Венгерская осень    Глава 7                    Покушение

        Будапешт, 4 ноября 1956 года

     В ночь с 3 на 4 ноября в Советском посольстве никто не спал. Напряжение последних дней достигло такого накала, что сомнений в необходимости принятия самых решительных мер не оставалось ни у кого. Будапешт погрузился в кровавый террор - десятки изуродованных тел, повешенных на фонарных столбах и деревьях, непрекращающиеся перестрелки на улицах, пожары, вспыхивающие в разных районах города, длинные очереди за гуманитарной помощью из Австрии и полное бессилие правительства Имре Надя навести хоть какой-то порядок в городе.   

     Беззаботный энтузиазм революционных выступлений в конце октября сменился у большинства населения столицы мрачным разочарованием и все возрастающим страхом погромов, убийств и разгула темных сил. В городе исчезла полиция, порядок устанавливали гражданские патрули, вооруженные иностранным оружием. Кто организовывал и руководил этими патрулями понять было невозможно. Они часто враждовали и устраивали перестрелки между собой.

      Практически каждый день Штольман вместе с Шандором Сотмари на побитом "Мерседесе" выезжали в город и собирали важные разведывательные данные о местах значительного скопления мятежников. Не всегда эти поездки были безопасными, приходилось вмешиваться в чинимые вооруженными патрулями издевательства над беззащитными людьми. Беспредел на Будапештских улицах не мог оставить Штольмана и его венгерского помощника равнодушными. Легенда о немецком советнике, хладнокровие и обдуманный расчет разведчика, выдержка и знание психологии общения, актерские способности Штольмана, позволяющие ему сыграть роль высокомерного Herr Offizier, не один раз выручали их в трудных ситуациях.

     Будапешт замер в ожидании то ли катастрофы, то ли освобождения от царившего беспредела и хаоса. И если в конце октября горожане требовали "Русские - домой!", то теперь они могли надеяться только на помощь советских войск.

     Андропов уведомил членов ближнего круга о срочном совещании в 5 часов утра 4 ноября. В кабинете посла собрались зам. председателя КГБ генерал-лейтенант Белянченко, генерал-майор Гребенник, старший советник посольства Астафьев и военный атташе генерал-майор Штольман. Юрий Владимирович был сдержан и одновременно торжественен. На его усталом и осунувшемся лице ярко выделялись горящие нездоровым блеском глаза. Тихий голос посла приобрел несвойственную ему жесткость. Все собравшиеся сосредоточенно слушали, когда Андропов зачитывал секретную телеграмму Министерства Иностранных Дел СССР:

     "По официальному приглашению Революционного рабоче-крестьянского правительства Венгерской Народной Республики под руководством Яноша Кадара  в 00,00 часов 4 ноября 1956 года начался переход венгерской границы советскими войсками по плану "Вихрь" под общим командованием Министра Обороны маршала Г.К. Жукова. К 2.00 часам 4 ноября венгерскую границу пересекли 16 советских дивизий общей численностью более 60 000 человек. На вооружении советских войск имеется свыше 3000 танков Т-54, свыше... "

     Обсуждения этого долгожданного решения Советского Правительства не было. Да и что там обсуждать? Надо помогать выполнять план "Вихрь". Учитывая октябрьский неудачный опыт ввода советских войск в Будапешт и слабое знание ими города, было решено, что члены совещания направятся в специально созданные отряды по захвату важных объектов города и аресту членов штаба мятежников и правительства Надя. Зам. председателя КГБ  Белянченко отправлялся в штурмовой отряд, который должен будет овладеть Парламентом, генерал-майор Гребенник - в отряд по аресту Министерства Обороны и Управления Полиции, военный атташе Штольман - в усиленный танками батальон по уничтожению штаба мятежников в кинотеатре "Корвин". 

                            *             *            *

     Перед тем как отправиться в специальный батальон, Штольман забежал к себе в кабинет, чтобы написать записку помощнику. За окном медленно рассветало, в кабинете царствовала гнетущая темнота, только на его рабочем столе горела настольная лампа. Большинство сотрудников посольства еще спали. Неожиданно в дверь постучали,  но не успел Штольман сказать "Войдите!", как она широко распахнулась. На фоне освещенного коридора четко вырисовывалась женская фигурка. Виктор не сводил с нее глаз. Военная гимнастерка, подпоясанная широким офицерским ремнем, брюки, заправленные в хромовые сапожки, и темно-синий берет в руках. На погонах поблескивали две звездочки - подполковник. Пушистые волнистые волосы аккуратно причесаны, форма отглажена и сидела точно по фигуре. Аннушка! Сердце у Штольмана замерло на мгновение, а потом понеслось и зачастило. Форму она привезла с собой из Москвы, значит предчувствовала такое развитие событий и готовилась к нему с первого момента его назначения и переезда в Венгрию. Виктор смотрел и смотрел на жену. Он, дурак, раньше думал, что сильнее любить невозможно, а выходит, что возможно...

