ТАК НАДО
Затонск «3». Монастырь.
— Здравствуйте, господин Потоцкий, — повторила Анна. — Смотрю, вы снова заперты.
Алексей заметно занервничал и крепче сжал её локоть. Анна обернулась к нему и улыбнулась:
— Алексей Павлович... Я его не боюсь. Не беспокойтесь за меня.
Она перевела взгляд на отца Иоанна — в миру Ивана Головина.
Тот подошёл и встал рядом с ней. Почему-то сейчас он казался ещё выше обычного. Светлые глаза стали почти прозрачными.
Потоцкий молчал, переводя взгляд с одного человека на другого. Остановившись на Анне, он попытался улыбнуться.
— Добро пожаловать... госпожа Штольман... в мой мир.
* * *
Деревня Оснички,
Новоладожский уезд Санкт-Петербургской губернии.
Путилин отложил недописанный лист с мемуарами и задумчиво провёл пером по бакенбардам.
Он никак не мог продумать, как выразить на бумаге всё, что происходило тогда, не называя имён и титулов. Да и участие Штольмана в том грязном деле пока раскрывать не хотел.
Сыщик задумчиво повёл плечами, вспоминая давнее.
Перо в пальцах согнулось, но он даже не заметил. Только через мгновение раздражённо отбросил его в сторону.
Вот бы так шею тому негодяю, который строчил мерзкие анонимки в управление...
Путилин поднялся, подошёл к окну и посмотрел на реку. Некоторое время стоял молча, прислушиваясь.
В доме было тихо.
Совсем недавно здесь были гости — Яков с молодой супругой. Путилин улыбнулся, вспоминая эту пару.
Он очень надеялся, что Штольман не в обиде за то, что письмо он адресовал не ему, а Анне.
Так надо, Яков. Надо. Для всех.
От двери вскоре донёсся голос жены:
— Иван Дмитриевич, вы куда-то собрались?
Она подошла и, обняв мужа, прислонилась лбом к его спине.
Путилин улыбнулся, накрыл её руки своими.
— Да... Мне надо в Новую Ладогу.
Он заметил сложенный лист в её руке.
— А это у вас что?
— Телеграмма из управления. Егор привёз.
Не выпуская супругу из объятий, он развернул бланк, пробежал глазами несколько строк и тихо вздохнул.
— Да, Ольга Ивановна. Мне действительно нужно уехать.
Он повернулся к жене и поцеловал её в висок.
— Это важно. Для всех. Дай Бог, успеем...
* * *
Кавказ. Мцхета.
Стрельников и Алексей с Богданом встретились у телеграфа. Человек князя, сняв фуражку, озадаченно тёр затылок. Песочные кудрявые волосы тут же подхватил горный ветер, следовавший за полковником.
— Ваше высокоблагородие… — Стрельников козырнул и протянул сложенный лист.
Оленев развернул телеграмму и дважды перечитал несколько строк. Богдан молча наблюдал за ним.
— Принято, — наконец сказал Алексей. — Если вы здесь закончили, возвращайтесь в духан. Скоро выходим.
Стрельников вытянулся и кивнул.
До постоялого двора он шёл рядом с Оленевым, время от времени искоса поглядывая на задумчивого полковника.
— Алексей Павлович... Я останусь с Юрием. Позволите?
Оленев на мгновение задумался.
— Раз вы так решили... Значит, так и будет.
Ветер снова прошёлся по улице, подхватил пыль и полы их одежды.
У ворот духана их уже ждал Марков, несколько часов просидевший в ожидании полковника.
Алексей улыбнулся ему и кивком указал следовать за собой.
Оставив казакам подготовить Проха к дороге, они прошли в комнату. Оленев снял мундир и, встав перед небольшим зеркалом, начал бриться. Только тогда он рассказал Маркову о телеграмме Штольмана.
У Юрия щётка застыла в руке. Он как раз чистил пыль с мундира.
— Да. Ты, Юра, и Стрельников возвращаетесь к Верховцевым. Выбери ещё пару ребят.
— Ждать возможного появления Анны Штольман? Я правильно понял, ваше высокоблагородие?
Оленев повернулся к нему, полотенцем стирая с шеи остатки мыльной пены.
— Точно так, поручик. Чувствую, что так нужно. И ещё... Вы вместе с жандармами сопроводите господ докторов в столицу. Там и встретимся. Навстречу вам уже выехали люди Варфоломеева и князя Ипполита.
Он подошёл ближе к адъютанту.
— С Барынским ты прекрасно справился, отбив нападение. Здесь тоже можно ожидать сюрпризов. Только Верховцевы нам нужны обязательно живыми. Юра... ты тоже.
— Понял, Алексей Павлович. А вы куда?
Марков помог ему снова надеть мундир. Уже привычно в нагрудном кармане лежали подкова и медная монета, едва заметно выпирая под тканью.
— В Гори. А потом... по обстоятельствам.
* * *
Вышний Волочёк.
Штольман в сопровождении князя прошёл на кухню. Прислуга тут же отвлеклась от своих дел. Нанятые в городе и ближайших деревнях люди поклонились хозяину и его гостю и принялись разглядывать их. Старшая кухарка сразу цыкнула на любопытных и вышла навстречу вошедшим, вытирая руки о фартук.
— Ипполит Максимович… Яков Платонович…
— Прасковушка, извини, что отвлекаем, — мягко сказал князь. — Господин Штольман хочет с тобой поговорить. Пожалуйста, расскажи всё, о чём спросит. Я мешать не буду.
Кухарка указала на дверь небольшой комнаты.
Яков открыл её и пропустил Прасковью вперёд.
Старая женщина села, украдкой поглядывая на гостя дома.
— Чаю?
— Не откажусь. Я сам налью.
**
— Где Штольман? Кто-нибудь видел?
— Пётр!
Анастасия попыталась остановить взъерошенного жениха. Тот, почти не обращая внимания на Шумяковых, успел поцеловать её и тут же снова повернулся к лестнице.
— Настя, найди мне Якова. Это срочно и важно. Извини.
Он ещё раз привлёк её к себе, быстро поцеловал и уже собирался идти дальше.
Из кабинета вышел Ипполит. На ходу просматривая какие-то бумаги, он почти машинально спросил:
— Штольман на кухне. Пётр Иванович, что случилось?
— Я уезжаю в Затонск.
— В Затонск?! — почти одновременно переспросили остальные.
— Но Яша сказал... — начала Анастасия.
Пётр уже направился к кухне и почти в дверях столкнулся со Штольманом.
— Яков!
Он схватил родственника за локоть и отвёл в первое попавшееся помещение.
Глаза Петра буквально пылали.
— Мне нужно в Затонск. Со мной ехать не надо — займись срочными делами, о которых мы говорили.
Постепенно он немного успокоился и с кривой усмешкой добавил:
— Да и толку не будет. Только и будешь что прислушиваться да всматриваться в поисках следа Аннет.
Яков внимательно смотрел на него.
