Часть 84. Сухарик

Он тихонько вздохнул. Хотя избитое тело требовало отдыха, уснуть решительно не удавалось. А всему виной его длинный язык! Думать надо было, прежде чем дразнить дражайшую половину.
Половина тем временем спокойнейшим образом почивала рядом. В позе Анны не было ничего нарочито соблазнительного, просто сама она была – сплошной соблазн. Крутой изгиб бедер, распущенные на ночь волосы, что касались его руки. И сорочка! Чертова эта сорочка, до которой он сам так неуклюже договорился. Задравшаяся выше колен шелковая ткань притягивала к себе взгляд, пальцы чесались дернуть ту еще выше, накрыть этот восхитительный изгиб и…
Штольман все-таки протянул руку. Немного повернулся, чтобы сподручнее гладить жену. Тут же возопили намятые в бою бока. Рассудив, что терпеть ту боль гораздо приятнее, чем эту, Яков опять лег на спину. Очередной тяжелый вздох привел к тому, что Анна повернулась к нему и разлепила ресницы.
- Яшенька, ты что не спишь? – удивилась она сонным шепотом. – Больно?
Не собираясь сообщать, в каком месте ему больно, он кивнул.
- Чуть-чуть.
- Лауданума выпьешь?
Он отрицательно качнул головой и выдавил: - Анечка…
- Что? – зевнула она в подушку и примостила ладонь под щекой.
Нет, это слишком эгоистично. Ей нужно поспать, она полвечера ждала его, волновалась, а он тут, видите ли…
- Все хорошо, - выдохнул он. – Спи, тебе же утром на лекции. Я завтра на службу позже отправлюсь.
- Это хорошо. Тебе надо отлежаться, - пробормотала она и вновь отвернулась, вследствие чего кружевной край рубашки обнажил еще один дюйм налитой попки. – Спокойной ночи.
Он неслышно застонал сквозь зубы. Ну как тут уснешь?
…
Ей снился он. Он был так близко. Обжигал её дыханием, глядел, не отрываясь. Взгляд был таким горячим, что внутри зажигался ответный огонь, и погасить его мог только он. Но и нежность была во взгляде, что затапливала до краев и заставляла трепетать сердце.
Он шептал что-то неслышное, и она понимала.
- Любимая моя, - говорил он, - сладкая... Какая же ты сладкая. Как же ты мне нужна.
От слов таких огонь внутри разгорался все сильнее, разбегался по венам, наполнял предвкушением каждую клеточку. Но Яков не касался её, заставляя молить.
- Яша… - простонала она. – Яшенька… Войди…
Во сне он накрыл её своим телом и вошел так резко, что у нее захватило дух. И тут же, свернувшись в глубине живота в яростную пружину, жар его взорвался яркими сполохами.
- Ах! – вскрикнула Анна, открывая глаза.
Бедра ее колыхались, в теле затихала сладчайшая волна.
- Ах…
Продлевая удовольствие, Анна сжала бедра. Горячие волны перекатывались через сердце, расплавляя в сплошную сладость. Лишь через минуту женщина отдышалась и смогла думать здраво.
Удивительно, но Якова в ней…
Даже подумав это, она засмущалась.
… не было. Но он же рядом!
Она повернулась к мужу. Спросонья, да еще после такого фейерверка получилось скорее промурлыкать, чем произнести: - Яша, ты мне приснился… Это было так… так реально!
Довольная усмешка Штольмана была немного напряженной. Анна обвела его взглядом.
- Или это был не сон? Ты все-таки был со мной… когда я спала?
Губы его разъехались шире. Он прижал ладонью уголок рта и пробормотал: - Нет, Аня, что ты. Просто не мог заснуть и думал о тебе.
- Ты очень громко думал, - улыбнулась она.
Все, что за три с лишним года семейной жизни она узнала об интимных отношениях, она узнала от Якова, но этим он до сей поры не делился. Она не понимала, как смог он доставить такое удовольствие без прикосновений?
Она забралась рукой под одеяло, провела ладонью по его бедрам и нерешительно остановилась на шнурке его штанов.
Яков говорит, что не был в ней, а она ощущает совсем другое. Это действительно было так реально! Может, тогда и он… Без нее… Тогда ей… не надо его касаться? Или?
Окончательно запутавшись, она убрала было руку, но горячие пальцы Якова перехватили её и направили туда, куда нужно.
- Ой, - пискнула Анна от неожиданности и подняла на него глаза.
Штольман ухмыльнулся в очередной раз.
- Яша… Ты... нет?
Он отрицательно повел подбородком.
- Так… я же не против… - обычно Анна не разговаривала с мужем на такие темы, их общение проходило почти без слов, но сейчас она его не понимала.
Он тяжело вздохнул.
Наконец она догадалась. Он хотел её настолько сильно, что смог передать свое состояние и довести до предела, но сам из-за помятых ребер двигаться не мог.
- То есть ты, Яшенька, - окончательно проснувшись, она уселась возле него на коленках, - сейчас абсолютно в моей власти?
Ей показалось, что облизнулась она незаметно, но он увидел.
- И очень этому рад, - хрипло произнес он, стаскивая с себя одеяло.
…
Утром они проснулись одновременно. В дверь настойчиво стучали, из коридора доносились крики соскучившихся малышей. Охраняя покой мужа, Анна вышла к детям и постаралась объяснить, что папа должен отдохнуть.
- Хосю боксь! – упрямо сказал Митя.
Манечка добавила: - Ты вчера обещала, что утром!
Госпожа Штольман сжала губы и решила не читать нотаций.
- Идите, - отошла она от двери.
Улыбающийся Яков протянул руку навстречу детям. Очевидно ошеломленные кровоподтеком на челюсти отца, малыши встали рядышком.
- Папочка, тебе больно? – прошептала Маша.
- Уже нет, Штолики, - рассмеялся Яков. – Ваша мама меня очень хорошо полечила. Митя, ты хотел бокс?
С укоризной Анна покачала головой.
Митя осторожно пожал отцовскую ладонь и пробормотал: - Потём, папоська.
