Розовое небо      Глава 4                   Заботливая квартирная хозяйка

     Штольман ждал звонка от Завьялова-младшего, но известие о том, что Владимир так быстро соберется и побывает в  Бобруйске уже на этой неделе, немного удивило Виктора Яковлевича. Наверное, Ольга его растормошила и придала нужное ускорение, предположил Виктор Яковлевич. По словам Владимира поездка оказалась успешной - ему  удалось обнаружить три групповые фотографии партизан, сделанные московским военным корреспондентом  в 1943 году, и он узнал отца, молодого капитана Завьялова, среди его боевых товарищей. Директор музея передал ему эти снимки во временное пользование и обещал просмотреть другие фотографии военных лет, хранящиеся в запасниках музея. Теперь Ольгин отец знал, кого надо искать.

     Владимир рассказывал о своей поездке с удовольствием, но в его голосе Штольман уловил нотки серьезных переживаний. Надо обязательно разобраться, что так обеспокоило сына его старого товарища, решил про себя Виктор Яковлевич и предложил встретиться в библиотеке, чтобы внимательно изучить найденные снимки перед походом в мастерскую Александра Яковлевича. Владимир обрадовался, но попросил Штольмана сначала встретиться на бульваре у Суворовской площади. Объяснил он это предложение своим желанием получить у него совет по личному вопросу. Виктор Яковлевич просьбе не удивился, согласился сразу, и Владимир вздохнул с облегчением на другом конце провода.

     При встрече Завьялов-младший не стал ходить вокруг да около, а сразу сообщил ему, что знает о письме, которое Ольга подложила в журнал по просьбе ее квартирной хозяйки. И хотя новость оказалась неприятной, Штольман мысленно похвалил его за честность и прямоту, унаследованные им вместе с отцовским характером.

     - Я еще в библиотеке понял по вашему лицу, что в том журнале что-то лежало, но вы, Виктор Яковлевич, промолчали. Я сделал вывод, что вам находка не понравилось, а раз вы сами не захотели ничего говорить, то и задавать вопросы не нужно. Меня отец учил: не лезь к людям с вопросами, что надо и когда надо, они сами скажут. В поезде по дороге в Бобруйск Ольга мне честно рассказала, что это она подложила в журнал письмо, которое ей дала квартирная хозяйка, а если вы, Виктор Яковлевич, будете спрашивать откуда письмо, то она посоветовала Ольге свалить все на старушек-читательниц.

     - Честное слово, Виктор Яковлевич, для меня ее откровения были сильным ударом. Я ведь решился там, в Бобруйске, в присутствии Ольгиных родителей сделать ей предложение, и тут такое признание. Хорошо, если это просто глупость или детская доверчивость, а если хуже? Она же взрослая женщина, ей 30 лет, неужели нельзя сначала подумать, а потом что-то делать?

     - Какая причина может быть у шестидесятилетней квартирной хозяйки так скрытно обращаться к советскому генералу? Что за тайны Мадридского двора? Я, конечно, Ольге не говорил, что вы служили в ГРУ, она не знает, что и мой отец был кадровым разведчиком, - Владимир с трудом сдерживался, он был сильно раздосадован.

     - В Бобруйск Ольга приехала вся в слезах и тут же призналась во всём отцу, - впервые за всё время разговора на лице Завьялова-младшего появилась едва заметная улыбка, - а будущий тесть у меня молодец! Как он ее отругал! Он сразу предположил, что это может быть шпионство, не зря же он партизанил два года в Белоруссии. Перед отъездом мы решили все вам рассказать, только она все время плачет и боится, что ее посадят в тюрьму, - Владимир с волнением посмотрел на друга отца, - за глупость ведь не сажают? Помогите нам, товарищ генерал!

     - А где Ольга сейчас живет?

     - У нас с мамой. Мы решили, что для неё будет безопаснее не встречаться с той женщиной, а сказать, что она готовится к свадьбе и пока поживет в нашей квартире.

      Штольман согласно кивнул головой.

                         *               *                *

      Ольга их ждала, она заметно нервничала и была совсем не похожа на ту веселую и радушную молодую женщину, которая встречала автора повести "Венгерская Осень" неделю назад в библиотеке. Видимо, и отец, и Владимир не пожалели упреков в её адрес за необдуманный поступок с письмом. Виктор Яковлевич решил, что для откровенного разговора будет лучше дать ей время успокоиться и попросил угостить их с Владимиром чаем.

     Он оказался прав. Ольга занялась приготовлением чая и, выполняя привычные действия, немного справилась со своим волнением. За чаем, то говоря сама, то отвечая на вопросы Штольмана, она поведала им о знакомстве с Ириной Александровной Багровой. Из ее сумбурного и немудреного рассказа у Виктора Яковлевича сложилась следующая картина:
     
      Историю Ольги о неудачном замужестве и о том, как её с маленьким сыном свекровь выгнала из московской квартиры, услышала одна из постоянных читательниц библиотеки, где молодая женщина работала после развода. Вежливая и обходительная пожилая дама, совсем непохожая на типичных московских бабушек, посочувствовала библиотекарше и предложила временно пожить у нее в большой двухкомнатной квартире на Цветном бульваре. Её дети выросли, занимают высокие должности в Министерстве иностранных дел, работают и живут за границей, а ей одной скучно в пустой квартире. Плату она брала чисто символическую, только попросила Ольгу два раза в неделю делать тщательную уборку всей квартиры.

      Молодая женщина с радостью приняла такое предложение, старалась выполнять все маленькие просьбы своей квартирной хозяйки, бегала после работы по магазинам, стирала ее постельное белье и... много еще чего, но Ольга все делала быстро и легко, довольная тем, что эта милая интеллигентная дама предложила ей не только кров над головой, но и дает полезные советы по работе и жизни.