— Ты что-то узнал? Про Анну?
Пётр покачал головой.
— Нет. Просто знаю, что должен быть там. Я сейчас на вокзал.
Уже в дверях он остановился и обернулся:
— За Настей присмотри, пожалуйста.
— Постараюсь, но...
Пётр уже вышел и быстрым шагом направился к выходу.
— Ваше сиятельство, вещи оставляю, как и Штольман. Дамы, господа...
Настя уже ждала его на улице.
Быстро поцеловавшись и обменявшись несколькими словами вполголоса, Миронов запрыгнул в экипаж.
Лошади сразу набрали ход и вскоре скрылись за поворотом.
— Настя... Он как-нибудь объяснил?
Штольман уже был рядом. Он подал ей руку и увёл с ветра в дом.
— Нет. Но... примерно полчаса назад он вдруг словно окаменел. Я даже испугалась.
Она встревоженно посмотрела на друга.
— Яша... я волнуюсь.
* * *
Затонск «3».
— Почему вы не спрашиваете, что это за мой мир?
— Я жду, что вы сами расскажете, — спокойно ответила Анна.
Потоцкий хотел подойти ближе, но, заметив взгляд светлых глаз священника, сразу передумал.
— Я была уверена, что найду вас здесь.
— Вот как? — только и вымолвил Колдун, снова садясь на лежанку.
Алексей осмотрелся.
На окнах были решётки, а на двери с внешней стороны он заметил новые «ушки» для навесного замка. Массивные, совсем недавно установленные.
— Я вам расскажу... — узник посмотрел на настоятеля. — Но не здесь.
Анна обернулась и удивлённо посмотрела на отца Иоанна. Тот выглядел выше и величественнее, чем за завтраком. Сейчас он больше напоминал князя Головина, чем сам Ипполит Максимович.
Она снова повернулась к Потоцкому.
— А где? И когда, позвольте полюбопытствовать?
Он осклабился, обнажив тёмные зубы. Анна едва сдержалась, чтобы не отшатнуться.
— Как только прибудет ваш дядя.
— Пётр Иванович в городе...
Узник засмеялся и демонстративно лёг, закинув тощие руки за голову.
— Вы знаете, где меня найти, отец Иоанн. Анна, до встречи.
Головин сразу распахнул дверь. Внутрь ворвались свежий ветер, солнечный свет и звон колоколов.
Колдун заметно поморщился, отвернулся к стене и с головой накрылся одеялом.
Алексей тут же потянул Анну к выходу.
Когда дверь за ними закрылась, рослый монах молча накинул на неё замок, повернул ключ, перекрестился и сел рядом на лавку.
* * *
— Моё дело служивое... Но, батюшка... Анна Викторовна... кто это? — Алексей вытер рукавом липкий пот со лба.
— Вернёмся в трапезную. Я вам немного расскажу.
От того священника, который ещё каких-то полчаса назад громко смеялся и по-светски подал Анне руку, теперь почти ничего не осталось. Полы рясы развевались при ходьбе, взгляд стал стальным, а голос — жёстким.
Сейчас он напоминал офицера между сражениями; в широком шаге даже мелькнули сапоги, удивительно похожие на армейские.
Они вышли из закрытой части обители. Народу здесь было уже больше — работники мастерских Общества как раз стягивались поесть и немного отдохнуть.
С настоятелем все здоровались, моментально снимая шапки. Отец Иоанн благословил их широким крестным знамением и жестом позвал гостей под навес, где стоял небольшой стол.
Послушник тут же принёс самовар и простые стаканы, бесшумно удалился, а Анна стала наливать всем троим чаю.
Отец Иоанн обхватил горячий стакан руками и, глядя через пар на Анну, начал:
— Несколько дней назад меня позвали в богадельню к юродивому. Когда я прибыл, человек был в беспамятстве. И такое говорил... Называл себя Создателем.
Он перекрестился и покачал головой.
— Бред продолжался несколько часов.
Священник посмотрел на Анну.
— Он сказал, что прибудет... дева... простите... ведьма. И три мага. При этом присутствовал отец Фёдор.
Анна побледнела. Оленев сразу сделал шаг ближе к ней и не сводил глаз с настоятеля.
Отец Иоанн тепло улыбнулся, взял Анну за руку и слегка сжал её пальцы.
— Не волнуйтесь, дочь моя. Вы среди друзей. Но постарайтесь держаться подальше от отца Фёдора. Судя по вашей реакции, вы с ним уже знакомы.
* * *
Затонск «2»
Штольман сонно протянул руку и нащупал рядом лишь пустоту. Он проснулся мгновенно.
— Аня!
Из-за ширмы вышла полностью одетая супруга и улыбнулась ему.
— Не понял... Сбегаем, значит? От молодого мужа?
Она засмеялась, подошла к кровати, наклонилась и поцеловала его. Провела рукой по волосам и снова коснулась губами его виска.
— Нет... Не так просто, мой Яков Платонович. Мы с дядей едем по делам.
— Куда? — быстро спросил Яков, садясь и натягивая брюки.
Анна, прекрасно понимая, что ответ ему не понравится, немного помедлила.
— Так куда? — уже строже повторил он, застёгивая сорочку.
Она подошла ближе и принялась помогать, больше отвлекая его. Яков улыбнулся, перехватил её руку и прижал к себе.
— Ну... в Михайловскую усадьбу.
Улыбка тотчас исчезла с его лица.
— Яков... Так надо.
Анна подняла голову и посмотрела ему прямо в глаза.
— Без вас, господин мой Штольман. Вы будете нас отвлекать.
Бровь его чуть приподнялась.
— Петра... простите... Ивановича?
Анна покачала головой.
— Меня и... Анну.
Штольман от удивления выдохнул и несколько секунд молча смотрел на жену.
— Так... Я правильно понимаю? Следователя не берут на место преступления, потому что он будет отвлекать дам. И не просто дам — собственную супругу и её... сестру, причём в другом месте.
Он покачал головой.
— Которых снова потянуло на место, где мы все чуть не погибли.
На несколько секунд повисла пауза.
— Ничего не упустил?
Анна улыбнулась.
— Кажется, нет. А! Снова дядя будет рядом…
Яков задумался и посмотрел на неё с подозрением.
— Что за семейное чаепитие?
Анна неопределённо пожала плечами и почти растворилась в его объятиях.
— Ну раз вы меня так... близко знаете, — хрипло произнёс он ей в висок, — предположите, что я отвечу на всё это.
— Что меня одну не отпустите... Чтобы потом не бегать по подвалам, старым домам...
— ...и другим мирам. Всё верно.
Он крепче прижал её к себе, а потом тихо рассмеялся.
— А искать придётся обеих. Напоминаю, что у Штольманов медовый месяц. Ну разве это кого-нибудь из нас остановит?
* * *
Вышний Волочёк.