Затем он поднял глаза на мать.
- Полеси есё, мама. Папоське больно.
Анна почувствовала, как защипало в глазах. Её неукротимый малыш, почти всегда добивавшийся того, чего хотел, неожиданно научился сочувствовать.
- Обязательно, Митя, - ласково сказал Яков. – Подойди ближе, обниму тебя. Манечка, иди ко мне. Вы мне тоже очень нужны.
Бросив взгляд на настенные часы, Анна поняла, что лекция на медицинском факультете уже давно началась. Но сожалеть было не о чем. Ведь наградой за прошедшую ночь было не только прекрасное самочувствие, но и довольная физиономия обнимающего детей Штольмана, на которой то и дело проявлялась улыбка Чеширского кота.
Кажется, что семья действительно оказалась для Якова лучшим лекарством.
…
Столкнувшись в коридоре с руководителем своей службы безопасности, барон Моренгейм полюбовался на расцвеченную всеми цветами радуги вспухшую челюсть, хмыкнул и дипломатично порекомендовал найти себе на пару дней дело вне стен российского посольства. Штольман был вынужден согласиться. К тому же его очень беспокоила причина появления синяка. Поэтому Яков вновь отправился в тот самый боксерский клуб.
В пропахшем потом и пивом помещении Штольмана встретили с опаской. Вчерашнего победителя управляющий по фамилии Фредуа запомнил по неожиданному финалу, а еще по крикам мальчишек, что не дали прикарманить выигрыш.
- Что вы, мсье, - суетливо оправдывался призванный к ответу Фредуа.
- Нет у нас такой привычки неизвестных боксеров на бой записывать. Мало ли, какой у мужчины кураж. Тут, знаете ли, много таких… Напьются пива и давай кулаками махать, а бокс, знаете ли, драчунов не любит. Бокс это, знаете ли, искусство…
Яков это прекрасно знал, и после блеяния управляющего задал главный вопрос: - Кто записал меня на бой?
Фредуа нервно дернул за угол шейного платка. – Ваш… менеджер. Точно, он. Вы не знаете собственного менеджера?
- У меня, любезный, нет никакого менеджера. Я вообще не имею привычки драться на потеху публике, и сам бы на ринг не отправился. Что за менеджер?
- Откуда я знаю? – воскликнул управляющий.
Яков нахмурился. - Вы только что сказали, что меня записал на бой мой менеджер. Значит, вы его видели. Кто это был?
- Никого я не видел! Чего непонятного? Вы не записывались? Значит, вас записал он. Кто же еще? Но я его не помню! Выпало из памяти! Тут знаете, сколько за вечер народу бывает? Записывают, вычеркивают…
Он суетливо бормотал что-то и дальше, но Штольман уже понял, в чем дело. На управляющего, как и на него самого, кто-то воздействовал.
- Хорошо, оставим это. Я знаю, что несколько дней назад в вашем клубе произошла драка посетителей. Что послужило причиной?
Фредуа сделал шаг назад. Видя, что мужчина собирается улизнуть, Яков произнес: - В той драке пострадал сын высокопоставленной личности. Эта личность не хотела бы ненужной известности, но если дурные дела в вашем клубе не прекратятся, я смогу уговорить его подать на вас в суд.
На француза стало жалко смотреть. - Не было никакой причины, - буркнул он. - Перепились многие, ну и пошло-поехало. Я, знаете ли, сам в таком убытке оказался, что впору закрываться, а тут вы еще…
- Погодите закрываться, любезный. Я имею отношение к следственным органам и, возможно, смогу вам помочь. Вспомните, кто еще из боксеров или посетителей в последнее время странно себя вел. Не после выпивки, а трезвым, причем так, что вы обратили на это внимание.
- Странно себя вел? – задумался Фредуа. – Даже не знаю. Разве что появился тут один… Я его не видел, один из боксеров рассказывал... Кстати, он почему-то больше не приходит.
- Странный мужчина не приходит?
- Да нет же, тот боксер, Луи. А мужчина… как-то его так звали смешно… Луи сказал, что тот с ухмылкой представился. Булочка, что ли…
- Полный?
- Вроде нет. Луи говорил, что здоровый, он бы против него не вышел. Но Луи у нас легковес. Сухарик, вот как его звали!
- Крутон, - по-французски повторил Яков имя мужчины.
Что-то ему это напомнило, но сейчас ассоциация ускользала.
- И чем он был странен?
- Вроде как однажды говорил с одним посетителем, - уже более дружелюбно поделился управляющий, - тот затем подрался с приятелем, а этот Крутон был доволен. Луи сказал, что сам видел.
- Во время массовой драки Крутон был здесь?
- Да, тогда-то Луи мне о нем и рассказывал, вернее, после драки. Сказал, что сам мужик не дрался и посетителей не разнимал, как Луи, а только усмехался. И ушел еще до того, как приехала полиция. Вы что, думаете, это он причина моих бед? Если выясните, в чем дело, я вам приплачу, а то от меня клиенты уходят, - жалобно улыбнулся Фредуа.
Штольман задумался. Мужчина, что усмехался при виде дерущихся… по его воле? Что же это за монстр такой?
- Луи еще что-то сказал о внешности Крутона?
- Нет, - помотал головой Фредуа. - Я же говорю, Луи давно не было.
- Вчера в зале был кто-то похожий?
- В смысле, здоровый? Да что вы, разве за всеми уследишь? Тут разные люди крутятся, может, и был. Какую-то спину я пару раз неподалеку от ринга видел, прямо медведь, а не человек, но он ли, не скажу. Я с ним не знакомился.
- Если позволите, я расспрошу еще барменов и уборщиков. Они здесь?
Управляющий кивнул.
- Адрес Луи?
- Вы не будете подавать в суд?
Дипломат лишь дернул бровью.
…
К сожалению, ни уборщики, ни бармен не вспомнили ничего о Крутоне, а молодой человек по имени Луи по указанному Фредуа адресу уже не проживал.
