нервными окончаниями, а яснее всего душой ощущала, что любимому больно.
...
Часть 83. Бокс

Сжавшись в комок, обхватив коленки руками, она сидела на кровати. Пыталась понять, почувствовать, где же сейчас Яков, хоть чуть-чуть поддержать его, ведь ему сейчас так больно... Вдруг боль стала нестерпимой. Застонав, Анна закрыла глаза, но свет не исчез. Он сменился на сполохи.
Через прикрытые веки Анна смотрела на костер. Костер, на котором горел…
Кажется, она на несколько мгновений потеряла сознание. Милосердное провидение больше не показывало ей мучительную смерть возлюбленного, но показало его самого. Живого, красивого и печального.
…
Он знакомо выдвинул подбородок и посмотрел на нее несчастными глазами. Она знала, отлично знала этот взгляд. Он уходит… Снова! Но почему-то злости на этот раз не было.
- Ги, не уходи, я очень тебя прошу. Не уходи! У меня предчувствие… - прошептала она.
Он покачал головой. – Я не могу, Рей. Я должен. Но я вернусь. Проклятье! Ты же знаешь, я всегда возвращаюсь!
…
Очнувшись от промелькнувшей в голове картины, Анна стерла со лба холодный пот. Там, в видении, разговаривали она сама и мужчина, что был так похож на Якова… Значит, это они, вместе, но… в другой, прошлой жизни? И он не вернулся? Нет, не вернулся. Его сожгли на костре!!! Он обещал, но нарушил обещание!
А Яков? Он тоже недавно обещал ей вернуться! Почему она сейчас увидела это? Потому что с её любимым случится то же самое, что с тем Ги? Но… Нет… Нет-нет-нет!
Я-а-аков!!!
…
Он открыл глаза. В сознание ворвался какой-то шум и размеренный французский счет. А еще… его как будто бы звала Анна? Нет, померещилось.
- Четыре. Пять.
Штольман неуклюже перекатился по дощатому настилу, сел на колени. Вместо брюк на ногах были белые кальсоны. Его раздели? Зачем? И почему все вокруг так кричат?
- Жак, вставайте! Жак! – проорал молодой голос.
- Шесть.
- Вставайте же, мсье… - еще один смутно знакомый голос вдруг оборвался, не договорив фамилии. Похоже, его обладателю просто заткнули рот.
- Тюфяк! Пусть лежит уже! – улюлюкали со всех сторон.
- Семь.
Разом вспомнив, где он и зачем, Яков с трудом поднялся на ноги. Челюсть справа и обе ключицы болели так, будто по ним бил паровой молот, перед глазами плыли искры. Он провел языком по зубам. Те были целы, но нижняя губа ощутимо распухла.
- Бокс!
Дьявол. Это еще не закончилось?
Каким образом он, Штольман, оказался на ринге, вспомнить не удавалось, но сейчас это было неважно. Яков взглянул на соперника в белом трико. Тот был ниже ростом, зато руки его заканчивались пудовыми кулаками, один из которых…
Дипломат охнул сквозь зубы. Чччеррт. Очередной удар в печень мог вновь отправить его в нокдаун, но перчатка соперника соскользнула. Оказывается, уворачиваться Штольман еще умел.
Надо уходить, иначе его тут просто-напросто убьют. Делу это ничем не поможет, а в каком положении останутся Анна с детьми, думать не хотелось.
Присесть. Уклониться. Отступить. Уффф…
Он помотал головой. Тактику боя соперника он оценить смог. Сейчас его, Штольмана, загонят в угол ринга и будут бить, пока не уложат до счета десять. Надо уходить. Надо объявить, что драться он не собирался, что оказался тут по какой-то ошибке, что…
- Жак, левая! – вновь закричал кто-то из зала.