Пассажиры и прохожие с нескрываемым интересом наблюдали за необычной компанией на перроне. Ещё больше горожан удивляло то, что поезд ожидали сам князь Головин, Анастасия Головина, их управляющий с семьёй, несколько гостей, успевших стать заметными в городе за последние дни, и около десятка вооружённых людей.
Багажа почти ни у кого не было — только дорожные саквояжи. Казалось, все собирались в Петербург ненадолго прогуляться, однако вооружённый эскорт говорил об обратном.
Огненно-рыжий казак напряжённо оглядывал перрон, одним взглядом отгоняя особенно любопытных зевак.
Только восхищённый голос Лизоньки, дочки Шумяковых, время от времени разряжал напряжённую обстановку. Девочка успевала разглядывать и поезд, и паровоз, и людей, совершенно не замечая, что взрослым сейчас было совсем не до путешествий.
Когда подошёл поезд, все быстро поднялись в вагон, целиком выкупленный князем.
Последним вошёл темноволосый мужчина в котелке. Уже поставив ногу на ступеньку, он ещё несколько секунд всматривался в город и прислушивался к шуму вокзала.
Или к себе...
* * *
Затонск «3». Монастырь.
Оленев сложил руки на груди и посмотрел на настоятеля.
— Этот… Потоцкий опасен? Для Анны Викторовны.
— Нет.
— Так почему он на замке? — быстро спросил Алексей.
Анна всё ещё молчала, почти не слыша разговора мужчин. Слова отца Иоанна продолжали звучать в памяти, одно за другим, словно тяжёлые удары колокола.
Ведьма... Три мага... Отец Фёдор...
А затем поверх этих слов всплыло другое.
«Ты должна прекратить свои богомерзкие деяния... Каменьями должно забить их!..»
Анна закрыла глаза.
— ...дар мой, он не от Бога... — едва слышно повторила она. — Я не виновата... Но я никому не нужна...
Она склонила голову, и на глазах выступили слёзы. Не замечая, куда идёт, сделала шаг вперёд и неожиданно уткнулась в чью-то грудь.
Тёплая ладонь легла ей на голову.
— Это не так, — тихо сказал отец Иоанн. — И вы это прекрасно знаете.
* * *
Поезд в Петербург.
Штольман вошёл в купе, следом за ним появились Ипполит и Александр. Виктор Иванович проводил супругу и её сестру в соседнее купе, а потом тоже заглянул к зятю и сел рядом.
Игнат прикрыл дверь и остался в коридоре, встав спиной к окну.
Раздался свисток, вагон дёрнулся, и поезд медленно тронулся в сторону Петербурга.
Яков смотрел в окно, пока последние дома Вышнего Волочка не скрылись за поворотом. Он чувствовал, что поступает правильно: сейчас нужно было не бегать по городам, ловя самые лёгкие намёки на близость Анны, отвлекая её...
От чего?
Почему она снова оказалась в другом мире?
И почему именно сейчас?
— Яков Платонович… — наконец нарушил молчание Миронов. — Почему именно в столицу?
Штольман повернулся к нему.
— Во-первых, Анны нет в Вышнем. Скорее всего, она действительно в Затонске. Но...
Он ненадолго замолчал, подбирая слова.
— Дела сейчас важные именно в Петербурге, Виктор Иванович. Вы и сами знаете.
О том, как сердце рвётся сквозь миры к ней, можно было и не говорить.
— Так надо, — негромко добавил Яков. — Для всех.
Остальные переглянулись, но спорить не стали. Александр же давно решил для себя, что удивляться происходящему бесполезно. Остаётся только слушать и исполнять.
Проводник принёс чай. Яков поблагодарил его, но к стакану не притронулся.
Он прикрыл глаза и снова представил шахматную доску. Рядом возникла стена в кабинете Вышнего Волочка.
Записи. Письма и рисунки. Знаки. Войны, дуэли. Города и горы. Ответы и вопросы. Обрывки снов и фраз. Завещания...
Всё перемешивалось и по-прежнему казалось бессвязным набором событий. И всё же чем дольше Яков перебирал в памяти отдельные детали, тем яснее становились связи между ними. Постепенно они начали выстраиваться в ряд, линии проступали всё отчётливее, словно кто-то медленно убирал лишние фигуры с доски.
Нет. Не так.
Яков нахмурился.
Фигуры менялись местами, линии переплетались, а привычная картина снова рассыпалась.
Снова всё смешалось, как в летней окрошке.
Он помотал головой и открыл глаза.
**
Князь пил чай и сквозь лёгкий пар внимательно наблюдал за Штольманом.
И вдруг в памяти Ипполита всплыли слова Марка Арсеньева, сказанные несколько лет назад в Москве почти шёпотом:
«Возможно, единственный человек, который разберётся во всём этом... это мой сын... названный... Яков...»
А потом, почти с мольбой:
«Только ему надо будет помочь, Ипполит».
«Вместе и поможем...»
Тогда Арсеньев лишь горестно покачал головой.
«Увы... я сделал всё, что смог...»
— Ипполит Максимович...
Штольман во второй раз позвал его. Князь поднял взгляд.
— Что смог узнать Марк Антонович? Что-то... опасное?
Ипполит несколько секунд молчал.
— Не знаю точно, Яков. Я тогда не успел.
За окном мелькнула знакомая местность. Паровоз набрал ход и промчался мимо Илькиной балки.
А в это время Фома, вместо того чтобы ехать к семье, уже возвращался прямо к дому кузнеца.
* * *
Кавказ.
Расплатившись с хозяином, Оленев вышел во двор духана. Отряд был готов выступить в любую минуту, лошади нетерпеливо били копытами, словно Прошенька передал им своё волнение.
Чуть в стороне стояли хмурый Марков, задумчивый Стрельников и два казака, которые сами вызвались сопровождать адъютанта.
Полковник подошёл к ним, пожал каждому руку и на несколько секунд задержался рядом.
— Господа... С Богом.
Юрий уже вышел за ворота, когда оглянулся и ещё раз козырнул Оленеву. Дождавшись дружеского ответного кивка, он развернулся и вместе со Стрельниковым повёл коня дальше.
Так надо, Юра... — про себя добавил Алексей и, проводив их взглядом, громко скомандовал:
— По коням!
**
На выезде из Мцхеты движение отряду неожиданно преградил санитарный кордон. Врач, младший офицер и рядовой курили в стороне, но, заметив приближающихся всадников, быстро направились им навстречу.
Офицер поднял руку, останавливая колонну, и приказал всем спешиться. К нему сразу подъехал полковой фельдшер, но вскоре вернулся к Оленеву.
— Ничего не понимаю... Они нас не выпускают из города, — недоумённо сказал он.
— Разберёмся.
Алексей на Прохе подъехал к кордону. Офицер нехотя козырнул и представился, задрав голову, чтобы видеть лицо полковника.
— Холера, ваше высокоблагородие...
— В горах? — лениво уточнил Оленев и оглянулся.
В ответ — молчание. Взгляд офицера скользнул от макушки полковника до копыт его коня. Алексей едва удерживал жеребца, который, похоже, уже сам решил разобраться с наглецом.
