Венгерская осень      Глава 8        Снова вместе

     Констанца, 12 ноября 1956 года

     Прошло три недели с тех пор, как Анечка жила в Констанце. Она удивительно быстро привыкла к новому месту, подружилась с одноклассниками Игорька и стала считать тетю Яну и дядю Колю своими родственниками. Ей все было интересно на новом месте. Ребята понимали, что жизнь в доме "Серая лошадь" резко изменилась после 4 ноября. Теперь в подъездах круглосуточно дежурили солдаты, вооруженные автоматами. Всем взрослым раздали пропуска, по которым можно было выйти в город. Хлеб и самые необходимые продукты привозили в виде продуктовых наборов в определенное время и разносили по квартирам. На крышу дома никого не пускали, там устроились снайперы. В пять часов дня к дому подъезжал автобус и отвозил в госпиталь всех желающих ухаживать за ранеными, привозимыми из Венгрии. Автобус всегда был битком набит женщинами с большими сумками - они везли раненым приготовленные пирожки, котлеты, соки...

     По несколько раз в день жены офицеров спускались на первые этажи своих подъездов и приносили дежурившим там  молоденьким солдатам то чай с пирожками, то бутерброды. Смущенные таким вниманием дежурные отказывались брать угощение, потому что "есть на посту не положено". В ответ их убеждали, что это не еда, просто перекус, а о перекусе в уставе ничего не сказано...

    На самом видном и почетном месте в каждой комнате, где жили офицерские семьи, стоял тревожный чемоданчик, с которым убегали ночью по тревоге офицеры. Тревоги объявляли постоянно, в считанные минуты они выбегали из дома, впрыгивали в грузовики с закрытым верхом и уезжали на сутки или двое. Дом замирал, и в каждой семье женщины начинали считать часы и дни до возвращения мужей. В ночь на 4 ноября вся дивизия была поднята по тревоге, направлена на румыно-венгерскую границу и дальше - в Будапешт. Женщины перестали улыбаться, дети притихли в ожидании возвращения отцов. Больше всего стали бояться приезда кого-нибудь из командования вместе с пожилой женщиной-врачом, они привозили горькую весть ... 

     Возникли сложности и со школой. Раньше детвора ходила в школу пешком через парк, благо это было недалеко. Теперь же, когда советские школьники возвращались домой, в парке их поджидали румынские подростки, вооруженные палками и ножами. Начинались драки, с криком "Бей фашистов" Игорек и другие мальчишки дрались отчаянно, до крови. В сторонке обычно стояли двое-трое взрослых румын, криками и свистом подзадорившие подростков. Девочки не убегали в страхе, а размахивая портфелями, пытались помочь своим мальчишкам.

     Никто из прохожих не вмешивался, наоборот, многие, проходя мимо, улыбались. Через полчаса появлялись румынские полицейские, после их свистков и криков зачинщики драки убегали. Домой школьники возвращались с ссадинами, синяками, в разодранной форме и с порванными портфелями. Вскоре советское командование приняло решение возить детей в школу и обратно на автобусе через центр города, огибая парк.

     Но жизнь не была окрашена только темной краской злобы и равнодушия. Многие румыны подходили к русским на улице, пожимали руки, улыбались и старались хоть как-то выразить свою симпатию. В румынских газетах печатали репортажи из Будапешта с жуткими фотографиями повешенных и замученных людей. Вскоре о всех ужасах мятежа в Будапеште стало известно в Румынии, и это сильно напугало бОльшую часть населения.

     Удивительным образом было отпраздновано 7 ноября 1956 года в Констанце. Демонстрация была отменена румынскими властями из-за напряженной международной обстановки, но уже в 8 часов утра 7 ноября у центрального подъезда дома "Серая Лошадь" кто-то первым положил прямо на асфальт красный флажок и несколько алых гвоздик. В Констанце всем было хорошо известно, что в этом доме проживают семьи советских военнослужащих. Поток цветов, флажков и записок становился все больше и больше. Женщины быстро сообразили, что надо сделать: вынесли и поставили у каждого подъезда кухонные столы, накрыли их белыми скатертями и переложили на них цветы, флажки и записки. К вечеру на столах выросли горы цветов, праздничных открыток, флажков и записок. Флажки раздали детям, цветы разделили так, чтобы в каждой квартире был хоть небольшой, но букетик, передали в каждую квартиру и записки. Вечером женщины читали их на кухнях и плакали. Чаще всего там было написано по-русски только одно слово - "Спасибо!"

