Часть 86. В лаборатории

Когда господин Варфоломеев, влиятельный в определенных кругах человек, настоятельно порекомендовал принять на службу одну молодую женщину и содействовать ей в исследованиях, Иван Петрович Павлов решил, что какой-то фаворитке высокопоставленного чиновника захотелось поиграть в медицину.
Появление изысканной красавицы, одетой по последней парижской моде, только подтвердило его подозрения. И никогда ещё профессор физиологии так не ошибался. Он посадил дамочку наводить порядок в его бумагах - она взялась за это с таким энтузиазмом, будто он ей научную экспедицию предложил. Анна Викторовна Штольман, а так ее звали, быстро каталогизировала все записи, а заодно толково отредактировала его последнюю статью. От неожиданности Павлов пообещал упомянуть ее в статье как своего ассистента. Эту честь госпожа Штольман скромно отвергла. Взамен она предъявила полученный в Сорбонне диплом бакалавра медицины, свидетельство об обучении на дополнительном курсе токсикологии, блестящую рекомендацию от Мечникова и попросилась ассистентом в лабораторию Медико-хирургической академии. Ошеломленный таким поворотом Иван Петрович только и смог выдавить: «С радостью, госпожа бакалавр».
В лаборатории он окончательно перевел Анну Викторовну в учёные, и она часами пропадала там, добиваясь нужной реакции. В общем, ассистентка Павлову досталась невероятная. Но был у нее один недостаток - ее муж. Жуткий тип с таким холодным взглядом, что прямо оторопь брала. Яков Платонович, как оказалось, коллега того самого Варфоломеева, постоянно возмущался, что Павлов задерживает его жену, а когда появлялась эта самая жена, выражение лица Штольмана сразу менялось. Мягкая улыбка и нежный взгляд - все для супруги. Медсестры, глядя на это, завистливо вздыхали. И что они все в нем находили?!
…
- Папа, а воду ты залил? - с серьезным видом спросил Митя, оглаживая кожух заднего колеса красавца, стоящего во дворе дома на Малой Итальянской.
Яков протер руки тряпкой. - Нет еще. Принеси воды, сынок.
- Сейчас!
Сверкнув широкой улыбкой, юный Штольман скрылся на лестнице. Из той же задней двери дома через минуту вышли Анна с Машей и одновременно наморщили носики.
- Чем это так пахнет? - спросила Анна.
- Новым маслом для двигателя, - ответил Яков, закрывая бутылку. - Чтобы это ржавое ведро больше тебя не позорило.
- Не обзывай Хилю, - обиделась госпожа Штольман, - он хороший. Это я забыла сказать, что масло протекло, он и остановился. А потом нас с Хилей мужик на телеге подвез.
- Хорошее ведро, - согласился он. - Удобно на телеге возить.
- Яша!
- Папа! - протестующе пискнула Маша.
Пахнущими маслом руками он обнял своих девочек.
- Шучу, милые. Хиля хороший.
На хромированном руле мотоцикла производства Хильдебранда и Вольфмюллера, легкомысленно окрещенного женской половиной Штольманов Хилей, сверкнул солнечный зайчик. Первые упражнения Анны по укрощению Хили стоили Якову нескольких седых волос, поскольку он принимал в них непосредственное участие. Петр Иванович, купивший мотоцикл по прихоти племянницы, быстро устранился от рычащего и плюющегося выхлопами чудовища, зато к его покорению подключился Браун. И теперь Хиля с седоком выезжал из двора не за 10 минут разогрева, а за рекордные пять, а Яков был уверен, что Анна не загорится прямо на сиденье.
- Ты готова? - спросил он жену.
Она взволнованно кивнула. Выезды на Хильдебранде все еще были для нее в новинку, что уж говорить о неизбалованных таким зрелищем петербуржцах. Всю дорогу до лаборатории Павлова за Хилей бежали мальчишки, сменяя друг друга, ибо нешуточные 30, а то и 40 километров в час быстро выбивали последних из сил.
Митя в окрестных дворах стал героем, мама которого водила мотоцикл, а Машенька - девочкой, которую два раза видели сидящей перед Яковом на том же самом чудище. Авторитет пятилетних близнецов, которых по возвращению в Петербург сперва презрительно называли барчуками, после обкатки Хили мгновенно вырос, к тому же Митя полюбил проводить время с отцом в дворовой котельной, часть которой превратилась в гараж.
Именно из-за интереса Мити к мотоциклу Яков решил не противиться покупке - он очень хотел, чтобы из сына вырос не баловень небес, умеющий перемещать предметы и говорить с духами, а мужчина, держащий судьбу в руках. Ну а стремление Анны ко всему новому и сложному Штольман в полной мере разделял сам, поэтому купил две пары чудовищных очков-консервов, научился ездить сам, на специально заказанном длинном сиденье по очереди катал детей и, когда выдавалось свободное время, с удовольствием копался во внутренностях творения немецких мастеров.
Сейчас он вместе с сыном залил воду в охлаждающий кожух, поцеловал жену, помог разогнать Хилю до выезда из двора и снял рабочий пиджак. Брюки тоже стоило сменить. На предстоящее совещание по поводу безопасности императорского двора коллежскому советнику не пристало являться в костюме, заляпанном маслом.
- Папочка, - погладила его по руке Маша, - можно, мы чуть-чуть масла возьмем?
Яков чихнул.
- Зачем?
- Для опытов! - выпалил Митя.
Штольман вздохнул. Последние опыты близнецов закончились дырявой одеждой, но чумазые их личики были такими вдохновенными, а Браун, как уверяла Анна, так горячо клялся в полном соблюдении техники безопасности… Да и не хотел Яков гасить в своих умных не по годам детях стремление к знаниям.
- Штолики, все опыты - в котельной. Не портите дом, не пугайте Зинаиду Петровну. И еще, Дмитрий! - он сурово взглянул на сына.
Тот оторвался от созерцания вожделенной бутылки с маслом, что уже ползла к нему, и поднял глаза на отца.
- Не берите Петю. Ему всего два года, он слишком мал для опытов.
- Но, папочка… - умильно улыбнулась Маша, - ему уже два с половиной! И он уже все понимает!
- Это-то меня и пугает, - буркнул Штольман себе под нос, а вслух сказал: - Вы меня слышали. И чтобы при опытах с вами был не только Браун, но и кто-то из нянь, они умеют пользоваться огнетушителем. Кстати, сейчас у вас урок грамоты, не так ли?
Те переглянулись и вздохнули. - Да, папа.
- Ну так ступайте.
Проводив взглядом детей, Яков улыбнулся. Он не променял бы своих баловников ни на какие богатства и уже давно не мог представить свою жизнь без Анны и детей.
Его сокровища были рядом с ним.
...
Пейре Маури стоял перед другом, сжимая ладонью холодную, дрожащую руку Раймонды. Пейре не смотрел на нее, но знал, что она смотрит на Белибаста.
Сегодня Гийом не был тем заносчивым «пеньшелье», каким его знали местные жители. Борода его была растрепанной и неопрятной, чего за Гийомом отродясь не водилось, щеки горели. Он старался говорить спокойно, но глаза его полыхали ненавистью. К другу, но еще больше - к самому себе.
Он всегда умудрялся выбирать не Раймонду. Он всегда выбирал долг.
Пейре ухмыльнулся и смерил девушку взглядом. Теперь он мог делать это при всех. Красивая, умная, добрая… Он был влюблен в нее уже давно. Но связь между Гийомом и Раймондой была непреодолимой. Всем окружающим их чувства казались такими сильными! Никто не решался встревать между ними.
Скрипнув зубами, Белибаст мрачно спросил: - Будешь произносить обет?
Пейре кивнул, повернулся к девушке и произнес: - Раймонда Марти, я обещаю заботится о тебе и детях. Обещаю, что ты никогда ни о чем не пожалеешь.
Раймонда подняла на него серые глаза, казавшиеся сейчас ярко-синими из-за непролитых слез.
- Пейре Маури, я обещаю быть тебе хорошей женой, - пробормотала она.
Побледневший Белибаст выдавил: - Гм… Что ж… Можно сказать, что вы женаты.
…
Как всегда, когда к нему приходили эти воспоминания, Иван скрипнул зубами. После двух лет в Испании, где по заданию Кромвеля он изучал методы борьбы с правительством и тренировался управлять людьми, он узнал многое. В том числе вспомнил свою жизнь в этих опаленных солнцем горах.
