Чудное мгновение «3»
Казань «3»
Октябрь 1892 г.
— Наша барин… вставайте.
Штольман недовольно перевернулся на старой кровати. Дерево отозвалось протяжным скрипом, что вызвало ещё большее недовольство невыспавшегося мужчины.
— Который час? — хмуро спросил он, не открывая глаз.
— Не знаю, наша барин. Но на улице уже светло. Уже все встают… Только наша барин ещё спит.
— Понял… Встаю.
Яков опустил босые ноги на холодный пол, потёр лицо и посмотрел на довольного собой слугу.
— Айдар… напомни мне, зачем я тебя к себе взял?
Подросток заулыбался ещё шире.
— Кушать готовить. Дома ждать. С письмом к женщинам бегать.
Штольман застонал.
— Айдар. Ты опять за своё… Вещи хоть разобрал?
Парень услужливо подал хозяину халат.
— Чай уже готов. Вода горячая. Опять каждый день бриться?
Совсем недавно Штольман вёл расследование и воспользовался опытом службы в Петербурге: отрастил бороду. В многонациональной Казани, как и в Петербурге, с ней было проще затеряться среди людей, особенно в трактирах.
Айдар так привык к кудрявой бороде хозяина, что после её исчезновения несколько дней причитал, что «наша барин» снова «лысый».
Правда, больше всего его огорчало другое: теперь на рассвете приходилось греть ещё больше воды.
**
Штольман вышел на улицу и осмотрелся. После Москвы, а тем более после Петербурга, в Казани было теплее и солнечнее. Да и пока не дотянулись сюда столичные беспорядки.
Поправив новый котелок, купленный в Петербурге у давнего знакомого отца — портного Шварца и его сына-шляпника, — Яков направился к участку.
Старый, любимый котелок так и остался в канале, простреленный…
Если бы не Оленев…
Мимо пробежала стайка мальчишек. Яков улыбнулся и зашагал дальше.
Казанский окружной суд располагался неподалёку — на Воскресенской, на углу с Поперечно-Вознесенской, на той же улице, где жил Штольман.
Канцелярия первого следственного участка города располагалась здесь же, на первом этаже двухэтажного здания.
Городовой на входе вытянулся и поздоровался. Яков остановился.
— Здравствуй, Филимонов. Как супруга, поправилась?
— Так точно, Ваше высокоблагородие… Слава Господу…
Штольман уже собрался войти, как Филимонов негромко сказал:
— Яков Платонович… мы все рады, что Вы вернулись. Слухи ходили…
— Не верь, братец… — и похлопал его по плечу.
Из дверей вылетел помощник – младший кандидат на судебные должности.
— Яков Платонович… Убийство.
— Доброе утро, Сергей Викторович…
— Прошу прощения… С возвращением. Здравствуйте то есть. Слушательницу университета… в реке нашли.
* * *
Аниса Миронова, как и другие студенты, с восхищением слушала лекцию профессора Шляпкина.
Илья Александрович умел увлечь своим предметом всех студентов, пленяя их обширными познаниями, редким красноречием и подлинным научным энтузиазмом. Шляпкин рассказывал о давно минувших эпохах, но таким языком, словно это была жгучая современность. Он воспроизводил по памяти целые страницы из древних и самых редких письменных источников.
Рядом на длинной университетской скамье сидела новая знакомая Анисы — соседка по комнате, Любовь Поспелова, дочь тверского купца.
Мироновы сняли для дочери квартиру, где они втроём дожидались решения учебной комиссии и проверки Охранки. Родители уговаривали Анису остаться в ней, но она заявила, что будет, как и многие, жить в "казарме".
Только после того, как маменька осмотрела будущее жильё дочери и убедилась, что младшей кровиночке здесь будет не одиноко, да ещё и под присмотром, родители согласились.
Расцеловав дочь и дав ей массу нужных рекомендаций, родители уехали домой, в Ярославль, пообещав, что будут навещать. И что скоро попросят старшего брата приехать с семьёй в Казань.
**
Лекция подходила к концу, когда в дверях показался испуганный секретарь. Шляпкин прервался и недовольно подозвал его к себе. Секретарь быстро вытер пот со лба и стал торопливо шептать что-то ему на ухо.
— Полиция… Следователь… — расслышали первые ряды и зашумели.
— Спокойно! Дамы и господа, на сегодня все свободны…
Аниса и Люба переглянулись, подхватили свои вещи и вместе со всеми потянулись к выходу.
Подруга обернулась.
— А где Катерина? И её ухажёра не видно.
Аниса согласилась:
— Да, я тоже заметила. Наверное, проспала.
Люба хмыкнула и взяла Анису под руку.
— Мне кузина книгу в чемодан незаметно от маменьки подложила… Дам тебе потом почитать.
— Так вот почему свет горел до рассвета? Я думала, что ты атлас штудируешь…
Девушки засмеялись и вышли в коридор. Там стоял гул: бегали студенты, профессор Шляпкин с кем-то громко разговаривал, перекрикивая молодёжь.
