Кто поможет?
Анна открыла глаза, пытаясь не потерять сознание — голова кружилась, ноги едва слушались.
Первым движением она прижала ладонь к животу. Всё хорошо.
Выдохнула и оглянулась.
Низкие окна были задёрнуты тёмной тканью. Она чуть приподняла край, запуская свет, и осмотрелась. Пыльное помещение напоминало ювелирную мастерскую.
На стене...
Она подошла ближе — и резко отпрянула.
Пентаграмма.
Такая же, как в Илькиной балке.
Господи... Да Яков Платонович сейчас, наверное, сходит с ума.
И родители...
И дядя...
И все...
Она толкнула тяжёлую массивную дверь и вышла из полуподвального помещения на яркий солнечный свет…
Где она?
Как это проверить?
Куда идти?
Кто может ей помочь?
Она открыла сумочку. Денег оказалось совсем немного.
Огляделась.
Улицы казались знакомыми.
Те же дома.
Те же вывески.
Те же экипажи. Запах воды. Шум улицы.
Петербург.
И только теперь взгляд зацепился за кирпичную стену. Белой, потёкшей краской было выведено:
«Хлебъ — народу».
Анна остановилась и ещё раз перечитала слова.
Она понимала каждую букву — и одновременно не понимала ровным счётом ничего.
Голова снова болезненно запульсировала.
Сама не понимая почему, она свернула в переулок.
Ещё через несколько минут ноги сами вынесли её к знакомой усадьбе. На другой стороне улицы привычно возвышался дом Бестужевых-Арсеньевых-Оленевых.
Только теперь над воротами висел большой красный крест на белом полотнище.
Как раз в этот момент к воротам подъехал экипаж. Из него вышла баронесса фон Берг.
Анна, не смотря под ноги и по сторонам, побежала к ней.
Крики, ругань, ржание лошадей и грохот улицы немного привели её в себя. В последний момент из-под конки её подхватили руки. Пахнуло табаком и мылом.
Она снова почувствовала землю под ногами. Качнуло. Голова чуть кружилась. Чья-то сильная рука поддержала её под локоть.
— Сударыня… С вами всё в порядке?
Она подняла глаза и чуть не бросилась на шею крупному мужчине в линялой, выцветшей форме.
— Алексей… Павлович.
Он внимательно посмотрел ей в лицо, словно пытаясь вспомнить.
Потом спокойно ответил:
— Да. Простите... Мы знакомы?
Он стоял близко. Она увидела, что левая щека была покрыта тонкими белыми рубцами. А одно ухо… Его не было…
— Меня зовут Анна Штольман. Я... Жена Якова Платоновича. Мне очень нужна ваша помощь.
— Штольман?.. — он посмотрел на неё долгим, уже чуть тяжёлым взглядом.
Но локоть не выпустил.
Послышался шелест ткани и торопливые шаги. К ним быстро шла баронесса.
Увидев Анну, она сначала изумлённо замерла, а потом искренне улыбнулась. Через мгновение Анна оказалась в лёгких женских объятиях.
— Анна… где вы были? Что случилось, дорогая?
— Наталья Павловна… мне надо с вами поговорить.
Баронесса внимательно её осмотрела. Задумалась.
— Постойте... Вы... Не та Анна. Пройдёмте. Оленев, вы тоже.
Они зашли через непарадный вход и почти сразу попали в большой кабинет. Алексей остался в коридоре.
Наталья Павловна осмотрела Анну, чуть улыбнулась.
— Рассказывайте, Анна Викторовна. Я правильно понимаю… что вы не та Анна, что месяц назад сначала чудом оказалась в моём купе и рассказала интересную историю… А потом также загадочно пропала из Затонска?
Анна облегчённо выдохнула.
— Да… Я... Из другого Затонска.
**
Она коротко, насколько смогла, рассказала, кто она, откуда появилась и почему оказалась в столице.
Баронесса позвала Алексея и подошла к Анне ближе.
— Сейчас это не самое главное. Но одну вещь я всё-таки уточню. Столицей Империи всегда была Москва. Продолжайте. Теперь многое становится понятнее. По крайней мере я поняла, откуда взялась тогда в моём купе молодая дама с сильной головной болью. О ней вам что-то известно?
— Да... — Анна улыбнулась. — Она тоже недавно вышла замуж. И она тоже Штольман.
Скрип зубов напомнил дамам, что они не одни.
— Оленев… с вами всё в порядке?
— Да… госпожа баронесса.
Яков не стал рассказывать ей всего. Лишь нехотя обмолвился, что в этом мире «они» с Алексеем Павловичем лично не знакомы.
— Анна, чем я могу вам помочь? — мягко спросила Наталья Павловна.
— Я… даже не знаю, — растерялась Анна, — не успела ещё продумать.
Она прошлась по кабинету, пытаясь собраться с мыслями.
— Мне нужно найти здесь одного человека.
Обернулась и подняла палец.
— Нет. Даже двоих.
— Кого?
— Потоцкого. И... Штольмана.
Казалось, Алексей перестал дышать.
— Кого?.. — спросил он на выдохе.
— Штольмана.
Он медленно повторил:
— Якова... Штольмана?
Анна кивнула.