Он был здесь! Он был героем! Его уважали, память его чтили!
Но почти никто не знал, что ослепленному долгом Гийому пришлось сперва фиктивно взять в жены Раймонду Марти, чтобы инквизиция не заподозрила в нем катара, а затем отдать ту Пейре.
Скрябин ухмыльнулся. Он – Белибаст. Но он знает свои ошибки, и в этой жизни получит все.
Власть. Славу. Богатство. То, к чему он придет вместе с Кромвелем.
Но и Анну – его сладкую, нежную, преданную Рей – он тоже получит! Он заберет её у Штольмана и откроет ей глаза. Вот почему она так долго ему снилась. Она – его женщина.
И она вспомнит.
...
Склонившаяся над биоптатом Анна вдруг ощутила сзади чье-то присутствие. Осторожно отодвинув кусочек ткани, требовавший анализа, она встала и развернулась.
- Здравствуйте, - тихо произнесла Анна, глядя на пожилого мужчину в странной шляпе.
- Добрый день, мадам.
Дух говорил по-английски и обладал хриплым, еле слышным голосом. Когда мужчина немного повернул голову, Анна едва не вскрикнула - голова эта сползла с шеи, обнажив уродливый кровавый срез. Мужчина привычным движением руки собрал себя воедино.
- Вы знаете, кто я такой? – властно просипел он.
Медиум сглотнула. – Нн…нет.
- Ах да, вы же не с островов. Я - Томас Кромвель, лорд-секретарь Англии, главный министр короля Генриха Восьмого. И я явился не для пустых разговоров.
Услышав имя, Анна вздрогнула, подавила позыв сделать книксен и выпрямилась. – Слушаю вас, милорд.
- У меня есть одна проблема, мадам, и она – в вашей стране. В этом городе.
Она поежилась. Теперь ее попросят решить проблему человека, триста пятьдесят лет назад казненного по обвинению в государственной измене? Не хватало ей Яшиного шпионства, теперь и с Британских островов задачка подоспела? Вот она возьмет и откажется, ишь, лорд-секретарь выискался… Британия, между прочим, враг России… Но ведь Яков как-то говорил о Кромвеле. Вдруг это не совпадение?
- Майкл зарывается, - Томас, как и обещал, не тратил времени зря. - Его амбиции растут быстрее, чем его способности. Он затеял опасную игру. Остановите его.
Она нахмурилась. Майкл. Как у министров все просто…
- Кто такой этот Майкл?
- Кровь связывает нас. Я вижу его мысли, как отражение своих былых ошибок. Этот глупец мечтает свергнуть тех, кто стоит выше него, но не готов к бремени власти. Он может кончить так же, как Оливер, а я не хочу, чтобы вновь позорили наше имя!
Анна развела руками. - Но что я могу, милорд?
- Многое! – рявкнул Кромвель. - Мне о вас говорили! Там.
Он поднял глаза к небу, отчего голова его вновь съехала с шеи.
- Вы остановите его.
Анну передернуло. Она отвела взгляд. На кровящую до сих пор шею смотреть не хотелось.
- Не уверена, что…
- Заговоры он устраивает, - не слушая возражений, бормотал Кромвель, пристраивая голову обратно.
- Против меня самого заговоры устраивали! А я сам всего добился. Мой дед кузнецом был! В своей жизни я тоже искал короткие пути к величию и заплатил за это головой. Не допустите, чтобы история повторилась. Я желаю Майклу добра, он не выдержит бремени власти. Истинная власть не в том, чтобы править, а в том, чтобы служить высшей цели.
Внезапно бывший лорд-секретарь подскочил к Анне так близко, что она попятилась и едва не упала, споткнувшись о свой же стул.
- Я не так уж эгоистичен, мадам, как вы могли обо мне подумать, - прошептал он в самое ухо женщины.
- Я не собираюсь класть на плаху вас. Будьте осторожны! Майкл амбициозен и считает других слабыми звеньями в цепи своего успеха.
Значит, этот Майкл определенно опасен. Можно, конечно, сперва посоветоваться с Яшей, но не лучше ли сразу сказать, что она не будет заниматься этим мутным делом?
- Простите, милорд, но я вынуждена вам…
Лорд-секретарь направил на неё тяжелый взгляд, и слова отказа замерли у Анны на губах. Все-таки не зря этот человек десять лет фактически правил Англией.
- Вы сможете, мадам, - уверенно произнес Томас.
…
Штольман вернулся домой поздно. Осторожно поднявшись по лестнице, он заглянул в детскую, полюбовался на спящих малышей и так же тихо вошел в собственную спальню.
Анна, на которой была лишь ночная рубашка, вскинулась с постели.
- Яша! - прошептала она. - Наконец-то!
Он с лету поймал жену в объятия и замер на долгую минуту. Эти чудесные мгновения он предвкушал еще с обеда, что провел в захудалом трактире у Финского залива, и мечтал о них на долгом совещании с Варфоломеевым.
- Есть хочешь? Я прикажу разогреть твой любимый ростбиф. Или лучше пирог с рыбой?
- Сейчас не буду, Анечка. Утром поем, - улыбнулся он.
- Ты весь пыльный. Ездил куда-то? Расскажи, - попросила она, заворачиваясь в его руки.
Яков тяжело вздохнул. Вновь он гонялся за призрачным Крутиным, которого видели то в одном месте, то в другом, но все попытки его арестовать до сих пор оставались безуспешными.
- Ездил в Териоки, был на заливе. А у тебя как дела?
- Все хорошо, - шепнула она, целуя его в ухо. - Хиля не подвел, я рано вернулась. С детьми погуляла, порисовала с ними. Митя меня в виде ведьмы нарисовал.
- На метле?
- На Хиле, - рассмеялась она.
С удовольствием проведя ладонью по пышной попке, он спросил: - Спать хочешь?
Руки его пустились в путешествие ниже. Анна хихикнула.
- Нет. Погоди, Яша. У меня важные новости.
- Ничего не может быть важнее этого, - пробормотал он.
- Послушай же!
Она дождалась, пока он неохотно уберет руки, и выпалила: - Знаешь, кто приходил ко мне сегодня?
- Иван Петрович?
- Да нет же, дух. Ладно, ты все равно не угадаешь. Британский лорд-секретарь, министр короля Генриха.
Штольман сделал брови домиком. Анна кивнула.
- Да-да, он сам представился. И у него была отрублена голова!
- Чем же он говорил? Боюсь себе представить.
- Кажется, ртом, - засмеялась Анна. – Она сползала, а он ее обратно подпихивал. Ой, да не в этом дело. Это же был Кромвель! Ты как-то упоминал его, когда говорил о деле князя.
- Кромвель? Томас Кромвель? – с удивлением переспросил он.
Вновь кивнув, она пересказала просьбу и слова высокопоставленного духа.
- Яков, что думаешь? Я даже не знаю, с чего тут начинать – какой-то Майкл, какие-то заговоры… Я хотела отказать духу, но не смогла. Он был таким важным… таким величественным.
Штольман задумался. Кличка Кромвель действительно всплывала в деле старого Разумовского. Но кроме клички и того, что Кромвель был конкурентом князя, сотрудники охранного отделения так ничего и не узнали.
Яков взглянул на вздымавшуюся в волнении грудь любимой и решил, что утро вечера мудренее.
- Думаю, что и Томас, и Майкл, и кого бы еще черт не принес, все пусть ждут до завтра. Сейчас у нас есть более важное дело.
- Но ты же устал, Яшенька. Разве тебе не нужно отдохнуть?
- Именно это мне и нужно, - жарко прошептал он, сдвигая ткань ночной рубашки и целуя Анну в плечо. - Пойдем.
…
В конце завтрака Анна поймала ждущий взгляд супруга в сторону кухни и ласково произнесла: - Сейчас будет, Яша.
- Алевтина, принесите кофе, - велела Анна горничной.
Сидевший напротив Петр Иванович поддразнил: – Что, Яков Платонович, слишком печется Аннет о вашем здоровье?
- Мне нравится, - улыбнулся Штольман. - А что с Зинаидой Петровной, Петр Иванович? У нее все в порядке? Мы уже два дня ее не видели.
- Вчера у нее голова болела, а сегодня с утра сказала, что вскоре придет, - теперь уже Миронов метнул взгляд на дверь в коридор. - Пойду узнаю, что случилось. Ах, вот и она сама.