— Что случилось-то?
Перестав улыбаться, подруги остановили знакомого.
— А… Наверное, народник из столицы в Казань прибежал, вот и ищут.
— Аниса… пойдём… — потянула её за руку Люба.
Но Миронову что-то удерживало здесь.
— Я… сейчас… Встречаемся на выходе.
Она, разворачиваясь, почувствовала, что кого-то сильно задела книгами.
— Извините, — быстро вырвалось почему-то по-французски…
**
У Штольмана от боли в плече чуть не посыпались звёзды…
**
— Барышни! Все на выход! — раздался зычный голос профессора.
Девушку, всё ещё не сводившую с него синих глаз, подхватил поток студентов, торопившихся покинуть тесный коридор.
— Господин следователь… с Вами всё в порядке? — спросил кто-то рядом.
— Да… благодарю.
Сам не мог понять, что же его так зацепило в студентке с охапкой книг… Кроме взгляда и локона у лица.
Улыбка мелькнула на лице следователя.
«Что за чудное было… мгновение…» — подумал он и только сейчас вспомнил о ноющем плече и накинулся на помощника.
— Делом займитесь, Сергей Викторович. А не на барышень глазеть.
— Да я… Слушаюсь.
**
— Аниска! Что с тобой?
— Что? — Она обняла подругу. — Всё хорошо, Любочка.
Потом оглянулась на здание и задумчиво намотала локон на палец.
— Аниса…
Глаза барышни Поспеловой уже сияли от любопытства.
— Я всего не видела… Но кого ты так поразила? Прямо околдовала, как в сказке… Мне показалось, что вокруг всё замерло как…
Она повертела руками в поисках подходящего образа.
— Не говори глупостей, — чуть нахмурилась Миронова, но бросила ещё один быстрый взгляд на окна. — Скажешь тоже… поразила…
Она поправила книжки и второй рукой взяла подругу за локоть.
— Пойдём лучше у дворника спросим, почему… следователь здесь.
Они быстро зашагали рядом к дворницкой.
— Файзулла!
Дворник чинил метлу и, увидев барышень, встал им навстречу, улыбаясь в седую бороду.
— Барышни…
— Как рука, прошла? Ну-ка, покажите.
Аниса передала внуку дворника книги и сама взяла его ладонь. Файзулла засмущался.
— Барышня Анисья… всё прошло. Хвала Аллаху и Вашим рукам.
Аниса внимательно осмотрела грязную руку дворника, пару раз нажав пальцами.
— Больно?
— Нет, барышня.
Она отпустила его руку, забрала книги у мальчика.
— Файзулла-бек…
Дворник снова засмущался и цыкнул на внука, прогоняя.
— Аниса-бике, это к Вам так можно говорить, а я не бек.
— Расскажите, что произошло. Полиция…
**
Дворник покачал головой.
— Плохо… Барышню одну нашу в Казанке выловили на рассвете.
— Кого? — выдавила из себя Аниса.
Люба дёрнула её за рукав, но Миронова даже внимания не обратила.
— Катерину Савушкину, — раздалось за спиной.
Девушки переглянулись.
— Судебный следователь Штольман, — представился подошедший. — Мой помощник — коллежский секретарь Варнава.
— Любовь Поспелова.
Обернувшись к остолбеневшей Анисе, добавила:
— Моя подруга — Анисья Миронова.
Штольман чуть улыбнулся.
— Новые слушательницы? — попытался немного смягчить тон.
— Да, на врачебном, — пришла в себя Аниса. — А что с Катериной?
Следователь сразу посуровел.
— Утопла, — тут же влез помощник и получил взгляд, от которого поёжился.
Люба перекрестилась и прижала руки к лицу.
— Не может быть… Господи…
— Вы с ней были хорошо знакомы?
Аниса кивнула, сглатывая комок.
— Да… Вчера только в гостях встречались.
— У кого? — прозвучал вопрос.
**
Расспросив расстроенных барышень и стараясь не засматриваться на одну особу, Штольман с помощником откланялись.
Аниса, проводив взглядом следователя, чуть выдохнула и повернулась к подруге. Та тоже смотрела вслед уходящим мужчинам.
— Люба...
— Смешной…
— Кто? — сама не заметила, как неожиданно резко спросила Аниса, но Люба даже не обратила внимания.
— Идём.
Они прошли дальше по улице, обе погружённые в свои мысли.
— Аниса, куда мы?
— Прогуляемся… к реке.
Подруга остановилась.
— Я пойду в комнату. Мне подготовиться надо. Не все такие умные, как ты, и быстро всё схватывают. Мне нужно зубрить… — со вздохом сказала барышня Поспелова. — Могу твои книги взять.
Аниса так и сделала — отдала подруге атлас и конспекты.
— Аниса… ты ведь просто гулять? — уточнила Люба.
— Конечно. Подышать хочу, — ослепительно улыбнулась Аниса.
**
Место, где нашли утопленницу, было сразу видно — городовой отгонял зевак. Увидев Миронову, постарался перекрыть ей дорогу.
