Розовое небо      Глава 8         На выставке

     В последнее воскресенье октября 1957 года в ЦДСА была открыта ежегодная отчетная выставка военных художников Студии имени Грекова. На ее открытие ожидался приезд наиболее значимых гостей из Министерства Обороны, из Главного Политического Управления, из Союза художников СССР, не говоря уже о представителях многих художественных музеев страны, журналистах, искусствоведах, московских коллекционерах  и, конечно, родственников и друзей грековцев.

     Всё большое семейство Штольманов приехало, чтобы поддержать Александра, который представил на выставку большую картину "Перед полетом" и два пейзажа, написанных этой весной. Волнение художника передалось и всем членам семьи, но каждый переживал его по-своем. Больше всех волновалась Татьяна. Она бесконтрольно поправляла своё строгое черное платье, словно разглаживала невидимые никому складки и швы.
Аннушка, как настоящий военврач, внешне никак не проявляла своего волнения, убрала руки за спину, улыбалась, но при этом слегка покачивалась на высоких каблуках. Машенька накручивала на палец прядку волос из растрепавшейся прически.

     Чтобы немного снять напряжение Маша заговорила с Аннушкой о последствиях покушения на Штольмана.

     - А где Ульяна Петровна? Если её уже выписали из больницы, она ведь обязательно придет, верно?

     - Нет, Машенька, она не придет. Мы с Виктором вчера проводили ее в Новосибирск. Она теперь главный редактор журнала "Огни Сибири", - грустно вздохнула Анна, - уехала, как когда-то уехал от Анны Викторовны мой отец. Виктор очень за нее переживает, как она там будет одна в незнакомом городе...

     - Мы ей очень благодарны за спасение Анечки, она теперь для нас родной человек, еще один член нашей семьи, - Анна закусила губы, чтобы удержаться от слез, - Виктор добился ее перевода из городской больницы в госпиталь Бурденко, навещал через день, надоедал всем врачам своими вопросами и даже мне не доверял, когда я пыталась убедить его, что Ульяне Петровне просто повезло, и она минимально пострадала.

     - Я знаю, он считает, что это мама её оберегала и не позволила машине переломать ей ноги... Как странно развивались там события, будто бы злой дух той старухи-шпионки гнал машину на Анечку, а Ульяна Петровна и мама с ней боролись, - Маша глубоко вздохнула и покачала головой.

     - Мне тоже очень жаль, что она уехала. А может быть это и к лучшему? Встретит там хорошего человека... и устроит свою личную жизнь, - с сомнением предположила Анна, сама не веря в то, что говорит.

     Мужчины держались спокойнее и строже, ведь на них была военная форма. Александр надевал форму только по особо торжественным случаям, сегодня как раз был один из таких дней. На левой стороне его кителя поблескивали четыре медали и первой из них была самая скромная и самая дорогая - медаль "За Отвагу". На Викторе военная форма сидела как влитая, на левой стороне её украшали три ряда колодок медалей, а на правой - два ордена Боевого Красного Знамени. Высокие, стройные, с густыми вьющимися волосами и выразительными лицами, настоящие мужчины! Штольмановская порода!     

     Первыми приехал генерал-полковник Желтов, начальник Главного Политического Управления, его сопровождал полковник Ветров, отвечающий за "творческую интеллигенцию в погонах" и еще несколько офицеров - специалистов по "культуре". Желтов оказался высоким мужчиной атлетического телосложения, с такими широкими плечами, что посаженная на них довольно крупная голова все равно казалось маленькой. Он был подстрижен ёжиком, и на его грубоватом лице резко выделялись умные, острые глаза.

     Разногласия у Александра Яковлевича с ГЛАВПУРом не закончились, и на выставке обе конфликтующие стороны были готовы дать бой. Первым бросился в атаку полковник Ветров. Он встал напротив картины "Перед полетом", вытянул вперед руку и довольно громко, чтобы привлечь внимание к своим словам не только начальника, но и всех присутствующих в зале, торжественно заговорил:

      - Должен отметить, Алексей Сергеевич, что наша серьезная критика пошла художнику Штольману на пользу и получилась неплохая картина, только взгляд у летчика все-таки слишком ... - Ветров помялся, -слишком мечтательный.