Вошедшая в столовую Зизи грузно опустилась на стул, который выдвинул для нее муж.
- Доброе утро, господа. Прошу прощения, что так поздно составила вам компанию.
Она оглядела остатки еды на выставленных к завтраку блюдах и поморщилась. - Ничего не хочу. Алевтина, чаю!
Анна вгляделась в пожилую родственницу и обеспокоенно спросила: - Зинаида Петровна, вам нехорошо?
- Годы, - буркнула Зизи. – Не обращайте внимания.
- Нет, нет, - покачала головой Анна, подойдя к Мироновой. – Дело не в годах. Дайте руку, пожалуйста.
Та повиновалась. Анна внимательно рассмотрела ладонь, сдвинула оборку рукава, пощупала кожу выше. Еще раз взглянула в лицо Зизи и вернулась к ладони.
- Чувствуете усталость и тошноту? Теряете вес?
Тусклые волосы… Сухая кожа… Крохотные пигментные пятна, венозные звездочки… Белые полосы поперек ногтей!
От осознания страшной догадки собственные ладони Анны мгновенно вспотели. Она бросила взгляд на мужа, и тот в следующую секунду оказался рядом.
- Вес не меряю, - проворчала старшая женщина. – Устала немного. Вот чаю выпью и полежу, дай бог отпустит. Да не суетись же, Петя! – прикрикнула она на вскочившего с места супруга. - Все у меня в порядке, Аннушка, ступай себе на службу.
Анна твердо произнесла: - Никакая это не усталость.
- Алевтина, на кухне есть кора дуба?
Напуганная горничная быстро кивнула.
- Срочно заварите полстакана, очень крепко! Добавьте холодного молока и принесите, прямо сейчас. Бегите же, Алевтина!
Прислуга ринулась на кухню, Анна же присела на колени перед родственницей.
- Зизи, я думаю, вас отравили. После того, как выпьете настой, мы отвезем вас в больницу.
- Что ты, девочка, - проворчала Зизи, - никуда я не поеду, дел полно. Выпью, что ты сказала, а потом пойду полежу.
- Зизи! – в один голос прикрикнули взволнованные мужчины.
Та уронила руку на плечо Анны и прошептала: - Не орите на меня.
- Зиночка, - склонился над супругой Петр Иванович, - не упрямься, солнце мое. Аннет знает, что говорит. И я с ней согласен. Не спорь, мы едем в больницу.
- Я велю подать экипаж, - хмуро завершил дискуссию Штольман.
…
- Это наверняка мышьяк или что-то подобное, - после того, как Миронову положили в лучшую палату императорской Александровской больницы, Анна повторила свою догадку в экипаже на пути домой.
- Я взяла её волосы на анализ. Уверена, что в них окажется мышьяк. Я видела такое, когда работала у Мечникова.
- Надо искать, чем именно могли травить Зизи, - высказался Штольман.
- Вряд ли это делали за один раз. Возможно, яд все еще у нас в доме.
- Не за один раз? – ахнул Петр. - Я думал, что-то могло попасть в пищу… На кухне, например…
Голос его затих.
- Но тогда… тогда все мы в опасности! И Пьер!
- Успокойтесь, Петр Иванович, - сыщик положил руку ему на плечо. – Малыш Пьер здоров и весел, мы же первым делом проверили его самочувствие. Штолики тоже ни на что не жалуются. Думаю, кто-то намеренно решил извести именно Зинаиду Петровну.
- Тотчас же допрошу всех слуг! – рявкнул Миронов, растерявший свою обычную жизнерадостность.
- Доверься Якову, дядя, - предложила Анна. – Яшенька, ты же сможешь задержаться ненадолго?
Штольман кивнул. - Да, поговорю с прислугой. Петр Иванович, вы в курсе, у Зизи есть завещание?
- Есть. После венчания она говорила, что вписала туда меня, больше ничего не знаю. Надеюсь, вы меня не подозреваете? Аннет, это же смешно! Яков Платонович!
- Нет, Петр Иванович, не подозреваем, - уверил родственника Штольман.
- Другой вопрос. Вы Петю-младшего усыновили официально?
- Нет еще, - ошеломленно ответил Миронов. - Мы подали документы, но в том ведомстве такие крючкотворы! Даже за деньги не согласились ускорить процесс. Ох, значит… Думаете, именно в этом дело?
- Возможно, - сухо ответствовал Штольман.
- Я спрошу её, кто еще упомянут в завещании, когда она поправится. Она уже несколько дней плохо себя чувствовала, а я, болван, думал, что это простуда. Аннет, Зизи ведь поправится? – жалобно спросил Петр Иванович.
- Разумеется, дядя. В Александровскую больницу приходит оперировать сам Павлов, однажды он меня туда брал и много хорошего про нее рассказывал. Там прекрасные врачи. Не волнуйся, Зизи в надежных руках.
…
Через час поисков в ванной комнате Мироновых нашли кремы, которые, по словам горничной, обильно пользовала Зизи. Об одном из них девушка вспомнила, что тот появился у хозяйки недавно. На всякий случай Анна забрала с собой все баночки.
На службе она сразу же провела анализ на присутствие мышьяка во взятых пробах. Ее предположение подтвердилось.
Петр Иванович отправился в Александровскую больницу, чтобы сообщить лечащему врачу результат анализа. Яков же решил заняться опросом аптеки, что готовила этот крем.
...
В доме на Лиговском проспекте мужчина в скромном костюме отвел взгляд от конструкции из спичек, выстроенной на лакированной поверхности стола, и переспросил собеседника: - Вернулись? Оба? Штольман к Варфоломееву, верно?
- Так точно, - отрапортовал стоящий перед ним.
- А женщина?
- В больнице.
- Она что, болеет? – осведомился Кромвель.
- Служит.
- Тьфу на вас, Жиляев. Что еще известно про женщину?
- Больше ничего! – вытянулся в немалый рост подчиненный. – Только узнал.
Посидев минуту в молчании, Кромвель постучал по столу пальцами. - И все-таки она мне нужна. Разумовский собирался прибрать ее к рукам, но не по Сеньке была шапка. Я смогу с ней справиться.
Он взглянул на шаткую конструкцию, взял спичку из россыпи рядом, осторожно положил её в основание и распорядился:
- Узнайте все про их домашних.
Жиляев кивнул.
- Как поживает наш сомневающийся друг?
- Не поживает, - скривился в дикой ухмылке высокий. – Свалился в горячке. Бред. Кома. Заразился в поездке в Крым. Жена сказала, плохая вода.
- Прекрасно, - тонко улыбнулся хозяин квартиры. - Просто замечательно, какое хорошее средство, сам того не подозревая, подобрал нам Студент. Не зря я платил за его обучение. Заканчиваем с вампирами, Жиляев, средств собрано достаточно. Примените сегодня для всех.
…
- Звонил полицейский врач Танский. Он попросил откомандировать к нему именно вас, - мягким баритоном сообщил ассистентке Павлов.
Анна подняла голову от бумаг. -Танский? А вы… не против?
Иван Петрович хмыкнул. - Сергей Васильевич был очень убедителен. Говорит, у него есть для вас интересный случай. Позвольте полюбопытствовать, Анна Викторовна, эту просьбу мог пролоббировать ваш ужасный супруг?
- Не знаю, - рассмеялась молодая женщина. - Иван Петрович, ну простите вы Бога ради Якова Платоновича. Неужели никак не можете забыть тот случай?
Павлов задрал голову и произнес, глядя в потолок: - Это когда вы, Анна Викторовна, заснули в лаборатории, а ваш невоспитанный супруг решил, что это я вас спрятал? Он примчался ко мне домой, напугал Сарочку, чуть ли не топал ногами! Я был уверен, что в следующую секунду он вытащит револьвер и пристрелит меня на месте!
- Простите его, Иван Петрович, – попросила Анна. - Яков Платонович редко бывает таким … невыдержанным. Он же принес свои извинения и даже похлопотал, чтобы в ваш кабинет провели телефонную линию.
- Чтобы находить по ней вас, Анна Викторовна! - продолжил ворчать Павлов, но было видно, что он вовсе не сердится. – Уже два раза я поднимал трубку, думая, что кому-то срочно понадобился я, а это оказывался именно он, требующий вас!
Выговорившись, он улыбнулся.
