Олимпиада Тимофеевна сердито захлопнула свой дорожный ридикюль и вызывающе посмотрела на женщину, сидящую напротив. Пожилая мещанка, одетая аккуратно, но не слишком богато, старательно смотрела в окно купе на проплывающие картины предместья. Ей явно не хотелось продолжать разговор. Хотя разговором монолог Олимпиады Тимофеевны назвать было сложно. Она вывалила на попутчицу своё возмущение сестрой, племянницей и зятем без всяких предисловий и с кучей подробностей. А потом долго смаковала ничтожество "этого полицейского", осмелившегося навязать себя уважаемому семейству Мироновых. Попутчица, которая поначалу пыталась вставить хоть слово в этот эмоциональный водопад, вскоре поняла, что её мнение Олимпиаду Тимофеевну не интересует. Той нужно было выплеснуть накопившееся раздражение на любого подвернувшегося слушателя. И попутчица тети Липы перестала вслушиваться, только кивала периодически, демонстрируя вовлечённость. Олимпиаде Тимофеевне этого было достаточно. Попутчица сошла в Твери, с облегчением попрощавшись и пожелав удачного остатка поездки. Олимпиада невежливо пробормотала в ответ "Да, да, конечно..." даже не попрощавшись. До Затонска оставалось несколько часов пути и тетушка тщательно обдумывала каким образом ей следует вмешаться в судьбу племянницы. А в то, что вмешаться необходимо, она верила свято. Конечно, Нюша уже перестарок. Виданное ли дело, 24-й годок! Но красавица же! Приданное не царское вестимо, но вполне приличное. Можно же было девочку вывезти в Петербург! Зятек сам там часто бывает, мог бы дочь свозить в театр например. А там обязательно бы кто-нибудь из высшей знати обратил на Нюшеньку внимание. Ведь даже князь к ней сватался! То, что упомянутый князь оказался замешан в шпионском скандале, Олимпиада Тимофеевна пропускала мимо сознания. Помер же. Пристукнули князюшку. А сейчас Нюша была бы богатой вдовой. И не отказала бы принять тётушку в княжеских хоромах! Этот факт сильнее всего расстраивал Олимпиаду. Такие возможности! И всё прахом пошло. Единственное, что Липу радовало, так это то, что проклятый полицейский, заморочивший племяннице голову, пропал. И вот тебе, бабушка, и Юрьев день! Объявился. И безголовая Маша со своим Виктором готовы отдать ему Нюшу! Ну нет. Этого Олимпиада Тимофеевна позволить не могла. Племянница была слишком хороша, чтобы отдавать ее за какого-то следователя. Он же и беден небось. Промотает Нюшино приданное как пить дать. Говорили, что картами балуется. Вот и нашел себе девицу с приданным. Маша конечно будет блеять, что засиделась Нюша в девках и надо отдавать за того, кто посватался. Как ещё зять согласился? Он вроде не совсем безголовый. Виктора Миронова Олимпиада не любила. Но с ним приходилось считаться. Не дурак совсем. Как адвокат известен и в столице. Знаком с нужными и знатными людьми. Да и семьянин хороший. Олимпиада Тимофеевна этот факт признавала, хоть и с неохотой. При всём её умении собирать слухи и сплетни, ни разу не слышала о Миронове что-нибудь предосудительное. В молодости Липа жестоко завидовала сестре. Машу она считала глупой и экзальтированной. Себя же видела более умной и красивой. Тем не менее кавалеры обходили старшую сестру и как пчелы к цветку, летали вокруг младшей. Липа от этой несправедливости ярилась и шпыняла Машу как могла. Постоянно говорила сестре о том, что та не умеет себя вести в обществе, а все кавалеры обращают на неё внимание исключительно потому что Маша всё время смеётся и стреляет глазами по сторонам. Мол видят в ней не потенциальную супругу, а лишь объект для развлечения. Маша после таких выговоров плакала и старалась поменьше улыбаться, но от этого число её ухажёров не уменьшалось. А уж когда появился бравый красавец поручик Миронов, то остальные кавалеры как-то поблекли на его фоне. Липе Миронов поначалу очень понравился. Она даже успела размечтаться о том, что... В общем впервые Липа благосклонно посмотрела на потенциального жениха. Миронов же смотрел только на Машу. И смотрел так, что Липе хотелось кричать и топать ногами. Напрасно она шила новые платья и улещала отца выделить денег на модную шляпку. Напрасно намеками давала Виктору понять, что совсем не возражает против того, чтобы он с ней потанцевал или принес лимонаду на очередном балу у соседей. Миронов смотрел на неё, вежливо угощал лимонадом и мороженым. Даже на танец дважды пригласил. Но выполнив просьбу, с облегчением возвращался туда, где находилась Маша. И Олимпиада почувствовала себя оскорбленной в лучших, светлых чувствах. Как смел этот поручик не оценить, не принять её