— Следователя? Он же… вроде как пропал два года назад, — скрипя зубами уточнил Алексей.
— Я… уверена, что он жив. Мне нужна и его помощь… Чтобы вернуться. Домой.
Баронесса переглянулась с Оленевым.
— И как вы собираетесь его искать?
— Возможно... мне поможет полковник Варфоломеев. Он уже однажды искал человека, которого не существовало ни в одном списке.
— И как вы собираетесь объяснить, кого именно ищете? – уточнила баронесса.
— Брата своего мужа... И… я знаю, кто ещё мне поможет.
Она повернулась к Алексею.
Он недоумённо поднял бровь, но резко нахмурился. Почесал заросший подбородок и задумался.
— Кто такой Потоцкий? — вдруг спросил Оленев.
— Это человек, который сможет объяснить, почему я вообще оказалась здесь.
Она помолчала. Подняла глаза на Алексея и решительно добавила:
— Но сначала... мне нужно найти Штольмана.
* * *
Вышний Волочёк.
Головин быстро переводил взгляд со Штольмана на Миронова и обратно — на чёрный знак на стене.
— Яков Платонович... Пётр Иванович... Где Анна?
Они молчали. Ипполит резко обернулся к лестнице и, сдерживая кашель, крикнул вниз:
— Фома!
— Оставьте, ваше сиятельство... — голос Якова прозвучал глухо. — Пётр...
Он поднял на Миронова глаза.
— Она вернётся?
Дядя медленно поднялся, стряхнул с рукава пыль и крепко сжал зубы.
— Уверен.
Он ещё раз посмотрел на рисунок.
— Но не знаю — когда. И откуда.
Пётр подошёл ближе.
— Яков... Мне жаль.
* * *
Петербург «3».
Баронесса прошла к письменному столу, открыла верхний ящик.
— Пока попробуем обойтись без охранки.
Она достала тяжёлый кожаный кошелёк и положила его перед Оленевым.
— Алексей Павлович, с этой минуты вы сопровождаете Анну Викторовну. От имени Общества.
Она подтолкнула кошелёк ближе.
— Здесь деньги на первое время. Для вас обоих.
Оленев несколько секунд молча смотрел то на баронессу, то на Анну.
— Я?
Потом выпрямился.
— Так точно.
Он повернулся к Анне.
— С чего начнём, госпожа… Штольман?
— Просто Анна.
Она впервые за всё время чуть улыбнулась.
— Мы едем в Затонск. Мне нужно передать записку мужу. И родителям. А потом будем искать Штольмана.
Она вдруг вспомнила ещё кое-что и посмотрела на баронессу.
— Но ведь вы назначили... ту Анну... председателем Затонского Человеколюбивого Общества?
Баронесса улыбнулась.
— Уже нет. Теперь Общество возглавляет Мария Тимофеевна Миронова.
Анна облегчённо выдохнула.
— Вот и хорошо...
* * *
Кавказ.
Попрощавшись с военными и жандармами, отряд Оленева шагом двинулся к ущелью, где ещё совсем недавно гремел бой.
Рядом, почти касаясь стремени полковника, ехал ротмистр Семёнов. Чуть позади — штабс-капитан Мересьев и поручик Марков. Богдан держался рядом со Стрельниковым, на ходу проверяя винтовку, но так и не убирая её за плечо.
На скалах стояли солдаты и казаки. Оленев с Мересьевым только и успевали отвечать на приветствия.
Алексей обернулся к своим.
— Господа... первым делом — в трактир. Есть. Пить. А потом уже будем вспоминать, как нам сегодня повезло.
Послышались смешки.
Разговоры сразу оживились. Люди словно нарочно старались думать о еде, а не о том, что ещё несколько часов назад могли навсегда остаться в этом ущелье.
Полковник махнул рукой вперёд.
— Отряд! Жить!
Они выехали на Военно-Грузинскую дорогу.
* * *
Вышний Волочёк.
По лестнице быстро поднялся полицмейстер.
— Господа...
Он осёкся, заметив рисунок на стене. Медленно расстегнул ворот.
— В деревне мы закончили... Что здесь произошло?
Никто не ответил.
Яков, не отводя взгляда от стены, тихо произнёс:
— Благодарю, господин полицмейстер. Людей можете отпускать.
После короткой паузы добавил:
— Кроме вашего пристава.
Снизу послышались голоса Игната и Фомы. Через несколько секунд казак уже поднялся наверх.
Князь молча остановил его жестом, не позволяя задавать вопросы.
Штольман с силой сорвал галстук, расстегнул воротник сорочки.
Лицо оставалось неподвижным. Лишь потемневшие глаза да ходившие желваки выдавали, чего ему стоило держать себя в руках.
Полицмейстер всё понял без слов, подхватил Игната за локоть и быстро увёл вниз. Затем буквально уволок связанного пристава подальше от дома.
Наверху остались только Яков, Пётр и Ипполит.
Несколько минут никто не говорил.
Штольман медленно выдохнул и снова посмотрел на пентаграмму.
— Пётр Иванович... Такая же была в доме в Новой Ладоге.
Он говорил будто через силу.
— Анна её тогда перерисовала... В её альбоме найдёте.
Миронов молча кивнул.
