Венгерская осень        Глава 3         "Случайная" встреча

     Будапешт, 20 сентября 1956 года

     Это надо же было додуматься в такое неспокойное время затеять текущий ремонт в двух зданиях посольства! Штольман ни на минуту не сомневался, что эта "светлая" мысль пришла в голову кому-то из хозяйственников, а уговорить посла на непродуманную авантюру не составило большого труда. Юрий Владимирович Андропов поражал собеседников своей эрудицией. Он мог легко  вести разговоры на философские темы, демонстрировал глубокие знания в области истории и литературы. Беседы с ним были для Штольмана неизменно содержательны и интересны, они никогда не носили официального характера, но в дела повседневной жизни посольства Юрий Владимирович особо не вникал, да и многолетнего опыта дипломатической работы у него не было. Андропова отправили послом в Венгрию только в 1953 году без основательной подготовки. Сотрудники шептались, что это назначение было сродни "высылки" из Москвы, подальше с глаз Хрущева, который Юрия Владимировича не жаловал.     

     Командир советской дивизии, размещенной на окраине Будапешта, выделил для ремонта взвод строителей, но работали солдаты медленно, делая длительные перерывы из-за нехватки строительных материалов. В посольстве стало тесно и суетно, сотрудники буквально сидели друг у друга на головах.

     Штольмана такая обстановка сильно раздражала, и он решил временно, на период ремонта, переехать в какое-нибудь другое помещение, принадлежащее Советскому посольству и расположенное недалеко от него. Третий советник посла с одобрением отнесся к его идеи и подсказал Виктору Яковлевичу, что в старой части Будапешта есть небольшой особняк, используемый как гостиница для посещающих Венгрию советских служащих и гостей. Из-за сложной и неспокойной обстановки в стране никто не горел желанием приезжать в гости, поэтому гостиница пустовала. Посол тоже поддержал предложение о переезде военного атташата, и через неделю Штольман с семьей, пятью сотрудниками и тремя охранниками обосновался на новом месте.

     Небольшой двухэтажный особняк, построенный в конце 18 века, прекрасно сохранился и всем членам их маленького коллектива понравился. На этой улице было еще несколько похожих особняков, занятых посольствами и дипломатическими миссиями других государств. Самым ближайшим соседом оказалось представительство военного атташе Французской Республики. Полковник Готье  прислал генералу ШтольмАну с супругой приглашение на ужин "для знакомства с коллегой - представителем страны, которая была союзником Франции по антигитлеровской коалиции", так замысловато выразился французский атташе. Ужин  прошел "в духе взаимопонимания", хотя общались только Шарль Готье и Аннушка, свободно говорившая по-французски. Таким знанием французского языка она поразила полковника ничуть не меньше, чем своей красотой. Помощник атташе капитан Бурже очень удивился, узнав, что очаровательная мадам ШтольмАн еще и врач. Виктор Яковлевич стойко терпел комплименты жене, улыбался из последних сил, но нанести  ответный визит французов не пригласил, сославшись на то, что они в этом особняке только гости на период ремонта в посольстве.

                                   *           *           *

     Две недели Штольман с помощником мотался по разным частям группы советских войск в Венгрии и вернулся в Будапешт в субботу вечером. Как же было замечательно после тяжелой и напряженной работы в воскресное утро не торопясь завтракать вместе с семьей. Погода стояла теплая, сентябрьская, наполненная ароматными запахами спелых яблок, груш и винограда. Виктор Яковлевич не сводил глаз с накрытого Аннушкой стола, где на самом почетном месте стоял большой заварочный чайник, привезенный женой из Москвы. Когда Штольманы только начинали семейную жизнь, она купила этот пузатый фарфоровый талисман их семейного счастья. С тех пор, куда бы они не переезжали, чайник всегда путешествовал вместе с ними, неизменно занимая почетное место в центре стола. Аннушка создавала не просто уют в их походной офицерской жизни, а закладывала семейные традиции. Теперь уже Анечка заботливо моет и вытирает этот раритет.