— С нами фельдшер. Врач может осмотреть нас и, если требуется, окурить вещи серой. Я не против. К тому же... у меня особые полномочия, господа. На меня и на весь отряд.
— Куда следуете, господин полковник? — довольно нагло спросил младший по званию.
Но тут же опустил глаза, встретившись со взглядом Оленева.
— В Тифлис.
Офицеры переглянулись. На лицах обоих мелькнуло удивление, а задававший вопрос заметно выдохнул.
— Тогда не смеем удерживать... господин полковник.
Оленев поднял руку, и отряд двинулся дальше, окатив стоявших у кордона пылью.
Замыкающий казак обернулся.
Точно, как и предполагалось, младший офицер уже рванул обратно в город.
Оленев усмехнулся и похлопал жеребца по шее.
— Отряяяд! Вперёд, братцы!
* * *
Затонск «3», монастырь.
Уже собираясь пореветь в рясу Ивана Максимовича, Анна вдруг повернулась, услышав знакомый голос.
— Аннет… Прошу прощения… Анна Викторовна… Батюшка… Господин Оленев…
Миронов стоял неподалёку, держа в руках цилиндр, и, чуть поклонившись, поприветствовал всех. Глаза его весело блеснули, он отдельно поклонился настоятелю.
— Позвольте, отец Иоанн, забрать у вас даму. Мы приглашаем Анну Викторовну к себе на обед. На Царицынскую.
Головин улыбнулся.
— Да, конечно, сын мой. До встречи на благотворительном вечере.
Он посмотрел на Анну, стоявшую совсем близко.
— Анна, раз вы пока в городе, пойдёте? Мне кажется, вам будет интересно.
— Я... не знаю... Все будут принимать меня за другую. Я не справлюсь...
Мужчины переглянулись и дружно рассмеялись.
Настоятель, всё ещё улыбаясь, отошёл к рабочим, а Миронов подал Анне локоть.
— Прошу. Экипаж ждёт.
Она улыбнулась и взяла его под руку, но уже через мгновение замерла.
Пётр сразу почувствовал перемену.
— Аннет, что с вами? Нехорошо?
Анна смотрела вслед настоятелю.
Иван Максимович тоже почувствовал её взгляд. Улыбка исчезла с его лица, и он, извинившись перед людьми, быстро вернулся.
— Отец Иоанн... Пётр Иванович... — голос Анны стал напряжённым. — Я хочу поговорить с Колдуном. Сейчас. В одном доме, здесь, недалеко.
Она отпустила руку Миронова.
— В Михайловскую усадьбу мы поедем позже, господа.
* * *
Петербург. Николаевский вокзал.
— Ваше сиятельство!
Головин обернулся на голос, извинился перед спутниками и отошёл туда, где было немного тише, подальше от толпы пассажиров и носильщиков.
— Ваше сиятельство... Я уже собрался в Вышний ехать с бумагами.
Министерский секретарь пытался перекричать гул вокзала.
— Что случилось? Заседание же через два дня...
— Нет, Ипполит Максимович. Перенесли на завтра. Причину не могу знать. Вот нужные бумаги, ознакомьтесь, пожалуйста.
Помощник подошёл чуть ближе и уже тише добавил:
— И Вас искал господин Кони... И некий Плищеев.
Ипполит удивлённо нахмурился.
— Плищеев?
— Именно. Велел передать, что дело не терпит отлагательства.
* * *
Затонск «3»
Алексей переводил взгляд с Миронова на монаха, потом на Анну.
— Анна... вы точно готовы? — тихо спросил отец Иоанн, глядя на неё светлыми, тёплыми глазами.
Она успокоила сбившееся сердцебиение и уверенно кивнула.
— Хорошо. Ждите тогда в экипаже, мы сейчас подойдём. Я поеду с вами.
Пётр Иванович посмотрел на «племянницу» и почесал щёку.
— Аннет... Раз вы настаиваете...
Он немного помолчал, словно прислушиваясь к себе, затем кивнул.
— Согласен. Это важно. И именно сейчас.
Через несколько минут появились трое. При виде них монахи и послушники крестились и отходили в сторону.
На Колдуна накинули плащ, капюшон частично скрывал лицо. Но при свете дня Потоцкий выглядел ещё страшнее. Чёрные глаза прищурились от солнца, а подобие улыбки скользнуло по безгубому рту.
— Анна... Вы сами всё решили, смотрю. К вашим услугам, сударыня.
Они сели в экипаж. Рослый молчаливый монах устроился рядом с возницей, а Пётр не сводил глаз с Колдуна, задумчиво теребя цилиндр.
— Алексей, возьмите коня. Верхом поедете, — сказал Иоанн, усаживаясь напротив Анны.
К экипажу подвели белого жеребца, и Оленев легко взлетел в седло. Конь слегка огрызнулся на Потоцкого, и тот забился в дальний угол, плотнее укутываясь в плащ.
Алексей похлопал жеребца по мощной шее и что-то тихо ему шепнул. Прох дёрнул ушами и послушно встал рядом с экипажем, со стороны Анны.
Они выехали за пределы монастыря. Возница направился по указанному адресу.
В прохожих Затонска она время от времени узнавала знакомые лица. Кто-то принимал её за ту Анну из Общества и благодарно кланялся.
Дворники усердно мели улицы, а на центральной уже устанавливали новые фонари. Витрины лавок блестели на солнце вымытыми стёклами.
С собора снова радостно доносился звон колоколов, извещая о новой семье. И не одной, судя по толпе у входа.
Мужчины, кроме с виду дремавшего Потоцкого, перекрестились.
— В последние дни венчание за венчанием, — радостно сообщил отец Иоанн.
В нужном доме сейчас проводился ремонт. Над входом уже вешали новую вывеску: «Пекарня».
— Много лет пустовал, — сказал Головин. — Анна, почему сюда?
Она подняла голову и посмотрела на вывеску.
— Здесь была квартира модного куафёра. Мишеля.
Потоцкий не сводил с неё глаз, почти не моргая. Несколько секунд его лицо оставалось совершенно неподвижным. Только чёрные глаза стали ещё темнее.
— Мишеля... — тихо повторил он.
Анна кивнула.
— Михаила. Вашего сына.
Потоцкий усмехнулся и огляделся.
— Тогда, сударыня... пожалуй, нам действительно есть о чём поговорить.
* * *
Затонск «2».
— Останови!
Пётр практически на ходу выскочил из пролётки. Штольман едва успел помочь Анне спуститься на мостовую.
— Дядя... что случилось?
Миронов уже хотел ответить, но сзади раздался удивлённый голос:
— Анюта... Анна Викторовна...
Все обернулись.
— Ваня!
Анна заметно оживилась.
— Яков Платонович, это мой друг детства...
Она протянула руку молодому офицеру. Тот с улыбкой поцеловал её, а затем повернулся к Штольману и одёрнул мундир.
— Поручик Шумский. К вашим услугам.