- Поезжайте, Анна Викторовна. Если это действительно интересный случай, как обещает Танский, мне было бы любопытно узнать всю историю. И передайте привет супругу!
…
В полицейской прозекторской Анну ждал не только труп умершего, некоего господина Преснова, но и его дух. Горестно склонившись над своим телом, он бормотал одно и то же: «Бессмертие… Он же обещал бессмертие…»
Осведомившись у Танского, почему позвали именно её, Анна получила исчерпывающий ответ. Господин коллежский советник Штольман заходил недавно по своим делам, услышал, что Танский из-за странной клинической картины смерти новоприбывшего решил взять у того образцы тканей, и посоветовал сделать анализы в прекрасно оснащенной лаборатории Медико-хирургической академии.
- Сергей Васильевич, а что в этой самой клинической картине вызвало ваше любопытство? – спросила Анна.
- Многое, любезная Анна Викторовна, - ответствовал патологоанатом.
- Как передали допросившие супругу умершего полицейские, два дня перед смертью у Преснова наблюдался бред, галлюцинации, тремор. Также в лежачем положении он с трудом мог поднять голову к груди. Если вы знаете, это так называемый симптом…
- Кернига, - закончила Анна, понимая, что её проверяют. – Возможно, это признаки менингита. Вы хотите сделать анализы мозговых оболочек?
- Именно так, - одобрительно кивнул Танский. – Сможете самостоятельно взять биоптаты? Черепную коробку я уже вскрыл.
Анна отправилась мыть руки. Через полчаса она уже тщательно упаковала нужные срезы и жидкости и собралась уходить.
- Кстати, Анна Викторовна, не хотите ли послужить под моим началом? – осведомился патологоанатом. – Я бы мог договориться с Павловым и организовать ваш перевод.
Она так и застыла на пороге.
Яков! Этот неисправимый интриган, очевидно, захотел, чтобы она служила поближе к нему! И все бы ничего, прозекторская – неплохое место в том числе для исследовательской работы, но сейчас Анна была полностью довольна службой в лаборатории профессора Павлова. И какое право имел Яков сманивать её без её ведома!
Очевидно, эти мысли отразились на её лице, потому что Танский дипломатично сказал: - Я понял, что вы против, - и добавил, спрятав усмешку в усы: - Так и передам Якову Платоновичу.
- Я сама ему передам, - грозно пообещала госпожа Штольман.
…
Часть 87. Кровь

В доме на Литейном коллежского советника ждала холодная встреча. Супруга не только не кинулась ему в объятия, но и попросту отвернулась, завидев его на пороге спальни.
- Анечка, - ласково начал Яков, уже подозревая, что в чем-то провинился, - добрый вечер.
Неужели Ане не понравилось предложение Танского? Но она же всегда хотела работать рядом с ним, Яковом, и о профессии патологоанатома всегда высказывалась с интересом…
- Нет, - буркнула она, переворачивая страницу какой-то книги.
- Почему? – удивился он.
Надолго в таких случаях Анны никогда не хватало. Вот и сейчас она вскочила с кресла, подбежала к Якову и стукнула по пиджаку пальцем.
- Сам знаешь!
Глаза её горели. Залюбовавшись своей амазонкой, Штольман пропустил удобный момент для поцелуя, а когда спохватился, Анна уже маршировала обратно к креслу.
- Тебе удалось навестить Зизи? Я, к сожалению, подъехал к самому окончанию приемных часов и успел только передать пожелания к выздоровлению.
- Удалось, - фыркнула супруга.
- Как у нее дела? Подтвердились ли анализы?
- То есть тебя интересует только это? – гневно воззрилась на него Анна с кресла.
По опыту семейной жизни и тех нечастых конфликтов, что у них случались, Яков понимал, что любые разговоры загонят его в ловушку женской логики, поэтому на провокационный вопрос отвечать не стал.
Он прошел к своей половине супружеской кровати, возле которой располагалось кресло, и стал быстро раздеваться.
Пиджак… Жилет… Галстук…
- Что тебя интересует больше всего? – не отступалась супруга. – Здоровье Зизи или её анализы? О чем тебе доложить?
Не отводя взгляда от любимой груди, что так соблазнительно была обрисована шелком ночной рубашки, Яков благоразумно молчал. Он еще не понял, в чем претензия Анны, и заранее оправдываться не собирался.
Рубаха полетела на кресло, задев Анну крылом. Брюки Штольман быстрым движением стащил с себя и остался в тонких исподних, которые ничего не скрывали.
- Яков! – вскочила на ноги Анна.
- У Зизи все в порядке, она выздоравливает. Но как ты мог?
Он стоял в шаге от нее, раскрыв объятия.
Остановив взор на приподнявшейся ткани штанов, Анна фыркнула и взглянула мужу в глаза.
- Я про Танского, Яша! Ты не спросил меня!
- Иди ко мне, - пробормотал он.
- Ты не спросил! Надо было спросить!
- Угу. Хочешь ко мне в постель?
Она прыснула. – Нет.
- Как это? – растерялся он.
- Вот так!
Проскользнув мимо и не преминув задеть ладонью крепкое бедро, она хихикнула: - Ты спросил, я ответила. Не хочу!
Она забралась под одеяло, повозилась, устраиваясь поудобнее, отвернулась к стене и затихла.
Штольман ухмыльнулся. Еще ни разу после их первой ночи Анна не отказывала ему в близости, хотя дразнила довольно часто, и не сказать, что это ему не нравилось. Что ж, сейчас он это проверит.
…
Анна открыла глаза. У полузашторенного окна стоял человек.
Иногда духи не приходили неделями, но на днях что-то зачастили. У этого определенно есть голова на плечах - значит, не Кромвель. Можно, конечно, повернуться на другой бок и спать дальше, но… Всегда есть какое-то «но», чаще всего одно и то же. За дар небес следует платить.
Вздохнув, Анна осторожно сдвинула с бедра руку мужа, встала с кровати и поправила ночную рубашку.
- Что вам нужно? - прошептала медиум, подойдя к окну.
- Бессмертие, - выдохнул мужчина, которому на вид было хорошо за пятьдесят.
Узнав давешнего Преснова, она нервно хихикнула. – У меня его нет.
- Всё ложь, - глухо продолжил дух. – Кровь – ложь!
Она вспомнила, что в истории болезни Преснова был зафиксирован бред и галлюцинации. Впрочем, в данный момент дух выглядел вполне спокойным.
- Вы кого-то обвиняете?
- Вампиры лгали! – Преснов воззрился на Анну так гневно, будто она была в этом виновата.
Понятно… Чего только не придумает воспаленный мозг человека в лихорадке.
- Господин Преснов, вы умерли от последствий паразитарного энцефалита, - сообщила Анна диагноз, подтвержденный анализом тканей трупа.
- Возможно, вы искупались в грязной воде.
Дух помотал головой.
- Это самая вероятная причина, такие паразиты водятся именно там. Или вы выпили зараженной воды.
- Кровь! – прошептал дух.
Перед внутренним взором женщины возникла картина, где живой Преснов глотнул из небольшой бутылки темную жидкость, взволнованно вздохнул и утер губы. Мелькнувшая в голове догадка поразила Анну.
- Вы пили кровь? – ужаснулась она. – Откуда вы ее взяли? Её вам кто-то дал? Кто?
Дух медленно кивнул и призывно махнул рукой, приглашая выйти за ним в окно.
- Я… - Анна оглянулась на мужа, который уже проснулся и смотрел на неё.
- Яша, это Преснов, к телу которого я ездила вчера. Я вечером не успела тебе рассказать. У него был паразитарный менингоэнцефалит, - затараторила она.
- Это страшная болезнь, неизлечимая, со стопроцентной смертностью! Надо узнать, откуда взялась эта кровь! Дух Преснова что-то знает и зовет меня прямо сейчас. Ты пойдешь со мной?
- В ночь, - пробормотал Штольман, натягивая брюки, - за призраком, который умер от страшной болезни? Разумеется, пойду.
Он выпрямился, надел пиджак, проверил револьвер во внутреннем кармане, а затем улыбнулся. – Ты бы тоже оделась, милая.
…
Дабы не будить слуг и тем более детей, спустились по лестнице тихо. Вплывший в холл дух Преснова ткнул бесплотным пальцем в вешалку. Догадавшись, что легкое голубое пальто не подойдет для вылазки, Анна надела вместо него свой темный плащ, отыскала в просторном шкафу мужской и подала Якову.