— Барышня… Не положено.
— Она… моя подруга… была. Как… Что произошло?
— Следствие разберётся, барышня…
И уже чуть ласковей, по-отечески:
— Господин Штольман всё выяснит… Он такой… Идите, барышня, домой. Роман почитайте.
Вздохнул.
— Чайку попейте.
Но Миронову не так просто было развернуть.
— Но… Простите, как вас зовут?
— Филимонов я…
— Господин Филимонов… Это важно… Вы же всё знаете… — ещё одна улыбка с искренней слезой, — Она… сама?
Городовой растаял.
— Говорят… что её ударили сначала. Барышня… разболтали вы меня. Идите! Не положено!
— Благодарю… Ухожу.
**
Аниса прошла выше по течению бурной Казанки. Оглянулась.
Да… недалеко отсюда они вчера все и были в гостях…
Она подошла ближе к воде, влезла в кустарник, чуть не порвав платье. Пока выпутывалась из цепких веток, неожиданно задела кого-то. В этот раз её локоть поймала рука.
— Вы решили меня добить сегодня, госпожа Миронова?
Она медленно подняла глаза от аккуратно завязанного галстука выше.
— Господин Штольман… — на полшага отступила.
— Гуляем, сударыня? В тумане… у реки…
**
Яков подал Анисе руку, помогая выбраться из кустарника.
— Я провожу Вас. Темнеет уже.
Они пошли рядом. Аниса обернулась на воду.
— Что такое? — Штольман тоже обернулся. — Всё в порядке?
Аниса чуть задумалась.
— Мне… что-то напомнило. Река… туман…
Яков улыбнулся.
— Мне тоже.
— Ну, вам-то, скорее всего, Петербург.
Штольман покачал головой.
— Нет. Затонск.
Аниса остановилась.
— Затонск? Вы были там?
— Два года назад. Недолго, несколько дней.
Он нахмурился.
— Пришлось срочно уехать… А вы?
— Я родилась в Затонске. У меня родственники там живут.
— Постойте… Николай Миронов… кто вам?
— Мой кузен, — Аниса улыбнулась.
Штольман посмотрел на неё, но ничего не сказал.
— Анисья Владимировна… простите за глупый вопрос… у вас есть велосипед?
— Да. Дядя Пётр подарил нам с Коленькой. А почему вы спрашиваете?
Он улыбнулся в ответ и покачал головой.
— Не важно.
Она, сама не замечая, вдруг остановила его за локоть.
— Яков Платонович… почему вы спросили?
— Просто сон давний вспомнился.
Они подошли к трёхэтажному каменному особняку с высокими окнами. Над крыльцом горел керосиновый фонарь, освещая строгую медную табличку:
«Казанское казённое общежитие слушательниц медицинских курсов»
— Мы пришли. Это наша «Мед-Казарма» или «Анатомичка», как называют её курсистки — наши соседки.
Они несколько мгновений молча смотрели друг на друга.
— Спасибо, что проводили… Яков Платонович…
Её рука непроизвольно оказалась в его ладони.
— Доброй ночи… Анисья Владимировна.
За углом раздался шум. Штольман резко повернулся, всё ещё держа её за руку. Боль пронзила незажившее плечо.
— Вы снова ранены? — взволнованно спросила барышня.
Штольман покачал головой, поцеловал ей руку и, даже убедившись, что Аниса скрылась в дверях, ещё немного постоял.
Аниса толкнула тяжёлую дубовую дверь. В вестибюле пахло карболкой, сушёными травами и дешёвым чаем. Строгая швейцариха, сидевшая у входа, лишь мазнула по ней подозрительным взглядом.
Аниса поднялась на третий этаж и вошла в свою «казённую комнату», рассчитанную на четверых. Обстановка была спартанской: четыре железные кровати с суконными одеялами, общий длинный стол, заваленный конспектами и учебниками Буша, и тусклая лампа по центру.
**
На кровати у окна, обхватив голову руками, сидела её соседка по комнате — Варя, поповна из Вятской губернии.
— Аниса, слава Богу! — воскликнула она, не поднимая заплаканных глаз от атласа. — Завтра коллоквиум по остеологии у сурового Ковалевского. Если я завалю, меня отчислят и вернут в глушь, и выдадут за плешивого клерика!
— Отставить панику, коллега, — Аниса решительно сбросила пальто, оставшись в строгом платье, и достала из стола череп, завёрнутый в чистую фланель. — Смотри сюда. Синусы, крыловидные отростки… Сейчас мы всё разберём. Наша «Анатомичка» ещё не знала отчислений на первом курсе университета.
— Мы же первые… — уже смеясь, ответила Варя.
К ним со стаканами чая подошла Люба и села рядом.
За окном шумел казанский ветер, срывая последние листья в университетском саду. В маленькой комнате женского общежития три девушки, такие разные по происхождению и характеру, зубрили латынь и готовились к завтрашнему дню.
