Венгерская осень       Глава 5      Операция "Спасение"

         Будапешт, 23 октября 1956 года

     Шел третий день беспорядков в Будапеште. Обстановка в столице Венгрии становилась не просто тревожной, а опасной. Студенческие демонстрации быстро переросли в антисоветскую манифестацию, организованную вооруженными группами людей. После окончания Второй мировой войны «бывших» салашистов оставалось в Венгрии довольно много, и эти люди обладали весьма определенными навыками. Мятежники снесли памятник Сталину, свергли с постамента памятник Советскому Воину, обмотав его шею веревкой. Разгромили несколько магазинов, развесили флаги Трансильвании и Венгрии, из которых был вырезан герб Венгерской народной республики, посбивали с фасадов зданий красные звезды, на их месте появились намалеванные белой краской слова "Русские домой". По улицам разгуливали люди с оружием, которое они получили на складах примкнувших к ним войсковых частей или отняли в захваченных полицейских участках. Штольман рассказывал Анне, что для доставки оружия с территории Австрии использовались машины Красного Креста. То тут, то там начинались перестрелки. Это был полный разгул тщательно организованного хаоса и беспорядков.

     Участникам правительственного переворота противостояли только части государственной безопасности. Они вели ожесточенные бои с вооруженными отрядами боевиков, но не могли сдерживать 50 тысячную толпу людей. Частям Будапештского гарнизона было приказано занять наиболее важные объекты в городе, однако разрешение на открытие огня венгерское правительство не давало, поэтому они выступили на охрану порядка без боеприпасов и были сметены или разогнаны демонстрантами. Начальник Главного управления полиции Будапешта подполковник Шандор Копачи распорядился в мятежников не стрелять, в результате большинство полицейских просто разбежалось. Наводить порядок в городе было некому, начались погромы, и за три дня дело дошло до невероятных зверств. Коммунистов, сотрудников госбезопасности, случайных прохожих убивали самым жутким образом.

     Ощущение приближающейся трагедии чувствовалось не только на улицах, но и здесь, в представительстве военного атташе СССР. Штольман запретил Анне и дочери выходить из дома даже на огороженную территорию, охраняемую несколькими советскими солдатами и венгерскими полицейскими. Переезд в посольство откладывался до конца октября, Штольман и его сотрудники по два - три раза в сутки были вынуждены ездить на совещания к послу. Виктор Яковлевич проявлял завидное мужество, приезжая  в посольство для встречи с Андроповым в генеральской форме на машине с советским флажком на капоте. Анна понимала, что во время каждой такой поездки он находился в опасности, с ним могли расправиться прямо на улице самосудом, но поступать по другому он не собирался, а уговаривать его подумать о собственной безопасности не имело смысла. Штольман всегда Штольман.

                         *              *             *

     Сегодня совещание в посольстве закончилось в 11 часов. Юрий Владимирович Андропов снял с обсуждения и отложил многие вопросы до завтра. Было решено дождаться прилета из Москвы товарищей Суслова и Микояна, на 24 ноября планировались их встречи с руководством Партии Трудящихся и премьер-министром венгерского правительства. По дороге домой Виктор Яковлевич обдумывал, как завершить дела, связанные с переездом, но все его планы полетели в тартарары, когда он увидел странную картину у ворот представительства.

     Двое гражданских мужчин с немецкими боевыми винтовками через плечо заломили руки и крепко держали молодую женщину лет тридцати, лицо которой было залито слезами. Третий боевик сжимал в руках дамскую сумочку и внимательно рассматривал красный паспорт. Полицейский, обязанный находиться в будке у входа, покинул свой пост, стоял на тротуаре, курил и делал вид, что все происходящее у ворот его не касается.

     Увидев выходившего из машины офицера в форме советского генерала, женщина громко закричала по-русски:

     - Товарищ генерал! Я гражданка Советского Союза, мне нужно с вами поговорить, а меня не пускают. Помогите, товарищ генерал!

     Штольман повернулся к полицейскому и строго спросил у стоящего поодаль полицейского офицера:

     - Что здесь происходит? Почему вы покинули место дежурства? Доложите! - Штольман говорил по-русски, потому что все полицейские, дежурившие у советских дипломатических объектов, обязаны были знать русский язык.

     Полицейский вздрогнул, услышав требовательный голос военного атташе, отбросил папиросу, вытянулся и стал быстро докладывать:

     - Женщина рвалась на дипломатическую территорию, вооруженный патруль ее остановил.