Оглядываться было некогда. Теперь уже Яков понял, что это Пров Журавкин. Тот проиграл свой бой, но начальника, с которым договорились называть друг друга французскими именами, не бросил. И не сможет он, Штольман, руководитель службы безопасности российского посольства, признаться, что струсил. При мальчишках - не сможет. В зале ведь не только Пров, но и сын посла Осип Моренгейм, и его дружок Франсуа. И все они сейчас болеют за него, Жака…
Думай, сыщик, думай!
Скоростью и силой он не победит, коренастый соперник и моложе, и тренированней. Как хотя бы проиграть без позора?
Яков, который занимался боксом время от времени, видел, что шансов у него мало. Может, за счет техники?
Получив почти зубодробительный тычок в скулу, Штольман внутренне усмехнулся.
Вряд ли он успеет.
- Левая! – завопили Осип и Пров по-русски и хором. – Ле-ва-я!
Яков присмотрелся. Теперь он сам видел то, о чем орали мальчишки, и вспомнил, что когда они с Журавкиным только вошли в клуб, на ринге дрался именно этот боксер. Штольман тогда еще указал Прову, что левая рука коренастого движется с небольшим замедлением перед ударом, будто проверяя, туда ли бьет.
Значит, есть шанс. Значит, надо стоять и выжидать удар левой. А соперник – правша. И удар этот может быть нескоро.
Мозг Штольмана просчитывал ситуацию, в то время как сам он задыхался, терпел опоясывающую тело боль и едва не падал от усталости.
Собраться!
Держаться!
Уффф…
На противоположном углу ринга рефери приготовился закончить раунд. Еще несколько секунд…
Собраться! Ждать!
Вот!
Вложив в удар под дернувшуюся, но зависшую на мгновение левую руку противника все оставшиеся силы, Яков тяжело отступил на шаг. Над грохнувшимся на помост телом навис рефери.
- Один… Два… Десять! Бой выиграл мсье Криспин!
Обступившие ринг мужчины недовольно загудели. Похоже, что их фаворитом был коренастый, который все еще лежал на спине и победителем быть не мог. Значит, Криспин - это он, Штольман?
Подтвердив тягучую мысль, рефери поднял вверх руку Якова. На удивление у дипломата сил не оставалось. Он нашел взглядом Журавкина, кивнул, отступил к канатам и навалился на них спиной. В глазах помутилось.
Вдруг к его бедру бесплотным тельцем прижалась дочка. Было уже поздно, Машенька, конечно, была дома, но несколько раз за эти годы она появлялась рядом с Яковом, несмотря на расстояние, и он уже привык к таким ее визитам. Сейчас личико малышки было искажено горем, глаза были наполнены слезами.
- Папочка, прости, - пробормотала она, уткнувшись в него головенкой.
- Папочка, я плохая… Я не посмотрела, а ты… Аааа… Уууу… - разрыдалась девочка.
- Все хорошо, маленькая, не плачь, - беззвучно произнес Яков. - Скажи маме, что все закончилось, что я жив и скоро приеду.
Машенька исчезла. А Штольман, ощутив за спиной дружеские руки, провалился в черноту.
…
Анну трясло. Глубокая внутренняя дрожь сотрясала тело, страх терзал душу.
Яков! Яшенька... Что с ним? Если видение верно… Нет, этого не может быть! Что делать? Куда бежать?
Анна решила попросить о помощи Брауна, но того было не дозваться. Зато глубокой связью с Яковом, даже сильнее, чем у Анны, обладала Машенька. Вскочив с кровати, медиум кинулась в детскую.
Близнецы спали в своих кроватках. Няня Клека подняла на хозяйку встревоженный взгляд.
- Что-то случилось, мадам?
- Нет, Клер, - шепотом выдохнула женщина. – Все в порядке. Мари давно заснула?
- Совсем недавно. Повертелась, как обычно, да и Дмитри долго возился, а сейчас спят, как ангелочки. Набегались на прогулке, покушали хорошо, поиграли. Вы же сами знаете.
Анна положила руку на сердце. То билось быстро-быстро.