     Штольман с улыбкой слушал веселый разговор двух Аннушек, даже не стараясь вникнуть в его содержание. Доченька была так увлечена беседой с мамой, что не замечала осторожных взглядов отца. Весной ей исполнилось девять лет, она стала быстро расти и заметно вытянулась за это лето. Хорошо, что изменения в теле происходят у нее пропорционально, нет худых и длинных рук и ног. Все в ней ладно и мило. Уже сейчас понятно, что дочь вырастет такой же умницей и красавицей, как бабушка и мама, размечтался Виктор Яковлевич.

     Похоже, что она унаследует и Мироновский Дар своей бабушки. Первые пять-шесть лет он с тревогой наблюдал за дочерью, стараясь замечать даже самые незначительные признаки ее необыкновенных способностей, но Анечка росла ничем не выделяясь среди сверстников. Виктор Яковлевич часто расспрашивал Машу о первых проявлениях ее особенного видения мира. Сестра успокаивала его тем, что она открыла в себе Дар только в двадцать лет, когда умерла мама. После смерти Анна Викторовна стала приходить к дочери и разговаривать с ней не только во сне, но и наяву. Виктор и сам впервые услышал голоса родителей только во время войны. Обсудив все это с женой, Штольман успокоился, но первое проявление Дара у дочери произошло для всех неожиданно.

     Год назад Анечка прибежала глубокой ночью в спальню к родителям и со слезами на глазах стала дергать отца за руки, стараясь разбудить.

     - Папочка, милый, проснись! Тете Маше плохо, она плачет и кричит от боли, врачи увозят ее в больницу. Она зовет тебя, надо срочно ехать к Саше, папочка, скорее, ей очень плохо! - дочь повторяла последнюю фразу раз за разом, заливаясь слезами.

     - Слава Богу, роды начались, - зашептала Анна, обнимая девочку и укладывая ее с ними в постель, - Звони Саше, узнай адрес роддома.

     Штольман не успел снять трубку телефона, стоящего на тумбочке у кровати, как раздался громкий звонок в ночной тишине квартиры. В трубке зазвучал напуганный голос Саши, Машиного сына.

     - Саша, не переживай, в больнице маме помогут, и у тебя скоро появится братик или сестренка. Ты адрес больницы записал?   
       
     - Да, дядя Виктор. Улица Лестева, роддом номер 17, - мальчик вздохнул и покаялся, - мама велела позвонить вам только утром и не будить ночью, но я не смог ждать до утра, простите меня...

     - Ты молодец, что сразу позвонил нам. Мы с тетей Аней сейчас поедем к маме, узнаем, как у нее дела, а оттуда приедем за тобой и заберем к нам. Поживешь у нас, пока мама в больнице. Ты знаешь, что надо взять с собой?

     - Да, мы с мамой месяц назад собрали мои вещи, сумку я уже достал.

     - Очень хорошо! Жди нас, мы сейчас выезжаем, через два часа будем у тебя.

     После разговора с Сашей Анечка плакать перестала, пообещала оставаться в постели и заснуть. В шесть утра, когда Штольманы вместе с Сашей вернулись домой, доченька крепко спала. К обеду Маша родила второго сына, все разговоры были только о новом братике, о странном "сне" девочка не вспоминала.

     - Папа, - веселый голос Анечки прервал поток воспоминаний Виктора Яковлевича, - а мы пойдем с тобой сегодня на экскурсию по городу? И опять будем говорить только по-немецки?

     - А тебе понравилось наше путешествие? - Штольмана смущало использование дочери для решения своих служебных задач, но он верил, что сможет ей все честно рассказать, когда Анечка вырастет, и она поймет его, но сейчас другого выхода у него не было, - Ты занималась с мамой немецким языком, пока я был в командировке?

     - Мы с мамой учились каждый день, мама очень строгая учительница, но мне нравится делать с мамой уроки! - дочь взяла Анну за руку и прижалась к ней щекой.