     Как только полковник Ветров начал произносить заготовленную речь, Виктор Яковлевич тоже сделал несколько шагов ему навстречу, опущенные вниз ладони сжались в кулаки, и он уже был готов высказать свое мнение.

     - Почему неплохая? Вы, уважаемый товарищ полковник, ошибаетесь - очень хорошая картина! Главное для художника - передача характера человека, а Штольман справился с этой задачей успешно, - прервал Ветрова подошедший к картине пожилой мужчина плотного телосложения с пронзительным взглядом глубоко посаженных глаз и той особой осанкой, которая позволяла ему всегда держаться с большим достоинством.

     По залу пронесся шепот: "Корин, Корин". Генерал-полковник Желтов нахмурился, автора широко известного портрета маршала Жукова он знал в лицо. На Корина ему часто указывал Хрущев, считавший портрет Жукова, написанный в 1945, преувеличенно восхваляющим маршала Победы.

     Строгий облик и суровая внешность известного художника заставили Ветрова отступить от картины, убрать руки за спину и замолчать.

     - Образ летчика отражает его сдержанную, энергичную натуру и одновременно восприимчивую к светлым и тонким впечатлениям. На мой взгляд художник обладает смелостью, да,да, большой смелостью, - уверенно повторил Павел Дмитриевич,- раскрывать всю сложность человеческой личности. Я так не могу писать, у меня другой склад художника, но талантливые работы, где представлены люди большой силы и убежденности, но не фанатики, а скорее романтики, я высоко ценю. И не только я, а и весь Союз художников СССР. Поздравляю вас с прекрасной работой! - Корин неторопливо подошел в Александру Штольману и пожал ему руку. Виктор Яковлевич передохнул и заулыбался, отступая в сторону.

     В зале послушался одобрительный шум и негромкие аплодисменты. Начальник ГЛАВПУРа мгновенно уловил настроение зала и закивал головой в знак согласия с Павлом Дмитриевичем Кориным.

     - Картина хорошая, и главное, отвечает требованиям современного момента. После запуска первого спутника 4 октября летчик вполне может мечтать о полете в космос.

    Когда Корин и еще несколько известных художников перешли в другой зал, генерал-полковник Желтов поманил к себе своего подчиненного и что-то тихо сказал ему на ухо. Полковник Ветров приосанился, победно посмотрел на посетителей выставки и направился к двум пейзажам, висевшим рядом с большой картиной. Как всякий близорукий человек он рассматривал их очень близко, чуть ли не водя носом по холсту.

     - А вот эти, с вашего позволения, произведения искусства написаны очень небрежно - мазки грубые, не аккуратные... Да и какой смысл писать одну природу, где нет человека. Не понимаю, в чем смысл работы?

     - А природу не всем дано понимать, а вот любить ее могут все, - совершенно неожиданно прозвучал негромкий, но властный голос, - а вы товарищ полковник... - подошедший маршал Конев сделал паузу.

     Посетители выставки так внимательно наблюдали за намечающимся скандалом, что никто и не заметил, как заместитель министра обороны маршал Конев вошел в зал под руку с молодой симпатичной женщиной.

     - Полковник Ветров, товарищ маршал, - едва справился с волнением помощник Желтова.

     - А вы природу любите, товарищ Ветров? - и не дожидаясь ответа, Конев продолжил, - любовь к природе - важная часть души нашего советского человека, верно Алексей Сергеевич? - Конев повернулся к начальнику ГЛАВПУРа и пожал ему руку.

     - Знакомьтесь, Алексей Сергеевич, - представил он Желтову свою спутницу, - моя старшая дочь Майя. Вот заставила меня встать ни свет, ни заря в воскресенье и поехать на выставку, чтобы посмотреть на пейзажи одного талантливого художника, который пишет не хуже французских импрессионистов. Эти пейзажи, что ли, - обратился он к дочери, указывая на работы Александра.

