-->
Розовое небо Глава 2 Вечерний разговор
Поездки по вечерней Москве Штольман полюбил сразу после покупки машины. Последнее ранение 4 ноября 1956 года, когда в кабинете посла в Будапеште пуля повредила ему правое легкое, сделало для него поездки в переполненном транспорте испытанием на прочность - не хватало воздуха, было трудно дышать и появлялись сильные головокружения. И хотя ему пришлось уйти в отставку по болезни, закрываться в четырех стенах их новой квартиры на Беговой он не собирался.
Вот тогда Аннушка и предложила купить машину, чтобы он мог без проблем передвигаться по Москве. Эта идея понравилась всем членам большой Штольмановской семьи, деньги на покупку новенькой ГАЗ-21 "Волги", которую стали выпускать только в 1956 году, собирали все вместе. Купить в личное пользование такую машину было практически невозможно, но помогли товарищи из Министерства Иностранных Дел. Друзья намекали, что письмо о выделении ему черной "Волги" подписал недавно назначенный министр иностранных дел Андрей Андреевич Громыко, которому Андропов доложил об обстреле советского посольства и о поступке военного атташе Штольмана.
Так или иначе обстояло дело, теперь было сложно разобраться, но за рулем машины Виктор Яковлевич чувствовал себя гораздо комфортнее, и поездки на встречи с читателями по Москве и Подмосковью не становились для него серьезной проблемой со здоровьем. Вот и сегодня, возвращаясь из библиотеки, он решил не анализировать по дороге неожиданную ситуацию с письмом, а просто наслаждаться красочной, ярко освещенной Москве.
11 августа закончился 6-ой Международный фестиваль молодежи и студентов в Москве, и в воздухе столицы все еще чувствовалось праздничное настроение. На центральных улицах светились разнообразными огнями витрины магазинов, вывески театров, реклама новых кинофильмов. В свете огней самыми нарядными стояли сталинские высотки. Москва просто расцвела в дни фестиваля, ее хотелось запомнить такой необычно красивой. По улицам раскатывали ЗиС-150 фантастического сиреневого цвета, на которых в дни праздника перевозили иностранных участников, появились и новые венгерские автобусы "Икарусы".
Теперь жизнь в Москве не затихала по вечерам, сказывалось влияние фестиваля, принесшего на московские улицы спонтанную шумную атмосферу общения. Если раньше в глаза бросались длинные очереди на автобусных и троллейбусных остановках да кучки людей у таксофонов, то сейчас многие москвичи не торопились домой. На площадях и в парках духовые оркестры играли "Подмосковные вечера", на отдаленных улицах и окраинах столицы из громкоговорителей, прикрепленных к передвижным отделениям связи, звучала легкая музыка. В общем, августовские вечера на московских улицах казались гораздо оживленнее, чем они были раньше.
Виктор Яковлевич съездил с Анечкой на Лубянку, где парил над площадью Дзержинского ковер-самолет из фильма "Старик Хоттабыч" и открылся роскошный "Детский Мир" - рукотворный чудо-магазин для детей. Штольманы провели в этом дворце около двух часов и ушли, только когда Анечка почувствовала, что папе стало трудно дышать. Она настояла завершить их экскурсию, но новую куклу они все же успели купить.
Штольман невольно улыбнулся, вспоминая две фестивальные недели в Москве. Как же был нужен советским людям этот праздник молодости, радости и мира! Мира?! Вот только кому-то мира совсем не хочется. Ну что же - будем бороться, покой нам только снится. Мысли Виктора Яковлевича вернулись к письму, которое предназначалось ему в якобы случайно забытом журнале. Он прочитал его один раз, когда вышел из библиотеки и сел в машину, но в память эти угрозы врезались намертво:
"Зря вы не приводите на ваши встречи с читателями красавицу-жену и дочь. Они могли бы лично лицезреть вашу героическую смерть и запомнить ее на всю жизнь."
* * *
Ужин проходил в тишине и покое. Конечно, Аннушка сразу, как только он пришел домой, поняла, что на встрече с читателями что-то случилось, но вопросов не задавала и терпеливо ждала, когда он сам начнет рассказывать о происшествии. Какая же у него умница жена! Уже столько раз Виктор Яковлевич в этом убеждался и все равно каждый раз отчаянно радовался такому открытию. Она чувствовала его настроение, понимала, какой напряженный анализ произошедших событий он мысленно проводит, и не торопила с выводами. Не торопила еще и потому, что была уверена в его желании поделиться с ней своими размышлениями.
Наконец ужин перешел в длительное чаепитие и неторопливый вечерний разговор. Виктор Яковлевич взял с подоконника специально оставленную там папку, достал маленький конвертик, вынул записку и протянул ее Аннушке. Она прочитала мерзкое послание так же быстро, как и он, брезгливо отодвинула его на край стола и протянула руку за конвертом. Настоящая жена разведчика, улыбнулся про себя Штольман, изучает все улики прежде чем принять решение.
- А что тебе показалось необычным на этой встрече? Ты встретил старых знакомых? - Анна продолжала вертеть в руках конверт, - ты же был в гражданском и не представился читателям как генерал-майор Штольман, следовательно, там был человек, знакомый с тобой раньше.
- Я считаю, что письмо было написано до встречи. Кого-то из участников беседы использовали как передаточное звено, как курьера, а сам автор мог и не присутствовать в библиотеке. Это послание из прошлого, здесь ты права, его написал давний враг, не забывший обид и своих поражений.