- Маскировка? – шепнул он.
Анна серьезно кивнула. - Еще я позвала Брауна. Он сказал, что сам поговорит с Пресновым. Правда, тот не знает английского, но Гордон справится.
Пролетку удалось поймать только на Невском. Смурной кучер, узнав, что ехать незнамо куда, запросил рубль вперед и тройную цену в конце.
По дороге Штольман еще раз расспросил Анну о состоянии Зизи, а затем сказал, что поговорил с фармацевтом, у которого та обычно заказывала крем для лица.
- Разумеется, аптекарь не клал мышьяк в крем, - поделился Яков. - Это уважаемый человек, он не стал бы портить себе репутацию, тем более что продает крем в банках с собственным клеймом. Сказал, что смешивал крем собственноручно и не знает, кто мог бы подложить ему такую свинью.
- А кто забирал крем? – живо поинтересовалась Анна. - Зинаида Петровна не помнит, когда начала пользоваться каждой из баночек, что стояли в ее ванной комнате.
- Служанка, - развел руками Штольман. - По описанию она не похожа на горничных Зизи. Кто это был, мне еще предстоит выяснить.
- Мы приехали! - воскликнула Анна, следившая за жестами Преснова. - Это же канал Мойки?
- Да, только что миновали Казанский собор.
- Стой! - велел кучеру Яков.
Выскочив из пролетки и расплатившись, он окинул взглядом фасад с колоннами, балконами и высокими окнами. Несмотря на полночь, некоторые из них были ярко освещены.
- Это дом купца Попова, - с непонятным удивлением произнес Яков. - Мы что, идем на званый вечер?
Прохлада от ночной воды забралась под ткань плаща. Анна поежилась.
- Пока не знаю. Браун говорит, что мы идем на какое-то собрание, для прохода нужен пароль. Нужно торопиться, скоро начало.
Она шагнула в арку, ведущую во двор. Яков не отставал ни на шаг.
В огромном дворе, заставленном пустыми повозками, было тихо. Вдруг совсем рядом всхрапнула привязанная к коновязи лошадь. Вздрогнув, Анна крепче взяла мужа за руку.
- У тебя сколько с собой денег?
Привычный к неожиданным вопросам Штольман при свете луны пересчитал содержимое карманов. - Рублей десять. Надо заплатить за вход?
- Нет. Преснов сказал, на собрании обычно платят за кровь. Вход вон там, - указала Анна в черноту за повозкой.
Яков уставился на жену. - Платят за кровь? И зачем?
- Преснов считал себя вампиром. Он думал, что так обретет бессмертие.
Покачав подбородком, сыщик пробормотал: - Надеюсь, эта кровь не человеческая. И сколько платят?
- Обычно по пятьдесят рублей.
- Мда. Недешево.
Он вгляделся в ночную тьму.
- Аня, надвинь поглубже капюшон. У той двери я вижу силуэт, скорее всего, охранник. Ты уверена, что нам туда надо?
- Конечно, уверена! – еле слышно воскликнула Анна, сердито пихнув его в бок.
- Мы же за этим и ехали! Нужно выяснить, отчего в действительности умер Преснов, раздобыть образец этой крови. Если боишься, жди меня здесь.
Штольман сощурился.
Поняв, что сказала не то, что нужно, Анна тут же исправилась: - Прости, Яшенька. Пожалуйста, пойдем.
- Хорошо, - принял он извинение. - Какой пароль?
Таковым оказался начертанный в воздухе крест с подобием крыльев над перекладиной. Крепко сбитый тип в маске, стоявший на страже у подвальных дверей, при помощи свечи проверил, что каждый из вновь прибывших верно нарисовал знак, и, опустив взгляд в пол, буркнул:
- Почему без масок?
Яков молча уронил в подставленную ладонь рубль.
- Проходите, - открыл перед ними дверь охранник. - Напоминаю - не разговаривать. Контакты запрещены. Маски в комнате, где обычно.
Прямо за дверью оказалась пустота. Едва не рухнувший в провал Штольман успел ухватиться за железные перила, выругался про себя, нащупал ногой ступеньку крутой лестницы, обернулся и подал руку жене. Нельзя было показывать охраннику, что они здесь первый раз, поэтому он без слов помог Анне спуститься, и лишь в тускло освещенном свечами проходе прошептал:
- Об этом твой Преснов тоже мог предупредить.
Анна зябко повела плечами. Проход, в котором пахло сыростью и прокисшим вином, сперва привел Штольманов в огромный подвал с бочками, затем в другой коридор с комнатой по левую сторону. Дверь комнаты со скрипом подалась. Штольманы вошли внутрь и огляделись.
- Смотри, - шепнул Яков, - маски. Наденем, раз просят.
Лежавшие на скамье черные маски из папье-маше с прорезями для глаз закрывали все лицо и позволяли дышать.
Взяв маску, он принялся осматривать низкого свода помещение, которое, судя по свежей кладке, только недавно выделили из большого подвала.
Анна еще пыталась выбрать маску поменьше, когда в дверь ввалился человек в плаще и шляпе. Вытянув перед собой свечу, субтильного телосложения мужчина лет пятидесяти увидел Анну, ойкнул, разглядел её длинную юбку и, в отличие от охранника, с интересом уставился ей в лицо.
- Ух ты! – восторженно прошептал он, - наконец-то юная особа! Барышня, вы тут одна?
Штольман молча заслонил собой Анну. Он был в маске, но разворот плеч и угрожающая поза не оставляли сомнений, что именно он хочет сказать.
- Понял, не дурак, - дурашливо пробормотал мужчина. - Госпожа, зачем вам в ваши годы понадобилось это собрание старых перду… Ах, простите, не знаю, сколько вам лет, - раскланялся он перед Штольманом, - к присутствующим это не относится. Кажется, я вас раньше не встречал.
Он вновь повернулся к Анне и продолжил болтовню: - Разрешите поведать, что до сей прекрасной ночи среди нас были только две особы женского полу, не могу назвать их женщинами, ибо они уже достигли возраста Гекаты. Ох, мы так опоздаем! Пойдемте, я отведу вас и вашего досточтимого спутника в главный зал. Кстати, от кого вы о нас узнали?
- От господина Преснова, - буркнул Штольман и попытался перехватить инициативу: - Почему вы так много говорите? Нам сказали, что разговаривать запрещено.
Ничуть не смутившись, субтильный господин пояснил: - Ничего не могу с собой поделать, Мастер знает меня, он мне разрешил. Со мной никто не разговаривает, это да. И вам при Мастере тоже не следует. А Преснов разве не скончался на днях? Я его фамилию нечаянно узнал, мы живем рядом, тут же никто именами не делится. Он давно рассказал вам о нас? Неужели не говорил, что имена называть нельзя?
Болтливость вампира и череда ошибок Штольманов из-за незнания ситуации решили дело. Град вопросов был прерван глухим ударом. Яков подхватил упавшее тело, оттащил в угол, связал за спиной руки веревкой из валявшегося там же мотка, связал ноги и тщательно заткнул рот носовым платком, перед этим проверив, что мужчина дышит через нос. Затем пальцы Якова скользнули в нагрудный карман болтуна, по которому тот хлопал при разговоре, и выудили оттуда любовно сложенную розовую купюру.
- Думаешь, он мог бы нас выдать? – тихо спросила Анна.
Штольман кивнул. - Будем надеяться, его не обнаружат до конца собрания. Деньги позже верну, если получится. Не ходи в зал.
- Как это? – возмутилась она.
Подойдя к ней, он привлек её к себе и прошептал в самое ухо: - Не ходи. Подожди меня здесь. Этот самый Мастер может спросить, как ты сюда попала, от кого узнала о вампирах и так далее. Я понял, что нужно сделать, и разузнаю все, что смогу.
Он смотрел на нее так серьезно. Осознав его правоту, Анна вздохнула.
- Хорошо, подожду. Но сюда могут войти, да и этот… говорливый может очнуться.
Штольман показал на дверь напротив основной, которую успел обнаружить во время осмотра.
- Побудь в той комнате, она запирается изнутри.
- Удачи, Яшенька. Не забудь меня здесь, - Анна поцеловала мужа в щеку и прошла во вторую комнатку.
Он передал ей свечу. - Если что-то пойдет не так, срочно присылай ко мне Брауна. И обязательно закройся.