- Съехал, - равнодушно сказала хозяйка. – Ищи-свищи.
Дипломат надолго задумался. Магнетизером этот таинственный Крутон быть не мог, он, Штольман, не потерпел бы никакого внушения от незнакомца, тем более глаза в глаза. Значит, внушение было иной природы? И что же это?
Поежившись, Яков в очередной раз заключил, что о нематериальном мире знает крайне мало, поэтому придется посоветоваться с женой.
…
Через несколько дней в дом на набережной пожаловал Жан-Этьен Бламанш. Ему пришлось обождать в холле, пока горничная звала супругов Штольман. Первым к гостю вышел Яков. Завидев, что тот держит перед собой букет, дипломат скрипнул зубами и тут же услышал за спиной мягкий шепот.
- Яша, не рычи, - вовремя подоспевшая Анна положила руку ему на плечо. – Разве мне нельзя принять цветы?
Она поспешила вниз по ступенькам. Штольману осталось только нахмуриться. Впрочем, аргумент супруги был неотразим. Она заслуживала всех букетов на свете, и почему же он, Яков, вечно забывал об этом?
Он сделал зарубку в памяти – сделать Анне достойный подарок просто так, без повода, и тоже спустился в холл.
А там юный Бламанш, держа Анну за руку, разливался соловьем. И куда девались мрачность и нелюдимость, на которые жаловался Жан-Батист?
Пожав руку студенту, Яков услышал, что благодаря вмешательству мадам Штольман и, разумеется, мсье Штольмана – при этих словах что-то заметивший Этьен отступил от Анны – мадемуазель Моник приняла его ухаживания! И у них уже было целых два свидания!
- Очень этому рада, Жан-Этьен, - искренне улыбнулась Анна. – Мне кажется, вы будете прекрасной парой.
- Приложу к этому все усилия, - в ответ широко улыбнулся юноша. – Я хотел посоветоваться с вами, мадам Анна… Что подарить девушке на третьем свидании? Моник, она такая… Такая красивая, такая жизнерадостная… Я ничего не могу придумать, у меня нет знакомых, с которыми я могу об этом поговорить. Вот вам, мадам… если позволите, мсье Штольман… что больше всего понравилось из подарков супруга?
Анна кинула на мужа задумчивый взгляд. Яков усмехнулся. Он быстро простил неуклюжего в речах Бламанша, ведь сам когда-то был таким, и, пока тот уставился на что-то на лестнице, беззвучно произнес: - Дети?
Она зарделась. – Боюсь, Жан-Этьен, вам это пока не подойдет. Но одна идея у меня есть. Подарите Моник фотографии. Сходите к хорошему фотографу, запечатлейте её на память. Может, она согласится сфотографироваться вместе с вами.
- Да, это мне нравится! – обрадовался будущий юрист. – Прекрасный совет, мадам, благодарю! Я обязательно им воспользуюсь!
Он зачем-то наклонился и в такой позе вниз головой посмотрел на лестницу.
- Это ваш сын? Он так похож на вас, мсье Штольман!
- Дмитрий, встань на ноги, - не оглядываясь, велел Яков по-французски. – Подойди сюда, познакомься с нашим другом.
- Вы плизлак? – малыш тут же скатился ко взрослым. - Бати?
Улыбнувшаяся Анна погладила сына по голове. – Это человек, малыш. Его зовут Этьен. А твой знакомый призрак Батист – его брат.
- Эти! – догадался Митя. - Бати говолил!
Жан-Этьен удивленно уставился на ребенка, через секунду понимающе кивнул и протянул руку, чтобы поздороваться.
- Да, я Эти. А ты – Митя?
Мальчуган захихикал. - Я Митя. Я лусский!
…
Уже в спальне Яков пересказал жене то, что услышал от Этьена, когда мужчины остались одни.
Оказалось, что на днях Бламанша вызвали в Баньоле, и вчера он туда съездил. Там агент Гаро известил его о найденном в реке теле и попросил об опознании. Тело уже порядком разложилось, поэтому Этьен заколебался. Тогда Батист, что стоял рядом, с грустью опознал сам себя, а младший из близнецов подтвердил это офицеру.
Анна вздохнула. Погладив её по руке, Штольман продолжил: - О смерти Жана-Батиста мы и так знали. Важнее, что во время общения с Гаро наш юный юрист выспросил, чем закончилось дело со взрывчаткой. Он будет хорошим адвокатом, умение разговорить офицера полиции дорогого стоит.
- Этьен хороший, - с лукавым удовольствием подтвердила жена. – И букет его - красивый.
Получив легкий шлепок по попе, Анна фыркнула. - А ты слишком ревнив! Яшенька, ну когда же ты начнешь цивилизованно реагировать на мужчин вокруг меня?
Яков промолчал.
- Не хочешь про это? А мне про взрывчатку неинтересно.
Он спрятал усмешку, откинулся на изголовье. Пальцы его зарылись в волосы на затылке супруги и нежно их перебирали.
Долгую минуту Анна дула губы. Затем лицо ее расслабилось.
- Так что там со взрывчаткой? – проворковала она.
- Что? – невозмутимо переспросил Штольман.
- Яша!
Он улыбнулся и продолжил: - Оказалось, что в бумагах контрабандиста осталась запись о том, кто год назад заказал первую партию динамита. Его заказывали несколькими партиями, в том сарае хранилось довольно много, но полицейские нашли лишь одну фамилию, что походила на истинную, затем были лишь Мартены и Бернары. Сам Гаро сказал Этьену, что последние – шелуха, не стоят и расследований, а вот первая фамилия была русской.
- Гаро знает разницу? – удивилась Анна. – Вот уж не сказала бы.
К Якову вернулась серьезность. – Скорее всего, он по наличию отчества догадался, для иностранцев это первый признак. Запись была о Михаиле Ивановиче Крутине. Анечка, прошу тебя – если ты когда-нибудь встретишь человека с таким именем, немедленно сообщи мне, а дел с ним не имей.
- Из-за взрывчатки? – понимающе кивнула Анна. - Конечно.
