Венгерская осень       Глава 4         Скорая помощь

     Будапешт, 18 октября 1956 года

     Штольман не любил позднюю осень. Даже в молодости, когда не обращаешь особого внимания на смену времен года, погода в конце октября и ноябре мешала ему заниматься любимым делом и быстро решать поставленные задачи. Что уж говорить теперь, когда душа еще хорохорится, считает себя, если далеко не молодой, то точно не пожилой и отцветающей, а физические силы тем не менее ощутимо тормозят бурную деятельность. Осень года напоминала Виктору Яковлевичу о неотвратимости осени жизни, о той поре, в которую он вступает. Разумом он понимал неизбежность такого периода в своей судьбе, но пока еще сопротивлялся его приходу изо всех сил.

     В октябре в Будапеште стоит теплая погода, ненастные дождливые дни приходят в город пока редко, но чем ближе к ноябрю, тем выше влажность воздуха, который наполняется мелкими каплями осеннего дождика. В эту осень серые тучи, нависшие над городом тяжелой тенью, появились над еще недавно  залитыми солнцем улицами очень рано, уже в середине октября, словно сама природа почувствовала угрюмое и тревожное настроение горожан. Сумрачное небо, вязкий воздух, когда невозможно дышать полной грудью, переносились теперь с большим трудом и душевной печалью. Желтые, багряные и светло-коричневые листья так нарядно украшавшие траву в сентябре, к середине осени потеряли свои яркие краски и превратились в слякотную гущу, которая липла к хромовым сапогам, колесам автомобиля, краям ограды и ворот, придавая всему неопрятный и заброшенный вид.

     В такие дни в памяти Виктора Яковлевича постоянно всплывали горькие строки Есенина "На московских изогнутых улицах умереть, знать, судил мне Бог". Вот и сегодня в груди чувствовалась какая-то тяжесть, не хватало свежего воздуха. Виктор Яковлевич распахнул окно в кабинете, и сразу в комнату ворвался  горьковатый запах сжигаемых старых веток яблонь и травы. Люди не придавались печалям, а работали, готовя свой сад к будущей весне. Не поддаваться грусти, товарищ генерал, приказал себе Штольман.  Ну уж нет, ни на каких будапештских улицах я умирать не собираюсь. Выйти из печального настроения ему всегда здорово помогали слова отца "Делом займитесь!" Замечательное лекарство от осенней хандры!

     Именно поэтому за вечерним чаем Виктор Яковлевич принялся обсуждать с Аннушкой хозяйственные заботы. Непростое развитие событий в Будапеште требовало возвращение военного атташе под крышу посольства. Ремонт в служебных помещениях не был закончен, но решение о переезде в ближайшее время было принято на совещании у посла. Уже неделю его сотрудники до позднего вечера сами красили, белили и ремонтировали стены, окна и двери своих рабочих кабинетов. Надо было еще все собрать, упаковать и перевезти из их временного представительства. Эти вопросы Виктор Яковлевич и обговаривал с женой после ужина. 

                              *             *           *

     В самый разгар их беседы раздался звонок дежурного, сообщившего, что помощник французского военного атташе просит к телефону мадам ШтольмАн. Полковник Готье попал в дорожную аварию, ему срочно нужна медицинская помощь, и он просит мадам доктора осмотреть его начальника.

     Через пять минут Анна Михайловна в белом халате и с медицинской сумкой входила в кабинет военного атташе Французской Республики в сопровождении Штольмана и капитана Бурже. Полковник Готье полулежал - полусидел на кожаном диване. На его бледном лице ярко проступали глубокие царапины, глаза были закрыты, губы плотно сжаты, а левая рука неестественно отведена от груди. Было заметно, что он терпел боль из последних сил.

     - Капитан Бурже, - обратилась Анна Михайловна к помощнику военного атташе, - мне необходимо осмотреть руку и плечевой сустав полковника, но если снимать рубашку, то боль может усилиться из-за невозможности движений в суставе. Давайте разрежем рукав. Вы согласны, полковник Готье? - она наклонилась к пострадавшему.

     - Делайте, как нужно, - прошептал полковник, не открывая глаз, - и зовите меня просто Шарль...

     Ну, конечно, когда сидишь полуголый перед красивой женщиной, то хочется, чтобы к тебе обращались по имени, со злостью подумал Штольман. Чтобы не разжигать в себе еще больше ревности, он отвернулся к окну от слишком, на его взгляд, интимной сцены у дивана.

     Внимательный осмотр и осторожная пальпация поврежденного плеча не заняли много времени. Для Анны Михайловны все стало ясно - полный вывих плечевого сустава кпереди.

     - Смотрите, - показывала она капитану Бурже, стоящему у нее за спиной, - плечевой сустав в норме имеет округлую форму, а здесь видно, что его форма изменилась и образовалось углубление или впадина, головка плечевой кости прощупывается кпереди, вот она - под наружным концом ключицы, и все плечо несколько отведено от грудной клетки. Мой диагноз - типичный вывих плечевого сустава.