Шаги его стихли. Анне осталось только запереть дверь и переживать за любимого.
«Опять я просто его жду. Как же это несправедливо!»
Обнаружив на полу кучу тряпья, она уселась прямо на нее.
«Опять все приключения достанутся Яше. Хотя…»
Свеча выхватила из темноты незамеченную раньше деталь, и Анна тут же вскочила с пола.
«Очень интересно! Куда же ведет эта дверь?»
…
Часть 88. Дезинфекция

В просторном подвале с арочными сводами, вовсе не похожем на соседний, полукругом стояли люди. Много людей. Тусклый свет свечей из ржавых, вбитых в стену подсвечников, глубокие капюшоны и маски собравшихся не оставляли надежд на то, что Яков кого-то запомнит. Не врукопашную же идти, чтобы сорвать маски…
Смрадная смесь запахов плесневелой воды, ржавчины, скисшего вина и тухлого жира дешевых свечей била в ноздри. Где-то далеко глухо чавкала вода. Пол под ногами, насколько мог рассмотреть и ощутить Яков, был скользким, стены были покрыты пятнами черной плесени.
Встав в полукруг, Штольман сосчитал присутствующих. Их было около двадцати. Соседкой справа, судя по невысокому росту и субтильной фигуре, оказалась женщина. Она вела себя тихо и даже головы не повернула в сторону Штольмана, все ее внимание занимал центр подвала, где стоял деревянный ящик. Мужчина слева переминался с ноги на ногу и еле слышно хлюпал носом – то ли простыл, то ли, как и Яков, был здесь новичком и волновался в предвкушении вечной жизни. Все остальные молчали. Мертвенная тишина подвала нарушалась лишь треском свечей и тяжелым дыханием мужчин.
Не успев присмотреться к остальным, Штольман напружинился. По влажному каменному своду прокралась изломанная тень. Вслед за ней в центр подвала бесшумно прошел кто-то в черном и встал к собравшимся лицом. А вернее, страшноватой маской с подобием клюва вместо носа.
«Сборщик денег», - предположил сыщик, ничуть не поддаваясь влиянию мрачной театральщины. «Тот, кого говорливый назвал Мастером».
- Избранные! – глубоким, гулким голосом начал Мастер, упитанного телосложения мужчина ростом чуть выше среднего.
- Ваш путь близок к завершению! Вечность ждёт тех, кто смелее тени. Сегодня ваше тело навсегда останется таким же, как сейчас. Сегодня вы станете бессмертными! Выпив последний кубок, вы станете вечными, как звёзды на небе. Смерть не коснётся вас, но остерегайтесь случайностей. Докажите свою веру – удвойте усилия, а затем примите последний кубок! Морс гаудэт суккурэру витэ!
«Какой пафос, однако. Последний кубок? Они что, сегодня заканчивают этот маскарад? И как же доказывать веру – надо кого-то укусить? Два раза?»
В речи Мастера были признаки, не позволившие Штольману посчитать того настоящим лидером. Мужчина чуть запнулся в середине речи и замешкался перед латинской фразой.
«Скорее всего, вспоминал написанное кем-то. А что означает фраза «Смерть помогает жизни»? Хотя я мог неверно ее перевести».
Ящик будто сам прыгнул в руки полного мужчины.
«Фокусник», - хмыкнул про себя сыщик, «или актер с навыками фокусника. Поскорей бы разобраться с этой мертвечиной, а то Аня долго в той комнате не выдержит».
Держа ящик и свечу перед собой, Мастер прошел вправо и уставился на стоявшего с края мужчину. Тот с готовностью уронил в ящик две желтых купюры.
«О, вот и доказательство веры. Как банально. Если я верно рассмотрел, это две полусотенных. Однако расценки удвоились».
Следующий вампир отдал ведущему сиреневую бумажку, чем подкрепил вывод Штольмана о сторублевой стоимости сегодняшней церемонии.
«Когда же будут раздавать кровь?»
Будто в ответ на его вопрос Мастер ловким жестом достал из того же ящика небольшую бутылочку, вручил ее вампиру с края, а затем дал такую же следующему.
Мужчина справа от Якова громко сглотнул и перебрал пальцами в кармане плаща.
«Нет», - возразил сам себе Штольман, «этот не из-за крови волнуется. Похоже, у него не хватает денег. А у меня хватает».
Когда Мастер приблизился, мужчина справа нервным движением сунул в ящик две серых купюры. Ведущий, уже сделавший шаг ко Штольману, резко остановился, с угрожающим видом вернулся к скупому кандидату на вечную жизнь и загремел:
- Это шепот песчинки в ухо бога, ничтожный! Ты хочешь стать бессмертным? Или предпочитаешь, чтобы твоя кровь стала частью чужой вечности?
От прозвучавшей под сводами отповеди сосед будто уменьшился в размерах. Яков подал Мастеру отобранную в раздевалке банкноту в двести пятьдесят рублей, а затем небрежным жестом показал, что платит за соседа.
Переведя взгляд на Штольмана, ведущий сверкнул глазами. Яков невольно поежился – этот актер в совершенстве владел взглядом. Даже из-под маски в нем читались гнев из-за вмешательства, благодарность за крупный взнос и предупреждение о невозможности сдачи.
Сдачи сыщик просить не собирался. Он якобы покорно склонил голову, получил стеклянную бутылку с темной жидкостью и краем глаза увидел, что такую же получил сосед справа. Облегченный вздох того был слышен, наверное, по всему подвалу.
…
- Энн, – подал голос Браун, - ваш супруг просил вас оставаться здесь.
- Я помню, Гордон, - отмахнулась Анна. – Не будьте таким занудой, вы же ученый!
Она осторожно шагнула в маленькую дверь напротив той, в которую вышел Яков. Разумеется, там было темно. Вытянутая рука со свечой тут же наткнулась на влажную холодную стену. Анна сделала еще шаг, нащупала поворот, запнулась на ступеньке и стала подниматься по узкой лестнице, едва не касаясь стен плечами.
«Действительно, вдруг сейчас Яша за мной придет, а меня нет?» - укорила она саму себя, очутившись на крохотном пятачке и вступая на следующий пролет.
«Ладно, я быстро. Интересно, где я окажусь? Что там Яша говорил? Что это дом купца Попова…»
Здесь стены были заметно суше и не вызывали желания немедленно отдернуть руку.
«Очень быстро! Только посмотрю, куда ведет ход, туда и обратно».
Перед глазами оказалась дверь вполне нормального размера. Простая деревянная ручка легко подалась, дверь даже не скрипнула. Госпожа Штольман осторожно высунулась в открывшийся перед ней коридор, в котором было светло.
«Богатый дом, электричество, стены красного дерева. А там кухня», - поняла она, учуяв доносящиеся слева аппетитные запахи.
Она вышла в пустой коридор, дошла до угла, повертела головой, увидела лестницу на второй этаж. Не парадную, но вполне себе широкую, подходящую и для господ, и для прислуги с блюдами с кухни.
«Куда пойти, направо, налево или наверх? Наверху, судя по музыке и топоту, вечеринка, туда мне, кажется, не надо. Да и что я хочу узнать?» - возник в голове резонный вопрос. «Ах, вот же. Надо спросить купца Попова, знает ли он о вампирских сборищах в подвале. А вдруг знает, и что я тогда скажу?»
Не отстававший от медиума Браун буркнул: - Энн, дверь.
Она взглянула на дверь. Та медленно закрывалась. В этом не было ничего странного, кроме…
Кроме того, что на наружной филенке не было ручки!
Буквально прыгнув назад к двери, Анна успела остановить ту в дюйме от косяка.
«Фух! Наверное, не стоит идти к Попову, раз тут такие подозрительные двери. Конечно, это было глупой идеей. Для расспросов надо зайти с парадного входа, и лучше вместе с Яшей».
Приняв это в высшей степени благоразумное решение, которое обязательно понравилось бы Якову, Анна повернула обратно.
- Благодарю тебя, Господи, - проворчал Гордон, сегодня взявший на себя роль престарелой дуэньи.
…
Женщина слева опустила в ящик сотню. Пока церемония катилась по накатанной, внимание Штольмана привлек один из адептов. Яков пытался понять, что именно ищет в памяти. Что-то знакомое было в фигуре мужчины…
Но Мастер вновь встал в центр подвала, и Штольман отвлекся от бесплодных попыток.
«Напутственная речь?» - предположил он.