Он покачал головой. – Не только. Но больше я тебе сказать не могу.
Анна давно уже не выспрашивала подробности тех дел, которыми он делился крайне скупо – знала, что больше он не скажет. Он был рад, что они так друг друга понимают. Но сейчас его очень беспокоил Крутин. Тот самый, которого ему поручили искать во Франции, как иголку в стоге сена, и который, похоже, сам нашел его.
Взрыв в сарае наверняка произошел не из-за участия Штольмана в расследовании. Нет, причиной взрыва был неверный расчет контрабандиста Гаспара. Но то, что случилось в боксерском клубе в присутствии таинственного мужчины по кличке Крутон… А ведь был еще один, не менее таинственный доктор Крутэн, что навещал русского богача Гладского, истлевшего затем до праха, и который также не жил по указанному в визитке адресу…
По первому сообщению от Варфоломеева мужчина по фамилии Крутин был невысокого роста, а хозяин боксерского клуба говорил о верзиле. Но фамилия… фамилия…
После визита в боксерский клуб Яков рассказал жене о воздействии странной природы. Вместе они привлекли к обсуждению Петра Ивановича. К сожалению, никто из семьи не знал, что это могло быть, все предположения шли из сказок и преданий, а не фактов, которые так любил Штольман. Фактов было пока два, и оба случились в том самом клубе. Хотя, если принять во внимание убийства, творимые по словам Варфоломеева в Петербурге…
То, что Гладская зарезала собственных детей, можно было списать на аффект от известия о смерти мужа и исчезновении его капитала. Но массовое нападение заводских рабочих на управляющего уж очень походило на драку в боксерском клубе.
Рабочие…
Управляющий...
Динамит…
Штольман внутренне вздрогнул.
Увидев, что Анна уже закрыла глаза, он поцеловал ее в щеку, пожелал спокойной ночи и встал к столу. Нужно было немедленно описать все факты и выводы Варфоломееву, чтобы завтра утром передать письмо с диппочтой.
...
Часть 85. Катакомбы

К полудню дипломат почти закончил разбор бумаг, свидетельствующих о мошенничестве одного из поставщиков посольства. Взглянув на стакан с водой, Яков выпил его одним махом и решил отвлечься перед просмотром последних счетов. Встал из-за стола, подошел к окну. И вовсе не удивился, увидев в воротах посольства Анну. Их внутренняя, невидимая связь, что не смогли бы объяснить никакие ученые, крепла с каждым прожитым годом.
Выйдя в коридор ровно в нужный момент, Яков с улыбкой втянул жену в кабинет и закрыл дверь.
- Ты со всеми посетителями этот фокус проделываешь? – поинтересовалась Анна.
- Вот этот? – прижал он к губам ее прохладные пальцы. – Или этот? - он поцеловал её в щеку. – Или… - следующим поцелуем он закрыл ей рот, а когда оторвался, глаза жены уже были затуманены.
С удовольствием скользнув рукой по стройной талии и обласкав взглядом то, что ниже, он спросил:
- Что-то случилось?
- Что? – непонимающе нахмурилась она.
Он широко улыбнулся.
- А… Опять ты меня отвлек, - на щеках жены появились ямочки. - Нет, все в порядке, просто у меня появился один вопрос. Вернее, проблема. Это несрочно, но дети сейчас гуляют с нянями в Люксембургском саду, и я решила зайти к тебе.
- Слушаю тебя внимательно.
Решив, что дело мошенника потерпит, он сел сам и притянул её на колени.
- У меня несколько минут до приема, какая-то женщина загодя записалась. Так что за проблема?
- Дело в том, что Манечка… - Анна замялась.
- Предсказывает будущее? – шепнул Штольман.
Она нерешительно кивнула.
- Иногда она делает именно это, но сегодня… Сегодня с утра они с Митей шептались-шептались, зачем-то делили свои игрушки на три кучки, затем Митя вывалил из шкафа всю свою одежду и пыхтел, будто какую-то задачу решал. Я поинтересовалась, в чем дело. Тогда Маня заявила, что у них скоро будет братик, а Митя пообещал отдать Пете своих солдатиков.
- Кхм.
- То есть они уже уверены, что братик будет, и что его будут звать Петей! Яша, что нам делать?
- Братика Штоликам? – ухмыльнулся он. – Прямо сейчас не смогу, служба, но вечером…
- Яша, пожалуйста, я же серьезно… Получается, что мы уже не вольны в своей судьбе? Какие-то мелкие интриганы трех лет от роду… я понимаю, что это наши с тобой дети, но тебе не кажется, что это уже слишком?
Он пожал плечами. – Думаю, тебе не стоит переживать по этому поводу. Маня видит будущее, а не творит его.
- Ты уверен?
- Уверен. Все-таки они с Митей слишком малы для интриг. А как ты сама относишься к такой перспективе? Я вовсе не против. Оказалось, что я люблю детей. Даже наших, - улыбнулся он, припомнив пару особо удавшихся Мите проказ. - К тому же вполне возможно, что третий юный Штольман окажется обычным ребенком.
Она вздохнула. – Наверное, я тоже была бы рада… Я еще не поняла. Я так была уверена, что раз природа не дает нам третьего, значит, этих наших чудотворцев достаточно, и даже не задумывалась, что будет, если…
- Поможем природе, – подмигнул он.
Она рассмеялась. – Яшенька, ты так быстро меня уговорил!
- Видишь, как полезно навещать супруга, - чмокнул он её в щеку. – Но сейчас мне действительно нужно работать.
…
Провожая жену взглядом через окно, Штольман глубоко вздохнул. Перед уходом Анна дразнила его, как могла, и оставила за собой не только запах подаренных им же духов, но и предвкушение прекрасного вечера в супружеской спальне. Но сейчас следовало не грезить о будущем, а сосредоточиться на делах.
Громко постучали в дверь. Открыв ту, Штольман сощурился. Рядом с дежурным стояла хорошо знакомая дама.
- Какими судьбами, - сухо сказал дипломат. – Кажется, записались вы как мадам Деларю. Эта фамилия настоящая?