благосклонности?! Да он слепой невежа! Как можно отдать предпочтение её вертлявой и смешливой сестрице, когда рядом находится такой эталон поведения и красоты? И Липа стала тщательно следить за тем, как развиваются отношения Маши и Виктора. А по вечерам нашептывала папеньке о том, что компрометирует сестру этот поручик и не спешит предложение делать. Мол закрутит голову сестре и был таков. А репутация погублена. Кто тогда решится взять в жены бедную Машу? Папенька Тимофей Ильич был человеком суровым, но справедливым. На Липины доносы он кивал, но Маше ничего не говорил. Пристально разглядывал Миронова и потихоньку выяснял подноготную поручика. Узнав, что Виктор после войны получил юридическое образование и даже имеет кое-какой опыт по этой части, Тимофей Ильич решил, что молодой человек вполне годится для того, чтобы стать зятем. И за ужином объявил младшей дочери, что хотел бы встретиться с её кавалером. Маша побледнела, затем побагровела и прошептала, что передаст. Липа самодовольно ухмылялась. Она была уверена, что папенька со скандалом выставит Миронова и запретит тому приближаться к дочери. Но вышло совсем наоборот. Из кабинета отца Миронов вышел официальным женихом Маши. Тимофей Ильич Заварзин купец первой Гильдии, уважаемый человек в Москве, был очень доволен. Миронов буквально сразу попросил руки Маши и представил убедительные доказательства того, что в состоянии обеспечить своей будущей жене вполне комфортную жизнь. Правда жить Миронов в Москве не собирался. У него был родовой особняк в маленьком, тихом городке под названием Затонск. До Москвы и Петербурга из Затонска можно было добраться поездом, что вполне согласовалось с деловыми планами молодого адвоката. Свадьбу решили сыграть осенью. Как раз Виктор Иванович завершит сложное дело, которое вёл в настоящий момент и дом в Затонске требовал некоторых переделок. Правда Миронов просил будущего тестя разрешить поездку в Затонск Маше. Всё таки будущая хозяйка, возможно захочет внести свои предложения по обустройству семейного гнезда. Конечно Маша поедет в сопровождении маменьки, чтобы приличия были соблюдены. Заодно и теща будущая убедится в том, что кровиночка будет благополучна и хорошо устроена. Тимофей Ильич не возражал. Маменька Аделаида Матвеевна тоже воодушевилась и с нетерпением ожидала поездки. А пока трезвонила всем знакомым о прекрасной партии, составленной младшей дочерью. Одна Липа была погружена в тоскливые раздумья. Обскакала её сестрица. По всем статьям обошла. А ведь негоже младшей под венец идти раньше старшей сестры. Так говорила бабка Степанида. Суровая была женщина, набожная и строго соблюдавшая все традиции Домостроя. Давно уж нет её на свете, а Липа помнит всё, что бабушка ей внушала. Липу она выделяла. Та всегда готова была слушать про обычаи и старинные традиции. Папенька правда, при всём уважении к матери, нередко прерывал её нотации внучкам. "Полноте, матушка! Не пугайте Вы их. Времена нынче другие наступили. По теремам девки не сидят". Степанида на это сердито отвечала "Вот то и плохо, что не сидят! Дурные времена. Девка должна уметь дом вести да мужа почитать. Боле ничего ей не надобно! А ты их в гимназию пристроил да учителей заморских в дом приваживаешь! Виданное ли дело? В храм нужно почаще ходить да Бога молить, чтобы помог пристроить за хороших мужей!" Тимофей Ильич в спор не вступал. Но дочерям дал приличное образование. Помимо гимназии с девочками занимались приходящие учителя французским языком, музыкой, танцами и изящной словесностью. Маша училась с усердием. Особенно ей нравились танцы и обучение манерам и словесности. За этот предмет отвечала маленькая, сухонькая старушка Зинаида Павловна. Она была строгой, но не чрезмерно. Часто приводила в пример своих бывших учеников из известных московских семейств. Особенно гордилась Зинаида Павловна тем, что довелось заниматься с детьми графа Ростовского и князя Ушакова. Часто вспоминала Ташу Ушакову, вздыхая о том, что та "рано покинула этот мир". Липа слушала эти рассказы взахлёб. Но Зинаида Павловна чаще хвалила Машу. Липе периодически говорила о том, что та "слишком манерная и чересчур любит яркие наряды". "Барышни, настоящая светская дама никогда не уподобиться попугаю. Вы должны уловить ту грань, где заканчивается изящество и начинается ярмарка". Липа не очень понимала это, но желание попасть в "высший свет" усиливалось несмотря на ворчание бабки Степаниды. Липа мечтала о том, что ей удастся выйти замуж за "настоящего аристократа" и утереть нос сестре. И вот теперь именно Маша выходит замуж