- Французский военный атташе в Будапеште? - мгновенно подхватила мысль Штольмана Анна, - это его любимое выражение "красавица-жена"!
- Умница! - похвалил жену Виктор Яковлевич, обнял и поцеловал в висок, - и вспомни его верного оруженосца - капитана Бурже. Он вполне мог пойти на такую глупую выходку.
- А что с ними стало? Ты наводил справки?
- После провалившегося поджога нашего представительства французского военного атташе отправили в отставку, он уехал из Парижа, живет где-то в провинции, со спецслужбами связей не поддерживает. А о капитане Бурже ничего особого не известно, мелкая он сошка, чтобы им интересовалась советская военная разведка. Думаю, что он продолжает служить. Мстит за поломанную карьеру полковника Готье? - Штольман сдвинул брови и нахмурился, - вряд ли у него такая глубокая преданность бывшему начальнику...
- А если между ними отношения другого рода? - Аннушка смущенно посмотрела на мужа, - я сейчас говорю как врач... - и прежде чем продолжить, она ждала реакции мужа на свое предположение.
- Западные спецслужбы довольно часто используют сведения о таких отношениях между мужчинами для шантажа и вербовки. Ничего удивительного в том, что извращенные связи встречаются и среди самих сотрудников разведок этих стран, но почему ты решила, что именно этот случай у французского атташе и его помощника?
- Есть несколько намеков, - Аннушка воодушевилась спокойной реакцией мужа на свое неординарное предположение и стала быстро перечислять детали, ставшие заметными после их встреч.
- Во-первых, и в столовой, и в кабинете не было ни одного женского портрета или фотографии, разве не странно для французов?
- Во-вторых, уж слишком капитан Бурже суетился и переживал за здоровье полковника, словно он не его подчиненный, а заботливая жена.
- В-третьих, сам Готье изображал такое мучительное страдание, которое настоящий мужчина старается скрывать...
- И наконец, эта глупая выходка с письмом... - завершил Штольман ее мысли, - говорит о желании отомстить как-то не по-мужски. Если хочешь устранить врага, зачем сообщать об этом заранее и приплетать жену и дочь?
- Неужели капитан Бурже осмелился приехать в Москву? - изумилась Аннушка.
- Маловероятно, чтобы его прислали для работы в самое "логово врагов", так у них принято называть Москву. Он проявил себя в Венгрии очень слабеньким профессионалом. Прока от него никакого, но он может своими непродуманными шагами засветить других действующих или "спящих" агентов.
- А если в Москву приехал какой-то его друг или такой же любитель мужских утех, и он попросил его припугнуть старого врага, отправив тому эту угрозу, - Аннушка указала на отодвинутое на угол стола письмо.
- Тогда он дурак в кубе, - хмыкнул Виктор Яковлевич, - сегодня в библиотеке мой автограф получили всего 13 человек - 11 пожилых женщин, постоянных посетителей библиотеки, сама библиотекарь Ольга и сын Завьялова. Проверить их на причастность к этому письму большого труда для 2-го управления КГБ не составит.
- Там был сын твоего друга Завьялова? - от удивления Аннушка даже привстала, потянулась за чайником и стала наливать кипяток мимо чашки, - Ой, что я делаю! А ты мне о нем ничего не сказал...
- Я тоже был удивлен, когда его увидел. Выяснилось, что это именно он уговорил библиотекаря Ольгу организовать встречу со мной. Пришел он, конечно, не за автографом, а с просьбой познакомить его с Александром, - Виктор Яковлевич помолчал немного, вспоминая детали его общения с Владимиром Завьяловым, - Прошел год со смерти Григория Константиновича, и у него появилась мечта о портрете отца...
- Он хочет, чтобы Александр написал портрет его отца? Но Завьялов умер год назад...
- Владимир надеется, что можно воссоздать образ Григория Константиновича по фотографиям. Некоторые художники так делают, но для этого надо многое узнать о человеке, почувствовать его характер, образ жизни, выделить самое главное в его сути. Владимир просил меня рассказать брату о его отце, каким человеком он был... Акварельный портрет-воспоминание...
- И ты согласился? - Аннушка с сомнением посмотрела на мужа, - ведь после войны вы с ним редко встречались, да и о его личной жизни ты мало знаешь.
- Владимир хочет, чтобы на портрете отец был молодым, таким, каким он был в годы войны... - Виктор Яковлевич немного помедлил, отпил чая и вздохнул, - Знаешь, родная моя, сейчас у нас в стране много людей, для которых лучшая пора их жизни навсегда связана с войной, и не только потому, что они были тогда молодыми и сильными... Во время войны мы жили так, словно взбирались на самую высокую вершину нашей жизни - все по максимуму, все на пределе человеческих сил, физический и духовный подвиг. Каждый настоящий человек открывал в себе такое, о чем и не думал, и не мечтал...
- У отца и сына Завьяловых были сложные отношения, но Владимир теперь хорошо понимает, что самое счастливое время у отца было на войне. Странно звучит, правда? Поэтому он и хочет, чтобы на портрете отец был из того времени...
- Да ничего странного в этом нет, - возразила ему Аннушка, - у нас в госпитале многие офицеры, прошедшие войну, вспоминают те годы, как самые важные в своей жизни.
- Завтра нужно будет съездить на Лубянку и познакомить наших славных чекистов с этим грозным опусом, - подвел итог разговору Штольман.
Отредактировано Nora Brawn (Вчера 11:23)