- Разумеется, - тонко улыбнулась Нина. – Я была замужем за мсье Деларю. Но это уже в прошлом.
…
Следы от недавнего удара о гостиничный пол на лице Нины Аркадьевны были едва заметны. Поскольку суккуб именно в тот день покинул Нину и поправить ей нос уже не мог, значит, ей пришлось вновь потратиться на опытного хирурга. Но зачем же ей понадобилась помощь российской дипломатии? Или Нина решила не приходить в дом на набережной, зная, что ее тут же выгонят?
- Полагаю, мсье безвременно скончался, – едко произнес Штольман, жалея, что не может под благовидным предлогом отказаться от встречи.
От следующей мысли Яков непроизвольно вздрогнул. Может, именно Нежинская послужила причиной тех странных событий в боксерском клубе? И вполне возможно, что ему, Штольману, грозит опасность? Яков считал себя мужчиной неробкого десятка, но оказаться в очередной глупейшей ситуации, тем более в стенах Российского посольства, очень не хотелось. Ведь человек, заставивший Штольмана выйти на ринг, может также заставить раскрыть тайную переписку, отдать секретные документы, подложить послу бомбу... Этого ему, руководителю службы безопасности, никогда не простят. С другой стороны, Нина могла задумать что-то иное, и тогда его не простит уже Анна…
- Ждите в холле, - коротко сказал он посетительнице и на ухо прошептал дежурному: - Глаз с нее не спускать.
Тот кивнул. Яков отправился на второй этаж, где велел Прову Журавкину наблюдать за посетительницей издалека, а сам бросился на улицу Гренель.
…
Через пару минут Яков настиг супругу, фланирующую по направлению к Люксембургскому саду. Штольман перешел с бега на шаг, купил на мелочь хризантем и обнял Анну сзади, держа в руках букет.
- Анечка, - шепнул он, - подожди.
Мило ойкнув от неожиданности, она развернулась к нему. - Яша, у тебя же прием…
- В том то и дело, - подхватил он её под руку и развернул обратно. - Ты мне нужна.
- Во время приема? - усомнилась Анна.
- Всегда, - заверил ее Штольман. - Но сейчас я вынужден вверить тебе свою честь.
Она прыснула.
- Дело в том, Анечка, что я боюсь той женщины, - доверительно прошептал он, - и мне требуется твоя защита.
- Яша, ну серьезно, - хихикнула она, - когда это ты боялся женщин? Или это…
Анна переменилась в лице. - Это опять она?
Он кивнул.
Застыв на мгновение на месте, она топнула затем ногой, пробормотала: - Ну, Нина Аркадьевна! – и решительно отправилась к посольству, шагая впереди Якова.
…
- Разве ты не поприветствуешь поцелуем старую знакомую? – кокетливо осведомилась Нежинская, усаживаясь на стул.
Сидевшую в углу кабинета Анну она заметила лишь в следующую секунду. Глаза Нины сузились, ноздри тонко вылепленного носа дернулись, но здороваться она не стала.
- Предъявите документ, мадам, - пропустил вопрос мимо ушей Штольман. - Я оказываю консульскую помощь только российским подданным.
- Якоб! Ты заставил меня ждать четверть часа за этим?
На лице бывшей фрейлины Ея величества отразилось недоумение.
- Ты же всегда был джентльменом!
Насколько помнил Штольман, Нина не раз обзывала его хамом, так что нынешние слова её были чистой лестью.
- Нет российского документа? – фальшиво удивился он. – Ничем не могу помочь.
«Сейчас заплачет», - подумал он и оказался прав.
Нина залилась слезами. Крокодиловыми, сказал бы он, но на непосвященный взгляд слезы были искренними. Если бы их видел карауливший в коридоре юный Журавкин, он наверняка кинулся бы успокаивать даму. Но дипломат знал подноготную этой женщины, и ни одна струна не дрогнула в его душе. Анна, как видел он краем глаза, также оставалась неподвижной.
- Воды? – любезно предложил он.
Вскинувшая голову Нина с надеждой взглянула на графин с водой, стоявший на отдельном столике. Штольман не двинулся с места. Пришлось женщине самой встать и налить себе воды. Похлопав себя по щекам, Нежинская сменила тон с интимного на жалобный.
- Якоб, как бы ты ко мне не относился… Я ведь все еще русская… Помоги соотечественнице, прошу тебя… Умоляю…
- Не имею таких полномочий и желания.
- Но мне негде жить! Меня обманули! Меня совершенно наглым образом обвели вокруг пальца!
- Какая жалость.
- Якоб! – взвизгнула просительница. – Ты издеваешься надо мною? Но я клянусь всем, что между нами было - я всегда питала к тебе самые нежные чувства! Вспомни, как я спасла тебя в Петербурге!
Воспоминания о том позорном проигрыше и последовавших за ним событиях вновь причинили ему боль. Он был таким идиотом, когда поверил Нине. К счастью, с той поры уже много раз она показала себя во всей красе. Что касается физической красоты, то сейчас Нежинская была хороша лишь внешне. Яков отчетливо видел, что сердце её оставалось черным-черно.
- Позволю напомнить, что я уже отдал этот долг.
В ответ на недоуменный взгляд Нины он вздернул бровь. Этой женщине все как с гуся вода.
- В том поезде в Петербург. Вы еще украли деньги Разумовского.
- А ты меня отпустил, - мгновенно воспряла Нежинская, скосив глаза на Анну.
- Разве это не должностное преступление? И кстати, неужели ты не рассказывал об этом супруге?
Сам Яков вероломству старой знакомой ничуть не удивился. Анна же, не сдержав негодующего фырканья, вскочила с места и с угрожающим видом двинулась к Нине.
Та испуганно прикрылась руками.
Дипломат понял, что во избежание кровопролития встречу пора заканчивать.
- Анна, мадам Деларю уже уходит.
- Мадам, извольте покинуть посольство, - подойдя к двери, официальным тоном произнес он.
