Затонск «3», бывшая усадьба Разумовских.
— Анна Викторовна Штольман, — с улыбкой представилась Анна и вложила свою ладонь в руку Штольмана.

Бровь его чуть приподнялась, а глаза удивлённо, совсем по-мальчишески сверкнули. Музыка подхватила их в круг вальсирующих.

— Я заинтригован, сударыня, не то слово. Почему вы назвали меня именно Платоном Михайловичем, а не… допустим… Дмитрием Михайловичем?

Анна чуть вздрогнула, вспомнив, что её Штольмана прятали в тюрьмах под именем Дмитрия Михайлова, но сразу улыбнулась, не сводя глаз с «свёкра».

— Уверена, что существует многими уважаемый и любимый Дмитрий Михайлович… но вы — Платон Михайлович. А я очень рада с вами познакомиться.

— Именно со мной? Мне кажется, что вы искали моего Якова… Заметьте, я до сих пор не спросил, откуда вы меня знаете, и лопаюсь от любопытства по поводу вашей редкой фамилии.

Они остановились рядом с Алексеем и отцом Иоанном. К ним присоединились супруги Головины, держась за руки.

— Анна… У Штольманов репутация дамских любимчиков… даже такого седовласого, — усмехнулся Ипполит.

— Не слушайте их, Анна Викторовна. Один — монах, а второй — однолюб, — по-дружески поддел братьев Платон Михайлович. — Анна Фёдоровна, ты, как всегда, прекрасна.
Он поцеловал Головиной руку и мельком взглянул на хмурого Алексея.
Улыбка сразу пропала.
— Алексей Оленев, если не ошибаюсь?
— Так точно, ваше высокоблагородие.
Анна переводила взгляд с одного на другого.
Её Яков категорически не хотел рассказывать о том, что узнал во время своего «приезда» о Штольмане и Оленеве. И теперь она боялась даже предполагать, что произошло.
— Господа… — Анна сама почувствовала, как дрогнул её голос.
Штольман достал часы.
— Прошу прощения, мне надо уходить, а здесь я оказался исключительно из-за вас, Анна Викторовна. Если вы не против прогуляться, могли бы поговорить по дороге.
— С удовольствием, Платон Михайлович. Я только попрощаюсь с ма… Марией Тимофеевной и Виктором Ивановичем.
Мироновы снова звали её к себе на Царицынскую.
— Благодарю вас…
— Я всё ещё настаиваю на гостевом доме Общества, госпожа Миронова, — раздался за спиной голос Ивана Максимовича. — Я тоже покину вас, мне нужно вернуться в монастырь. Скоро служба.
— Я к вам вечером обязательно зайду, если вы не возражаете.
Мироновы заметно обрадовались и заверили её, что будут рады видеть в любое время.
* * *
На улице, у входа, стоял человек. При виде Штольмана он вытянулся и козырнул.
— Игнат? — тихо спросила Анна, даже не заметив, что произнесла это вслух.
— Да, сударыня, это мой адъютант — казак Игнат Крапивин. И заметьте, я снова не задаю вопросов. Господин Оленев, не надо идти тенью за нами. Вы пока свободны.
Голос Штольмана стал другим — командирским. Анна держала его под руку и чувствовала жёсткость напряжённых мышц — совсем как перед… мальчишеской дракой.
— Не положено, ваше высокоблагородие. Госпожа баронесса дала указания. Не вам их менять.
Платон Михайлович отпустил руку Анны и резко развернулся к Оленеву.
— Вы тоже жаждали вместо меня видеть Якова? Разочарую. Но если хотите дуэль или размять кулаки… могу устроить вместо сына.
И уже спокойнее добавил:
— Но, господин Оленев, для начала мы поговорим.
**
Из дверей вышел отец Иоанн, оценил напряжённую обстановку и обратился к Оленеву:
— Пройдите со мной немного, сын мой. Анна Викторовна под присмотром господина Штольмана.