Штольман представился с безупречной вежливостью.
Иван Шумский заметил его взгляд, едва заметно улыбнулся и снова повернулся к Анне.
— Сердечно рад встрече. Но мне пора в полк. Господа...
Он ещё раз поцеловал ей руку и поспешил прочь.
Штольман проводил молодого офицера взглядом. Лицо его оставалось совершенно спокойным, но хмурый взгляд говорил сам за себя.
Пётр уже распахивал дверь кондитерской.
— Аннет... Нам сюда.
Миронов с Анной вошли внутрь. Яков задержался у двери и посмотрел на жену.
— Я подожду вас на улице. Чтобы... не отвлекать.
* * *
Петербург.
Пара экипажей с гербом князя Головина, а следом несколько пролёток с людьми быстро неслась к усадьбе на канале у Никольского собора. Чугунные ворота распахнулись ещё до того, как первый экипаж остановился.
В дверях уже ждал пожилой слуга. Он едва скрывал радость от приезда барина и такого количества гостей.
Компания вошла в громадное светлое фойе. Выстроившаяся в парадной ливрее прислуга синхронно поклонилась.
Ипполит слегка поморщился и с укоризной посмотрел на довольного помощника.
— Без париков, ваше сиятельство? — тихо поинтересовался Штольман.
Головин рассмеялся.
— Не сегодня.
— Мама! — раздался голос с лестницы.
Настя, подхватив юбки, почти побежала навстречу сыну и заключила его в объятия.
— Пашенька, как ты подрос!
— Мама... Мы не виделись всего несколько дней, — для вида возмутился мальчик, хотя голос его так и звенел от радости.
Все невольно улыбнулись.
На Якова одновременно радостно накинулись крестники. Он обнял Яшу и Лену, поцеловал обоих в макушки. Для этого младшему Оленеву пришлось наклониться — он уже успел перерасти крёстного. На Штольмана смотрели две пары глаз — такие же, как у Ольги, и с той же открытой любовью.
— А где?.. — начал Яша, но, поймав взгляд Якова, осёкся.
Вокруг тем временем продолжались приветствия.
— Крёстный... — наконец решился мальчик.
Штольман посмотрел на него и посерьёзнел.
Леночка уже убежала знакомиться с Лизонькой Шумяковой, а Яков незаметно отвёл крестника в сторону.
— Докладывай.
Яша виновато опустил глаза.
— Я... Мы играли с Ваней в шахматы.
Парень чуть зажмурился, собираясь с духом, Яков молча ждал.
— Это я задел доску… И разбил её… Любимую доску деда Марка…
У Штольмана едва заметно поднялась бровь.
Яша быстро огляделся по сторонам и продолжил:
— Когда доска упала, от неё снизу отлетела часть. А там... там была задачка. Шахматная.
Он полез за пазуху и достал большой конверт, сложенный пополам.
— Я её решил. Как ты учил.
На конверте ровным, знакомым до боли почерком было выведено одно слово:
«Штольману».
Почерк Марка Арсеньева.
Яков несколько секунд просто смотрел на конверт. Потом обнял крестника, прижал его голову к плечу и тихо произнёс:
— Марк Антонович тобой гордится, поверь мне. А доску мы починим.
Яша вцепился в сюртук Штольмана и не выпускал его.
— Крёстный...
Он поднял голову.
— Мы победим?
Яков посмотрел ему прямо в глаза и положил ладонь на затылок крестника.
— Не сомневайся, кадет Оленев.
Юноша улыбнулся.
— Я запомнил, на чём мы с тобой остановили партию. Могу играть одновременно с тобой и с Ваней, на разных досках. И с папой тоже.
Штольман замер.
— Несколько партий?
— Да. Дед Марк научил меня, пока тебя не было…
Яков снова притянул его к себе.
— Молодец...
— Яша, Лена! Идите сюда, я вас познакомлю с дядей Александром, — позвал внуков Павел Петрович Оленев.
Штольман на ходу поцеловал свою крёстную и обнял старого денщика отца. Уже поправляя на ходу котелок, крикнул:
— Ипполит Максимович... Я к Варфоломееву!
Дверь за Яковом закрылась.
* * *
Затонск «3»
Миронов хотел что-то сказать, но из-за поворота улицы донёсся мальчишеский голос. Газетчик в громадном картузе бежал навстречу, размахивая охапкой свежих типографских листов.
— Господа! В заседании министерства прогремел взрыв… Народная партия снова заявила о себе! Срочная новость! Погибшие и раненые министры и чиновники! Жандармы снова лютуют! Свежий выпуск!
У Анны перехватило горло, а отец Иоанн медленно перекрестился и покачал головой.
Потоцкий чуть приподнял капюшон. Анне показалось, что на его лице что-то мелькнуло — непонятное, почти незаметное выражение, которое тут же исчезло.
* * *
Кавказ. Уездный город Гори Тифлисской губернии.
Отряд Оленева устало продвигался по грязным улицам Гори. После долгой дороги люди заметно выбились из сил, да и лошади шли уже без прежней бодрости.
Алексей оглянулся. У многих в городе были семьи, знакомые, товарищи — полк стоял неподалёку, и после нескольких дней дороги и боёв каждому хотелось хотя бы ненадолго оказаться среди своих.
— Разойтись, братцы. Отдыхать. Завтра в полдень сбор здесь, у телеграфа.
Рядом с полковником остались Богдан, хорунжий Хоменко и штабс-капитан Мересьев.
— Господа… вечером жду вас.
Мересьев хотел уже ускакать к дому тёщи, как его и Оленева привлёк шум из-за угла.
Они одновременно повернули коней.
На соседней улице разыгрывалась странная сцена. Грозный, чуть смуглый казак с серьгой в ухе и лихо сдвинутой набок фуражкой верхом кружил вокруг худого подростка.
— Что здесь происходит? Кто таков? — спросил Оленев, подъезжая ближе.
— Донской казак Пантелей Мелехов, ваше высокоблагородие, — представился тот, с трудом удерживая горячего коня. — Временно прикомандирован к кавказским частям. Малой дорогу не уступал, ваше высокоблагородие.
Конь Оленева тревожно повёл ушами и переступил ногами.
— Ишь ты... — с восхищением заметил Мелехов. — А ведь лошади людей чуют.
Алексей чуть наклонился и похлопал Проха по шее, успокаивая его.
Худой подросток с внимательными чёрными глазами молча смотрел на полковника снизу вверх. Одну руку он по-прежнему прятал в кармане.
— А ты кто? — спросил его Оленев.
— Сосо Джугашвили, — ответил тот по-грузински, чуть вскинув острый подбородок.
Хоменко уже открыл рот, собираясь одёрнуть мальчишку за дерзость, но Алексей едва заметно поднял руку.
Пантелей горячо выдохнул через нос, отчего его и без того хищный профиль стал ещё резче. Он осадил жеребца, который под его тяжёлой рукой обиженно прядал ушами.
