Рассказ был написан для конкурса "Прытко пишущее перо" в 2024 году. Нужна была мистика с местным колоритом. Ну вот, я вспомнила кое-что и постаралась втиснуть в заданные рамки. Теперь хочется развернуть повествование как следует, но пока так...

-Да как же вышло так? – крепко сбитый мужчина средних лет в добротной одежде, хозяин таверны с романтическим названием «Дева озера Меларен» с горестным отчаянием смотрел на всех, кто в этот поздний час столпился на берегу речки Сварты близ её слияния с Невой. – Я же приказал: на обычное место отнести и положить! Неужели не видели, что ниже спустились и по льду ступаете?

- Не видели, темно же… - разом прозвучали несколько голосов, причём отвечавшие произносили это с одинаковой интонацией, но на разных языках. В торговом городе Ниене бок о бок жили шведы, немцы, финны - и все друг друга понимали, с лёгкостью переходя на родную речь соседа. Да что там! Половина городских хорошо знала ижорское наречие и легко объяснялась с русскими купцами.
После неловких оправданий (толку-то в них, раз всё уже случилось!) наступила тишина, прерываемая только звуками природы - плеском воды, шуршанием льда, шумом ветра в кронах деревьев. Хозяин сорвал с головы шапку и смял в широкой ладони.

- Как я к коменданту с докладом пойду, что теперь делать будем?!

Вопрос он задал скорее сам себе или Господу, поскольку никто из присутствующих ответить на него не мог. Да и делать-то было нечего, поскольку глубокие сумерки уже уступили место настоящей ночной мгле, небо щедро засыпало землю колючей снежной крупой, а совсем рядом шумела, ломая лёд, неспокойная Нева. И где-то там, в ледяной круговерти, плыла к морю в числе прочих льдина, на которой лежали два человека в мундирах шведской армии. А, может, их уже смыло в непроглядную подводную темень…
Сочувствующие зеваки потихоньку потянулись назад, в тёплый общий зал таверны старины Халле Стрёма. На берегу остались сам хозяин и два помощника: попыхивали короткими голландскими трубками, молча смотрели на ледяное крошево, которое плескалось в трёх шагах от них.
- Хороший, говорят, был канонир, этот рыжий Калле Нюгрен… Только как выпьет, так в драку лез. Всё говаривал: «Я не швед, я норрботнийец*!», - наконец, промолвил Стрём.
- Он и сегодня так поступил! – подтвердил Нелс Хальберг, известный на весь Ниен краснобай. Стрём хмыкнул: доказательство красовалось на морде Нелса и обещало ещё увеличиться в размерах.
- А раз ты знал, что он норрботнийец, так зачем шутил о том, как старуха Хель кислым пивом на землю плюнула - и появилось озеро Хорнаван?
- Нечего пиво старухи Хель хаять! – Нелс поправил шапку на голове, развернулся, бросил через плечо. – Вот она их с Линдбломом теперь каждый день допьяна поить будет, пока не лопнут!
С Невы налетел порыв ледяного ветра – словно кто вздохнул глубоко.
Заканчивался март 1702 года…

***

…Нюгрен помнил, как дал по наглой ухмыляющейся физиономии Нелса и собирался размахнуться и добавить, но сзади навалились, скрутили, он потерял сознание и очнулся только от холода и шума: должно быть, их с капралом Линдбломом, как это обычно и случалось в подобных ситуациях, вытащили на морозец слегка остудиться. Так было заведено: не слишком крепко связать драчунам руки и ноги и вынести на берег речки Сварты, чтобы опомнились. Некоторое время спустя за ними приходили, заставляли мириться и в течение вечера уже не давали пить ничего, кроме воды.

Чуть хуже Нюгрен помнил, что до драки они с Эгилем обсуждали знакомую им вдовушку из Вихтулы и загадывали: удастся ли и нынче купить у неё ящик доброй репы. Помнил, что занимал деньги: сержант Янссон, чтоб у него лихорадка случилась, не отдал в срок что брал, и к тому же сумел неведомым образом испросить отпуск на трое суток, чтобы навестить родню в Гудилов-Хоф, стоявший тут же, на Неве. Нюгрен завидовал, потому что теперь редко кого надолго из крепости выпускали, всем было ясно, что русские спокойно сидеть не дадут.
Ничего не болело – значит, они с Линдбломом никаких серьёзных увечий никому не нанесли, так что и им тоже бока не очень намяли.

- Ну что мне с вами делать прикажете, Эгиль Линдблом и Калле Нюгрен?
От звука низкого женского голоса Нюгрен вздрогнул и окончательно пришёл в себя, попытался встать, но только тело его не слушалось. Чёрт, пиво у старины Стрёма удалось на славу!
- Ты кто такая?
- Я? – в голосе явственно послышалось подобие иронии. – Хель. Захотелось посмотреть, кто мой мёд хаял.
- Посмотрела?- с невольной грубостью вырвалось у Нюгрена, хотя на самом деле он даже дышать прекратил от накатившего ужаса. Хель... Старуха Хель...
Рука попыталась совершить крестное знамение, но замерла, не завершив даже первого взмаха.