     - Какие советы по работе она вам давала, можете вспомнить? - Штольман сразу напрягся, когда услышал  о вмешательстве квартирной хозяйки в работу библиотеки.

     - Конечно, могу, - Ольга ответила сразу, ни минуты не раздумывая, - я даже благодаря ее совету получила премию и оказалась на хорошем счету у районного начальства. С нас требуют привлекать больше читателей и увеличивать количество обращений в библиотечные фонды, а выполнить эти указания трудно. Я как-то пожаловалась на это Ирине Александровне, а она мне тут же предложила работать в воскресенье без перерыва на обед до 6 часов вечера. Хорошая идея, верно? Библиотека обычно работает до восьми часов вечера в будние дни с перерывом на обед, но  люди не успевают заходить в библиотеку после работы или они очень устают, им не до походов за книгами. В воскресенье у многих появляется свободное время, и они могут уделить его чтению. Я решила обсудить это предложение со своим районным начальством, только Ирина Александровна просила ее имя не упоминать. А то, Оленька, тебе премию не дадут, а мне ее не дадут и подавно, я же не ваш сотрудник.

     - Так все и получилось, - Ольга улыбнулась, вспоминая тот разговор с квартирной хозяйкой, - мне разрешили провести эксперимент, но поставили работать по воскресеньям меня, поскольку это была моя инициатива. А когда читателей и правда стало больше, наградили хорошей премией. Был только один минус - в воскресенье я работала одна до шести часов вечера без перерыва на обед. Нам не разрешают ни на абонементе, ни в читальном зале пить чай или перекусывать, поэтому было довольно трудно работать весь день без глотка чая. Ирина Александровна мне и с этим тоже помогла, стала приходить в два часа дня с булочками и пирожками. Пока я пила чай в личной раздевалке, она сидела вместо меня на абонементе. Моя квартирная хозяйка убедила меня, что в воскресенье с двух до трех часов почти все люди дома обедают, а не по библиотекам ходят, она и без меня справится с каким-нибудь случайным посетителем.

     - И что же, совсем никто не заходил в библиотеку? -уточнил Штольман.

     - Один или два человека, не больше. Ирина Александровна говорила, что они просто сдавали книги, а что в этом такого? - Ольга с удивлением переводила взгляд то на Владимира, то на Штольмана.

     - Ну а вы, что думаете, Владимир? - Штольман решил проверить сына своего друга на сообразительность.

     - Прекрасная "конспиративная квартира", - быстро среагировал Владимир, - поход в библиотеку не требует никаких объяснений. Сдать или взять книги, чем не возможность для передачи агентурных сообщений или получения указаний от резидента. Все просто, - продолжал рассуждать он, - зашел - вышел, книгу принес - книгу унес, там и полчаса делать нечего!

     - Боже мой! - ойкнула Ольга и прижала ладошки к лицу, - я такого и не представляла, думала, что она просто помогает, ведь люди должны помогать друг другу, верно? - она с надеждой посмотрела на Штольмана.

     - Люди бывают разные, Ольга... Надо научиться в них разбираться и не доверять человеку, пока не узнаете его хорошо, - Штольману совсем не хотелось переходить на менторский тон, и он стал задавать обычные для такое ситуации вопросы, - Сколько времени вы прожили у Ирины Александровны? Что вы о ней узнали? Что-то необычное заметили в этой женщине?

     - Да ничего особенного, - Ольга чуть замешкалась, покачала головой, отгоняя появившиеся вдруг подозрения, - я прожила у неё около года, она стала вникать в мои дела почти сразу после переезда... Ирина Александровна чаще всего молчала и только слушала мою болтовню... Что необычного? В квартире не было никаких фотографий в рамочках, как это обычно бывает в любом доме. Я как-то спросила её, какой она была в молодости, есть ли фотокарточки тех лет. Ирина Александровна ответила, что все личные вещи сгорели во время немецкой бомбёжки ее дома, а в эту квартиру ее поселили позже. Люди, которые тут жили, уехали в эвакуацию и в Москву не вернулись, наверное, умерли или остались на новом месте.

      - А фото детей?  Вы говорили, что у нее были взрослые дети, и они работают за границей, так?

      - Нет, никаких карточек. Она о детях тоже ничего не рассказывала, только то, что они далеко, и ей помогать некому.

     - Ваша квартирная хозяйка объяснила вам, почему ей потребовалось передать мне письмо таким странным образом?

     - Да, Ирина Александровна преподнесла всё так таинственно... Рассказала, что вы не Миронов, а настоящая ваша фамилия Штольман, и вы вовсе не писатель, а человек военный, даже генерал. И раз вы скрываете свое имя и звание, то она тоже не хочет открывать своё имя. Глупость какая-то, - воскликнула Ольга, - но тогда я даже подумала, что у вас с ней была какая-то романтическая история. Какая же я дура! - она продолжала ругать себя.

     - Ну что же, Ольга, вам необходимо пойти в бюро пропусков КГБ на Лубянке и попросить о встрече с майором Смородиным из 2-го Управления. Он всё знает о письме и уже занимается этим делом. Пойти надо прямо завтра, хорошо?

     Ольга обреченно кивнула и заплакала. Владимир тут же подсел к ней и слегка обнял.

     - Мы пойдем вместе. Ольга - моя невеста, - он немного смутился, но твердо добавил, - практически моя жена. Я всё запомнил, Виктор Яковлевич, майор Смородин из 2-го Управления. Спасибо вам большое!

Отредактировано Nora Brawn (Вчера 20:13)