     Анна перешагнула порог кабинета, сделала два шага и остановилась. Ближе нельзя, иначе она не выдержит и бросится ему в объятия, а это сделает их расставание только тяжелее и болезненнее, поэтому она решилась на официальное общение.     

     - Докладываю, товарищ генерал-майор! Подполковник медицинской службы Звягина отбывает в расположение 37 механизированной дивизии для оказания медицинской помощи в ходе боевых действий.

     Даже в полутемной комнате Анна рассмотрела, как заходили желваки на щеках Штольмана. Отбросив официальный тон, она торопливо уточнила:

     - Я взяла девичью фамилию, чтобы у командиров не возникали вопросы и опасения, может ли жена военного атташе находиться в боевой зоне.

     Штольман молчал.

     - Будут раненые, я должна им помогать, я - врач!

     Штольман молчал.

     - Прости меня, - голос звучал умоляюще, - Ты же понимаешь, по-другому я не могу и не имею права.

     Штольман молчал.

     Анна взялась за ручку двери, чтобы уйти, но тут же обернулась.

     - Виктор, спасибо тебе за десять лет счастья!

     Дверь закрылась. Анна ушла. Штольман разжал кулак, и на стол посыпались обломки карандаша.

                          *            *             *

     В 18 часов на втором совещании у Андропова подводились первые итоги выполнения операции "Вихрь".   4 ноября оказался решающим для всей дальнейшей ликвидации мятежа. Рано утром Имре Надь покинул здание Парламента и спрятался в югославском посольстве, остальные члены правительства были вывезены в аэропорт Тёкёли для отправки в СССР. В Министерстве Обороны советским войскам добровольно сдались 13 генералов и более 300 офицеров. В освобожденные от мятежников здания полиции и госбезопасности стали возвращаться уцелевшие сотрудники. Ожесточенные бои вблизи штаба мятежников прекратились к 13 часам, здание кинотеатра было полностью разрушено танковой колонной, очаги сопротивления мятежников  переместились на окраины Будапешта.

     На основании полученной с мест информации военный атташе генерал-майор Штольман сообщал на совещании, что в первую половину дня на остальной части Венгрии были разоружены два армейских корпуса, 5 пехотных дивизий, 2 механизированные дивизии, 2 отдельных танковых полка и вся венгерская авиация. Личный состав венгерской армии не оказывал сопротивления советским войскам и все время мятежа оставался в казармах, занимая нейтральную позицию.   

     Во время доклада Штольмана кабинет Андропова был обстрелян из переулка, в который выходили окна посольства. В момент первого выстрела Юрий Владимирович сидел за своим рабочим столом, а вокруг небольшого стола рядом сидели генералы Белянченко и Гребенник и старший советник посольства Астафьев. Докладывая информацию с мест, Штольман стоял рядом с окном. Когда пуля влетела в окно кабинета, все вскочили со своих мест. Гребенник с криком "Ложись!" бросился на пол, так же поступил и Белянченко, а Астафьев из-за того, что одна его нога была протезом, не мог упасть и остался на своем месте. Андропов и Штольман укрылись за книжными шкафами.

     В этот момент создалось впечатление, что по кабинету летало три пули, никак не меньше, хотя это была одна единственная, но зажигательная пуля. Она, проделав дыру в стене напротив окна, в которое влетела, несколько раз ударилась обо что-то ещё и упала рядом с Гребенником, лежащем на ковре. Он ничего другого не придумал, как схватить угол ковра и придавить  пулю, брызгавшую искрами в разные стороны. Пуля тут же утихомирилась и стала просто пулей. После того, как ее удалось загасить, и она чуточку остыла, Андропов пошел к окну, чтобы посмотреть откуда велась стрельба. Штольман успел только крикнуть "Не подходите к окну" и оттолкнуть его в сторону, оказавшись лицом к окну и прикрыв собой посла. Второй выстрел прозвучал мгновенно.

                         *                *              *

    Констанца, 4 ноября 1956 года

     Дом, куда привезли несколько эвакуированных из Венгрии семей, стоял в самом центре Констанцы рядом с парком и ничем не отличался от других старинных и красивых зданий города. Вплоть до окончания Второй мировой войны в этом доходном доме сдавались большие квартиры для успешных адвокатов, врачей и других состоятельных людей. Дом был настолько большой и вместительный, что в каждой квартире поселились 2 - 3 семьи советских офицеров, правда, теперь было тесновато, но никто не жаловался - в тесноте да не в обиде, а жить своим закрытым миром в чужой стране было даже веселее и спокойнее. Игорек рассказал, что жители прозвали дом "Серая лошадь", а почему дали такое название, он не знал. Может быть потому, что вход в центральный подъезд украшала вырезанная из камня фигура лошади.