Оленев кивнул и отошёл в сторону под пристальным взглядом Игната.
Платон повернулся к Анне.
— Сударыня, я вас слушаю.
Они неспешно пошли по улицам Затонска. Городовой на углу внимательно посмотрел им вслед.
— Я уже так много рассказала господам Головиным и другим присутствующим, что сама запуталась, где именно я, господин Штольман. У меня к вам тоже масса вопросов.
— Отвечу на все, если они не касаются чего-то слишком личного, как вы понимаете. Особенно если это вопросы о семье. Но сперва — вы.
— Вы сказали, что здесь из-за меня. А как вы обо мне узнали?
Штольман улыбнулся, будто принимая правила предложенной игры.
— Я по службе прибыл в Петербург и сразу же получил записку от моей знакомой — баронессы фон Берг. Её принёс мальчишка из приюта. Следом — загадочная телеграмма от моего друга, Ипполита Головина. Ваш ход, Анна. Позволите вас так называть? Раз уж мы… однофамильцы.
— Конечно, Платон Михайлович.
Она ослепительно улыбнулась.
— Я — Анна Штольман-Миронова. Уже месяц замужем за Яковом Платоновичем Штольманом, следователем.
Платон невозмутимо кивнул.
— У меня, как заметил мой друг, незаслуженная репутация дамского угодника… но не припомню ещё одного сына. Прошу прощения. Продолжайте, вы меня интригуете всё больше и больше.
Анна засмеялась.
— Это фраза моего будущего мужа… очень давно. Он тогда прибыл в Затонск после скандальной дуэли.
— Позвольте предположить, Анна, из-за кого… Раз уж у нас откровенный и взрослый разговор.
— Из-за госпожи Нежинской. У вас другая версия?
Она снова почувствовала, как напрягся локоть старшего Штольмана. Он покачал головой. Профиль заострился, на скулах заходили желваки.
— Продолжайте, сударыня. Вы мне и нравитесь всё больше и больше.
**
Анна пока молчала. Они как раз проходили мимо дома Мироновых.
Штольман с интересом смотрел на молодую женщину, остановившуюся у ворот. Анна с лёгкой улыбкой посмотрела на дом, провела рукой по решётке и произнесла что-то едва слышное:
— Мама…
Потом повернулась к нему, выдохнула и продолжила путь, снова взяв его под руку.
— Вы не поверите, Платон Михайлович, но эту историю я буду рассказывать даже не во второй раз. За пару недель до венчания я уже разговаривала на эту тему со Штольманом. Яковом Штольманом, в Затонске. Но…
— И это снова не мой сын. Так… уже трое. Сбывается мечта моей любимой покойной супруги, — чуть тише произнёс Штольман и похлопал Анну по руке. — Ещё и почти дочь рядом идёт.
Он невесело улыбнулся.
— Продолжайте. Или мой ход отвечать?
— Где сейчас ваш сын?
— В Казани. Яков возглавляет полицейское управление. И служит ещё в одном департаменте. И уверен, что его и остальных уже вызвали в Москву.
Он посерьёзнел и достал из кармана газету.
— Позвольте…
Анна стала читать статью на первой полосе и остановилась как вкопанная. Штольман не сводил с неё внимательных глаз.
— Господи… Сколько жертв…
Она встревоженно оглянулась.
— Платон Михайлович, мне срочно надо дать телеграмму.
— Телеграф за углом…
Анна быстро помотала головой.
— Нет-нет… так не получится. Проводите меня, пожалуйста, дальше по Соборной. Не спрашивайте, ради Бога.
— И не собирался. Конечно, идёмте.
**
Нина Капитоновна уже ждала их на крыльце. Дымчатая кошка Мушка, подняв хвост, выбежала навстречу Анне, но, заметив мужчину, осторожно подошла, понюхала его и потёрлась о штанину. Платон наклонился и погладил её, улыбнувшись.