     Виктор Яковлевич понимал, что все сказанное было враньем, но не стал выяснять правду. Нельзя было терять время, надо было воспользоваться растерянностью вооруженного патруля, напуганного появлением советского военного атташе и не получившего указаний, как следует себя вести в такой ситуации. Резко повернувшись к третьему боевику, он протянул руку и громко по-немецки приказал:

     - Дайте паспорт!

     Мужчина никак не ожидал услышать немецкую речь, и по выработанной за время войны привычке подчиняться немецким командам, сам подошел и протянул Штольману паспорт.

     На паспорте были четко видны выпуклые буквы "СССР", и выдан он был на имя гражданки Ауроры Сотмари. Несколько секунд, которые ушли у Штольмана на изучение паспорта, растянулись для всех присутствующих  на долгие минуты. Боевики хмуро и зло смотрели на генерала, женщина с мольбой не сводила с него глаз, а полицейский в тревоге переминался с ноги на ногу.

     - Немедленно отпустите Frau. Она - гражданка Советского Союза, - генерал продолжал говорить по-немецки короткими рубленными фразами, обращаясь к боевикам.

     Заметив их колебания, Штольман сказал как отрезал:

     - Это есть дипломатический скандал! - он вытянул вперед руку в кожаной перчатке и махнул ею так, словно в ней был не паспорт, а пистолет, - Schnell!

     Вооруженные мужчины нехотя отпустили руки женщины, и она тут же метнулась к генералу. Штольман медленно повернулся к стоящему на вытяжку полицейскому и уже по-русски скомандовал:

     - Займите свое рабочее место, офицер! Откройте ворота и пропустите мою машину.

     Вслед за машиной на дипломатическую территорию Советского Союза вошли женщина и военный атташе генерал-майор Штольман.

                          *             *             *

     Наблюдая за тем, как Аннушка успокаивает молодую женщину и уговаривает её выпить лекарство, Виктор Яковлевич незаметно рассматривал жену Шандора Сотмари, старшего лейтенанта госбезопасности, своего доверенного лица, с которым он месяц назад встречался на Дворцовой набережной, и тот передал ему ценные сведения о готовящемся в Венгрии мятеже.

     Ауроре Сотмари было чуть меньше тридцати лет. Черные вьющиеся волосы, большие темно-карие глаза, крупные черты лица и смуглая кожа делали ее похожей и на венгерку, и на румынку, и на цыганку. А вот как у нее оказался советский паспорт, было не совсем понятно.

     Словно угадав его мысли, Аурора быстро выпила лекарство и обратилась к Штольману:

     - Товарищ генерал, я - молдаванка, моя семья родом из Бессарабии. В начале тридцатых годов родители бежали из Бессарабии в Советскую Россию. Мой отец был коммунистом, его хотели посадить в тюрьму за подпольную работу. Я родилась в Москве и училась с Шандором Сотмари в одной московской школе для детей сотрудников Коминтерна. Янош Сотмари учил сына венгерскому языку и внушал Шани, что он должен вернуться в Венгрию и бороться за ее социалистическое будущее. Шани считает Россию тоже своей Родиной, в 1944 году он ушел на фронт защищать ее, - женщина торопилась рассказать свою историю и в спешке проглатывала окончания многих слов.

     - После войны он уехал в Венгрию и с 1949 года служит в органах госбезопасности. Он вызвал меня в Будапешт, мы поженились, но Шани настоял, чтобы я сохранила советское гражданство. А когда в 1953 году стали возвращаться из западных стран венгерские фашисты, обстановка в стране ухудшилась. Тогда он сказал мне, что без Советского Союза им не побороть предателей и салашистов, поэтому он решил добровольно сообщать советской военной разведке о внутренней борьбе в Венгрии.

    - Вы ведь знаете его, товарищ генерал? - женщина с надеждой посмотрела на Штольмана, - Шани велел мне в случае опасности идти к вам за помощью.

     - Конечно, мы поможем вам, не волнуйтесь, - Штольман старался говорить как можно мягче, давая женщине возможность успокоиться и прийти в себя, - мы перевезем вас в советское посольство, а оттуда...

     - Нет, нет, - Аурора вскочила со стула и замахала руками, - помощь нужна не мне, а Шандору. Вчера утром он забежал домой и сказал, что его и еще пятерых офицеров посылают охранять райком партии. Это здесь, недалеко, - она повернулась к Анне и указала на окно, - всю ночь там была слышна стрельба, а утром я побежала узнать, что произошло, - она медленно опустилась на стул, зажала кулачком рот и замолчала. После тяжелого вздоха Аурора заговорила очень тихо.