     Ночью, когда их везли с аэродрома, Анечка не смотрела по сторонам и ни на что не обращала внимание. Она только старалась держаться как можно ближе к тете Лене Петренко с малышом. Иру на военном аэродроме в Тёкёле они не дождались и были вынуждены улететь без женщин и детей, которые должны были приехать на третьем автобусе. Пассажиры шёпотом говорили, что третий автобус отстал от охраняемой конвоем группы автобусов, был обстрелян венгерскими фашистами и вернулся в военный городок.

     Во время полета Ирина мама плакала, плакал и малыш, которого она крепко прижимала к груди. Анечка её очень жалела, но ни чем не могла им помочь и только молча носила за ними вещи, потому что о них тетя Лена совсем забыла. Когда их привели в большую квартиру, где жили три офицерские семьи, Анечка наконец-то решилась сказать самому серьезному офицеру с седыми волосами и добрыми глазами, что она не Петренко, а Аня Штольман, и отдала папино письмо.

     Это письмо и ее свидетельство о рождении прочитали в квартире все. Дядя Коля, именно ему Анечка передала письмо, посадил ее рядом с собой и сказал, что служил с Виктором Яковлевичем Штольманом в одной части во время войны. Он часто летал с ним в тыл немцев, потом был радистом в партизанском отряде. Они перед вылетом всегда повторяли: "Выше нас..."

      - "Только звезды!" - подхватила Анечка.

      - Умничка! Наша девочка, сразу видно - Штольмановская порода, - дядя Коля разулыбался, а глаза у него стали влажными.

     На другой день дядя Коля пришел с работы веселый и очень довольный. Первым делом он рассказал Анечке, что разговаривал по специальному телефону с генерал-майором Штольманом и сообщил ему о дочери. Папа посылает ей привет и обещает сам приехать за ней в Констанцу, а пока она побудет в семье дяди Коли как его племянница. Уже две недели она жила в семье дяди Коли и тёти Яны. Игорек, их сын, теперь спал на раскладушке, потому что на его кровати спала она, Анечка.

     Сегодня утром все было необычно. Тетя Яна не разбудила их с Игорьком в 8 утра, Анечка проснулась сама. Игорек спал на раскладушке, голоса женщин слышались на кухне. Анечка собралась было вскочить с кровати и бежать умываться, но вспомнила, что вчера им объявили - придется весь день провести в квартире из-за возможных беспорядков в городе.

     Женские голоса на кухни смолкли, и тетя Яна вошла в комнату. Она не улыбалась как раньше. Её глаза покраснели от слез, губы продолжали дрожать, волосы не были заплетены в косу и уложены вокруг головы венком. Она тихо присела на край детской кровати, подняла на девочку глаза и прошептала:

     - Дядя Коля и вся его дивизия ночью были отправлены к вам, Анечка, в Венгрию. Говорят, что сейчас там идут тяжелые бои... такие вот дела, - закрыв лицо руками, она опять заплакала, - Всю войну прошел и опять воевать с фашистами... Господи, только бы он остался жив, Господи, помоги!

     Анечка приподнялась на кровати и внимательно всмотрелась в женщину. Она хотела взять тетю Яну за руку и погладить, чтобы хоть немного успокоить, но внезапно у нее потемнело в глазах. Тетя Яна куда-то исчезла, сквозь серую пелену Анечка увидела комнату, ярко освещенную электрическим светом. Там в центре стояла её мама с какими-то блестящими предметами в руках. На маме был длинный белый халат, волосы спрятаны в белую шапочку, а лицо так замотанно легкой белой марлью, что видны только одни глаза.

     На столе перед мамой лежал дядя Коля, укрытый простынкой. Он крепко спал. Мама подняла голову, обвела взглядом других врачей и приказала:

     - Зашивайте, теперь все будет хорошо, пулю я извлекла.

     В глазах у девочки снова все потемнело, она охнула и упала на подушку.

     Через десять минут Анечка уже сидела на кровати, обложенная подушками, рассказывала свой "сон на яву" и с удовольствием пила горячий чай. Тетя Яна не плакала, только качала головой и поправляла подушки, которые принесла со своей кровати. Игорек тоже проснулся, сидел на раскладушке, не сводил с Анечки глаз и внимательно слушал ее рассказ.

     - Ты очень добрая девочка, Анечка! Придумала такую красивую сказку, чтобы меня утешить, спасибо тебе, дорогая моя малышка!

     - Нет, это не сказка, тетя Яна, - девочка замолчала, а потом все-таки решилась и продолжила,- папа не разрешает мне рассказывать другим людям о своих снах... Они могут не понять и решить, что я все придумываю, но я, правда, могу видеть, - Анечка с трудом подбирала слова, - другое... То, что есть не здесь... - она окончательно запуталась и чуть не заплакала, - это у меня от бабушки, ее Дар...

     - Хорошо, хорошо, - обняла ее женщина, - я поверю тебе, девочка, в жизни всякое бывает... Дай-то Бог, может твой сон и сбудется...

Отредактировано Nora Brawn (Сегодня 09:26)