- Ты… - не могла поверить посетительница. – Якоб, ты … выгоняешь меня?
Он красноречиво открыл дверь.
- Но ты даже не узнал, в чем дело! Один русский мошенник, именно поэтому я пришла к тебе, - затараторила она, - Листров, Глеб Листров, сорока лет, родился в Туле…
- Журавкин! – крикнул Яков.
- … он обманул меня. Он взял мои деньги, обещал приумножить, но исчез! Вот расписка, - она ткнула в дипломата какой-то бумажкой. - А я теперь вынуждена ютиться в конуре! Видел бы ты её, Якоб - там всего два этажа. Ты должен его найти и вернуть мои деньги, у меня почти ничего не осталось! Я скоро буду голодать!
Усмехнувшись понятиям Нины о бедности, Штольман пропустил мимо себя Журавкина и пробормотал ему на ухо: - На пару минут убейте в себе сострадание. Эта женщина – лгунья до мозга костей.
Дипломат дал вывести бормочущую Нежинскую и вернулся к жене.
- Яша, как она могла? – воскликнула Анна, пылая гневом. - После того, что ты для нее сделал, она была готова шантажировать тебя твоим же поступком?
Штольман философски пожал плечами. - Се ля ви. Посиди со мной еще несколько минут, подожди, пока она уедет. И не иди пешком. Пров вызовет тебе извозчика.
…
Анна уже собиралась выходить из кабинета, когда Яков внезапно замер, прислушался к чему-то внутри и остановил её движением ладони.
- Милая, - пробормотал он, - ты не пугайся, но у меня такое впечатление, что Машенька…
- Что-то не так, Яков! – перебив его, воскликнула Анна. – Что-то с детьми! Быстрей!
…
- Клеша, - на бегу пискнул Митя, - быстлей! Нам блатика надо!
- Какого вам еще… - задыхаясь и с трудом поспевая за катившимися колобками Штоликами, няня Вероник проглотила французский аналог слова «рожна», - братика, Дмитри! Сейчас Клека позовет вашего папу, и достанется вам обоим на орехи. Дети, остановитесь же! Стойте, я без вас ничего не вижу!
Митя тащил слишком большой для него факел, что упал ему в руки со стены. Клеше до креплений было не достать, а там, куда они только что свернули с широкого прохода, света не было вовсе.
- Ай! – вскрикнула Вероник, стукнувшись о низкий свод.
Она едва не выругалась вслух, но придержала язык. Учить подопечных грязным французским словам не стоило, они и так схватывали все на лету. Малыши Штольманы были хорошими детками – умными, добрыми, отзывчивыми. Они с одного слова могли расположить к себе любого прохожего. Прекрасные дети, если бы только не эта их изобретательность вкупе с волшебными способностями, сводящая с ума нянь и родителей!
Вот и сегодня, только мадам Анна ушла навестить мужа, как близнецы посоветовались на своем языке, будто бы невзначай подошли к краю парка у рю д’Асса, и тут же любимый мячик Мити покатился в сторону дороги. Там взвился на дыбы пристяжной проезжего экипажа, заругался кучер. Пришлось Клер, дочери Вероник, идти за мячиком и извиняться перед богатыми господами, один из которых едва не выпал на мостовую. И за это крайне короткое время Штолики умудрились улизнуть!
Слава богу, Вероник была настороже и разглядела среди прохожих прыгающие косички Мари. Ничего не оставалось, как бежать следом, не поставив в известность дочь. И вот теперь Вероник ле Шатье, умудренная годами ведьма, задыхается в попытке догнать подопечных в известном своими тайнами и преступлениями чреве Парижа, а им, Штоликам, хоть бы хны. Братика им подавай!
Кстати, откуда тут в катакомбах братик???
…
Когда насмерть перепуганная Клер встретилась на углу Люксембургского сада со Штольманами и рассказала им, что произошло, те немного расслабились.
Бледная до сих пор Анна вопросительно взглянула на мужа: - Яша, они же в безопасности? Машенька говорит с тобой? Я ничего плохого не ощущаю… А ты?
- Да, милая, - сжал он ее ладонь, - мне тоже кажется, что все в порядке. За исключением того, что когда мы их найдем, они будут наказаны.
- Лишь бы нашлись, - выдохнула Анна.
- Вероник с ними, - виноватым шепотом напомнила Клер. - Я видела, как она бежала вон там, но потом потеряла взглядом. Что мне делать, мадам? Ждать детей здесь или идти домой?
- Ой… Здравствуйте…
Анна тоже замерла и попятилась.
- Где это? – после минуты в молчании спросила она в воздух.
Внезапно глаза ее расширились от ужаса. Штольман встал ближе и крепко обнял её за талию.
- Где? В катакомбах? Вы позвали моих детей туда??? – едва не закричала медиум.
Выслушав ответ, она взглянула на мужа. Губы ее тряслись.
- Яша, там ребенок этой женщины, Изабель. Он совсем один, ему несколько дней. Сегодня утром она умерла от воспаления легких. Говорит, что искала того, кто ее услышит, и нашла наших детей. Они сразу откликнулись.
- Ну еще бы, – хмуро буркнул Штольман, проверяя револьвер во внутреннем кармане. - Я был там однажды, входил в районе кладбища Монпарнас, довольно далеко отсюда. Где вошли дети? Они одни?
- Она покажет. Нет, слава богу, не одни, с ними пожилая женщина. Надеюсь, это наша Вероник. Идем.
…
Ближайший спуск в катакомбы оказался совсем рядом, на повороте с рю д’Асса на авеню Вавэн. Зайдя за старый каменный дом, Анна подошла к провалу подвального окна и с сомнением взглянула на осыпающийся склон.
- Кажется, нам сюда.
Штольман тут же спрыгнул вниз, подал руку жене, затем Клер, и негромко предостерег: - Добро пожаловать в Аид, дамы. Не отходите от меня дальше, чем на шаг, ничему не удивляйтесь и ни с кем не вступайте в разговоры.
- Думаешь, там полно клошаров? - уточнила Анна.