                               *             *              *
     Сегодня, как только автобус привез детей из школы, Анечка, не снимая пальто и шапку, прибежала к тёте Яне и выпалила на пороге комнаты:

     - Тётя Яна, отведите меня прямо сейчас в госпиталь, туда привезли моего папу, мне надо в госпиталь, пожалуйста!

     - Анечка, да кто тебе сказал, что твой папа в госпитале? - женщина стала вытирать мокрые руки о фартук и с удивлением посмотрела на девочку, - нужно сначала все узнать, а потом уже бежать.

     - Никто не сказал, я сама знаю, - глаза у девочки стали наливаться слезами, - я видела, - и она заплакала, - я вас очень прошу, поверьте мне, папе очень тяжело.

     - Ну что ты, мама, опять сомневаешься, - возмутился вошедший вместе с Анечкой Игорек, - если Аня говорит, то так и есть. Вспомни, как ты не верила её рассказу о папе, а когда привезли от него письмо, то он всё так и описал - и ранен был, и Анина мама из него пулю вынула, и он ей рассказал, что Аня с нами живет. Ведь все оказалось правдой! - мальчик круто повернулся к Анечке, - давай я сам с тобой пойду, я дорогу в госпиталь знаю.

     - Нас без взрослых не выпустят из дома, - сквозь слезы прошептала девочка.

     - А мы Мишкину маму попросим с нами пойти, она добрая и тебя, Аня, любит, она быстро соберется...

     - Хватит ерунду болтать, - прервала сына тётя Яна, бросила на стол фартук и подала Анечке стакан молока, - я сейчас оденусь, а ты, Анечка, выпей-ка пока молочка.

                           *              *             *

     Штольман здорово устал. Мысли цеплялись друг за друга и мешали сосредоточиться. Нужно полежать с закрытыми глазами и попытаться восстановить силы. Хотя какие это силы? Где они его силы? Самым тяжелым был перелет в санитарном самолете с аэродрома Тёкёли в аэропорт вблизи Констанцы. Аннушка, наверное, права, рано ему еще было затевать такую дорогу, но и ждать дольше он не мог. Ему надо в Констанцу... Ему надо найти дочку... Собраться с силами, попросить бумагу и карандаш, написать ей записку... А с кем передать? Как её найти... Мысли стали путаться, и Виктор Яковлевич провалился в тяжелое забытьё.

     Дверь в палату тихонько приоткрылась, на пороге замерли три фигуры: высокий мужчина в белом халате, палатный врач Штольмана, и смущенная женщина, крепко держащая за руку девочку лет девяти. Увидев  отца, Анечка с криком "Папа!" вырвала руку и бросилась к лежащему на кровати Штольману.

     - Доченька, наконец-то, я тебя нашел, радость моя, - прижимая к себе Анечку, Штольман засмеялся и погладил ее волосы, - Вот, доктор, моя волшебная таблетка! А вы говорили, что чудо-лекарств не бывает. Она мне поможет, - Виктор Яковлевич продолжал гладить дочку, - Теперь я быстро поправлюсь, правда, Анечка?! 

                          *               *             *

     Констанца, 22 ноября 1956 года

     Перевода в Констанцу Анна добилась только в середине ноября. Встретили её в госпитале настороженно. Чувствовалось, что пребывание у них на лечении военного атташе генерал-майора Штольмана принесло руководству госпиталя дополнительные проблемы. Слишком много звонков из Министерства Обороны и Министерства Иностранных дел раздавалось теперь в кабинетах начальника госпиталя и главного врача. Постоянно приезжали коллеги Штольмана из посольства в Бухаресте, часто навещали его и старые товарищи из Группы советских войск в Румынии. Сам Виктор Яковлевич вел себя более чем скромно, выполнял все указания врачей, молча терпел перевязки и другие малоприятные процедуры. Была у него только одна просьба - разрешить его дочери ежедневные посещения. Для неё даже вторую койку поставили в палате, чтобы девочка могла днем немного отдохнуть.