- Избранные, время истекает! – загремел ведущий церемонии. – Сегодня, в полнолуние, кровь обладает особой силой! Но совсем скоро она потеряет её. Выпейте эту кровь, иначе ваши тела останутся рабами времени, а шанс уйдёт! Вечность ждёт тех, кто действует без сомнений. Пейте медленно, со вкусом, чувствуйте, как ваши сердца бьются в такт этой минуте. Не упустите то, за что принесли жертву!
Актер на роль Мастера был подобран великолепно, по спине Штольмана прокатилась дрожь. Насколько он видел, соседи его тоже вздрогнули. Кто-то нервно и шумно вздохнул. Похоже, никто не ожидал, что кровь придется пить на глазах у всех.
И никто здесь не осведомлен, что Преснов умер. Если его убили, то …
...
Один из вампиров вытащил пробку из бутылки, медленными глотками осушил ее до дна и хищно облизнулся. Остальные смотрели на него, как завороженные.
Яков сощурился. Счет пошел на секунды, думать нужно быстро.
Разумеется, он не будет пить кровь, но что дальше? Он может сделать вид, что испугался, забрать Анну и уйти отсюда, с применением силы, если потребуется. Но если только что была проведена ужасающая по коварству акция по сбору денег за кровь с энцефалитом, то все эти люди обречены.
Второй вампир открыл свою бутылку.
Штольман сделал глубокий вдох и произнес: - Господа!
Поднесшая ко рту бутылку женщина облилась кровью и поджала губы. Откуда-то из темноты выступила незаметная до этого фигура. Остальные вампиры из полукруга с недоумением воззрились на Якова. Мастер вперил в него гневный взгляд.
- Ничтожный! Как ты посмел нарушить молчание? – возопил ведущий.
«Дьявол. Там охранник. Возможно, придется драться».
- Господа, - повторил сыщик.
Голос прозвучал отнюдь не так впечатляюще, как у Мастера. Яков заговорил громче.
- Один из членов данного общества на днях скончался в страшных муках. Эта кровь не проверена. Прошу всех сдать полученные бутылки на анализ. Тем, кто уже выпил, рекомендую немедленно отправиться в больницу.
Мужчина, которому Яков помог с оплатой, и который только что глотнул крови, поперхнулся и выплюнул её на пол.
Кто-то закричал: - Это шпион! Кто его сюда пустил?
Кто-то побежал к выходу.
Кто-то уронил бутылку.
Женщина, стоявшая рядом со Штольманом, попыталась вцепиться ему в лицо, охранник набычился, ведущий взял в руку пустую бутылку. Пришлось достать револьвер, хотя стрелять в подвале, где пуля могла срикошетить в любом направлении, не стоило. А убивать по ошибке Якову не хотелось.
Хотя уже через пару секунд он обругал себя за прекраснодушие.
…
Дверь мягко закрылась за спиной, не оставив и щели. После освещенного коридора показалось, что лестница ведет в преисподнюю.
«Глупо бояться. Я же только что здесь поднималась. Нет здесь ничего страшного, а внизу за мной придет Яша», - уговаривала себя Анна.
Вдруг она услышала какой-то звук. Остановилась, прислушалась. Как будто кто-то пищит или стонет. Кот? Может, застрял где-то?
Спустившись на пятачок, где узкая лестница меняла направление, Анна увидела сбоку точно такую же ручку, что на двери выше.
«Дверь! А на пути наверх я ее не заметила. И звук оттуда!»
- Энн! – попытался отвлечь её химик, - нам ниже.
- Я помню, - кивнула Анна и толкнула дверь.
Сердце забилось еще чаще. Внутри было так же темно, как на лестнице, и только свеча в руке медиума неуверенно рассеивала тьму. Осмотревшись, Анна поняла, что находится в комнате подобно той, где рассталась с мужем.
И вновь этот звук! Он раздавался откуда-то снизу и сбоку. Это был стон!
Анна наклонилась к стене, посветила перед собой.
Прямо на полу под белой простыней лежала девушка. Бледная, ширококостная, с запавшими подглазьями, она выглядела изможденной. Глаза ее были закрыты, крепкая рука бессильно откинута на голый пол.
- Что с вами? – тихо спросила Анна. – Вы меня слышите?
Тихий стон был ей ответом.
- Как вас зовут? Что вы здесь делаете?
Девушка не отвечала. Анна села перед ней на колени и провела быстрый осмотр. Незнакомка была одета в скромное платье из дешевой ткани, украшений не было вовсе. Губы были серыми, пульс едва определялся, под рукавом ниже сгиба локтя Анна сперва нащупала, а затем и увидела набухшие багрово-синие точки.
«Кровопускание в лечебных целях? Что-то непохоже…»
Лежавшая на табуретке кювета, толстая медицинская игла в ней и баночка с перманганатом калия точнее подсказали бакалавру от медицины, что произошло.
- У вас брали кровь! – гневно высказалась Анна. – Несколько раз, без возможности отдохнуть и восстановиться! Кто это делал, дорогая?
- Лиза… - прошептали серые губы. – Воды…
Увидев у стены кувшин, Анна поднесла его ко рту девушки. В кувшине, судя по весу, воды оставалось на дне.
- Пейте. Это сделала Лиза? Или это вас так зовут? Нет, не отвечайте, это сейчас неважно. Вас надо отвезти в больницу. Сможете встать?
«Ох, нет, она не сможет, а я не смогу пронести ее по лестнице. Надо позвать мужчин… Внизу вампиры, но в доме наверху есть люди, надо бежать к ним!»
Поток мыслей был прерван холодной ладонью девушки, что вцепилась в руку Анны.
- Лиза моя подруга. Спасите ее! – неожиданно громко произнесла девушка, приподняв голову.
- Она в другом доме хозяина, на Садовой. У нее тоже… брали… Не дайте привезти ее сюда через неделю, нас меняют… Она… не выдержит!
Короткая вспышка истощила силы девушки. Она стукнулась затылком об пол, уронила руку, закрыла глаза.
«Мерзавцы! Мерзавцы! Они привозили сюда девушек и выкачивали из них кровь для этих уродов! И для Преснова тоже! А я, глупая, собиралась ему помочь!»
Укрыв девушку простыней, Анна вскочила на ноги.
- Держитесь, дорогая, - пробормотала она, - я приведу подмогу. Простите, не могу оставить вам свечу.
Она бросилась наружу, бегом поднялась по лесенке, выглянула в коридор. И пошатнулась от прозвучавшего внутри любимого голоса.
- Аня… Анечка…
Анна застыла на месте, не зная, куда бежать.
В голосе мужа было… прощание?
«Нет! Это просьба вернуться, Яша просто зовет меня! Но девушка… она умрет, если я не отправлю ее в больницу!»
- Эй, кто-нибудь! – закричала она. – Помогите!
«Яшенька, я бегу! Еще секундочку…»
- Гордон, ступайте к Якову, возможно вы сможете что-то сделать! - взмолилась она вслух. - Я сейчас…
Дух химика скользнул в узкую дверь. Сердце бухало так, что было больно ребрам. Анна подложила свечу – единственное, что было в руках – под створ двери, вихрем пронеслась по коридору, добежала до лестницы на второй этаж и, задрав голову, прокричала просьбу о помощи.
«С Яшей что-то случилось, и если я не успею, я никогда себя не прощу… Ну почему же никто не идет?»
- Помогите же! – заорала Анна, пытаясь перекричать доносившуюся сверху музыку.
- В чем дело, барышня? – сперва раздался смутно знакомый голос, а затем по ступенькам спустился его владелец, облаченный во фрак высокий молодой человек с пышными усами. За ним следовала красиво одетая женщина.
- Где-то пожар?
«Шумский!»
Анна едва ли не с визгом бросилась к нему.
- Иван Алексеевич, добрый вечер! Как хорошо, что вы здесь!
- Я тоже рад вас видеть, Анна Викторовна, - приложился к ее руке Шумский.
- Что случилось? На вас лица нет.
- Нет времени объяснять, Иван Алексеевич, - она потянула старого знакомого к той самой двери. - Умоляю, идите за мной!
Шумский не подвел. Быстро раскланявшись со спутницей и не задавая больше вопросов, он нырнул вслед за Анной в узкий проход. Через минуту они оказались в тесной комнатке между этажами.