     Такие ласковые, доверительные отношения дочери и мамы были просто бальзамом для души Виктора Яковлевича. Он помнил рассказы Анны Викторовны о том, как трудно в юности найти понимание у родителей. Мироновы искренне любили дочь и хотели для нее только добра, причиняя ей при этом душевную боль и мучительные переживания. Поддержка и участие дяди Петра Ивановича спасали от одиночества и чувства какой-то отверженности из-за ее необыкновенности. Ведь она была не такая, как все дети. Штольман очень боялся, что и его дочь будет переживать страхи и сомнения в своей нормальности.

                               *              *              *

     В полдень на набережной перед Королевским дворцом не спеша прогуливался высокий мужчина в легком габардиновом пальто, больших солнцезащитных очках и светлой шляпе в тон пальто. Хорошо сшитая добротная одежда, начищенная дорогая обувь и тонкие кожаные перчатки указывали на иностранца, с интересом изучающего архитектурные достопримечательности Будапешта. Он вел за руку милую девочку лет 8-9, которая старалась вести себя как воспитанный ребенок, но время от времени прыгала и скакала, громко переговариваясь с отцом по-немецки.

     - Папа, а давай пойдем к Рыбному замку. Он такой красивый с этими башенками, просто сказочный! А ты знаешь, почему у него такое название "Рыбный"?

     - Не рыбный, а Рыбацкий бастион. Рыбным называют что-то в честь рыбы, а Рыбацкий - в честь рыбаков.

     - Рыбацкий бастион, - четко выговаривая каждый звук, повторила девочка.

     - Здесь написано, - мужчина помахал буклетом, который держал в руке, - что бастион был построен недавно, в начале 20 века, а раньше на этом месте была площадь, где рыбаки торговали рыбой.

     - А башенки построены для украшения, верно? Их так много... - девочка стала крутить головой в разные стороны, - наверное, пять или шесть.

     - Нет, милая фройляйн, не пять и не шесть, а целых семь! - подключился к разговору молодой человек в куртке и кепке. По-немецки он говорил довольно сносно. Его круглое улыбающееся лицо выглядело очень доброжелательно и совсем неподозрительно.

     - Башен семь, потому что венгерское государство было основано семью племенами. В честь каждого племени построили по одной башенки.

     - Прошу прощения, уважаемый господин, вы ведь иностранец? - обратился он к отцу девочки, - У вас очень милая и любознательная дочь.

     - Да, мы приехали в Венгрию из Австрии, благодарю вас за полезную информацию, - солидный мужчина решил пожать руку незнакомцу, но в этот момент буклет упал на землю.

     Молодой человек быстро наклонился поднять книжку, незаметно вложил между страницами тонкий лист бумаги и подал ее отцу девочки.

     - Благодарю вас еще раз, - Штольман взял буклет и пожал руку венгру.

     - Прощай, малышка! - незнакомец кивнул Анечке и бодро зашагал в противоположную сторону.

     А Штольман с дочерью продолжили осмотр Рыбацкого бастиона, только буклет Виктор Яковлевич засунул глубоко в карман пальто.

                       *            *            *

     Отправив донесения в Министерство Обороны и ГРУ, генерал-майор Штольман позвонил дежурному в Советское посольство и попросил о встрече с послом. Было уже 8 часов вечера, когда Андропов принял военного атташе в специальном кабинете, оборудованном для конфиденциальных бесед. Виктор Яковлевич не встречался с послом около двух недель, и за это время Юрий Владимирович разительно изменился. Он словно бы постарел лет на десять. Сдержанность в общении и выражении своих чувств была свойственна Андропову и раньше, но сейчас она приняла форму глухой закрытости и молчаливой подозрительности. Нарастающее с каждым днем напряжение политической обстановки в Венгрии становилось не просто тревожным, а угрожающим. Посол понимал это и пытался найти наиболее приемлемый выход из критической ситуации.

     - Вы доверяете этому агенту, Виктор Яковлевич? - Андропов прочитал сообщение военного атташе, нахмурился и застучал пальцами по столу, - ведь такие сведения очень важны...

     - Он не завербованный агент, а доверенное лицо, добровольно решившее сообщать важную информацию из политических и идейных соображений. Он сам обратился к предыдущему военному атташе с просьбой о встрече, мне он достался "по наследству" - Штольман слегка улыбнулся.     