— Проходите, я вас заждалась. Господин Штольман… — голос хозяйки звучал мягко, но чуть встревоженно.
Штольман мельком взглянул на Анну, чуть покачал головой и склонился к руке пожилой дамы.
— Платон Михайлович… к вашим услугам.
— Нина Капитоновна, мне нужно передать записку вашему племяннику с текстом телеграммы. Это очень важно.
Уже в доме Анна обернулась.
— Платон Михайлович… мой супруг в прошлый раз оставил послание… для вашего сына. Что написано, я не знаю. Но, может быть, это частично объяснит или добавит что-то к моему рассказу.
— Вот это уже интересно. Любезная Нина Капитоновна… не покажете мне комнату моих Яковых?
Хозяйка улыбнулась и указала рукой дальше по коридору.
**
Анна ждала Платона Михайловича в саду в компании Нины Капитоновны, кошки и Игната, присевшего в сторонке с чашкой душистого чая.
Из беседки было видно окно комнаты Якова. Старший Штольман раскрыл раму и сел на подоконник, читая записку. Пушистая хозяйка с округлившимся брюшком, заметив его, спрыгнула с колен Анны и с важным видом подошла к дому, легко запрыгнула на подоконник и влезла под локоть Платона.
Анна тем временем вспоминала обрывки неохотного рассказа своего Якова Платоновича… Почему-то в комнате остались все вещи того Штольмана, будто он в спешке покидал Затонск…
Что случилось тогда, два года назад?
Получается… одновременно или чуть сдвинуто с ними… со всеми.
Сразу представился уличный театр на ярмарке в детстве — кукловод управлял несколькими куклами, заставляя их драться и умирать, а вокруг все смеялись…
И сразу — совсем недавнее: Ипполит Максимович выпускает бабочку, которая билась о стекло. Просто… по-человечески.
Нина Капитоновна принесла шаль, накинула её Анне на плечи и чуть приобняла. Шаль оказалась тёплой, и от этого стало немного спокойнее.
Она представила своего Штольмана и мысленно сказала:
«Мой Яков…»
Тёплый вечерний ветер подхватил эти слова и унёс в тёмный сад. Платон Михайлович скрылся в окне и вскоре появился в саду, держа записку в руках, сел рядом с Анной.
Нина Капитоновна придвинула гостю чашку и тарелку с пирожками. Штольман с улыбкой поблагодарил, всё так же молча. Анна не мешала ему переваривать то, что один Яков передал другому.
Наконец Платон выдохнул и повернулся к Анне.
В полумраке сада, в свете больших фонарей по краю беседки и на столе, Штольман выглядел моложе и ещё больше был похож на Якова Платоновича. На обоих, которых знала Анна.
И в том, что третий — именно сын этого сильного человека — тоже настоящий Штольман, Анна не сомневалась. Но очень хотела понять, что произошло между Яковом и Алексеем здесь.
То, что в этой истории замешана Ольга, уже было очевидно.
* * *
— Ну что, дорогая Анна, передайте вашему супругу благодарность от меня… и от Якова, уверен, когда он прочитает. Теперь хотя бы будет понимать, что произошло в его отсутствие. А то его немало удивило сообщение от Варфоломеева с благодарностью за разрешение дела с бродягами в Затонске. И… не будет сюрпризом то, что он сделал с наследством… дамы.
Он быстро глянул на Анну и заверил:
— Поверьте, мой сын поступил бы именно так. Я видел в конверте прощальное письмо Нины… но, безусловно, не читал. Передам вместе с запиской и документами от вашего супруга.
Он усмехнулся.
— Я ещё удивился приписке с благодарностью баронессы за усадьбу Разумовских, которую мой Яков передал Обществу.
Штольман отпил чаю и снова повернулся к Анне.
— Будем считать, что это вы ответили. Жду теперь ваших вопросов.
Анна задумалась.
— Не сочтите за женское любопытство… Я видела вашу встречу с господином Оленевым… Яков и Ольга? В них дело?