**
Дверь распахнулась, и в комнату вошла четвёртая девушка — дородная купеческая дочь с кульком баранок. Как она смогла выдержать испытания и попасть в университет, знал только её батюшка и его кошель. У самой же Марфы были другие интересы.
Она скинула платок, с презрением глянула на череп и учебники и плюхнулась на свою кровать.
Зевнула и посмотрела на соседок.
— Помните следователя, что приходил сегодня… Ну, по поводу Катьки.
У Анисы перехватило дыхание.
— Ну… — только и сказала Люба, мельком глянув на подругу.
Марфа истомно потянулась, снова зевнула, перекрестив накрашенный рот.
— Мне рассказали про него…
— Снова сплетни принесла? — уже не выдержала Варя.
Купеческая дочь широко улыбнулась и подсела за стол.
— Бабий любимчик… Дуэль из-за одной, а обвенчался с другой… Беременной солдатской вдовой.
Аниса опустила глаза и чуть нахмурилась.
— Прилапина! Трепло ты! — рявкнула Люба.
— Чегой-то трепло? Мне мой жандармчик рассказал. Они с этим… брюнетом дааавно знакомы.
**
Марфа Прилапина с тоской посмотрела на соседок, буркнула, что скучные они и снова легла на кровать. И захрапела.
— Аниса, ты чего? — соседка недоумённо смотрела на Миронову.
— Пей чай, Варварка, не лезь с вопросами ради Христа.
Люба села ближе к Анисе. Та делала вид, что листает конспект, а глаза уставились в одну точку.
— Нисанька... не слушай ты дуру и её хахаля бестолкового. Ну что ты...
Она быстро провела ладонями по щекам подруги, смахивая набежавшую слезу, и поцеловала её в лоб. Прижала к себе.
Аниса незаметно стёрла вторую слезу.
— Девочки... вы чего, — уже снова в слезах взвыла поповна. 
Миронова успокоилась, отстранилась от Любы и посмотрела на подруг.
— Всё, барышни — будущие доктора, хватит. Поревели на здоровье и будет. Варвара, давай повторим.
Люба недоверчиво покачала головой и пошла снова в коридор к гигантскому самовару за чаем.
* * *
— Наша барин, кушать будете?
Яков покачал головой и открыл ящик стола. Достал фотографии.
Айдар пытался понять, что с хозяином. Подошёл поближе и сел напротив.
— Яков-бек, вы снова мучаете себя... Ну нельзя сердце так рвать... Больно... Не надо...
Из уст подростка это звучало бы непривычно, если бы Штольман не знал, насколько взрослым не по годам был этот татарский мальчишка. Когда-то он сам вытащил бестолкового сироту из притона, куда его, напоив, обманом заманили те…
— Наша барин...
— Это не сердце, Айдар... Это вина. Не уберёг...
Яков положил на стол снимки.
— Красивая... Ваша жена... была.
Штольман покачал головой.
— Не моя, Айдар... Другого...
— Как так... Венчание же...
Яков горько усмехнулся и откинулся на спинку стула. Снова покачал головой.
Айдар взял в руку фотографию, а под ней увидел другую.
— Барин... а это кто?
Взгляд Якова сделался жёстким.
— Неважно, Айдар.
— Не нравится она мне, Яков-бек.
Штольман молчал.
— Можно скажу?
Яков кивнул и с интересом ждал ответа.
— Шайтан-баба... Хоть и любит вас.
— С чего ты взял?
— Взгляд, барин. Это же вы снимали?
Яков кивнул и взял из рук парня снимок.
— Да... я... Давно это было. И её уже нет. Спички принеси, братец.
Айдар вышел, а Яков снова стал рассматривать лицо дамы.
В голове загудел голос Оленева.
* * *
— Штольман! — Алексей догнал тогда Якова на выходе с кладбища. В руках держал смятую газету. Глаза пылали гневом, шрам на щеке побледнел.
— Кто это, Штольман?
Яков взял из рук Оленева «Ведомости», на полосе которой был некролог и довольно большая фотография усопшей.
— Кто это... отвечай! Ты цветы ей принёс... Моей Оле... и этой...
— Моя знакомая, — ответил Яков.
— Любовница? Ты... Штольман, спал с обеими...
— Хватит! Я не намерен отвечать на эти вопросы. Но… почему Вы спрашиваете?
Алексей, сжимая кулаки, подошёл ближе.
— Это... она... она... Она!!!!
* * *
— Якоб! — оклик тогда, два года назад, прозвучал так резко, что Ольга вздрогнула и сильнее прижалась к его руке.
Он обернулся. На дорожке Летнего сада, рядом со скульптурой Сладострастия, стояла дама под руку с молодым человеком.
— Оля… — Штольман поцеловал чуть дрожавшие пальцы невесты. — Извини, я быстро.
— Я понимаю, Яша. Я... мы на скамеечке подождём.
Её тут же приобнял старший Штольман и отвёл немного дальше, к воде. Будущая невестка благодарно улыбнулась, но всё-таки обернулась и увидела, что Яков уже подошёл к фрейлине. Жених также в этот момент обернулся и ободряюще улыбнулся.