— Будет, Мелехов. Нашёл с кем силой мериться. Ты человек приезжий, местных порядков не знаешь. А у этого парня, поди, за каждым углом по три дядьки с кинжалами сидят.
Слова Оленева явно попали в цель. Казак лишь крякнул, поправил фуражку и смерил мальчишку уже без прежней горячности, оценивающим взглядом.
На Дону, как и на Кавказе, ценили породу и характер. А характера у худого Сосо было с избытком.
Алексей тем временем достал из кармана серебряную монету и бросил её подростку.
Сосо поймал её, даже не глядя, крепко зажал в кулаке.
— Купи себе хурмы, парень. И под коней больше не прыгай. Не у всех характер такой отходчивый, как у дядьки Пантелея.
Мальчик разжал ладонь, посмотрел на тускло блеснувшее серебро с орлом, затем перевел взгляд на полковника.
Ничего не ответив, спрятал монету в карман и быстро пошёл в узкий переулок, пропахший овечьим сыром и кофейной гущей.
Мелехов посмотрел ему вслед, сплюнул через плечо и покачал головой.
— Ну и народец...
— Народ везде одинаковый, казак... Тебе ли не знать, — спокойно ответил Оленев
К ним подъехал местный пристав и представился. Заметив хмурый интерес господ к парню, он пояснил:
— Это сын сапожника Бесо Джугашвили. В церковном хоре поёт.
Конь Оленева снова дёрнул шеей, уздечка звякнула.
— Пристав, присматривайте за ним. Такие редко бывают незаметными.
Полковник Оленев, хорунжий Хоменко, казак Мелехов и штабс-капитан Мересьев ещё несколько секунд смотрели вслед худому грузинскому подростку.
Тот шёл быстро, чуть сутулясь, и ни разу не обернулся.
* * *
Затонск «3»
— Алексей, подождите пока, пожалуйста, на улице.
— Но… — начал Оленев, но его остановил жест священника, — Так точно, Анна Викторовна.
Пётр распахнул дверь и первым вошёл.
Пахло свежей краской, но Анне вдруг почудились совсем другие запахи — духов и трав…
Её снова замутило.
Монах завёл Потоцкого следом и остановился у двери, сложив руки на груди.
— Брат не слышит с рождения. Смело можете говорить при нём, — пояснил отец Иоанн, заметив вопросительный взгляд Анны.
— Присядем?
Пётр указал на дальний угол новенькой пекарни. Там уже стояло несколько небольших столиков.
Потоцкий скинул плащ и провёл ладонью по совершенно лысой голове, испещрённой тонкими прожилками.
Анна едва сдержала тошноту.
Она, не пугавшаяся духов, ни утопленных, ни обезображенных…
**
— Этот мир создал я. Вы все у меня в гостях.
Потоцкий сел на бочку и скрестил пальцы на худом колене. Головин остался стоять между ним и Анной.
— Как такое возможно? — спокойно спросила Анна.
— Книги... Анна Викторовна. В них можно найти много чего. Вы читаете?
Она кивнула.
— Конечно. Продолжайте, пожалуйста.
Колдун задумался, перевёл взгляд на настоятеля и почти сразу снова посмотрел на Анну.
— В одной книжной лавке в Европе я наткнулся на исключительный экземпляр. Немного... обгорелый.
Он усмехнулся и мельком взглянул на отца Иоанна.
— Костры инквизиции, видимо, не смогли его уничтожить. Простите, батюшка.
**
Оленев только собрался закурить, как услышал знакомый голос.
Ипполит Головин как раз прощался с кем-то у соседнего дома. Закончив разговор, он направился к пекарне, держа в руке свежую газету.
— Алексей Павлович... Что вы здесь делаете?
Ипполит перевёл взгляд на дверь и стал ещё серьёзнее.
— Я зайду?
— Не могу ни запретить, ни разрешить, господин Головин.
— Ну... если выгонят, постою с вами.
Оленев чуть улыбнулся и открыл дверь.
Монах на входе повернулся, быстро обменялся взглядом с настоятелем и пропустил.
— Алексей, зайдите и вы, пожалуйста, — позвала Анна.
При виде Ипполита Потоцкий резко вскочил с бочки. Алексей, проходя мимо, одним движением вернул его на место и встал за спиной Анны.
Отец Иоанн про себя усмехнулся: простой... нет, совсем не простой человек только что молча усадил в пыль существо, объявившее себя Создателем.
Ипполит поздоровался и сел между Петром и Анной. Увидев Потоцкого, он коснулся шеи и расстегнул душивший ворот.
Анну слегка качнуло. Ипполит тут же подхватил её под локоть и нахмурился.
Отец Иоанн шагнул ближе к Колдуну. Светлые глаза братьев Головиных одновременно стали почти прозрачными.
Ипполит отпустил Анну, она благодарно кивнула ему и снова подняла глаза на Колдуна.
**
— Много лет назад я застрял в Тифлисе. Без денег. В трактире познакомился с одним человеком.
Все молчали.
— Мы долго разговаривали. Потом он позвал меня покурить.
Потоцкий опустил голову. Худые пальцы привычно прошлись по тому месту, где когда-то была шевелюра. Он с недоумением посмотрел на свои ладони и продолжил:
— Как он меня разговорил — я не помню. Я рассказал ему всё, как после выяснилось. И про книги, и про то, что вычитал. И про то, что уже смог сотворить. Он не высмеял — что удивительно. Стал задавать вопросы.
Потоцкий ненадолго замолчал.
— Как сейчас помню… горящий взгляд и вопросы. Вопросы… Он этим меня раззадорил. Я стал говорить ещё больше. Даже про то, что уже получилось создать… И про безделушку…
Он усмехнулся.
— С помощью которой тифлисский торговец отдал мне то, что я велел.
— Это был первый ваш предмет, о котором вы нам рассказывали в камере? — уточнила Анна.
Колдун кивнул.
— Дальше… Он дал мне денег. Много денег. Я вернулся в Новую Ладогу — к супруге и сыну.
Потоцкий огляделся и чуть нахмурился.
— Настасья всегда меня поддерживала. Ей тоже нравилось всё этакое… загадочное.
* * *
Уездный город Гори, Тифлисская губерния.
Мересьев указал на соседний дом и напомнил, что вечером ждёт их на ужин. Потом свернул к калитке и почти сразу скрылся за дверью, откуда навстречу ему выбежали домашние.
Оленев улыбался, глядя ему вслед, но, повернувшись к Богдану и Хоменко, сразу посерьёзнел.
— Хорунжий, вы остаетесь на улице.
Хоменко кивнул, а Оленев повернулся к Богдану.
— Богдан Акимович… мы идём вдвоём. Я не знаю, что нас ждёт у генерала, но решения надо будет принимать молниеносно. От этой беседы зависит всё, о чём я вам говорил.
Белобородый горец нахмурился и посмотрел на небольшой чистый дом с палисадником. Скромный даже для разведённого генерала.
— Что я должен делать, Алексей Павлович?