— Вот как... Мы договорились без личных вопросов, тем более про людей, которых здесь нет.
Штольман нахмурился и потянулся к самовару. Нина Капитоновна незаметно покинула беседку, прихватив Игната.
— Есть причина, по которой вы спрашиваете, Анна?
— Сказала бы, что нет… Но это неправда. Просто… мой Яков после встречи с Алексеем сильно подавлен этой историей. Я уверена, что ваш сын не мог поступить… — она тише добавила: — низко. Простите.
Платон Михайлович долил себе и Анне чаю и сел обратно, глядя на громадный фонарь на столе. Немного сонные осенние мотыльки летали вокруг светлого пятна, отбрасывая тени на стол.
— Яша и Оля знакомы с детства. Меня тогда перевели в Москву, сын попал в Московский корпус. На службе я завёл знакомство с Арсеньевым, стали бывать у них дома. Все почему-то были уверены, что они поженятся.
Он ненадолго замолчал.
— Яков Олю любил. Только… не так, как все от него ожидали. И она, кажется, ждала от него совсем другого.
— И?.. — невинно спросила Анна.
— Накануне её восемнадцатилетия они поссорились — впервые за столько лет дружбы. Ольга с матерью и сёстрами уехали в подмосковное имение старого графа. Там случилась гроза, и барышня, конечно, решила, что именно сейчас самое время отправиться верхом… Вернулась она уже не одна — с Алексеем. Он спас её, когда конь испугался грома и понёс. Через месяц после совершеннолетия они обвенчались.
Платон посмотрел на Анну.
— Эта известная история, которую вам мог рассказать и Головин, не называя это сплетничеством. Старый Бестужев рвал и метал, лишил Ольгу наследства. На венчании нас не было, как и многих родственников. Сын отправил им поздравления и отбыл по месту службы. Так получилось, что и мне пришлось уехать. Кстати, Яков с Алексеем даже ни разу не виделись. Почему вас так интересует эта троица?
Анна быстро отвела взгляд.
— Штольман и Оленев — друзья. Почти как братья. А Марк Антонович называл Якова своим названным сыном.
— Похоже на Марка.
**
Послышались голоса, и в сад вошли Оленев и Пётр Миронов.
— Аннет… вот вы где… Мы не помешали?
Алексей хмуро глянул на Штольмана и сел в дальний угол беседки.
— Алексей Павлович, а вы учились в кадетском корпусе?
— Нет, сударыня. Я добровольно рядовым пошёл, — ответил Алексей Анне, принимая чашку у Нины Капитоновны, — старший брат нас разорил, не до учёбы было.
— И имя Кирилл Барынский вам ничего не говорит? — задумчиво спросила Анна.
Алексей покачал головой.
— Позвольте, — вставил Платон Михайлович, — с Яковом, кажется, учился один Кирилл. Они не то что друзьями, так, приятелями были.
— И где он сейчас? — напряжённо спросила Анна.
Штольман нахмурился.
— Утонул при странных обстоятельствах, лет в пятнадцать. Подробностей никто не знает.
— Я прошу прощения… Летом это было?
— Я бы сказал, что в начале зимы. Да, мы как раз вернулись с Арсеньевыми из Вышнего Волочка.
— Значит… несколько позже, как эхо, — совсем тихо сказала Анна и задумалась, сопоставляя с рассказом князя о первой встрече с Кириллом. И о том, что он вытащил из ванны почти захлебнувшегося кадета.
Штольман поймал взгляд Оленева и встал.
— Алексей Павлович, я уже настаиваю на разговоре с вами. Сейчас провожу Анну Викторовну…
— Нет, давайте при… госпоже Штольман, — Алексей тоже встал из-за стола и сжал зубы.
Миронов поднялся и поцеловал Анне руку.
— Аннет, я подожду вас на улице. Господа…
* * *
— Хорошо… Говорите при Анне. Я не против.