Яков опустился на край подоконника.
— В прошлый раз... нас не было четыре дня.
Он поднял глаза на друга.
— Четверо суток.
Голос почти сорвался.
— Что мы должны сделать... чтобы вернуть мою жену?
Он резко выдохнул.
— Что мне делать...
Он закрыл глаза.
— Кого убить на этот раз... Помимо себя?
Миронов медленно покачал головой.
— Пока... не знаю.
**
Внизу Игнат перевязал голову Фоме. Рядом стоял полицмейстер с таким лицом, что никто не решался нарушить молчание.
— Господа... я сам мало что понимаю, потому просто докладываю. Пристав... бывший пристав признался: ему приказали любой ценой привести госпожу Штольман в ту комнату. Одну.
— А если бы мы... я не оставил её одну? — тихо спросил Яков.
— Я спросил и это.
Полицмейстер помолчал.
— Тогда — убить всех. Кроме вас.
— А меня что?
— Оглушить. Или связать. Лишь бы не помешали.
Он поправил ремень шашки.
— Забираю его в уездное управление. Ваше сиятельство... господа... честь имею. И…
Он обернулся к Миронову.
— Анастасии Николаевне… Поклон от меня.
Звон шпор постепенно стих.
Снова наступила тяжёлая, звенящая тишина.
— Фома... вы едете в экипаже. Мы — верхом, — негромко распорядился Ипполит.
Потом посмотрел на Штольмана.
— Яков... возвращаемся в город?
Тот медленно кивнул.
— Анны здесь нет...
Он обвёл взглядом заросший парк.
— И в другой балке... тоже нет.
Яков хорошо помнил прошлый раз. Даже разделённые мирами, они с Анной чувствовали друг друга. Тёплое присутствие. Почти неслышный шёпот.
Будто невидимая нить всё ещё соединяла их.
Сейчас...
Не было ничего.
Только пустота.
* * *
Кавказ.
— Ваше высокоблагородие… с вами всё в порядке?
Оленев оглянулся на встревоженного адъютанта.
— Нет, Юра…
Он невольно приложил ладонь к груди, будто прислушиваясь к чему-то внутри.
— Что-то случилось…
— Дома?
Алексей замер на несколько секунд.
Закрыл глаза.
Потом медленно покачал головой.
— Нет… Не дома.
Он резко вдохнул.
— Господин Стрельников, от меня будет отдельная телеграмма. Господину Штольману.
Стрельников удивлённо поднял брови.
— Думаете?..
— Знаю.
Алексей уже пришпоривал коня.
— У него что-то произошло.
Он обернулся к отряду.
— Рысью в город, братцы!
Прох первым сорвался с места.
Остальные, забыв и про голод, и про усталость, устремились следом.
Впереди уже показались древние крыши Мцхеты.
* * *
Петербург.
— Куда вы всё-таки собрались, Ольга Марковна?
Старший Оленев сложил на груди могучие руки и с нескрываемым неодобрением смотрел на невестку.
— В Москву. Навстречу мужу.
Она спокойно выдержала его взгляд.
— Со мной едет мама. И полдюжины дружинников. Дети останутся здесь — с вами и с крёстной Штольмана.
Натягивая вторую перчатку, она кивнула слуге:
— Багаж можете выносить. Павел Петрович... — добавила уже мягче. — Не отговаривайте.
Оленев только вздохнул.
— Не буду. Вернее... бесполезно.
Он задумчиво потёр щёку.
— Вы ведь не сразу в Москву?
Ольга едва заметно улыбнулась.
— Нет.
И, не отводя глаз, ответила:
— Сначала заеду в Вышний Волочёк.
— Зачем, позвольте узнать?
— У Штольмана что-то случилось. Я должна понять, нужна ли там моя помощь. И только потом поеду дальше.
* * *
Петербург «3».
Поезд на Москву через Затонск уже стоял под паром.
Анна сразу отметила, что и паровоз, и вагоны были заметно больше привычных ей.
Баронесса сама приехала проводить её на вокзал. Перед расставанием долго смотрела на неё тёплым, почти материнским взглядом.
— Прошу вас... держите меня в курсе. Если понадобится хоть какая-нибудь помощь — сразу обращайтесь в Общество. Бумаги на вас и господина Оленева готовы.
Она оглянулась.
— Кстати... где он?
В этот момент из здания вокзала вышел Алексей. Он успел побриться и переодеться в новую форму, как настояла Наталья Павловна.
Подойдя к ним, он слегка поклонился.
— Я готов. Анна Викторовна... прошу в вагон.
Анна обернулась. Баронесса обняла её.
— С Богом, дорогая Анна. Всё будет хорошо.
**
Они расположились в купе первого класса.
Алексей явно чувствовал себя в роскошном купе неловко. Да и сама Анна всё ещё не могла привыкнуть к этому миру.
Когда поезд тронулся, проводник принёс горячий сладкий чай.
Некоторое время они молчали, слушая размеренный перестук колёс.
Потом Анна негромко спросила:
— Алексей Павлович...
Он улыбнулся впервые за всё время.
— Сударыня... лучше просто Алексей.
Она тоже улыбнулась.
На мгновение ей вспомнился другой Алексей... «кузен Алексей».