— Сначала слушать и делать то, что я попрошу. А после — по обстоятельствам.
Богдан выпрямился, бросил быстрый взгляд на казака.
Хоменко ободряюще улыбнулся.
— Ни боись, брат. Та вже що буде, те и буде, а буде те, що Бог нам дасть.
* * *
Затонск «3».
— По этой книге я смог создать зеркальный мир. Почти такой же, как наш. Только... отражение. Эхо.
Потоцкий ненадолго замолчал, словно вспоминая то время.
— Потом я случайно кое-что изменил. Совсем немного. И испугался… После этого много лет не открывал ту дверь и никому не рассказывал, что произошло.
Две пары светлых глаз Головиных неотрывно смотрели на него.
Потоцкий быстро опустил свои.
— Да... Это я показал ему дверь, — продолжил он уже тише. — А он решил, что получил ключ от всего. Что теперь сможет менять здесь что угодно и смотреть, как это отразится там.
Он посмотрел на Анну.
— Зачем? — с ужасом выдохнула она.
— Сначала я думал, что ему, как и мне с Настасьей, просто интересно. Научный интерес. Посмотреть, проверить, понять...
Он усмехнулся.
— А потом стало ясно: ему нужны были совсем другие ответы.
Потоцкий не смотрел ни на Головиных, ни на Оленева. Он обращался только к молодой женщине.
— Он начал менять людей. Их судьбы. Одно событие — и уже совсем другая жизнь там.
В доме по-прежнему стояла тишина.
Ипполит поднялся, осторожно поймал мотылька, бившегося о стекло, и выпустил его наружу.
Потоцкий проводил его взглядом и только после этого продолжил:
— Но мир оказался не таким послушным, как мы думали. Он начал сопротивляться.
— Мир? — переспросил Алексей.
Потоцкий кивнул.
— Я понимаю, как это звучит. Сначала здесь всё было почти так же, как там. Потом линии начали расходиться. Изменения накапливались, и каждое новое тянуло за собой следующее.
Он посмотрел на Ивана Максимовича.
— Мы пытались что-то изменить здесь... а там происходило своё. Или наоборот. Я уже не знаю, где было первое движение.
На несколько секунд Колдун замолчал.
— Но открыть дверь между мирами всё равно не так просто. Нет... совсем не просто, как оказалось.
Он снова обхватил голову руками.
Анна побледнела.
— Жертвы...
Потоцкий медленно поднял на неё глаза.
— Я не знал.
— Вот почему знаки... — у неё перехватило дыхание. — Вот почему они кровят...
Колдун молча кивнул.
— Это он придумал. Сам. Создал несколько... — он поискал слово и криво усмехнулся. — «Стежков». Как будто можно сшить два мира между собой. Подтянуть один к другому.
— Кто этот гениальный безумец? — спросил Ипполит и посмотрел на брата. — Матвейка? Не может быть…
**
— Вопросов становится ещё больше. Зачем меня вообще впустили сюда? Зачем я ему?
Анна встала, но дорогу к Колдуну перегородила рука Ипполита.
— Я не знаю... Он что-то говорил про сны. Что-то сам додумал, неверно истолковал древние тексты… Я устал…
Потоцкий поднял взгляд на отца Иоанна.
— Батюшка… Велите отвести меня обратно в келью.
Некоторое время никто не произносил ни слова.
Анна смотрела перед собой, всё ещё слыша в памяти голос Колдуна. Некоторые вещи теперь начинали складываться — и от этого становилось только страшнее.
Пётр Иванович сидел, задумчиво перебирая пальцами край перчатки. Несколько раз он хотел что-то сказать, но так и промолчал.
Отец Иоанн первым нарушил молчание:
— Не сейчас. Не спешите делать выводы. Постарайтесь пока вообще ничего не решать.
Анна медленно кивнула.
* * *
Затонск.
Миронов, покачиваясь, вышел из пустующего дома. Он несколько раз провёл ладонью по мокрому лбу, всё ещё пытаясь осмыслить услышанное, и не сразу заметил человека, окликнувшего его с улицы.
— Пётр Иванович!
Миронов обернулся. К нему быстрым шагом приближался удивлённый доктор Милц.
— Александр Францевич... Рад вас видеть.
— Пётр Иванович... Вы один? Где все?
— Все, кроме Аннет, в столице... А Анна... — Пётр снова вытер лоб и, заранее представляя следующий вопрос, добавил: — Анна в Затонске. Но не здесь.
Милц несколько секунд ошарашенно смотрел на него.
— Пойдёмте, доктор.
* * *
Затонск «3».
Анна, Алексей, Ипполит и Пётр вышли на улицу, и все почти одновременно глубоко вдохнули свежий воздух.
Какое-то мягкое тепло словно приобняло Анну. Она остановилась на мгновение и прислушалась к себе.
Её Яков Платонович? Нет...
Кто-то близкий — родственник или друг — был рядом. Не здесь, но совсем недалеко. Она чувствовала это ещё внутри дома, однако теперь, на открытом воздухе, ощущение стало почти осязаемым.
Кто-то свой. Но другой.
Или даже не один...
Анна сама не поняла, почему эта мысль вдруг заставила её улыбнуться.
Хорошо, что её Яков сейчас в Вышнем Волочке. А может быть, уже уехал в Петербург...
Только теперь Анна осознала, насколько иначе всё было бы, если бы он оказался здесь. Она всё время искала бы знакомое тепло его присутствия, пыталась бы понять, действительно ли он рядом.
И ведь с ним было бы то же самое.
Они оба отвлекались бы друг на друга.
А времени всё меньше...
До чего?..
Только теперь они заметили небольшую толпу. Анна невольно отступила на шаг и чуть не столкнулась с задумчивым Петром.
Отец Фёдор отделился от всех и с решительным видом направился к ним.
— Где?..
Он не договорил, увидев отца Иоанна. Следом из дома появился рослый монах, ведя Колдуна.
В этот момент к ним подъехал экипаж. Из него вышли Виктор Иванович и Мария Тимофеевна. Быстро оценив ситуацию, Миронова подошла к отцу Фёдору, а Виктор Иванович встал рядом с Анной, прикрыв её собой от разгорячённого священника.
— Мария Тимофеевна... Мне сейчас некогда, — начал отец Фёдор.
Но глава Затонского Общества уже решительно отвела его в сторону, на ходу заводя разговор о чём-то совершенно постороннем.
Настоятель тем временем коротким жестом велел немому монаху вернуть Потоцкого в дом. Виктор Иванович подал Анне руку и, обернувшись к мужчинам, спокойно сказал:
— Алексей Павлович, погуляйте пока. Анна Викторовна будет у нас, не переживайте. Пётр... очнись.
Анна, не раздумывая, взяла обоих Мироновых под руки, и они направились в противоположную сторону от людей, которых уже успокаивал отец Иоанн.
Постепенно улица опустела.
Ипполит проводил Марию Тимофеевну до экипажа, дождался, пока она сядет, и только после этого направился в гостиницу за своей супругой.