Яков… Ему все еще больно. Но будить дочку – значит напугать её. И если за душевное здоровье фокусника Мити можно было не опасаться, тот обладал подвижной, но крепкой психикой отца, то Маня в этом смысле пошла в маму. Лишний раз погружать её в потусторонний мир, да еще тогда, когда папе плохо…
Не зная, что предпринять, Анна склонилась над детской кроваткой, вгляделась в спящую дочь.
Та вдруг всхлипнула, закрытые веки её мелко затрепетали. Прямо во сне по детскому личику потекли слезы. – Папочка… - прошептала она. – Папочка, прости…
Анна не выдержала. – Манечка, солнышко, - погладила она выпроставшееся из-под одеяла плечико, а затем подсунула руки под теплое тельце, - иди ко мне.
Подняв малышку на руки, она поцеловала её в мокрую щеку. – Не плачь, маленькая. Скажи, что случилось?
Лицо дочки вдруг прояснилось.
- Мама! – распахнула она влажные ресницы.
- Мамочка!
- Да, зайка моя. Что произошло, почему ты плакала?
- У папы все хорошо! – выпалила Маша, вытирая глаза рукавом рубашечки.
- Он скоро приедет!
Анна так и села на приставленный к кроватке стул. Вот и верь после этого видениям. Оказывается, надо было просто спросить дочку…
- Это чудесно, Машенька. Но из-за чего ты плакала?
- Пиедет! Пиедет! – подскочил на своей кроватке Митя. – Надо втлечать!
Кивнув братцу, Маша исчерпывающе пояснила: - Папе было нехорошо. А теперь хорошо!
- Холосо! – пискнул Митя.
- Хорошо, - выдохнула Анна.
- Как же я рада, что у меня есть вы, мои маленькие волшебники, - расцеловала она близнецов. - Но пожалуйста, зайки, возвращайтесь в кроватки. Завтра с папой увидитесь.
Проследив, как разочарованные малыши вновь забираются под одеяла, Анна взглянула на свои пальцы. Те еще дрожали. Но раз Маша сказала, что папа приедет, так оно и будет! А о видении с костром она, Анна, подумает позже.
...
Еще через четверть часа она была сама не своя. Яков не появлялся. Она неустанно бегала между окнами, выходящими на набережную и в переулок. Углядев наконец экипаж, свернувший к их дому, Анна кинулась наружу.
- Где Штольман? – выпалила она в лицо вышедшему из кабинки рослому Журавкину, который не раз прибегал к ним домой с поручениями и срочной корреспонденцией для Якова.
Пров напряженно кивнул. - Здесь, Анна Викторовна. Добрый вечер. Тут одежда Якова Платоновича, - протянул он сверток. - Простите меня.
- За что? Это вы его избили?
- Нет, что вы! Там ещё деньги в кармане, это выигрыш.
- Аня, все хорошо. Со мной друзья, - донесся из кабинки слабый голос Якова.
На мостовой появился черноволосый парнишка лет семнадцати.
- Добрый вечер, мадам, - со смущенной улыбкой поздоровался он. - Я Франсуа Парди. Ваш муж победил в поединке! Это было очень круто! Правой – бум в челюсть, и все, нокаут! И все мы выиграли! Мсье, выходите!
Он протянул руку. Опершись на нее, на мостовую наконец сошел Штольман, лицо его было затенено широким капюшоном. Сбоку Якова поддерживал еще один юноша в кепке.
- Дорогая, познакомься – это Осип Моренгейм. Прова и Франсуа ты уже знаешь, - осторожно произнес Яков. - А это моя супруга Анна Викторовна.
- Очень приятно, - пробормотала Анна. - Яков, я уверена, что тебе надо в больницу.
- Нет, не нужно. Пойдем в дом.
Она поджала губы. Супруг, очевидно, врал – несколько шагов до дома он преодолел очень медленно, опираясь на плечи парней. На всякий случай она заглянула в распахнутую дверь экипажа. Так и есть – ни один из мужчин не заметил, что там осталась трость Якова.