- Бандитов, - бросил Штольман, взял её за руку и пощупал пол тростью.
Пройдя за Анной по подозрительно хрустящему полу дальше в подвал, они завернули за угол, почти наощупь спустились по узкой лестнице и очутились в сумрачном, пахнущем затхлостью проходе, где по стенам колыхались тени.
- Ох, Манечка… - качнув подбородком, сердито пробормотал Яков.
- Что, Яша? Они живы?
- Очевидно, притом в хорошем настроении. Сказала мне взять факел.
- Факел… - настроение Анны мгновенно изменилось. - И ремень! Яков, что они творят?!
Голос ее гулко отразился от каменных стен. Она понизила голос. - Я вижу всего один факел. Достанешь? А я пока позову Брауна.
- Прекрасная мысль, Анечка.
Яков вытащил из крепления источник света и оставил у стены трость, сменив её на револьвер.
Эта шалость близнецов, если можно так назвать их путешествие в самое опасное место Парижа, обязательно закончится их наказанием. Разумеется, не физическим, но кому-то еще долго не видать прогулок.
…
Поворотам и темным коридорам, казалось, не было конца. По дороге гостям подземелья никто не встретился. Анна надеялась, что близнецы шли тем же путем. Она уже решилась спросить Изабель, долго ли еще идти, как впереди послышались какие-то голоса.
- Шшш, - приложил палец к губам Яков. - Побудьте здесь и не шевелитесь.
Передав Анне факел, он исчез за поворотом. Она шепотом попросила Брауна пойти следом и затаила дыхание.
- Тебе чего надо, чистенький? – донесся до Анны гнусавый голос. – Тут бесплатно не ходят. Гони плату.
Она поняла, что так встретили появление Штольмана. Она сжала кулачки. Сердце в груди заколотилось с новой силой. Как Яков выйдет из ситуации? И где дети?
Судя по звукам, началась потасовка. Анна держалась приказа мужа, но когда впереди раздался визг, очень похожий на Машин, ринулась вперед.
И тут громыхнул выстрел, эхом отразившийся от каменных стен.
…
На спине у Якова висел, пережимая горло, какой-то оборванец. Не думая ни секунды, Анна размахнулась факелом и влепила горящую тряпку в ухо нападавшему. Тот с воплем слетел на землю. Штольман от души пнул его под пятую точку, отправив в темный коридор, поднял с земли еще одного парня, напутственно дал ему кулаком в ухо и направил туда же. Третий бандит с трудом поднялся с земли, зажал рану в бедре и сам похромал вслед за приятелями.
- Аня, я же просил тебя остаться сзади! – хрипло выдавил Яков. - Дети, все в порядке? Вероник? Выходите.
Откуда-то из темноты выскочили близнецы, кинулись к родителям и зачирикали наперебой: - Папочка! Тут Пьел! Он малюська, он пласет! Его надо взять! Мамоська!
- Вы не пострадали? – ощупала их Анна.
- Нет, мама! Пьер! Пьел! Посмотли! – лепетали малыши.
- Клеша, вы где? Что хотели от вас эти бандиты?
Из той же мглы выступила няня Вероник. На руках у нее лежал младенец, беззвучно разевавший рот.
- Я тут, мадам. Они встретились нам минуту назад, не успели напасть, хотя собирались. Наверное, изувечили бы малышей, чтобы заставить потом просить милостыню. Спасибо вам, мсье Штольман, что успели вовремя! - поклонилась она Якову.
Яков тем временем поднял с пола оставленный кем-то из нападавших нож и произнес: - Гордон, вы прекрасно ослепили того бандита, прикрывайте нас сзади. Уходим!
- Бог мой, он же просто скелетик! – ахнула Анна, рассмотрев ребенка.
- Яков, он еле дышит, у него даже сил плакать нет! Надо дать ему хотя бы воды…
- Всем быстро на выход. Детей на руки. Немедленно! – рявкнул Штольман, держа в одной руке факел, а в другой револьвер. - Бегом!
Догадавшись, что поверженные бандиты могут привести подкрепление, Анна вручила Митю Клер, взяла Машу на руки и побежала за мужем. Следом бежала Вероник с младенцем, в арьергарде следовала Клер. Замыкал улепетывающую экспедицию дух химика, готовый поджечь или ослепить любых обитателей подземелья. Те оказались умнее и предпочли не высовываться.
…
В доме на набережной к гомонящей в холле компании спустились Мироновы. Разглядев крошечного мальчугана, Зизи распорядилась приготовить теплую ванну, послала людей срочно разыскать кормилицу и купить все, что нужно для младенца.
Убедившись, что жизнь малыша вне опасности, Анна хотела было пойти переодеться, но была остановлена суровым голосом.
- Дети, немедленно в мой кабинет. Анна, ты тоже.
Манечка сразу притихла.
- Но Пьел… - заикнулся было Митя.
- Наверх, - серьезно сказал Штольман. - Сейчас же.
В кабинете он велел близнецам сесть на софу и слушать внимательно, а затем разразился речью, которую сочинял всю дорогу от выхода из катакомб. Анну он поставил рядом с собой и не дал утешить Машу, расплакавшуюся, как он надеялся, от осознания серьезности проступка.
- Если вы все поняли… - скрипучим голосом сказал Яков.
- Да, да! – закивали малыши.
- … то примите наказание.
Митя открыл рот. Маша всхлипнула и утерла носик. У Якова сердце сжалось от необходимости наказывать своих Штоликов, но иначе было нельзя.
- Вы не выйдете из дома три дня. Никаких прогулок. В окно вылезать нельзя. К Пьеру…
- К Пьелу! – подпрыгнул на месте Митя. – Папоська, к Пьелу!!!
- К Пьеру можно и нужно. По первому слову мамы идете помогать ей с Пьером. Менять пеленки, переодевать, помогать его купать. Все, что потребу…
С заглушившим последние слова криком: - А! Папа! Ур-р-рааааа! - близняшки вскочили с софы и кинулись обнимать отца.
- Купать! – орал Митя. - Ур-р-рааа!