Отец Иоанн, убедившись, что всё закончилось, повернулся к Алексею.
— Господин Оленев, попрошу вас вернуться вместе с нами в монастырь. Потом поедете на Царицынскую. Коня можете пока взять — всё равно он, кроме вас, никого к себе не подпускает.
Алексей посмотрел в ту сторону, куда ушла Анна, и после короткого раздумья кивнул.
**
— Анна Викторовна... Я очень рад, что вы у нас в гостях. Пусть и при таких обстоятельствах.
Виктор Иванович тихонько похлопал её по руке, а затем перевёл взгляд на брата.
— Пётр... Что с тобой?
Они остановились, Пётр устало потёр лицо и покачал головой.
— Пока не знаю.
Он посмотрел на Анну.
— А вы как, Аннет?
— Под не меньшим впечатлением, Пётр Иванович...
Через несколько минут Мария Тимофеевна догнала их на экипаже. Виктор помог Анне сесть рядом, а Пётр вдруг остановился.
— А я... пройдусь.
Он махнул рукой и скрылся за углом.
* * *
Затонск.
Миронов и Милц зашли в трактир.
— Водки, милейший, — на ходу велел Пётр.
Он тяжело опустился на лавку, поставил локти на стол, запустил пальцы в волосы и устало взъерошил их.
— Мне чаю, — сказал доктор, садясь напротив.
Он протёр очки и с заметным нетерпением посмотрел на Миронова.
Пётр обхватил голову руками и тихо застонал.
— Доктор...
Потом вдруг насторожился, прислушался и сдвинулся к окну, жестом предлагая Милцу сделать то же самое.
Доктор без вопросов пересел, прихватив свой стакан чая.
— Милейший... Ещё две рюмки.
Хозяин смахнул крошки со стола, поставил перед Мироновым три рюмки с водкой и с поклоном удалился.
Миронов посмотрел на два пустых места и усмехнулся.
— Господа... Кажется, нам всем всё-таки придётся что-то решить.
Милц глотнул чая и без особого удивления покосился на пустую лавку.
* * *
Затонск «3»
Дом на Царицынской с виду почти не отличался от того, который Анна знала. Только теперь, подойдя к главному входу, она заметила пристройку.
Мироновы сразу уловили её заинтересованный взгляд.
— Ещё недавно у нас здесь была школа. Сейчас дети помогают родителям с осенними работами, но скоро, как только перестроим бывшую усадьбу Разумовских, пойдут туда учиться.
Анна с Яковом не особенно это обсуждали, но она знала: и здесь поместье князя Разумовского было подарено Нежинской, а та, в свою очередь, завещала всё Штольману.
Хоть какая-то стабильность... Во всех мирах.
Анна сама чуть не усмехнулась нелепости этой мысли. Но она всё-таки отвлекла её и помогла пока не возвращаться к словам Колдуна.
Она обернулась на шаги.
— Ваня!
Долговязый подросток смущённо улыбнулся и чуть поклонился.
— Госпожа Миронова...
— Штольман я, Ваня.
Анна улыбнулась, подошла ближе и поцеловала «Бенцианова» в макушку.
— Куда вы все тогда пропали, Анна Викторовна? — тихо спросил он, глядя на неё.
— Так получилось, Ваня. Но ты нам всем помог. Спасибо. Я очень рада тебя видеть.
Мальчик заулыбался. Пшеничная чёлка тут же взлетела от ветра
— Иван живёт у нас, а служит в Управлении. Это ваш супруг его туда пристроил, Анна Викторовна. Прошу в дом.
Виктор Иванович уже открыл перед ними дверь.
**
Мария Тимофеевна за обедом почти не сводила глаз с молодой женщины. Впрочем, никто не задавал Анне лишних вопросов. Только сама гостья осторожно расспросила о сыне Мироновых.
На самом деле, как рассказывал Яков, это был студент Вершинин из её мира. А невеста будущего юриста, Евгения Григорьева, здесь оказалась модисткой из модного московского салона.
В столице, — каждый раз напоминала себе Анна.
Эта мысль казалась почти странной. Всё вокруг было знакомым и одновременно совсем другим.
— Анна Викторовна... Вы пойдёте с нами в соседнюю усадьбу? — спросила Мария Тимофеевна.
Анна призналась, что у неё совсем нет багажа.
— Вам прекрасно подойдёт что-нибудь из нарядов племянницы. Пётр Иванович привёз ей из Парижа несколько чемоданов.
Анна посмотрела на Петра, который как раз вошёл в столовую — слегка нетрезвый, но явно довольный.
Тот засмеялся и замахал руками.
— Аниса не моя дочь... А Олимпиады. Мне и собственных юнцов хватает.
Анна с удивлением посмотрела на Мироновых.
— У Олимпиады Тимофеевны... дочь?
— Да. Есть и старший сын. Сестра недавно приезжала с внуком. А вы знакомы?
Ответить Анна не успела.
В комнату вошёл посыльный и передал записку от Головиных.
Мария Тимофеевна взглянула на часы.
— Анна Викторовна… Пора собираться…
Анну отвели на второй этаж — в комнату, которая и в её родном доме была её комнатой.
Девичьей.
* * *
Затонск «3»
К вечеру гости начали съезжаться со всего уезда. Мария Тимофеевна, как глава Затонского Человеколюбивого Общества, встречала прибывающих. Виктор Иванович стоял рядом и помогал ей.
Время от времени он встречался взглядом с Анной и посылал ей мягкую, почти отеческую улыбку.
Рядом с ней неотлучно находились Оленев и отец Иоанн.
Анна с интересом наблюдала за гостями. Многие лица казались ей знакомыми, хотя далеко не сразу она могла вспомнить, где и при каких обстоятельствах встречалась. И в каком мире...
Полицмейстер Трегубов, заметив её, тут же подошёл и поприветствовал.
Издалека Иван Шумский щёлкнул каблуками и поклонился с улыбкой. Он пришёл вместе с офицерами во главе с Садковским. Полковник и ещё несколько человек из полка тем временем о чём-то по-дружески разговаривали с Виктором Ивановичем.
Объявили танцы.
Мимо Анны одна за другой проплывали пары. Мелькали юбки, мундиры, шляпки, слышался смех.
Головины проскользнули совсем рядом, совершенно не замечая никого вокруг и не отрываясь друг от друга.
Анна невольно улыбнулась.
И вдруг отец Иоанн, до этого спокойно наблюдавший за залом, посмотрел поверх её головы и улыбнулся.
— Штольман.
У Анны на мгновение замерло сердце.
Она медленно обернулась.
— Вы меня искали, сударыня?
Удивлённое молчание затянулось.
Штольман широко улыбнулся и протянул ей руку.
— В танце будет легче. Позволите пригласить вас на вальс?
Анна посмотрела на крепкую руку и вложила свою ладонь в его.
— С удовольствием… Платон Михайлович.
*****

Отредактировано Taiga (Вчера 21:38)