— Якоб... я тут, дорогой. Петюнечка, погуляй, — отправила жестом блондина.
Тот нехотя опустил её руку, смерил Штольмана взглядом, но отошёл.
— Новый ухажёр? — спросил Яков, поцеловав протянутую руку.
Глаза фрейлины вспыхнули радостью.
— Ты ревнуешь? Как мило, мой Якоб.
Она взяла его под локоть и развернула спиной ко всем, а лицом к статуе.
— Я соскучилась. Ты придёшь сегодня?
— Нет. Нина... мы же всё решили...
— Это ты решил, мой дорогой Якоб.
— У меня через два дня венчание.
Она выпустила его локоть и резко обернулась, но, встретив взгляд старшего Штольмана, быстро отвернулась.
— Твой папенька меня ненавидит.
— Нина, прощай.
Она снова вцепилась в его сюртук, притягивая к себе.
— Нина!
— Почему на ней? Ты её любишь?
— Да.
Она чуть отступила, пронизывающе смотря в его глаза.
— Ты спал с нами обеими... Штольман-рыцарь в сверкающих доспехах и огненным мечом справедливости... — голос звучал ядовито, но со страстью. — Ты поэтому с ней, а...
На мгновение замерла, взгляд застыл.
— Она беременна... То, что не получилось у меня... какая-то вдовушка смогла. Якоб...
Потом натянуто улыбнулась и снова притянула к себе Штольмана.
— Не делай этого. Пусть. Я тебя прощаю...
— Я ухожу.
От её вспыхнувшего взгляда даже ему стало не по себе.
— Нина...
— Что, дорогой, думаешь, что вот так... просто... меня бросишь?
Она провела рукой по его щеке и покачала головой.
— Меня предупреждали про Ан... Анну, Ольги не должно даже быть, — вслух проговорила она и тут же сама испугалась и оглянулась. — Не обращай внимания.
Он схватил её за локоть.
— Какой Анны? И кто предупреждал?.. Что за игру Вы ведёте, Нина Аркадьевна?
* * *
— Наша барин... спички...
Штольман разжал пальцы, до белизны сжимавшие уже смятую фотографию Нины.
Он взял коробок, достал спичку и зажёг её. Поднёс снимок к огню.
— Яков-бек... обожжётесь...
Он даже не заметил, как пламя уже подобралось к пальцам, скукоживая плотную бумагу.
— Ты прав, друг Айдар... Шайтан... Всё из-за её слов...
* * *
Аниса спала плохо, то и дело вырываясь из сна и ворочаясь на узкой постели. Наконец не выдержала и встала.
В комнате было холодно. Накинув пальто, она вышла в коридор. Налив из остывшего самовара ещё чуть тёплого чая, подошла к окну и прислонилась лбом к стеклу.
В коротком сне она снова увидела силуэт. Как тогда — пару лет назад. В поезде, по дороге в Затонск.
Дядя Пётр всегда говорил, что сны у Мироновых не могут быть обычными. Дядя Витя, супруг тёти Маши, всегда с любовью поглядывал на жену и согласно кивал.
***
Он… Она не могла ошибиться. Его тепло… Боже…
«Он!» — сердце колотилось, обещая выскочить из груди.
Женат…
Анисья Миронова повернулась к тёмному окну, водя пальцем по запотевшему стеклу.
Отвернулась и допила уже совсем холодный крепкий чай.
На окне какое-то мгновение можно было увидеть профиль в котелке…
* * *
Университет гудел своей жизнью — молодой и жаждущей.
Три подруги вышли из громадной аудитории. Варя и Люба обсуждали экзамен, Аниса молча шла.
У окна стояли двое студентов постарше. Увидев девушек, они сразу направились к ним. Обменявшись приветствиями, один вдруг сказал, не сводя глаз с Анисы:
— Утром забрали Ивана.
— Что? — Миронова не особо слушала болтовню вокруг.
Студент наклонился к ней.
— Говорю, Ивана Скрябина следователь подозревает в убийстве Катерины Савушкиной. Утром арестовал.
— Клюев... ведите себя приличнее, — сделал ему замечание товарищ, видя, как тот совсем склонился над задумчивой барышней.
Аниса повернулась к подругам.
— Я в следственный участок.
* * *
Здание суда было недалеко. Аниса практически бегом уже через несколько минут стояла перед высокими тяжёлыми дверями.
— Барышня! Вы куда? — раздался знакомый голос.
Она обернулась и попыталась улыбнуться.
— Господин Филимонов... Вы мне поможете?
— Это мой долг, сударыня, — городовой на входе вытянулся, но смотрел на раскрасневшуюся молодую особу доброжелательно.
— Мне нужно к судебному следователю... как его... Штольману, кажется. У меня сведения об... утопшей...
Городовой кивнул и велел идти за ним.
В здании суда было много народу: клерки с важным видом и бумагами стояли небольшими группами и беседовали. При виде барышни стали ещё важнее и осанистее.
— Вы ко мне? Анисья... Владимировна... Вы?