     - То, что я увидела, было страшно... Здание почти все обгорело, окна разбиты, на небольшой площади перед райкомом суетились какие-то вооруженные люди, их было много, еще были прохожие и зеваки, они обсуждали ночной штурм... Я услышала, что всех, кто сопротивлялся, связали и держат во дворе.

     - А потом началось самое ужасное, - женщина опять замолчала, но пересилив себя и посмотрев на Штольмана, она заговорила, вымучивая из себя каждое слово, - Первого секретаря райкома партии, пожилого седого мужчину,  вывели связанным на середину площади, - Аурора закусила носовой платок, который держала в руках, - они садисты, садисты, - слова давались ей с трудом, но она уже не могла остановиться, - сначала его избивали до тех пор, пока он не упал, а затем повесили за ноги на фонарном столбе. После этого один из боевиков длинным ножом наносил ему удары в грудь и живот, он отрезал у него ухо и перерезал на ногах связки. Эти сволочи истязали его до тех пор, пока он был жив...

     - Я не могла смотреть на этот кошмар и хотела уйти с площади, но человек десять вооруженных мятежников стояли за нашими спинами и били всех, кто пытался выбраться из толпы, - Аурора умоляюще посмотрела на Анну и протянула ей стакан, - еще воды, пожалуйста, - она залпом выпила воду из протянутого ей стакана и, сглатывая слезы, зашептала, - я упала в обморок, меня выкинули с площади.

     - Товарищ генерал, они также убьют и офицеров! Возьмите советских солдат, отбейте Шандора и его товарищей у этих извергов-фашистов, умоляю вас! -  и мгновенно осознав невозможность осуществления того, о чем она просила, Аурора прижалась к Анне и горько зарыдала. Штольман кивнул жене и вышел из кабинета.

                          *              *             *

     Площадь казалась практически пустой, когда перед обгорелым кирпичным зданием с разбитым от взрывов гранат фасадом появился высокий иностранец в добротном светлом пальто, поверх воротника которого был небрежно намотан вокруг шеи и завязан узлом белый шерстяной шарф. По всему пространству площади хаотично двигались десятка два вооруженных людей в запачканной гражданской одежде, подпоясанные широкими военными ремнями и с винтовками через плечо. Хотя они громко и чуть ли не весело переговаривались между собой, выражение лиц у них было настороженное и угрюмое. На фонарных столбах и высоких липах висели изуродованные тела полураздетых мужчин. Из большой железной бочки вырывались языки пламени и пахло сожженной одеждой.

     У центрального входа в здание стоял пожилой полный мужчина в тяжелом ратиновом пальто, бляха на его старом армейском ремне была начищена до блеска, на бритую голову натянута козырьком назад фуражка офицера госбезопасности. Старик не кричал, не махал руками, стоял спокойно и внимательно следил за всем, что происходило вокруг него.

     Главарь, определил Штольман и уверенно направился к нему.

     - Вспомнили молодость, - указывая рукой на труп, заговорил он по-немецки.

     Главарь хмуро посмотрел на иностранца, вглядываясь в ухмыляющееся лицо мужчины, но заметив выставленный на показ белый шарф, скорчил почтительную улыбку на лице.

     - На этой чертовой карте ничего не понять, мне нужен проводник из ваших... - иностранец сделал паузу, подбирая слово, - из ваших повстанцев.

     - Всегда рады помочь нашим гостям, - с сильным венгерским акцентом ответил по-немецки главарь.

     Иностранец хмыкнул и бегло осмотрелся вокруг. У фасада обгоревшего здания, прижавшись друг к другу, стояла группа сильно избитых мужчин, их военная форма была в грязи и разорванна, погоны сорваны, руки связанны за спиной, фуражки сброшены на асфальт.

     - О, офицеры! - иностранец подошел к ним поближе, - офицеры должны знать топографию.

     - Послушайте, господин... - главарь замялся, а потом с трудом подбирая слова, запротестовал, - они наши враги, они офицеры государства, мы будем их наказывать и казнить...

     Продолжая разглядывать группу пленных и не обращая никакого внимания на его слова, иностранец четко и громко спросил у офицеров:

     - Кто из вас хорошо знает Будапешт и сносно говорит по-немецки?

     Как только Шандор Сотмари услышал голос Штольмана, он тут же поднял голову и впился в него глазами. Секунды ушли у него на осознание всей ситуации, он быстро сделал два шага вперед.