Интересно... где сейчас тот Оленев?
— Алексей... вы успели поесть?
— Нет.
Он чуть смущённо кивнул.
— Но сёстры из госпиталя собрали мне целую корзину еды. Не откажетесь составить компанию?
**
— Господа!.. Вышний Волочёк через пятнадцать минут!.. Стоянка. Смена паровоза!..
Анна сразу подняла голову. За окном уже мелькали знакомые места.
— Алексей... мы выйдем. Мне очень нужно.
Он без лишних вопросов кивнул. Потом неожиданно добавил:
— Говорят, в Вышнем самый душистый кипрей.
У неё болезненно сжалось сердце.
Вышний Волочёк...
Яков...
Родители...
Дом князя...
Она едва заметно мотнула головой, будто прогоняя нахлынувшие мысли.
— Всё будет хорошо... — почти беззвучно прошептала она.
* * *
Кавказ.
Отряд въехал в Мцхету.
Часть пути Семёнов ехал рядом с Оленевым. Затем ему предстояло вернуться в долину, чтобы продолжить следствие.
Полковник задумчиво пожёвывал сухую травинку, которую незаметно стащил из мешка Проха.
— Семёнов... А почему генерал отправил часть отряда именно в Гори?
Ротмистр пожал плечами.
— Не могу знать, ваше высокоблагородие. Видимо, решил, что вы можете выйти либо к Мцхете, либо к Гори.
Он немного помолчал и добавил:
— Кстати... телеграмму с приказом уничтожить вас получена именно в Гори. Я уже отправил туда жандармов — проверить телеграф и опросить служащих.
Оленев задумчиво кивнул и подозвал Богдана.
— Богдан Акимович... Как быстро небольшой отряд сможет добраться от курорта до Гори?
Богдан ответил не задумываясь:
— Если тропами... да с проводником... часа за два. Не больше.
Он снова негромко издал свой характерный звук. На этот раз вздрогнул и Семёнов.
Марков с Мересьевым едва сдержали улыбки.
Жандарм покосился на них и только хмыкнул.
— Что ж. Покину вас, господа. До встречи в столице.
Он уже взял поводья, но вдруг вспомнил:
— Да... генерал просил передать... что, после всего этого всерьёз задумался уйти на покой.
Оленев невольно усмехнулся.
— Не он один.
Семёнов козырнул офицерам, кивнул казакам и развернул коня обратно к долине.
* * *
Дорога в Вышний Волочёк.
Штольман ехал впереди остальных, время от времени срываясь в галоп, будто надеялся обогнать собственные мысли.
Головин, Миронов и Игнат не отставали, но и не приближались. Каждый понимал: сейчас ему лучше побыть одному.
Позади, на почтительном расстоянии, держались двое вооружённых дружинников князя.
Ипполит несколько раз пытался завести разговор с Петром, но тот лишь виновато качал головой и снова погружался в тяжёлое молчание.
Игнат ехал хмурый, ничего не понимая и не решаясь задавать вопросы.
Когда впереди показались первые дома Вышнего Волочка, Яков неожиданно натянул поводья.
Он молча спешился.
Конь тут же опустил голову к траве. Штольман остался стоять, глядя куда-то поверх дороги.
Пётр подошёл сразу.
— Яков... Хочешь, я поговорю с братом? С Марией Тимофеевной...
Штольман медленно покачал головой.
— Нет. Я должен сделать это сам.
Он с трудом выговорил:
— Анна — моя жена... Их дочь. И отвечать за случившееся должен только я.
Он подошёл к лошади и машинально провёл ладонью по её шее.
— Мне нужно на вокзал.
— Уезжаем? — быстро спросил Пётр.
Яков не ответил сразу.
Несколько секунд смотрел на дорогу, потом тихо произнёс:
— Пока... не знаю.
* * *
Вышний Волочёк «3».
Вокзал этого Вышнего немного отличался от привычного даже из окна купе.
Анна невольно вспомнила рассказ Якова о том, как когда-то именно здесь после Затонска он впервые почувствовал, что начинает возвращаться к жизни.
Поезд остановился.
Пассажиры, желавшие размяться и выпить чаю, выходили из вагонов, направляясь к вокзалу.
— Алексей, поспешим. Нам нужно выйти в город.
Он молча кивнул и, не отставая ни на шаг, последовал за ней, уже совершенно освоившись с ролью её защитника.
Они быстро пересекли вокзальную площадь.
Пролётки, городовые, мальчишки с газетами, женщины с корзинами свежей сдобы...
Всё было знакомо. И всё — немного другим.
Неожиданно Анна остановилась. Закрыла глаза. И впервые за всё время спокойно улыбнулась.
Алексей настороженно огляделся, не понимая, что произошло.
* * *
Вышний Волочёк.
Штольман, Головин и Миронов оставили лошадей у коновязи и вошли на вокзальную площадь.
Только что на вокзал прибыл поезд из Петербурга.
Штольман медленно шёл между экипажами, торговцами и пассажирами.
Вдруг остановился.
Медленно закрыл глаза.
На лице появилось что-то похожее на облегчение.
Совсем лёгкая...
Улыбка.
— Яков? — тихо окликнул его Пётр.