- Берите девушку, - скомандовала Анна. – Осторожно, пожалуйста! У нее взяли не один стакан крови, она очень слаба, но ее еще можно спасти. Пожалуйста, отвезите ее в Спасо-Преображенскую больницу, ту, что на углу Мойки и Троицкой. Держите мою свечу.
- А как же вы? - прокряхтел Иван, вынося на лестницу не подававшую признаков жизни девушку и оглядываясь на оставшуюся за спиной Анну. - Я не оставлю вас здесь одну. Идите со мной.
- Не могу, Иван Алексеевич, никак не могу. Там внизу Яков! Благодарю за помощь!
Выпалив это, Анна ринулась вниз по лесенке, не обращая внимания на мокрые стены и царившую вокруг темноту.
- Я завтра зайду к вам, Анна Викторовна! - прокричал Шумский вслед, но Анна уже не слушала.
…
Почти наощупь она пролетела одну комнату, вторую, по очень вовремя загоревшимся искрам Брауна нашла дорогу в большой подвал и увидела у бочек две темные фигуры. Анна подбежала ближе. Яков сидел лицом в центр, опершись спиной на бочку, подбородок его был грязным.
- Яков! – закричала она. - Что они с тобой сделали?
- Ничего особенного, - несколько натужно улыбнулся Штольман. - У тебя все в порядке?
Анна выдохнула. - Да. Вы тут что, одни? Собрания не было? – обвела она взглядом подвал, в котором не было никого, кроме них двоих и седого мужчины, тоже без маски, сидящего рядом с Яковом.
- Собрание закончилось, все разбежались, - с сожалением ответил он. – Я не смог никого остановить. Разве что господина Каминского, но он сам составил мне компанию, - кивнул он на соседа.
- Разрешите представить мою супругу Анну.
- Очень приятно, Анна. Каминский, Василий Несторович, - представился седой мужчина. – Ваш супруг повел себя как благородный человек. Он предупредил всех, что кровь может быть отравлена. Надеюсь, кто-то ему поверил.
- Почему поверили вы? – спросила Анна, присаживаясь возле мужа.
- Потому что имею привычку сомневаться во всем, но не в том, во что верю сердцем, - с охотой поделился Каминский. - Вашему супругу я поверил сердцем. К тому же мне вечно не хватало денег, и когда он одолжил мне плату…
Яков махнул рукой, но Василий Несторович упрямо повторил: - Одолжил. Я верну. Так вот, после того, как сегодня я услышал благоглупости от так называемого Мастера, а затем слова вашего супруга, я понял, что не зря сомневался в вампирах. Жаль, что мы скоро умрем.
Анна вздрогнула. – Это еще почему?
- Я имел неосторожность глотнуть отравленной крови, а вашего супруга просто заставили ее выпить, - развел руками Каминский.
- Яков! – с ужасом произнесла она, ощущая, как холодеют руки. – Ты что, пил эту кровь?
Разглядев, что темные пятна на подбородке мужа – не пятна, а потеки крови, Анна так и села на пол. - Яшенька… Что же я наделала…
- Ты тут ни при чем, милая, – спокойно сказал Штольман. - Я сам повел себя безрассудно, когда решил предупредить всех. Надо было уходить без речей.
- Не скажите, уважаемый, - возразил Каминский. – Вы спасли людей. После ваших слов я увидел сомнения в движениях многих, и кто-то из них не станет пить. Двое вон даже на полу свои бутылки оставили!
Анна не знала, что сказать. Ее сковал ужас ситуации, в которой они оказались только по ее вине.
Помотав головой, Анна отбросила ненужные мысли.
- Ты много выпил? – спросила она, лихорадочно осматриваясь.
«Вода, нужна вода... Из канала? Там тоже гадостей полно, раз тут склады…»
- Строго говоря, я не пил, - признался Штольман. - Меня ударили чем-то сзади, я ненадолго отключился, а когда очнулся, двое уже пытались меня напоить.
- Ящиком, вас ударили ящиком.
Потерев затылок, Яков вздохнул. - Я старался не глотать эту гадость. Впрочем, это было легко.
«Вино!» - наконец догадалась Анна. «Вино кислое, и если в крови есть паразиты, оно сможет их ослабить! А вина тут полно».
- Вас ударил один из самых высоких вампиров, - добавил Каминский.
- Кстати, я видел, как он ушел в другой проход, наверное, в сторону канала. А те двое после того, как вас напоили, еще раз приложили вас по голове. Этот так называемый Мастер, а вернее, просто бандит с большой дороги, и охранник со входа, затем убежали вслед за остальными. Меня они не тронули. Что вы делаете, Анна?
- Вставайте оба! – велела она сердито.
Впрочем, сердилась она на себя.
- Откройте эту бочку и промывайте рот. Немедленно, Яша!
- Но это вино, судя по запаху, прокисло давным давно, - заметил Каминский, когда крышка ближайшей бочки стараниями его и Якова была откинута.
- Не спорьте, Василий Несторович, - усмехнулся Штольман, погружая ладони в содержимое бочки. - Послушайте мою жену. Она врач.
- Вот именно, - пробормотала Анна, припоминая, что совсем недавно видела то, что пригодится прямо сейчас.
- Как следует промывайте, господа, и не вздумайте глотать! Откройте мне еще одну бочку, я буду через минуту!
«Перманганат калия! Им очищают воду, дезинфицируют инструменты, он окисляет органические соединения лучше вина. Главное не переусердствовать».
Она унеслась в сторону комнаты с масками, по знакомому уже пути добежала до каморки между этажами. Схватив кувшин, кювету и банку с марганцовкой, Анна так же быстро вернулась обратно.
В подвале она зачерпнула кувшином из бочки, на глаз сыпанула несколько кристалликов перманганата, добавила еще немного, разболтала, попробовала на вкус, а затем подала багрово-черную жидкость Якову.
- Теперь промывай этим. Можешь отойти подальше, проглотить, а затем… ну ты понимаешь. Если на губах есть ранки, может жечь, прости. Весь кувшин, пожалуйста!
Ухмыльнувшись, Штольман отправился выполнять приказание.
- Сделайте то же самое, - обернулась Анна к Каминскому. - Вот из этой кюветы, это может вас спасти.
…
Когда Штольманы вернулись домой, на звуки в холле спустился Миронов. Заспанный, он подошел к родственникам, пожал руку Якову и тут же сделал шаг назад.
- Бог мой, Яков Платонович! Что за шмурдяк вы пили, миль пардон за мой французский?
- Это я, Петр Иванович, если выражаться по-научному, дезынфи…тсс, - прошептал Штольман.
- Дезинфицировался, дядя, - хмуро договорила Анна. - И передезинфицировался.
Яков слишком резко мотнул головой, отчего его немного повело вбок.
- Не так! – опроверг он слова супруги. - У меня все в порядке. Аня меня спасла. Но я никого не поймал.
- Завтра поймаете, Яков Платонович. Кстати, Штолики только недавно заснули, - предупредил Петр. - Где-то час назад они проснулись и в рев. Манечка что-то про вас увидела. Вас никого нет, они рыдают. Клеша попросила меня помочь их успокоить, пришлось перейти к вам и читать им сказки. Чуть не уснул прямо в детской.
- Спасибо, дядя. Они успокоились? – встревожено спросила Анна.
- Да, Аннет, не волнуйся. Спят, как младенцы.
Задумчиво взглянув на Штольмана, Петр сказал: - Хорошо, что Зизи вас, Яков Платонович, не видит. Кстати, почему бы вам не заглянуть сейчас к нам? У меня есть прелестный дезинфектант, мы с вами о нем как-то беседовали.
- Тридцатилетний? – заинтересовался Штольман.
Миронов кивнул.
- Яша!
Полчаса назад Анна настаивала, чтобы из подвала они отправились прямо в Александровскую больницу, вдруг энцефалит все ещё витален. Но муж заявил, что той адской смесью, что он лечился, можно было убить лошадь, а он держится лишь на силе воли, и ехать наотрез отказался. После длительных уговоров он согласился, что поедет туда утром, а сейчас… Кажется, ему уже все равно.
- Анечка, не сердись, - приобнял её Яков. - Я ненадолго.
Она вздохнула. Впрочем, после сегодняшних подвигов Якову действительно нужно было расслабиться, и компания дяди для этого вполне подходила.
Поцеловав мужа в щеку, Анна пробормотала: - Я не сержусь, Яшенька. Я тебя люблю.
...