Яков не смог скрыть радость.
— Господин Штольман... почему задержали студента Скрябина?
Улыбка медленно сползла с лица следователя.
— В мой кабинет зайдите, пожалуйста.
Он обернулся к стоявшим рядом писарям, всё ещё посматривавшим на Миронову.
— Делом займитесь, господа!
* * *
Кабинет казанского судебного следователя был довольно большим. В разных углах стояли три стола. За тем, который побольше, висел портрет императора, рядом — громадный сейф и книжные полки. Вдоль стены к другому столу тянулись ряды картотеки.
У окна примостился небольшой круглый чайный столик, рядом на полке — стаканы и кулёк с баранками.
Штольман, не скрывая, любовался девушкой, которая осматривалась и откровенно не хотела встретиться с ним глазами. Почувствовав его взгляд, чуть смутилась, но тут же взяла себя в руки и расстегнула пальто.
— Позвольте...
Она повернулась на голос.
«Господи, да что с ней...»
— Да, благодарю, — голос звучал довольно взросло и уверенно, как ей казалось.
Следователь улыбнулся, принял пальто и повесил рядом со своим на вешалку.
В кабинет зашёл Варнава с кипой папок.
— Яков Платонович... вот то, что Вы...
Увидел посетительницу и зарделся, чуть не рассыпав бумаги.
— Чаю? — Штольман перевёл внимание на себя, послав помощнику уничтожающий взгляд.
Аниса, сама от себя не ожидая, кивнула и прошла к столику, указанному жестом. Снова с трудом отвела взгляд от его руки.
— Благодарю. Но... Иван Скрябин... На каких основаниях... — снова начала она.
Филимонов принёс два стакана горячего чая, с улыбкой поставил, ответив на благодарность барышни, но тут же испарился за дверью, поймав движение брови грозного хозяина кабинета.
Следователь сел напротив и ненавязчиво придвинул студентке баранки.
— Я Вас слушаю, Анисья Владимировна.
Аниса отпила горячего чая, отщипнула кусочек сдобы.
— Почему Вас так этот Скрябин волнует? — спросил следователь. — Он Ваш друг?
Аниса поставила стакан и подняла глаза на Штольмана.
— Нет. Я с ним знакома. Мы вместе были накануне... тем вечером в гостях.
— Расскажите подробнее. Да, Вы уже говорили вчера, Вы и Ваша подруга. Но всё же. С самого начала.
Барышня снова отпила чаю, обхватив стакан двумя руками.
— Иван на два курса старше, у нас была общая лекция, там все и познакомились. Скрябины живут в Казани, у них в доме и стали проводиться встречи студентов.
— О чём разговоры обычно? — чуть лениво уточнил Яков.
— Да обо всём.
Она посмотрела на следователя.
— Да, и о том, что происходит в Империи тоже. Но, заверяю Вас, господин судебный следователь...
— Я не об этом. Продолжайте. Дом Скрябиных полон молодых людей — студентов, барышень. Все умные, красивые…
Он уже снова улыбался, но в глазах мелькнуло что-то...
Аниса чуть покачала головой. Ей привиделась… ревность… Это её и чуть рассердило: его же супруги нет в этом обществе, с чего бы…
То, что жена Штольмана — красавица, она не сомневалась.
«Хватит!» — сама себе велела.
Яков с интересом следил за меняющимися эмоциями на лице барышни, и всё больше и больше теплело на сердце.
«Хватит! Делом займись», — одёрнул сам себя и сделал серьёзный вид.
И тоже взял стакан с чаем.
— Расскажите об отношениях господина Скрябина и барышни Савушкиной. Но только учтите, что я уже беседовал с ним.
Аниса чуть задумалась, подбирая слова.
— Екатерине нравился Иван, и он оказывал ей... знаки внимания. Но в тот вечер они как поссорились...
— Из-за чего?
— Не знаю. Кате записку кто-то подкинул на занятиях.
— Вы её видели? Записку?
Она покачала головой.
— Нет. Но в ней точно что-то было, неприятное. После этого Катя расстроилась и попросила нас сходить вечером к Скрябиным. Нас и так звали... другие студенты. Я не хотела идти, но она очень просила.
Аниса рассказала, что в гостях, помимо студентов, были и родственники Скрябиных — две кузины и ещё кто-то.
— Когда ушла Савушкина? Ещё раз повторите, пожалуйста.
Штольман смотрел на Анису, от его взгляда и голоса она становилась...
— Около половины десятого, — смогла ответить, выдохнув. — Её вышел провожать Скрябин. Мы с девочками вышли через четверть часа примерно.
— Одни? — резко спросил Яков. — Ночью барышни пошли одни?
— Нет, отчего же, — уже сердясь на себя, произнесла Аниса, — с нами были знакомые студенты, нам всем в одну сторону.
Штольман практически залпом допил чай.
— Что дальше? Простите... продолжайте, пожалуйста.
Аниса стала тоже заводиться так, что Варнава замер за своим столом, желая провалиться.