— Я не собираюсь ничего именно вам говорить, господин Штольман. Ваш сын всё сделал сам.
Платон почти вплотную подошёл к Оленеву.
— Что сделал?! Что вы знаете о том, что произошло, пока вас не было? Вас объявили убитым. Но Ольга Марковна не поверила и понеслась искать вас. Ещё толком не оправившись…
Алексей недоумённо смотрел на разгневанного Штольмана.
— Что? От чего?..
Анне показалось, что Платон сейчас схватит Алексея за грудки.
— Вас не было два года… Ни писем. Вы даже не ответили Марку на сообщение о тифе у дочери и жены.
Оленев словно обмяк и мотнул головой.
— Я… ничего не получал. На мои письма Оля не отвечала…
Анна встала и подошла к ним.
— Господа…
Штольман уже успокоился и задумался.
— Я сам видел, как Марк писал вам.
По просьбе Анны они оба сели.
— Платон Михайлович… А кто сообщил о гибели Алексея Павловича?
— Пришла бумага из военного ведомства…
Оленев сидел, обхватив голову.
— Мои девочки чуть не умерли без меня? Я же заезжал к Арсеньевым проведать дочь.
— Вы бы с тёщей и тестем тогда поговорили! — снова завёлся Штольман.
Но тут же отвёл глаза и тихо добавил:
— Мне очень жаль вашу Олю, господин Оленев.
**
Анна подошла и положила руку на плечо Алексея. Платон тем временем продолжил:
— Ольга Марковна была уверена, что вы живы. В Москве начались беспорядки… хаос. Часть министерства перевели в Петербург, и ваша супруга поехала туда.
— И встретила вашего сына… — голос Алексея дрожал. — Вдова… имеет полное право…
— Не смейте так говорить! Вы оговариваете и свою покойную жену, и моего сына! Всё было не так. Ольга даже не сообщила нам, что приехала…
Алексей замер и слушал, а Анна так и стояла у него за плечом. Штольман взглядом показал ей, чтобы она села.
— Якову сообщили, что в больнице одна женщина называла его имя. Мы сразу забрали Ольгу к себе на квартиру… Два месяца за ней ухаживали сестра милосердия и Елена Михайловна. Мой сын приходил проведать. Жил… в другом месте.
Штольман отвернулся под пристальным взглядом Алексея и Анны.
— Было поздно что-то предпринимать… И Яков предложил обвенчаться. Ольга была против, но в итоге согласилась. За пару месяцев до предполагаемых родов Якова отправили в Затонск расследовать сложное дело, а меня — снова на Кавказ.
— Почему ваш сын сорвался из Затонска? — глухо спросила Анна, пытаясь не дрожать.
— Получил телеграмму от Арсеньевых, что Алексей жив, — и именно в это время у Ольги начались ранние роды… Дальше вы знаете.
Алексей встал и подошёл к Штольману.
— Он сбежал?
— Нет. Яков выехал в Петербург к… жене. В поезде его сильно ранили, и в Ярославской больнице его еле спасли — рана была очень опасной. Только через три месяца он приехал домой и узнал о смерти Ольги Марковны. Яков хотел вас найти, но его срочно перевели в Казань. Больше мой сын в Петербург не приезжал. Это я узнал сам от него, когда навещал прошлым летом.
**
— Кто… кто это сделал? — голос Алексея звучал тихо, почти шёпотом.
— Яков пытался выяснить… Но расследование ни к чему не привело. Мне искренне жаль, Алексей…
Анну практически трясло. Штольман быстро подошёл к ней и накинул на плечи свой тёплый сюртук. Она, сама не осознавая, встала и уткнулась ему в грудь. Руки «свёкра» крепко обхватили её и прижали к себе. Тихий голос что-то шептал, успокаивая.
Алексей сидел неподвижно, не сводя взгляда с фонаря на столе.
**
— Платон Михайлович… — тихо позвала Анна.