…
В холле на Штольмане уже висели двойняшки и чирикали наперебой: - Папа, пливет! Папочка, пойдем! Папоська, сколей!
- Дети! – прикрикнула Анна. - Почему вы здесь?
Ошеломленные резкостью тона малыши посмотрели на нее. В холле воцарилась неловкая пауза, во время которой бледный Яков стоял с закрытыми глазами, юноши смущенно уставились в пол, а двойняшки недоуменно вертели головами.
Анна постаралась взять себя в руки.
- Молодые люди, пожалуйста, помогите Якову Платоновичу подняться на третий этаж, - уже спокойнее произнесла она. - Митя, Машенька, не дергайте папу, идите к себе. Завтра увидитесь. Клер, заберите их.
- Мамоська! – возмутился было Митя.
- Штолики, - тихо сказал Яков.
Одинаково надувшись, малыши медленно пошли за няней. Журавкин и юный Моренгейм практически донесли Якова до дверей спальни, пожелали доброй ночи и потопали вниз по лестнице. Анна поблагодарила их за помощь, но провожать не стала, Пров знал, где выход.
…
- Яков, не надо ничего от меня скрывать, - сердито начала госпожа Штольман за закрытыми дверями. - Я почувствовала, что тебя били. Что случилось?
Муж откинул с головы капюшон. Анна охнула в голос.
- Боже правый… Кто это сделал?
- Паровой молот, - криво улыбнулся Штольман. - Два.
- Немедленно раздевайся и ложись, я принесу примочку. Где еще больно? – не дотрагиваясь до ужасающего синяка на скуле, она пробежала пальцами по груди и бокам мужа.
Когда он непроизвольно вздрогнул, Анна потребовала: - Показывай!
- Я в порядке, мне просто надо поспать. День был долгий.
- Яша, показывай, – с угрозой в голосе произнесла она. - Или я сама тебя раздену.
- Не сегодня, милая, - вновь ухмыльнулся муж здоровой стороной рта.
Она топнула ногой. - Какой же ты упрямый… Давай помогу.
Стараясь не причинять лишней боли, Анна помогла Якову снять плащ, велела поднять руки, стащила исподнюю рубаху и замерла, глядя на багровые кровоподтеки на корпусе.
- Ложись, - повторила она, обойдя мужа и не обнаружив на спине ничего плохого. - Я сейчас вернусь, только возьму примочку. Четыре примочки, - вздохнула она, посчитав синяки.
- Аня, поверь. Нет причин для беспокойства.
Он ухватил ее ладонь, провел по своей скуле и ни одна мышца на его лице не дрогнула. - Мне не больно, серьезно. Было немного, когда получил удар, это в боксерском клубе, я тебе говорил. Подробности потом расскажу. Но сейчас все нормально.
- Ничего не нормально! У тебя зрачки сужены, Яков! Я все же учусь медицине, ты меня не обманешь!
Он покачал головой. - Да ничего страшного. Скажи лучше – Манечка передала тебе, что я на ринге?
- Про ринг мы с ней не поняли, поняли только, что тебе больно. Ты же знаешь, я тебя чувствую, - тихо ответила Анна. - Но Манечка еще лучше. Она проснулась в слезах, а потом сказала, что все закончилось и что ты скоро будешь дома.
По увлажнившимся глазам Якова было понятно, что он тронут до глубины души. Он крепко прижал Анну к себе и прошептал: - Люблю тебя и детей больше жизни.
Супруги замерли в объятиях друг друга. Анна вбирала в себя тепло Якова, вдыхала его запах, ощущала, как он расслабляется и надеялась, что боль его уходит. Лишь через несколько минут Анна поцеловала его в правую щеку и легко толкнула на кровать. - Ложись.
- Слушаюсь, - краем губ улыбнулся Штольман. - Я вот еще что хотел сказать…
Анна обернулась от двери.
- Думаю, нужно почаще говорить детям, что они за нас не в ответе. Это мы за них отвечаем, я в большей степени.