Штольман открыл глаза.
— Она здесь.
И едва слышно добавил:
— Совсем рядом. Где-то…
Пётр переглянулся с Ипполитом и выдохнул.
* * *
Вышний Волочёк «3».
Анна с Алексеем вернулись в вагон. На вокзале они даже успели выпить по стакану душистого кипрея с баранками.
Оленев с нескрываемым любопытством поглядывал на свою спутницу, но вопросов не задавал.
Анна сидела у окна, едва заметно улыбаясь.
Поезд тронулся, и перрон медленно поплыл назад.
В коридоре послышались шаги и приглушённые голоса.
Дверь купе открылась.
* * *
Вышний Волочёк.
— Уехала...
Ипполит подошёл и молча положил руку ему на плечо.
— Яков... возвращаемся в усадьбу.
Немного помолчал.
— И спокойно всё обдумаем.
Потом перевёл взгляд на Миронова и снова на Штольмана.
— Но сначала...
Голос князя вдруг стал жёстким.
— Вы оба мне всё расскажете.
* * *
В беседке у пруда негромко разговаривали дамы.
— Как мама? — спросила Настю сестра.
— Хорошо. Надеюсь, скоро приедет.
Надежда Николаевна помолчала.
— Надеюсь... одна.
Настя медленно подняла глаза.
Два одинаковых бестужевских взгляда встретились.
— А я, наоборот, надеюсь, что нет.
На несколько секунд повисла тишина.
Мироновы незаметно отошли в сторону. Мария Тимофеевна крепче взяла мужа под руку.
— Витя...
Договорить она не успела.
Во двор с грохотом въехал экипаж.
На козлах сидел бледный, хмурый Фома с окровавленной повязкой на голове.
Все почти одновременно поднялись ему навстречу.
— Мою сумку. Быстро! — коротко распорядилась Надежда Николаевна. — Настя, помоги.
Её слуга, дежуривший рядом, уже бежал к дому.
Через несколько мгновений сёстры привычно и уверенно осматривали рану.
Фома терпеливо сидел, только крепче сжимая зубы.
На Мироновых он старался не смотреть.
***
Штольман ещё несколько секунд смотрел вслед уходящему поезду. Потом медленно повернулся к Миронову.
— Пётр Иванович...
Тот стоял рядом, задумчиво потирая подбородок, оглядел привокзальную площадь. Князь тоже быстро осмотрелся и коротко сказал:
— В чайную.
Никто не возразил.
Они молча направились вслед за Ипполитом.
* * *
Вышний Волочёк «3».
Дверь купе открылась.
— Добрый вечер.
Дама приветливо улыбнулась попутчикам.
Чья-то рука придерживала дверь, а в коридоре низкий мужской голос говорил проводнику:
— Да... и нам тоже чаю, любезный.
Через мгновение в купе вошёл мужчина, слегка поклонился Анне и Алексею.
— Ипполит Максимович... — невольно вырвалось у Анны.
Мужчина помог своей даме снять пальто и с лёгкой улыбкой посмотрел на неё.
— Совершенно верно, сударыня. Головин Ипполит Максимович. А это моя супруга, Анна Фёдоровна. Простите... мы знакомы?
Анна не сразу нашлась с ответом.
Алексей выручил её:
— Разрешите представиться. Отставной унтер-офицер Алексей Оленев. А это — госпожа Штольман, Анна Викторовна.
Супруги Головины переглянулись.
— Штольман? — удивился Ипполит. — Простите... вы случайно не родственница Платона Михайловича?
— Оленев?.. — тихо переспросила Анна Фёдоровна, внимательно посмотрев на Алексея. — Вы зять Марка Антоновича?
**
Анну и Алексея от нежелательных вопросов спас проводник.
— Чай, господа. Затонск через два часа.
Четыре стакана в подстаканниках мерно покачивались в такт движению поезда, тихо позвякивая ложечками.
— Вы тоже едете в Затонск, ваше сиятельство? — спросила Анна.
Ипполит неожиданно громко рассмеялся.
Она никак не могла привыкнуть ни к его голосу, ни к этому открытому смеху. Не тому хриплому, который будто пробивался сквозь сдавленное горло, а чистому, свободному, красивому.
И всё же прежний голос казался ей родным.
— Сиятельство? — переспросил Головин, всё ещё улыбаясь. — Боже упаси. Нет, сударыня, я просто Головин.
Он придвинул к ней стакан с чаем.
— Да, мы едем в Затонск. Завтра там благотворительный вечер. Мы приглашены моим братом.
Любопытство постепенно пересиливало тревогу. Хотелось расспросить и Оленева, и супругов Головиных об их жизни — хоть немного отвлечься от мыслей о Якове, родителях и доме.
— Кто ваш брат, господин Головин? — спросил Алексей, с улыбкой поглядывая на Анну.
— Настоятель монастыря. Отец Иоанн. В миру — Иван Максимович Головин.
* * *
Вышний Волочёк.
В чайной сидело всего несколько посетителей.
На звук открывшейся двери обернулся подросток с подносом и, сразу узнав князя, поспешил проводить гостей за отдельный столик.
У входа молча остались люди Головина, не скрывая оружия.