за дворянина, пусть и не графа или князя. А она Олимпиада осталась у разбитого корыта. Она рыдала по ночам, представляя как ее сестра едет с мужем в Петербург, ходит по модным магазинам и раскланивается с теми самыми аристократами. Жизнь была несправедлива к бедной Липе. Но в какой-то момент ей подумалось, что можно и в этой, казалось безвыходной ситуации, найти кое-какую выгоду для себя. Как ни крути, она единственная сестра невесты, а в скором будущем супруги адвоката Миронова. Что ей мешает приехать в гости к родственникам? Возможно у них в доме будут бывать те самые аристократы, к которым другими путями Липе ход заказан. Её подруга Глашенька Смирницкая говорила, что её, Глашенькин папа хвалил Миронова своему деловому партнеру и советовал воспользоваться услугами адвоката в каком-то запутанном деле. А также упоминал, что какой-то важный сановник "из верхов" обращался к Миронову и остался весьма доволен результатом. Это открывало некоторые перспективы и для Олимпиады. Во время визитов к сестре она сможет проявить себя как рачительная хозяйка и дать Маше совет по обустройству дома. В глубине души Липа считала младшую сестру не слишком хозяйственной, ветренной и невнимательной к бытовым проблемам. А вот она, Липа, всегда прислушивалась к маменьке и бабушке, когда те учили девочек домашнему хозяйству. Муж сестры должен оценить такую помощь и наверняка не станет возражать, если свояченица присоединится к супружеской паре в поездке в Петербург! Настроение у Липы улучшилось и она стала планировать " операцию по внедрению в семью Мироновых". На следующий же день она закинула удочку, спросив за завтраком папеньку нельзя ли ей тоже поехать с Машей в Затонск. Но Тимофей Ильич, глянув на перепуганную Машу, сказал, что это лишнее. Достанет и присутствия Аделаиды Матвеевны. А Липа нужна дома раз мать и сестра уедут. Кто за хозяйством следить будет?  Олимпиада расстроилась, но виду не подала. Папенька был прав. И, в конце концов, рано или поздно она обязательно попадет в Затонск.
   Поезд тряхнуло и Олимпиада Тимофеевна вынырнув из воспоминаний, посмотрела в окно. Они подъезжали к Затонскому вокзалу. Пора было подумать как ей действовать дальше. Наверняка встретит её Миронов. Он всегда её встречал. И всегда ей казалось, что не сильно он рад её приезду. Когда провожал, был гораздо приветливее. Ну что же, значит сейчас она его ещё больше огорчит. Олимпиада давно уже не питала симпатии к Виктору Ивановичу, но спорить очень активно с ним опасалась. Только в исключительных случаях позволяла себе возразить Миронову. Только бы братца его не было в Затонске! Вот кого Липа не переваривала. За его острый язык, за то, что не боялся её и нахально подшучивал всегда. Она и Маше постоянно внушала, что деверь у неё тот ещё фрукт. Пьяница, охальник и с женщинами не умеет себя вести. К тому же племянницу сбивает с пути истинного. Маша, хоть и не всегда, но к сестре прислушивалась. Удивительно просто как она позволила Нюше обручиться с этим фараоном! Ну ничего. Она им мозги вправит. Олимпиада оглядела купе. Вроде ничего не забыла. Поезд остановился. Проводник пригласил пассажиров на выход. Олимпиада Тимофеевна подхватила свой ридикюль и важно проследовала по вагону к дверям. Через плечо распорядилась проводнику вынести чемодан и спустилась на перон. Странно, но Миронова видно не было. Олимпиада Тимофеевна воинственно вздохнула. Опаздывает зятек. Это даёт ей дополнительный повод обрушиться на него с критикой. Проводник вынес из вагона ее чемодан и поставил рядом. Больше из вагона не вышел никто. Все ехали дальше. Олимпиада Тимофеевна начала закипать и тут сзади раздался незнакомый голос "Простите, не Вы ли Олимпиада Тимофеевна Заварзина?"
    Олимпиада резко обернулась. Позади стоял невысокий кругленький человек с огромным букетом роз в руках. Шляпу он быстро сдёрнул с головы, обнажив лысеющую макушку в обрамлении кудрявых волос неопределенного цвета. Голубые блеклые глазки смотрели на неё чуть ли не с восторгом. Никогда ещё ни один мужчина не смотрел на неё так. К своему собственному ужасу Олимпиада почувствовала, что заливается краской и от смущения выпалила почти агрессивно "Да, я Олимпиада Тимофеевна! А Вы, простите кто?" Толстячок почтительно шаркнул ножкой, прижал к груди роскошный букет, потом, спохватившись, протянул букет ей и выпалил "Разрешите представиться, Ребушинский Алексей Егорович! Редактор местной газеты. Счастлив, что именно меня попросили Вас встретить. Не ожидал увидеть такую дивную красавицу!"

Отредактировано IrisBella (Вчера 16:53)