- Посмотрела. И знаешь, Нюгрен, жаль мне тебя стало, и приятеля твоего. Ты храбрый воин, он тоже, а погибли как два последних пропойцы.
- Погиб… Эй, ты хочешь сказать, что я…
Высокая седая женщина, лицо которой было неразличимо во тьме, утвердительно кивнула.
- Небось, о другой кончине мечтал? – почти ласково поинтересовалась она. - Нева вскрываться стала, вас на льдине и утянуло. Вот я и не могу решить: не то замёрзли, не то утонули, не то пиво вас сгубило. Значит, вам в моих чертогах точного места не сыскать.
- Отпусти… - взмолился Нюгрен, только сейчас осознав произошедшее. – Век не забуду!
- От меня ходу назад нет, - старуха усмехнулась. – Да к тому же убедилась лишний раз, что ваш генерал-губернатор написал в донесении королю сущую правду: «Народ здесь своенравный, как в сельской местности, так и в городах, и он, конечно, требует некоторого наказания». Ты своё получил, Линдблом тоже. Все вы, ингерманландцы, такие.
- Я не ингерманландец, я норрботнийец! – привычно вспылил Нюгрен.
– Мне без разницы, - одёрнула его Хель, - кто откуда родом, здесь все мне одинаково служат.
Она снова помолчала. Потом как бы в задумчивости вымолвила:
- Надо же, помер, а за родные края всё равно вступился… Вот что, Нюгрен. Раз в год, в день весеннего равноденствия, буду возвращать вам жизнь и отпускать на одну ночь к трактиру Стрёма, откуда взяла. Если сумеете себе за время с полуночи до первых петухов по пол-кроны добыть на то, чтобы выкупить у меня две кружки пива – отпущу со служения, тела ваши найдут, отпоют по вашему обряду, души успокоятся, и тогда ступайте куда хотите.
Нюгрен с Линдбломом переглянулись. Да раз так, всего год им служить! Чтобы свои да не одолжили пол-кроны на поправку здоровья?!.

***

…Когда Димка понял, что автобусов уже точно не будет, они с Валеркой не стали уходить с остановки близ гостиницы «Охтинская», а просто вызвали такси. Жили ребята в соседних домах, дружили с детства, учились вместе сначала в школе, затем в институте, а теперь и на подработку в ресторан устроились одновременно.
С неба сыпалась ледяная крупа, после дневной оттепели ощутимо подмораживало. Уставшие друзья мечтали только о том, чтобы скорее добраться до дома, потому на появление на остановке ещё двух фигур даже не обратили внимания.
- Эй, - окликнули их, - парни!
- Мы не курим! – Валерка жестом подсказал Димке, стоявшему спиной к незнакомцам, что безопаснее будет убрать телефон подальше.
- Да не нужно нам курить! Пол-кроны найдётся? Нам домой надо…
- Пол-кроны? – Димка, ценивший юмор, присвистнул. – Может, одного евроцента хватит? Или вот у меня десять рублей монеткой есть!
- Пол-кроны! – прогнусавил тот из незнакомцев, под головным убором которого угадывались рыжие волосы. – Я не пропойца какой, я приличный человек, канонир из Ниеншанца!

Ребята одновременно перевели взгляд на заросли кустов, которые густо заполонили пустовавший Охтинский мыс. За высоченным забором блестели огнями подсветки арки Большеохтинского моста. Конечно, про существование Ниеншанца оба знали, но это же было давным-давно! Вот не повезло нарваться на чокнутых… Да они пьяны вдребадан!
К счастью, подъехало долгожданное такси. Ребята живо запрыгнули внутрь салона.
- Ну, дай пол-кроны! – продолжал канючить рыжий, пока Димка закрывал дверь со своей стороны. Его не слушали: мало ли подвыпивших встретится на улице! Было холодно, хотелось домой, а вот неприятностей не хотелось…

Водитель оказался русским. Он живо оценил ситуацию: сразу врубил посильней печку, переключил радиоволну на вещание молодёжного канала и, трогая с места, поинтересовался:
- А эти двое что – реконструкторы? Совсем свихнулись в любое время дня и ночи в своих тряпках ходить. Фестиваль у них снова, не знаете?
- Они у нас пол-кроны просили…
У водителя с чувством юмора тоже всё было в порядке:
- Может, им сразу ещё и ключ от квартиры, где деньги лежат?
Машина поехала к Красногвардейской площади.
А на опустевшей остановке, покачиваясь от порывов ветра, по-прежнему маячили две фигуры в мундирах шведской армии образца начала XVIII века.
- Пол-кроны, - повторяли они, обращаясь непонятно к кому. – Пол-кроны… Всего пол-кроны. Нам на мёд старухи Хель. Нам домой надо…

Примечания:

* - уроженец исторического шведского лена Но́ррботтен, который отличается разнообразием языков и культур.

Отредактировано Джиль из Лисса (21.08.2026 14:55)