     - Я знаю Будапешт как карман своей жилетки, Herr Offizier!

     - Herr  Oberst! - подхватил его "подачу" иностранец, - О, ты сообразительный малый и неплохо знаешь немецкий язык, подойди ко мне.

     Главарь насторожился и придвинулся ближе к иностранцу. Штольман указал Шандору на крестик, отмеченный на карте.

     - Покажи, как лучше пройти к этому месту, - словно впервые заметив, что руки у Сотмари связаны, иностранец не подымая головы от карты, скомандовал, - Развязать, Schenll!

     Главарь засуетился, вытащил из кармана пальто длинный нож и разрезал веревки на руках пленного офицера. Сотмари склонился над картой и стал водить по ней пальцем.

     - Сколько времени займет этот путь? - недовольно спросил иностранец.

     - Минут 30 - 40.

     - Это долго, я опоздаю на встречу. А есть дорога короче?

     - Да, Herr Oberst, можно идти дворами, вот здесь, - Сотмари указал на карте, - и здесь. За 15 минут можно добраться.

     - Das ist sehr gut!, пойдешь со мной и проведешь меня самой короткой дорогой.

     - Нет, нет, господин полковник! Он не может идти, его надо наказать и казнить! - запротестовал главарь.

     - Наказать - это хорошо, sehr gut! Он проведет меня и вернется к вам для наказания. Пошлите вместе с нами кого-нибудь... - иностранец повернулся к небольшой группе боевиков на площади и словно случайно указал на высокого, худого мужчину в очках и с винтовкой в руках, - Вот хотя бы его. Он свяжет офицера и вернется с ним к вам. Веревка есть? - и не дожидаясь ответа, приказал, - Пошел быстро за веревкой!

     Главарь кивнул "каланче" и тот, неуклюже сгибая длинные ноги, побежал во двор здания. Иностранец передал карту пленному офицеру и наклонился к встревоженному главарю.

     - Да, пока не забыл, дружище, я встретил на набережной группу иностранных журналистов с фото и кино камерами. Они явно направляются в твою сторону, - заметив, что главарь напрягся, втянул голову в плечи и сбросил с головы фуражку, Штольман продолжил, - разумнее отложить урок справедливого наказания до завтра, а этих, - и он указал на группу пленных офицеров, - посадить в подвал, и нужно убрать лишних повстанцев с площади. Это не приказ, это - совет, дружище!

     - Jawohl, Herr Oberst! - гаркнул покрасневший главарь.

     Через двадцать минут  из проходного двора на безлюдной улице вышли двое: высокий солидный мужчина в дорогом пальто с поднятым воротником, но уже без шарфа и молодой боевик с сильно побитым лицом в длинном испачканном плаще и с винтовкой через плечо. Разговаривали они почему-то по-русски.

     - Шандор, у тебя есть конспиративная квартира поблизости?

     - Да, на соседней улице.

     - Побудь там, пока я не позвоню, никуда не выходи. И не волнуйся, Аурора у нас.

     - Спасибо, товарищ генерал!

     Мужчины разошлись в разные стороны - Сотмари быстро пошел вдоль по улице к мосту через Дунай, а Штольман закурил и не спеша зашагал к центру города.

                           *             *         *     

     Ночью 23 октября первый секретарь ЦК Венгерской партии трудящихся Эрнё Герё в телефонном разговоре с послом СССР высказал просьбу о введении советских войск в Венгрию. Несколько часов спустя председатель совета министров Андраш Хегедюш в письменной форме от имени правительства Венгрии обратился с официальной просьбой к СССР о введении советских войск.

      В 23 часа 23 октября на основании решения Президиума ЦК КПСС начальник Генштаба Вооружённых сил СССР маршал В. Д. Соколовский приказал командиру Особого корпуса, находящегося в Венгрии на постоянной основе, начать выдвижение войск в Будапешт для оказания помощи венгерским товарищам «в восстановлении порядка и создания условий для мирного созидательного труда». 3 дивизии Особого корпуса прибыли в Будапешт к 6 часам утра 24 октября и вступили в бой с мятежниками, которые встретили их оружейной стрельбой и коктейлями "Молотова".

      Кроме Будапешта и его предместий еще одна дивизия, включая части погранвойск, была направлена в западную часть Венгрии и сосредоточена вдоль венгерско-австрийской границы для перекрытия сухопутного коридора на Запад и предотвращения возможного вмешательства НАТО в происходящие события в Венгрии.

     -

Отредактировано Nora Brawn (Вчера 06:57)