     - Только вывих? Не перелом? - Готье приоткрыл глаза, - А почему же такая боль в груди?

     - При вывихе могут оказаться сдавленными проходящие вблизи сосуды и нервы. Нужно расслабить окружающие сустав мышцы, для этого используют обезболивание. Я введу в полость сустава раствор новокаина и сделаю подкожную инъекцию морфина. Через 20-25 минут мускулатура расслабится и боль уйдет.

     Казалось, что Анна не разговаривает с больным, а читает вслух справочник военного фельдшера, и только непривычное для уха Штольмана изобилие гласных во французском языке придавало звучанию этого сухого медицинского текста какое-то подобие живой человеческой речи.

     - А как же быть с вывихом? - заволновался капитан, - как лечить сам вывих?

     - Лучшее лечение вывиха - раннее вправление. Вправление производится путем сильного вытяжения вывихнутого сустава в сторону, противоположную его смещению, - ровным голосом продолжала объяснять Анна Михайловна, - После вправления накладывают жесткую повязку на 3-5 дней, - она улыбнулась, глядя на испуганное выражение лица французского капитана, - Исход, как правило, бывает благоприятный.

     - За годы войны я вправила бесчисленное количество вывихов... - Анна Михайловна бросила вопросительный взгляд на мужа, ища его одобрения, но ее драгоценный супруг стоял к ним спиной, и после некоторого колебания она предложила, - Если вы мне доверяете, то я могу сделать это сейчас.

     - Я доверяю вам, дорогой доктор, - Готье заскрежетал зубами от боли, - только делайте быстрее...

     - Хорошо, - Анна стала раздавать указания капитану, - поставьте вот тот маленький столик ближе к дивану, прикажите горничной принести две чистые простыни ...

     Виктор Яковлевич упорно не отводил взгляд от окна, а ревность с издевкой продолжала нашёптывать ему: "Вот, вот, чистые простыни ему потребовались, потом подушку принесут, и он уляжется перед ней на диване...  Еле жив от боли, а все равно пытается впечатление на чужую жену произвести, ууу, французы, в крови это у них что ли..."

     - Сынок, да уйми ты свою буйную ревность, - явственно донёсся до Виктора Яковлевича голос отца, словно бы сам Яков Платонович стоял в углу кабинета, - Делом займись, посмотри внимательно на стул у книжного шкафа! Что ты там видишь?

     Штольман повернул голову в сторону книжного шкафа и чертыхнулся про себя. На спинке стула висел белый шерстяной шарф, на концах которого были вышиты два слова Football Fan. В полученной неделю назад шифровке из Центра описывался именно такой шарф болельщика. Согласно агентурным сведениям организаторы мятежа собирались использовать такие шарфы для опознания в толпе мятежников представителей западных спецслужб. Так вот чем еще вы занимаетесь, полковник Готье!

                            *             *            *

     Через полчаса все вздохнули с облегчением. Анна Михайловна радовалась тому, что справилась с вправлением сустава легко и успешно. Капитан Бурже ликовал и хвалил себя за то, что так удачно пригласил мадам ШтольмАн, и она помогла полковнику. Ревность Штольмана успокоилась, испытание для его нервов завершилось, и он даже обнаружил в кабинете французского атташе доказательство участия в мятеже французских спецслужб. А Шарль Готье благодарил Бога и красавицу мадам ШтольмАн за то, что боль отпустила его, и он мог свободно дышать.

     - Капитан, - стал командовать Готье, - прикажите подать нам кофе, бутылку Бурбона и шоколад для мадам.

     Капитан Бурже разулыбался и уже был готов бежать, чтобы выполнить приказ шефа, но Анна Михайловна жестом остановила его.

     - Нет - нет, - она покачала головой, - вам, полковник, пока нельзя ни кофе, ни коньяк. Я ввела вам морфин, и лучше всего сейчас для вас лечь в постель и уснуть. А нам пора домой, нас ждет доченька.

     - Но я не могу вас отпустить без подарка. Просите, что хотите, вы меня сегодня спасли!

     - Шарль, - Анна Михайловна повернулась к Штольману и перехватила его пристальный взгляд на белый шарф болельщика, - я, правда, могу попросить у вас то, что мне хочется? - она кокетливо улыбнулась Готье.

     Полковник ответил ей немного фривольной улыбкой и развел руками.

     - Все к вашим услугам, очаровательная мадам ШтольмАн!

     - Я вижу у вас роскошный шарф болельщика. Мой муж - футбольный фанат и просто мечтает о таком сувенире, - Анна подошла к книжному шкафу и взяла в руки шарф, - Давайте сделаем ему подарок!

     Капитан Бурже резко остановился у двери кабинета и оторопело посмотрел на полковника.

     - Но, господин полковник, разве можно... - он замолчал, не зная, как объяснить мадам отказ в подарке.

     Полковник Готье впился взглядом в Штольмана, усмехнулся и вежливо ответил:

     - С удовольствием сделаю подарок вашему мужу, мадам.  От одного футбольного болельщика  другому такому же футбольному болельщику.

Отредактировано Nora Brawn (Сегодня 05:58)