Он наклонил к ней голову.
— А кем была подписана та бумага о гибели Алексея Павловича?
Платон Михайлович посмотрел на неё уже совсем иначе.
— Правильные вопросы задаёте, госпожа Штольман. Именно с этого и начал Яков.
Он ненадолго замолчал.
— Чиновником средней руки при военном ведомстве. Именно к нему ходила Ольга Марковна в Петербурге. Но у него алиби… как сказал Яков. Правда, с сомнением. Из Казани не очень удобно расследовать подобное.
Анна почувствовала, как внутри всё снова холодеет.
— Как его звали… этого чиновника?
— Матвей Плищеев…
* * *
Вечер становился всё темнее и холоднее.
Алексей встал и протянул Анне руку.
— Пойдёмте, я провожу… — поднял глаза на Штольмана и добавил: — …мы проводим вас к Мироновым.
— Да, конечно.
Она повернулась к «свёкру», отдавая ему сюртук.
— Платон Михайлович, вы говорили, что спешите…
— Пожалуй, я ещё побуду в славном Затонске. Сударыня, Алексей Павлович прав, хватит разговоров. Любезная Нина Капитоновна… сердечно рад знакомству.
Хозяйка дома улыбнулась господам и, повернувшись к Анне, сказала:
— Я буду на кухне… когда понадоблюсь.
За калиткой дорогу мерил шагами Пётр. Увидев выходящих, он сразу подошёл.
— Аннет, нам нужно поговорить. Но… сначала…
Он чуть сдвинулся в сторону, и из темноты вышел старший Головин — в расстёгнутом пальто, без головного убора. Губы сжаты, светлые глаза излучали холод.
— Ипполит Максимович… что с вами?
— Да, друг мой, а где Анна Фёдоровна? — тоже спросил Штольман, с нескрываемым удивлением глядя снизу вверх на грозного Головина.
— Супруга осталась с Марией Тимофеевной, пойдёт к ним на ужин, — голос чуть смягчился.
Он посмотрел на Анну, и взгляд немного потеплел.
— Госпожа Штольман… вам знакомо обращение «Дядечка Поличка»?
Она опешила, даже не зная, что ответить, и просто чуть кивнула.
Ипполит дёрнул головой и потёр горло.
— Кто… кто так говорит… мне? — голос звучал глухо, чуть придушенно.
— Лизонька… Шумякова.
Головин со свистом выдохнул.
— Ипполит! Да что с тобой?
Штольман подошёл к нему ближе. Головин положил руку ему на плечо.
— Платон, ты мне друг и крёстный моих детей… Ты спас мне жизнь и не дал убить того дезертира. Я уже уверен, что зря послушался. Я не святой, как мой брат. И умею слышать и делать выводы.
Он отошёл в сторону, и лицо его осветил фонарь.
— Теперь я один поговорю с… ним.
Ипполит резко повернулся к Оленеву.
— Алексей, коня я сам верну в монастырь.
Он легко взлетел в седло. Прох от неожиданности и наглости попятился и встал на дыбы.
Анна вспомнила князя в Сестрорецких Дубках, у часовни, на белом вздыбленном жеребце, и ночную партию в шахматы в гостинице с невидимым соперником, где он чуть не потерял своих белых коней, как сказал Яков.
Головин отвёл жеребца подальше от Анны. Уверенность наездника и присутствие Алексея немного успокоили коня.
— Ипполит… ты ведь знаешь, что делать? — Штольман взял Анну под руку.
— Как говорит твой сын… «Разберёмся». Анна Викторовна, я не прощаюсь.
Алексей подошёл ближе.
— Проша… пошёл… пока не поздно.
Белый конь рванул с места, Ипполит только успел пригнуться к шее. Звук подков по мостовой Соборной улицы был слышен ещё долго, пока всадник не свернул у собора Святой Анны в сторону монастыря.
**************

Отредактировано Taiga (Вчера 20:31)