     А теперь вот и жена приехала... К тому же не просто жена, а хирург! И будет у них в госпитале работать. Если бы она стала палатным врачом только для одного больного, то врачи посмеялись бы и смирились. Так нет, она, видите ли, собирается оперировать и вникать во все детали работы их коллектива! Мало им всяких проблем, теперь еще и жены больных будут в работу госпиталя вмешиваться...

     Анна быстро поняла причины сурового к ней отношения коллег и приняла такую встречу спокойно. Сначала ей позволили только ассистировать главному хирургу во время операций, но потом, объективно оценив уровень ее подготовки, допустили до самостоятельной работы. Постепенно всё наладилось. Главным для нее было то, что и муж, и дочь находились рядом. От предложенной комнаты она отказалась и спала в палате Штольмана.

     Виктор Яковлевич от постоянного присутствия дорогих его сердцу Аннушек в своей больничной палате не уставал и быстро пошел на поправку. Состоявшийся сегодня консилиум врачей вынес заключение, что Штольмана В.Я. можно перевозить самолетом в Москву для окончательного восстановления. Все вздохнули с облегчением. Анна прибежала к Штольману в палату довольная и счастливая. О том, что долгожданное решение  принято, Виктор Яковлевич и Анечка поняли по ее улыбке и настроению. 

     - Ну, что скажите, товарищ подполковник медицинской службы? - приступил к "допросу" Штольман.

     - Да вы, товарищ генерал, и сами всё знаете. Не придется вам продолжить карьеру военного атташе...

     - Значит в отставку, да еще и по болезни, - нахмурился Виктор Яковлевич.

     - Вернёшься на преподавательскую работу в Академию, но теперь как гражданский преподаватель. Работа тебе знакома, а обязанностей меньше, - пыталась подбодрить мужа Анна.

     - Нет, в одну и ту же реку дважды не входят, да еще и как гражданское лицо! В Академию я не вернусь, на пенсию - так на пенсию, а чем заниматься я уже придумал.

     - Неугомонный у меня муж! Поделись с нами  своими планами, опять новое дело, верно? - Анна засияла от таких слов.

     - Сказал мне один мой старый товарищ, что у меня есть задатки литературного таланта. Он, конечно, преувеличивал, но ведь попробовать можно? Вот буду отправлять вас на учебу и работу, а сам начну писать...

     - Мемуары?

     - Нет, конечно. Я далеко не выдающийся полководец и не самый известный политический деятель, - Виктор Яковлевич развеселился, -  Кому интересно будет читать заметки о частной жизни одного обыкновенного человека.
 
     - Ты никогда не был обыкновенным человеком, ты .... - Анна запнулась, вспомнив, что их разговор слушает дочь .

     - Это твое любящее сердце так высоко меня оценивает, за что тебе громадное спасибо, радость моя! Я хочу написать рассказ или даже повесть о тех событиях, которые мы пережили. Вот так - ни больше ни меньше. Я уже и название придумал этому рассказу - "Венгерская осень", правда хорошее название?!

     Две любящие Анны склонились к его кровати и четыре руки обняли Виктора Яковлевича Штольмана...

                            *               *              *

     В июле 1957 года повесть "Венгерская осень" В.Я. Миронова была напечатана в журнале "Новый Мир" и получила признание читающей публики. Виктор Яковлевич взял фамилию матери в качестве литературного псевдонима, а через год была напечатана еще одна его повесть "Снова Вместе", и В.Я. Миронов был принят в Союз писателей СССР.

     В декабре 1956 года, когда острота кризиса пошла на убыль, у Ю.В. Андропова случился инфаркт, его пришлось вывозить в Москву на лечение. В Венгрию был назначен новый посол Е.И. Громов.

     После поездки Хрущева в Югославию и договоренности с Тито, Имре Надь был выдворен из югославского посольства в Будапеште, арестован венгерскими властями и по приговору суда казнен в 1958 году. В 1998 году он был объявлен национальным героем Венгрии.

     Советская группа войск находилась на территории Венгрии вплоть до марта 1990 года и была выведена  16 июня 1991 г.

     Правительство Яноша Кадара, сформированное в Ужгороде 2 ноября 1956 года, пробыло у власти почти 30 лет. В 1988 году Кадар ушел с поста Генерального Секретаря Венгерской Социалистической партии и передал руководство Карою Гросу. Через год Янош Кадар скончался.

Отредактировано Nora Brawn (26.07.2026 08:53)