- Они хотят нам помогать, Яшенька.
- Это похвально, но… - вздохнул он, - они дети. Сильные, талантливые, и всего лишь дети. Мой долг защищать их, а не наоборот.
- Согласна. Будем говорить, - кивнула она. – Начнем, когда ты поправишься.
- Завтра.
Она улыбнулась. - Завтра.
…
Ощущая, как приятно холодят примочки, Штольман рассказал, что визит его и Журавкина в боксерский клуб дал свои плоды. Стало очевидно, что действия тех ринувшихся в драку посетителей, а также Якова, который не собирался выходить на ринг, были кем-то навязаны помимо воли участников.
- Получается, ты совсем ничего про это не помнишь? – расстроилась жена.
- То-то я удивилась, ты же обещал мне не драться.
Яков только тихонько вздохнул. Он помнил, как вошел в клуб с Журавкиным, как отправил его на бой с примерно равным соперником, как юноша справедливо проиграл по очкам. Когда тот вернулся в зал, то столкнулся с Осипом и Франсуа, привел их ко Штольману, все выпили по пиву, а затем Яков обнаружил себя на ринге с помятыми ребрами.
- Ничего, - подтвердил он. – Это очень странно, ведь это мог быть только гипноз, а в Петербурге после истории с Магистром Варфоломеев озаботился этой проблемой. Он нашел сильного магнетизера и проверил всех сотрудников. Только один из наших поддался, его перевели на бумажную работу. Не те у нас люди, чтобы легко поддаваться внушениям.
- Может, что-то было в пиве?
- Его пили все, парни даже больше меня, - ответил Штольман. – Я спросил их по дороге домой, не наблюдали ли они у себя подобных странных эффектов. Сказали, что нет. Разве что увлеклись обсуждением боя Прова, поэтому не заметили, как я исчез. Хотя я говорил Журавкину следить за ситуацией, и пропесочил его потом как следует, теперь уже поздно.
Анна задумалась. - Яшенька, может, попросишь дядю туда сходить? Уверена, он согласится, - выдала она и тут же увлеченно развила тему: - Ты будешь ждать на улице, например, в кондитерской, раз тебя в клубе уже знают. Браун будет у нас связным. А я плащ с капюшоном надену и буду изнутри наблюдать. Сяду в уголке с кружкой пива… то есть чая. Почему ты смеешься?
- Я вижу, ты очень хочешь переодеться, Анечка, - усмехнулся Яков, тут же вернув серьезное выражение лица, чтобы не злить супругу. Да и улыбаться ему было некомфортно.
- Предлагаю устроить это дома. Но учти, из спальни я тебя в таком виде не выпущу. Кстати, мне понравится, если ты оденешься в халатик, а белье забудешь. Помнишь, как в больнице в Петербурге?
Она фыркнула. - То, что ты маньяк, я давно знала. Или ты так отвлекаешь меня от опасного, по твоему мнению, предприятия?
Вновь он не смог не улыбнуться. По мгновенно порозовевшему лицу Анны он увидел, что ей понравилось предложение, и хотя в настоящий момент даже двигаться было больно, через пару дней он с удовольствием его повторит. А сейчас достаточно того, что она не сердится в ответ на запрет.
- За тебя я не переживаю, милая, - сдерживая смех, ответил он. – Мне жаль Петра Ивановича.
Она сердито шлепнула его по здоровому плечу. Яков хохотнул, а она произнесла: - Пожалуй, мне нравится твоя идея.
Встав с постели, она подошла к шкафу, распахнула дверцу, которую иногда использовала, как ширму. Через минуту шуршания на кресло легло её платье. И Штольману показалось, что вместе с панталонами.
- Спи, Яшенька, - проворковала Анна, выходя из-за дверцы в полупрозрачной ночной рубашке и ложась рядом. - Завтра утром халатик поищу. Спокойной ночи.
Он негромко застонал.
И кто его дергал за язык?
…