Из-за стойки вышла управляющая, негромко переговорила с посетителями, и уже через несколько минут чайная опустела.
На столе перед гостями появился горячий самовар, свежая сдоба и чашки.
Первым нарушил молчание Пётр.
Спокойно, без лишних подробностей, но ничего не скрывая, он рассказал всё, что произошло чуть больше месяца назад, когда Штольман выехал в Затонск.
Ипполит слушал очень внимательно, не перебивая, лишь изредка переводя взгляд на Якова.
Сам Штольман сидел, откинувшись на спинку стула.
Слова Миронова теперь воспринимались совсем иначе. Со стороны многие события выглядели иначе, чем тогда, когда он проживал их сам.
В какой-то момент Яков достал блокнот и сделал несколько коротких записей.
Когда Пётр дошёл до рассказа о выстреле и взрыве в бункере, произошедших сразу в двух мирах, он невольно коснулся виска, где под волосами прятался едва заметный шрам.
Ипполит молча разлил чай. Отпил глоток, почти не чувствуя вкуса.
— И где сейчас может быть ваша племянница, Пётр Иванович?
Миронов быстро взглянул на Штольмана.
— В лучшем случае — в одном из этих мест.
Он перевёл взгляд на друга.
— Яков... Какие мысли?
Штольман немного помолчал. Поднялся с места.
— Мы с тобой, Пётр, оба раза — исчезали и приходили в себя в поезде. Примерно за два часа до Затонска.
Он посмотрел на Миронова.
— Анна рассказывала почти то же самое. Только вернулась она в мой кабинет. Туда, откуда исчезла.
Ипполит сразу подхватил мысль:
— За два часа до Затонска — Вышний Волочёк. Думаете, это связано с тем, что мы нашли в Илькиной балке?
— Уверен.
Яков сделал несколько шагов по чайной.
— Где ещё мы видели такой знак?
Сам же ответил:
— Дом Потоцкого в Новой Ладоге.
Пётр побледнел.
— И мастерская Колдуна в столице.
Штольман сразу сделал короткую пометку в блокноте.
Поднял глаза.
— Ещё…  Михайловская усадьба, — он тихо продолжил. — Оба раза. И когда Магистр похитил Анну... и в прошлый раз. В лаборатории Брауна.
Ипполит задумчиво постукивал пальцами по столу.
— Было ещё одно место.
Он нахмурился.
— Я точно где-то видел этот знак. Давно. Только никак не могу вспомнить.
Яков медленно сел.
— Тогда почему мой кабинет?
Он машинально перелистывал блокнот...
Вдруг пальцы замерли.
— Тетрадь.
— Какая тетрадь? — сразу спросил Пётр.
— Та тетрадь гимназисток, через которую они пытались вызвать...
Он резко поднял голову.
— Она ведь до сих пор лежит в сейфе.
На мгновение перед глазами вспыхнул вечер, разговор с Анной, коньяк... Безумец на кладбище.
Он схватился за голову.
**
В чайную вошёл Александр.
— Господа...
Увидев лица собравшихся, он без лишних слов сел рядом.
— Что произошло? — тихо спросил у Петра, принимая чашку.
Все молчали.
Александр достал из кармана два листа и протянул их Штольману.
Яков, даже не взглянув, передал бумаги князю.
— Простите... сейчас не могу думать ни о чём другом.
Ипполит быстро пробежал глазами первый лист. Уголки губ едва заметно дрогнули.
— Алексей Павлович снова отличился. На коне... И снова с добычей.
Он отложил рапорт и развернул второй лист.
— А это... уже вам.
Штольман молча взял телеграмму.
«Яков. Что у тебя случилось? Возвращаюсь»
Александр тем временем достал ещё один бланк.
— И сразу вслед за ней — от Стрельникова. Только... боюсь, я не всё понял.
Он передал телеграмму князю.
«Курорт. Старый корпус. М. На стене дьявольский знак. Важно»
**
Они вышли на улицу. Вокруг сновали прохожие, к вокзалу подъезжали пролётки — ожидался поезд.
Яков медленно прошёлся по площади, в глубине души всё ещё надеясь почувствовать привычное тепло, которое всегда связывало его с Анной. Но ничего не изменилось.
Значит, она действительно уже уехала из Вышнего.
Почему-то он был уверен, что сейчас супруга не одна. И, наверное, даже спокойнее, чем он сам.
Только кто помогает ей?
Вся надежда была на дядю. Правда, в том мире Пётр Иванович Миронов давно жил в Париже и был женат на богатой женщине, намного старше себя. Пётр Иванович так и не смог вспомнить, откуда знает об этой «своей» жизни, но ощущение какой-то необъяснимой горечи после того разговора осталось у всех.
Прибыл поезд, людей стало больше. Загремели колёса экипажей, заголосили носильщики, к выходу потянулись пассажиры.
Лишь они по-прежнему стояли посреди площади.
Александр как раз возвращался с телеграфа, когда одновременно раздались два оклика:
— Яков!
— Ипполит!
Мужчины обернулись.
К ним быстрым шагом спешили две женщины.
— Елена Михайловна... Ольга Марковна... Что вы здесь делаете?
Ипполит первым подошёл к дамам. Остальные тоже шагнули им навстречу.