     - Я надеюсь, что прежде чем судить об этих пейзажах, вы, товарищ полковник, познакомились с творчеством хотя бы таких известных импрессионистов, как Клод Моне, например, - обратилась  к Ветрову дочь маршала, - Его называли выдающимся мазилкой, какой-то французский критик тех лет даже писал с возмущением, что творить подобное безобразие способен лишь коммунар! А ведь именно Моне сумел запечатлеть на своих холстах мимолетность и неуловимость самой природы!

     - Художник, создавший эти пейзажи, развивает немного другое направление мирового импрессионизма, которое принято называть "Русским импрессионизмом", но его работы отличаются от творений других русских художников этого течения в живописи. На мой взгляд, они даже лучше! - поставленным голосом экскурсовода объясняла Майя Ивановна, - и не видеть этого может только человек, ничего не понимающий в живописи...

     - Во как! - улыбнулся маршал, - а вы, полковник Ветров, тоже искусствовед как и моя дочь? - и без всякого перехода спросил опустившего голову "ценителя культуры" - На каком фронте воевали, товарищ полковник?

     - Я служил помощником члена Военного Совета Главного Командования 3-его Украинского фронта.

     - Надо же... Мы воевали, а вы служили ... Чувствуете разницу, товарищ генерал-полковник? - обратился Конев к Желтову, - Кого же вы подбираете для работы в наших политорганах? Прошло всего-то 12 лет после окончания войны, неужели все настоящие политруки умерли от ран или были отправлены в отставку?

     - Извините, товарищ маршал, я не точный глагол употребил, - стал оправдываться побледневший Ветров.

     - Третий Украинский? Это у Хрущева, что ли? - продолжал издеваться Конев, - Жалко, что не встречал вас там, вот Желтова у Хрущева я видел постоянно, верно, товарищ генерал-полковник?

     Начальник ГЛАВПУРа не смутился и, как ни в чем не бывало, стал рассказывать, что он тоже любит природу, особенно зимой.

     - Я в свое время держал в Академии Фрунзе первое место по многоборью и лыжам - не забыл упомянуть он с гордостью человека, с удовольствием занимающегося спортом, - и до сих пор регулярно, когда есть возможность, встаю рано утром и до начала работы хожу на лыжах, но вот розового неба, как на этих пейзажах, никогда не видел.

     - А это товарищ Желтов потому, что вы все время смотрите вниз. Вы же лыжник?- и получив утвердительный кивок генерал-полковника, маршал Конев продолжил, - вниз смотрите, боитесь с проложенной лыжни съехать, можно ведь и на кочку наехать или даже лыжу сломать, - в глазах Конева блеснула то ли издевка, то ли предостережение.

     - А я вот рыбачить люблю, закину удочку и не на поплавок смотрю, а вокруг себя или еще лучше - на небо. И я много раз видел такие вот розовые облака на небе. Красота! Это большой талант надо иметь, чтобы природу так бережно чувствовать и так тонко изображать. Молодец художник!

     - А как его фамилия? - обратился он к дочери.

     - Александр Яковлевич Штольман.

     - Штольман? Herr Oberst! Так я его знаю, по 45 году знаю, военный разведчик и замечательный комендант немецкого города, - Конев поискал глазами Виктора Яковлевича, - ух, ты! Да он уже генерал-майор!

     - Здравия желаю, товарищ маршал! - подошел и поздоровался Виктор Яковлевич.
   
     - Рад, очень рад встретиться с вами, товарищ генерал, - Конев крепко пожал Штольману руку, - ваши картины?

     - Нет, товарищ маршал, моего младшего брата - заслуженного художника Студии имени Грекова, майора Штольмана Александра  Яковлевича, - старший брат кивком головы подозвал Александра.

     - Здравия желанию, товарищ маршал! Разрешите представиться...

     - Ладно, ладно, - остановил Александра Иван Степанович, - ваши картины - лучшее представление. Вы заслуженный художник?

     - Так точно, товарищ маршал, Заслуженный художник СССР.