Анна наклонила голову. - Митя, ну-ка скажи «Пьер».
- Пьеррррр! – раскатил по кабинету мальчуган. - Пьер-р-р! У-р-р-ра!!!
Потерев оглохшее от крика ухо, Яков улыбнулся. - Вот тебе и Петя, - шепнул он жене.
…
Оставив Штоликов с нянями любоваться накормленным и мгновенно уснувшим малышом, взрослые собрались в столовой. К ним присоединился Петр Иванович, которому уже рассказали историю спасения маленького Пьера.
- А этот дух, его мать, не сообщила, есть ли у него еще родственники? – поинтересовался Миронов.
- Нет никаких родственников, - покачала головой Анна. – Изабель сказала, что ей не к кому было обратиться. У нее кончились деньги, из комнатки, что она снимала, ее выселили, она решила ночевать в катакомбах. Там провела несколько дней, простудилась, заболела. Сегодня утром очнулась в лихорадке, поняла, что малыш умирает от голода. Молока не было. Решила выйти ненадолго к церкви Нотр-Дам-де-Шам, чтобы попросить еды, ребенка оставила, побоялась, что уронит. Наверху упала от слабости и умерла. Её дух проводил нас до выхода из катакомб, а затем исчез. Наверное, она поняла, что сын в надежных руках.
- Бедолага, - пробормотал Петр.
Похоже, лишь Яков заметил на его лице тень сомнения.
- Аня… - неуверенно, что было ей несвойственно, начала Зизи. - Яков Платонович… По факту этот малыш ваш, вам решать, как с ним поступить.
Штольманы переглянулись. Они еще не обсуждали дальнейшую судьбу Пьера.
- Но может быть, вы согласитесь…
- На что, Зинаида Петровна? – спросила Анна.
- Он такой милый… Я как увидела его в ванной… с этим трогательным черным хохолком… - тут Миронова взглянула на супруга.
- Петя, я надеюсь, ты не будешь возражать. Ты же знаешь, у меня уже не будет детей. Давай возьмем Пьера? Вырастим, воспитаем. Он француз, но так похож на тебя… Знаю, у людей появятся вопросы, мне все равно! – гордо вскинула она голову. - Пусть сплетничают, что он твой… нажитый. Пусть! Главное, что он у меня будет.
Ошеломленный таким проявлением чувств, Петр сглотнул, затем опустился перед женой на колено и прижал к губам ее ладонь.
- Разумеется, Зизи. Я согласен. Ты так благородна и добра. У меня просто нет слов.
Встрепенувшись, он повернулся ко Штольманам. - Если вы, конечно, не против.
Яков посмотрел на жену. В её увлажнившихся глазах было согласие.
- Мы не против, - улыбнулся он. - Только не забирайте Пьера от Штоликов. Они уже считают его братом и сами собрались растить его, как родного.
…
За обедом выяснилась еще одна пикантная деталь. Оказалось, что несколько дней назад Зизи встретила мужчину, задолжавшего ей крупную сумму, и, хотя денег так и не дождалась, предоставила ему шанс одним махом погасить кредит.
- Зачем же? – удивилась Анна.
- Этот красавчик с хорошо подвешенным языком по моей просьбе уговорил одну знакомую всем нам особу вложиться в очень выгодное дело. И представляете, та клюнула! – с плохо скрытой радостью рассказала Миронова. – Так что теперь у знакомой всем нам особы кончились деньги.
- А у Зизи прибавились, – хихикнул Миронов. - У меня очень умная супруга, господа.
- Звали этого красавчика случайно не Глеб Листров? – догадался Штольман.
- Именно, - залилась Зизи лающим смехом. - К сожалению, он оказался плохим бизнесменом. Так получилось.
Яков усмехнулся, а Анна, отсмеявшись, заметила: .- Зинаида Петровна, вы ужасно коварная женщина. Никому не посоветую переходить вам дорогу.
…
На следующий день Яков по просьбе жены разыскал тело Изабель в морге недалеко от церкви Нотр-Дам-де-Шам. Тем же вечером супруги Штольманы и Петр Иванович отправились на кладбище Шерантон похоронить мать Пьера по-человечески, а не как найденную на улице бродяжку.
Увидев лицо лежащей в гробу женщины, Миронов схватился за сердце.
- Изабель… - выдохнул он. – Изабель… я же не знал…
- Это было всего один раз! Клянусь, я не знал! – повернулся он ко Штольманам.
Анна начала хватать воздух ртом, а Яков прикрыл глаза ладонью. Хотя он не понимал, как можно быть таким легкомысленным, мораль родственнику он читать не собирался.
Зинаиде Петровне об этом инциденте говорить не стали.
…
На приличном расстоянии от погребения Иван отошел от фигуры ангела, за которой прятался, и в который раз повторил себе, что сегодня видел эту женщину в последний раз. В письме от покровителя было ясно сказано покинуть Францию. Вещи были уже собраны, долг звал.
Иван проводил Анну взглядом, полным сожаления и печали. Мужчина знал, что она продолжит ему сниться.
…
А еще через два года Штольман прервал службу в посольстве, взяв бессрочный отпуск «по семейным обстоятельствам». Никаких таких обстоятельств у Якова не было. Он срочно понадобился господину Варфоломееву, так как в столице Российской империи с необычной активностью начали происходить странные события. Варфоломеев посчитал, что именно с помощью Штольмана сможет в них разобраться. Так что дипломату предстояло вновь стать сыщиком.
Анна к этому времени закончила курс в университете, а руководитель лаборатории Мечников с удовольствием дал ей рекомендации к самому Павлову.
Поэтому в один прекрасный день Мироновы и Разумовские составили Штольманам компанию, и в Петербург отправился поезд с бандой кудрявых малышей возраста от двух до пяти и десятилетним лицеистом Володей.
Взрослым пришлось выкупить целый вагон, ибо обрекать неподготовленных попутчиков на соседство этой банды родители не имели права. Слишком страшны могли быть последствия.
А родители… Ну что родители. Им не привыкать..
…