— А дальше... Нас догнал студент Скрябин и сказал, что меня проводит. На мой вопрос, где Катя, он сказал, что она сама знает дорогу. Мы поспорили, почти поругались. Я пошла с Любой и Варей, а он, как и другие, — следом.
Штольман потёр лицо, успокаиваясь.
— Объясните, почему Вы пришли сюда... Анисья Владимировна... С чего Вы взяли, что это не Ваш Скрябин...
— Он не мой...
— Допустим... Скрябин мог убить Екатерину, когда они были у реки? — резко спросил.
Аниса опешила.
— Иван не был у реки.
— С чего Вы решили? Это он так сказал?
Она покачала головой.
— Вы же вчера сами были на том месте — кусты и глина. Грязь.
Штольман кивнул, ожидая продолжения.
— Слушаю, размышляйте.
— Обувь... я точно помню, что у Ивана были чистые сапоги.
— Почему? С чего бы барышне обращать внимание на ноги... кавалера?
Она подняла глаза, удивлённая его тоном.
— Нас проводили до общежития, швейцарка ждала в дверях. Можете у неё спросить, Скрябин как раз пошутил, что у него чистая обувь... и что он может сопроводить барышень наверх.
Аниса уже покраснела, но не отводила взгляда.
— Я ответила на Ваш вопрос, господин судебный следователь? Иван Скрябин не мог ударить у реки Катерину. Это кто-то другой. И раз Вы не можете найти виновного... это сделаю я.
Она решительно встала, Штольман следом и чуть перегородил собой проход к вешалке.
— Постойте. Вы куда сейчас?
Девушка быстро взглянула на напольные часы.
— Через два часа мне надо вернуться в университет.
Яков снял с вешалки и подал ей пальто.
— А сейчас Вы к Казанке, на место преступления. Я правильно понимаю?
Аниса молчала и застёгивалась, опустив глаза.
— Я тоже, — тихо произнёс он. — Составите компанию, госпожа Миронова? И на месте ещё раз всё покажете. И дом Скрябиных... И как шли.
* *
— Госпожа Миронова... заходите, будем рады, — Варнава встал из-за стола и покраснел, поймав улыбку Анисы.
— Всего доброго, Сергей Викторович.
Молодой человек гуще покраснел и тут же сел на место, пригвождённый взглядом Штольмана.
— Господин Филимонов... — ещё одна искренняя улыбка на выходе.
Городовой козырнул им и открыл дверь, а ответную улыбку спрятал в густых усах, смотря им вслед.
***
Аниса ожидала, что они пойдут прямо к реке, но Штольман указал иное направление — по узким улочкам через небольшой сквер.
На улице они шли рядом, согреваясь теплом друг друга.
— Простите за слова, за работой забываю о такте, — вдруг неожиданно хрипло произнёс следователь.
Аниса покосилась на него.
— Ничего, я уже забыла. А Вы давно в Казани, Яков Платонович?
— Два года. Как Вам университет? Нравится? Уверен, что Вы прекрасно справляетесь.
Она радостно подхватила тему и стала рассказывать, немного жестикулируя.
Яков практически не слушал, но умудрялся к месту улыбнуться и задать нужные вопросы. Просто любовался и наслаждался одним лишь её присутствием.
Его не покидало ощущение, что он когда-то её потерял, а сейчас... больше не отпустит.
И неожиданно для обоих он поймал её руку.
— Постойте.
Аниса замерла, глядя на их руки. Потом нахмурилась, напомнив себе, что следователь обвенчан и прочее...
Аккуратно забрала свою ладонь.
— Мы пришли. Вот дом Скрябиных.
Он обернулся.
— Да, на самом деле — недалеко... Пойдёмте, я Вас провожу в университет.
Она сделала полшага назад.
— А Вы... не будете опрашивать прислугу, домашних?
И сама направилась к дому, но остановилась, услышав странный выдох Штольмана.
— Вы что-то сказали? — спросила, обернувшись.
— Нет, — Штольман улыбнулся.
Аниса подозрительно на него посмотрела и с возмущением стала говорить:
— Вы... Вы же уже всех опросили... Что Вы узнали? Ну, Яков Платонович...
Штольман заверил, что всё расскажет после окончания следствия.
— Мы же ещё увидимся, госпожа Миронова?
— Безусловно, — горячо ответила, но тут же снова себя остановила, — университет и суд на одной улице.
Яков усмехнулся, потом вспомнил и достал из кармана круглый предмет.
— Это Ваше.
— Моё зеркало! Благодарю, это подарок дядюшки. Но где?..
— В купе поезда, — опередил Яков.
— Странно, я была уверена, что забыла его дома.
Она покрутила зеркало в руках и, снова чуть нахмурившись, перевернула его.
— Простите, немного испортили Вашу памятную вещь, —  тихо и глухо прозвучало почти над ухом.
Аниса, пытаясь отвлечь себя от мурашек и тепла, сняла перчатки и провела пальцем по глубокой царапине на металле.