     - Где же вы подглядели такие живописные места? Не под Волоколамском ли?

     Пока маршал обсуждал с Александром природу Подмосковья, Виктор Яковлевич незаметно присматривался к Ивану Степановичу. Маршал сильно изменился, исчезли худоба, землистый цвет лица и синяки под глазами, но вместе с внешними признаками болезни ушли молодцеватость, подтянутость и властность командующего фронтом. Словно Коневу положили на плечи тяжелый груз, который ему было и тяжело, и тошно тащить, а сбросить его с себя не хватало сил и дерзости. Особенно расстроил Штольмана колючий и болезненный взгляд маршала, такого веселого и уверенного в своих силах человека в конце войны и так изменившегося сегодня. Что-то его очень напрягает и расстраивает, подумалось Виктору Ивановичу...

     Вдруг маршал повернул голову и посмотрел Виктору Яковлевичу прямо в глаза, усмехаясь одними уголками губ, словно почувствовал нелестную для себя оценку, и тут же отвел взгляд. А ведь Иван Степанович всё знал заранее, сообразил Штольман, и фамилию художника знал, и о готовящейся расправе над его творчеством знал, и о том, что он его брат... Знал и приехал спасти!

     - Какие талантливые ребята у вас в Студии имени Грекова трудятся! В правильном направлении работаете, Алексей Сергеевич - обратился маршал Конев к генерал-полковнику Желтову, - Ну, ладно, пойду с дочкой еще посмотрю выставку и порадуюсь хорошим работам.

     Вслед за маршалом Коневым покинул выставочный зал и генерал-полковник Желтов с подчиненными. На какое-то время воцарилась тишина, но то тут, то там стали собираться у картин небольшие группы посетителей, и в воздухе послышались восклицания, шутки и веселый смех. Обсуждение картин стало проходить доброжелательно, негромко и с юмором. Оживились и Штольмановские женщины, они разбрелись по залу, спокойно прислушивались к разговорам и улыбались. Машенька подошла к братьям и взяла их под руки. 
     
     - Как жалко, что наши родители не дожили до сегодняшнего дня! Они бы порадовались за тебя, Саша, - тихо сказал Виктор Яковлевич.

     - Они не ушли, они здесь, стоят у нас за спиной! - вглядываясь в только ей одной видимое пространство, ответила Машенька.
                             
                        *               *            *

     На октябрьском Пленуме ЦК КПСС  28 октября 1957 года по предложению Н.С. Хрущева министра обороны СССР маршала Г.К. Жукова вывели из состава Президиума ЦК КПСС и ЦК КПСС. 3 ноября 1957 года в "Правде" была напечатана статья за подписью заместителя министра обороны маршала И.С. Конева, в которой он подверг Жукова критике и фактически призвал снять его с поста министра обороны. Новым министром обороны был назначен маршал Р.Я. Малиновский.   

     Во время войны в 1941 году Г.К. Жуков спас И.С. Конева от расстрела после трагедии под Вязьмой. Он не побоялся защитить Конева перед Сталиным.

     По воспоминаниям младшей дочери Конева, Наталии Ивановны Коневой, отец какое-то время сопротивлялся, не хотел подписывать статью, но Хрущев пригрозил ему, что если он не подпишет, то вместе с Жуковым отправится в отставку. Конев "сдался".

     В 1960 году, через три года после той статьи, маршал Конев все же был отправлен на пенсию.

     Н.И.Конева  пишет, что два маршала помирились на праздновании семидесятилетия Конева, но в официальных мемуарах Жукова нет никаких упоминаний о их примирении.

     В 1957 году генерал-полковник Желтов А.С. был одним из самых активных участников "антижуковской" кампании, последовавшей после снятия с должности министра обороны маршала Жукова Г.К.

     В 1958 году авторитет начальника ГЛАВПУРа Желтова А.С. в войсках катастрофически упал, и он был назначен начальником Военно-Политической Академии, новым начальником ГЛАВПУРа стал генерал-полковник Голиков Ф.И., бывший начальник Военной академии бронетанковых войск.