— Что случилось? — спросил Яков, целуя руку Ольге.
Она не ответила сразу. Только взяла его под руку и внимательно посмотрела ему в лицо.
— Вот это я и хотела спросить у тебя.
Несколько мгновений она молча всматривалась в его глаза.
— Яша... что произошло?
— У Алексея всё хорошо...
Она едва заметно качнула головой.
— Знаю. Чувствую.
И после короткой паузы тихо спросила:
— У тебя?
Яков медленно выдохнул.
— Анна пропала.
Жестом прервал тысячу вопросов.
— Скажем так… уехала, но пока не знаю куда и на сколько.
Ольга долго не отпускала его взгляда.
Потом крепко сжала его руку.
— Чем я могу помочь?
— Пока... не знаю.
Он попытался улыбнуться, но улыбка вышла усталой.
— А вы теперь куда?
— В Москву. Буду ждать Алёшу.
Ольга выпустила руку Штольмана и внимательно посмотрела на подошедшего Александра.
— Оленев. Александр Павлович.
Её бровь удивлённо поднялась.
— Признаться, удивлена, сударь.
Она перевела взгляд на Штольмана.
— Думаю, друг моего супруга уже сказал вам всё необходимое. Повторяться не стану.
И снова посмотрела на Александра.
— Очень рада знакомству.
Александр почтительно склонился над её рукой.
— Ольга Марковна… Если позволите... через несколько дней хотел бы познакомиться с племянниками.
— Не возражаю.
Она улыбнулась.
— А что Павел Петрович?
Улыбка Александра стала почти такой же, как у брата.
— Отец знает, что я здесь.
Пока они разговаривали, Ипполит тихо подозвал Штольмана.
— Яков... Елена Михайловна кое-что мне напомнила.
— Да, Яша. Ипполит Максимович рассказал мне о знаке, который вы нашли в усадьбе.
Она нахмурилась, словно перебирая воспоминания.
— Такой знак я точно видела в детстве. Пока не могу вспомнить где... но обязательно вспомню.
Она посмотрела ему прямо в глаза.
— Если раньше не увидимся — напишу. Или пришлю кого-нибудь с запиской.
Потом осторожно коснулась его щеки, заставила немного наклониться и поцеловала в лоб.
— Всё будет хорошо, Яшенька.
Её голос звучал спокойно и удивительно уверенно.
— Я это знаю.
Она повернулась к дочери.
— Оля… нам пора. Господа…
Яков предложил госпоже Арсеньевой локоть, а Александр подал руку Ольге.
Ипполит коротким жестом подозвал сопровождавших дам людей.
— Возвращайтесь к поезду.
Все неторопливо направились к платформе.
**
Паровоз уже выпустил густое облако пара, и состав медленно тронулся. Сквозь белёсую пелену едва угадывались силуэты вагонов, постепенно уплывавших в сторону Москвы.
Штольман стоял, провожая взглядом поезд, пока тот почти совсем не растворился в клубах пара. Потом отвернулся.
И в эту самую секунду по затылку будто полоснуло ледяным ветром.
Он резко обернулся, всматриваясь в окна уходящего состава.
Рядом неожиданно закашлялся Ипполит, будто ему перехватило дыхание. Пётр заметно побледнел и тоже не сводил глаз с последнего вагона.
Несколько долгих секунд никто не произносил ни слова.
Потом их взгляды встретились.
— Ты тоже?.. — тихо спросил Пётр.
Яков медленно кивнул.
— Да... Только не понял — что именно.

* * *
Во дворе усадьбы стоял пустой экипаж. Рядом ждали взволнованные Мироновы.
Первым въехал Штольман. Молча передал поводья Никите и подошёл к родителям Анны.
— Яков Платонович... что случилось?.. Где... Аннушка?..
Он долго смотрел на них, держа в руках снятый котелок.
— Мария Тимофеевна... Виктор Иванович... это моя вина. Я оставил её одну. Но теперь я знаю. Чувствую. С Анной всё в порядке. Она вернётся.
Родители переглянулись.
Мария Тимофеевна уже хотела спросить, но, встретившись взглядом с мужем, промолчала.
Пока.
Потом снова посмотрела на зятя.
— Хорошо, Яков Платонович. Что будем делать?
Штольман глубоко вдохнул.
В этот момент к ним подошли Анастасия и её сестра.
— Дамы и господа... прошу всех в дом. День был слишком длинным.
Яков повернулся к дамам.
— Надежда Николаевна?
— Яков... вот так встреча.
Надежда Николаевна с нескрываемым любопытством разглядывала давнего друга младшей сестры. После Настиного венчания они больше не виделись. Тогда Яков был ещё студентом и на свадьбе появился всего на один день.
К ним подошли Пётр с Ипполитом.
— Надя, познакомься... Это мой Пётр Иванович. Пётр... моя сестра…
— Белозерцева-Бестужева Надежда Николаевна.
Затем она перевела взгляд на князя и улыбнулась.
— Ваше сиятельство...
Ипполит поклонился и поцеловал ей руку.
— Ваше превосходительство… как поживает господин генерал-губернатор?
Пётр так и стоял неподвижно, лишь посмотрел на невесту. Настя подошла и молча взяла его за руку.