     - Ваше доверенное лицо сообщает, что по данным Управления венгерской госбезопасности демонстрации студентов планируются на 21-22 октября, правильно я понял?

     - Так точно, но студенты только прикрытие, в центре выступлений могут быть военные преступники и профашистски настроенные репатрианты из числа тех, кто по окончанию войны оказались на Западе и возвратились в Венгрию еще летом и осенью 1955 года. Многие из них прошли разведывательно-диверсионную подготовку в специальных школах и центрах, организованных англо-американскими спецслужбами. Именно эти люди, а вовсе не революционно настроенное студенчество, будут составлять основу и боевое ядро профашистского мятежа.   
   
     - Виктор Яковлевич, а эти сведения не могут быть спланированной дезинформацией? - в голосе посла прозвучали серьезные сомнения.

     - Наше доверенное лицо, старший лейтенант госбезопасности, является настоящим коммунистом и надежным источником. Его отец был одним из организаторов Венгерской Советской Республики в 1919 году, после ее разгрома оказался в России, воевал в Красной Армии, был тяжело ранен, а затем работал в Коминтерне. В Советском Союзе женился на молдаванке, в 1926 году у них родился сын. В 1944 году сын ушел воевать, освобождал в составе наших войск Венгрию, а после войны там и остался. С 1949 года служит в Управлении госбезопасности Венгрии, в 1953 году добровольно стал сотрудничать с ГРУ. Замечаний к сообщенной им информации за 3 года работы не было ни разу.

     - Хорошо. Если вы гарантируете достоверность его сведений, то Венгрия стоит на пороге больших потрясений в самое ближайшее время. Сколько человек подготовлено оппозицией для участия в госперевороте? Здесь указывается, - Андропов провел пальцем по тексту докладной записке, - 200 тысяч по всей стране и около 50 тысяч в Будапеште... - он снял очки и покачал головой, - они активно готовятся перенести борьбу на улицы. На основании состоявшихся бесед с рядом венгерских товарищей можно сделать вывод, что в их рядах царить  растерянность и даже потеря уверенности в том, что из создавшихся затруднений ещё можно выйти. В такой обстановке венгерские товарищи вряд ли смогут начать действовать смело и решительно без нашей помощи им в этом деле.

     - Следовательно, - Штольман подхватил рассуждения посла, - надо вводить дополнительные части Советской Армии. Сейчас на территории Венгрии только 5 наших дивизий общей численности чуть больше 30 тысяч человек. Этого крайне мало, а действовать надо быстро, такие операции мгновенно не проводятся.

     - Да, вы правы, товарищ генерал. Дивизии нужно откуда-то вывести, подготовить, перебросить, где-то разместить здесь... Время... на все требуется время!

     - Я уверен, Юрий Владимирович, что такая операция уже разрабатывается в генштабе Министерства Обороны, - кивнул Штольман.

     - Конечно готовится, даже название успели дать - операция "Вихрь", но видите ли, - Андропов замолчал и стал вертеть очки в руках, - есть еще проблема в самих венгерских товарищах. Для ввода наших войск необходимо официальное обращение за помощью представителей партийных и государственных органов, а они мнутся, тянут время, никто не хочет брать на себя ответственность за такое непростое решение.

     - Есть и такие, чье молчание сродни предательству, потому что они ждут наступления беспорядков, чтобы примкнуть к мятежу, - голос Виктора Яковлевича прозвучал жестко, - Ну что же, будем готовиться к худшему варианту развития событий!

     Штольману показалось, что Андропов чуть вздрогнул после его слов, но тут же взял себя в руки, надел очки, выпрямил спину и решительно заявил:

     - Благодарю вас, товарищ генерал, за хорошую агентурную работу. Я сегодня отправлю телеграмму в МИД и сообщу предоставленные вами сведения. Будем надеяться на скорейшее принятие решений.

     Но никаких серьезных мер в Москве не было принято, приближалось 21 октября, а с ним и кровавый профашистский мятеж в Венгерской Народной Республике...

Отредактировано Nora Brawn (29.07.2026 09:44)