Соболиная бровь Надежды Николаевны, такая же выразительная, как у младшей сестры, едва заметно приподнялась. По губам скользнула лёгкая улыбка.
— Вам повезло, что приехала я... а не Татьяна.
Она посмотрела на князя.
— Ипполит Максимович... счастлива снова видеть вас.
Всё с той же ослепительной улыбкой она приняла предложенную князем руку, и они вошли в дом.
* * *
Вышний Волочёк.
Мироновы, Настя с Петром прошли следом за князем и гостьей.
У входа остались лишь Штольман и Олимпиада.
— Яков Платонович… Не пройдётесь со мной? Вижу, вам тоже сейчас не хочется ко всем.
Он молча кивнул, предложил тёте Анны локоть, надел котелок и повёл Арсеньеву по садовой тропинке.
— Вы даже не спросите меня, где ваша племянница… — с горечью произнёс Яков.
Олимпиада внимательно посмотрела на него.
— А вы ответите?
Он покачал головой.
— С ними всё в порядке?
Штольман удивлённо покосился на неё.
— С ними?
— Яков Платонович… У меня, к сожалению, нет своих детей. Но я прекрасно вижу, когда женщина счастлива. Не просто рядом с любимым мужчиной… а когда носит под сердцем ребёнка.
* * *
Пётр остановил Настю у лестницы.
— Прости… Мне нужно умыться и переодеться. После того места… после всего, что произошло… Не могу иначе.
Она внимательно посмотрела на него.
— Всё настолько плохо?
Вместо ответа он только тяжело покачал головой.
— Я поднимусь с вами, мой Пётр.
Она снова взяла его за руку и повела наверх.
— Настя! — окликнула снизу сестра.
Ипполит с Надеждой Николаевной остановились.
— Мы скоро подойдём, — голос Анастасии прозвучал ничуть не тише. — Проходите в гостиную.
Надежда Николаевна удивлённо посмотрела на князя, в глазах которого плясали смешинки.
Он слегка поклонился.
— Прошу прощения. Мне тоже необходимо переодеться.
Князь открыл перед ней дверь большой гостиной, дождался, пока она войдёт, и, не сказав больше ни слова, поднялся к себе.
* * *
— Господин Штольман… Я считаю, что Анне очень повезло с вами. Что бы я ни говорила во время своих прежних приездов в Затонск.
Олимпиада Тимофеевна отвернулась.
Яков удивлённо молчал.
— Олимпиада Тимофеевна… простите, но я вас пока не узнаю.
Она горько усмехнулась.
— И я себя не узнаю. Уму непостижимо… как легко нами можно управлять. Просто приказать… как собаке… лаять, хватать… И ты даже не понимаешь, что происходит.
Штольман медленно кивнул.
— Я вас понимаю.
Он помолчал.
— Вы, наверное, не знаете, что подобное письмо получил и я. Перед венчанием.
Олимпиада подняла на него глаза. Он невольно сжал пальцы.
— Я до сих пор помню то ощущение… Будто меня подхватило сильным течением и понесло куда-то, ломая волю, мысли… чувства. Я шёл туда, к камням, и ничего не мог с собой сделать.
Он улыбнулся — коротко и с болью.
— Если бы не Анна… Она буквально вытряхнула меня из этого наваждения.
Он замолчал.
Где она сейчас, его Анна?
Кто поможет ей…

* * *
Затонск «3».
Алексей подал Анне руку, помогая сойти из вагона. Они быстрым шагом направились к выходу.
Их почти бегом догнал Головин.
— Анна Викторовна… Алексей Павлович… постойте!
Он поравнялся с ними и очень серьёзно произнёс:
— Если вам понадобится моя помощь… Мы с супругой пробудем в Затонске ещё два дня. Остановимся в гостинице.
— Благодарю, Ипполит Максимович. Но почему вы решили, что она мне понадобится?
Он внимательно посмотрел сначала на неё, потом на Оленева.
— Вы оба без багажа. Не отвечаете на вопросы… И потом…
Он улыбнулся.
— Вы разговариваете со мной так, будто мы давно знакомы. Почти друзья… Или даже родственники.
Анна виновато улыбнулась.
— Простите… если этим смутила вас.
— Что вы! — рассмеялся он. — Наоборот. Нам с Анной Фёдоровной стало очень любопытно.
На мгновение перед глазами всплыл камень на маленьком кладбище.
И свободное место рядом…
Голова закружилась.
Она покачнулась. Мир словно качнулся вместе с ней.
Алексей и Ипполит одновременно подхватили её под руки. К ним поспешила встревоженная Анна Фёдоровна.
— Господа… нужна помощь? — раздался рядом спокойный мужской голос.
Анна подняла глаза.
— Благодарю… Мне уже лучше.
Она улыбнулась.
— Виктор Иванович… Пётр Иванович… Рада вас видеть.
Осторожно высвободившись из рук Алексея и Ипполита, она выпрямилась, оглядела всех собравшихся и неожиданно для самой себя тихо рассмеялась, вытирая выступившие слёзы.
— Кажется… мне действительно нужна помощь. Причём — вас всех.
********

Отредактировано Taiga (Сегодня 00:35)