— Вы всё-таки снова ранены? — встревоженно спросила. Якову даже показалось, что его сейчас профессионально будут вертеть и осматривать в поисках раны.
— Почему Вы сказали именно «снова», госпожа Миронова?
Она молчала, не придумав сразу ответа.
— Это были Вы… в Ярославской больнице… — снова тихий голос... совсем близко.
— Безусловно, я бывала там… — Аниса прикрыла глаза, успокаиваясь.
Штольман покачал головой.
— Это Вы… были помощницей доктора Верховцева.
«Не жилец…» — тут же вспомнила она и вздрогнула.
«Не тратим время... К этому, пожалуй, священника позовите, голубушка...»
Аниса покраснела. Именно она, нарушив указания доктора, обмывала от крови и грязи, перевязывала и не отходила неделю от пациента. Пока маменька не устроила скандал доктору, требуя дочь домой хоть на сутки.
Она подняла глаза на Штольмана. Ничего в нём уже не напоминало того пациента на краю…
— Это Вы снова меня спасли, Аниса... Анисья Владимировна... Ваше зеркало оказалось в моём кармане в самый подходящий момент. Благодарю.
* *
Айдар, сидя на корточках, наблюдал за парой.
Вчера хозяин после того, как сжёг фото своей бывшей шайтан-бабы и убрал в стол снимок покойной жены, долго стоял у окна.
Верный Айдар даже испугался непривычной улыбки Якова-бека... Но потом тихонько вышел к себе. После намаза он даже и русского Бога попросил за своего хозяина...
Бог Един...
Уж не эта ли матур кыз — красивая девушка — так взволновало сердце барина?
Дав им ещё пару минут, Айдар встал из своего укрытия.
— Яков-бек...
Штольман и Аниса обернулись, но не отошли друг от друга.
— Айдар... что случилось?
— Вас ждут... Меня отправили найти.
А сам не сводил глаз с Анисы, чуть цокнул языком — одобряюще: вблизи барышня была ещё интереснее.
— Выпорю... — услышал тихое и только шире улыбнулся.
— Как пожелаете, наша барин.
Белозубая улыбка сильно выделялась на смуглом лице. Аниса не удержалась и ответила ему.
Штольман встал перед ней и взял её руку для прощания.
— Аниса Владимировна, мне надо уйти, а Айдар проводит Вас.
Потом развернулся к парню.
— Головой отвечаешь за госпожу Миронову.
Юноша чуть поклонился и, не обращая внимания на кулак и взгляд хозяина, вкупе выглядевшие довольно угрожающе, продолжил:
— Не волнуйтесь, Яков-бек, Айдар умеет общаться с красивыми барышнями.
Яков снова поцеловал ей руку и нехотя отпустил.
— До встречи, Анисья Владимировна.
Она не сводила с него глаз.
— До свидания, Яков Платонович.
Потом обернулась к парню и снова улыбнулась.
— Ну что ж, Айдар-бек, веди меня.
Айдар расправил худые плечи и победно глянул на хозяина.
Штольман хмыкнул, прикоснулся к котелку, прощаясь с барышней, и быстро скрылся за домом.
За углом его ждали городовые, готовые задержать убийцу Катерины Савушкиной.
* *
Айдар изо всех сил пытался отвлечь Анису от мыслей, закончив с местными байками, уже стал говорить всё, что придёт на ум.
Аниса изредка отвечала, пару раз останавливалась и, оглядываясь, как будто ожидала кого-то.
— Он хороший.
Айдар произнёс это так, между прочим.
— О ком ты?
Парень усмехнулся и покосился на Миронову.
— Яков-бек... Он хороший, говорю, не верьте шайтанам. И вдовец. Мы пришли, Аниса-бике.
Поклонился и тут же ушёл.
Аниса задумчиво посмотрела ему вслед, чуть улыбаясь.
* * *
Университет.
— Анисья! Миронова!
К Мироновой с подругами пробирались Клюев и Скрябин. Они оба заигрывали с покойной Катериной, скорее в шутку, не скрывая при этом интереса к Анисе. Сейчас были небриты и выглядели как после ночной пьянки. И совершенно не поняли состояния барышни.
— Анисья Владимировна, благодаря Вам меня отпустили... — Скрябин пытался взять её за ладонь, но Аниса убрала руки за спину.
— Господа... Я не желаю иметь с вами ничего общего, кроме лекций профессора.
Молодые люди переглянулись.
— Но почему, Аниса...
— Вы... господа... оставили Катю одну... ночью... Все были уверены, что вы вернулись за ней, Иван Евгеньевич.
— Да она сама велела... — начал Скрябин. — Вы как сговорились со следователем...
— Довольно, господа... Прощайте...
Студенты пошли дальше по коридору, иногда оглядываясь. То ли любуясь разгорячённой Анисой, то ли опасаясь томика латыни в бестолковые головы.
— Молодец, Анисочка! — Люба погладила подругу по плечу, успокаивая.
— Госпожа Миронова... — раздалось за спиной.
Профессор Шляпкин возвышался над студентками, как его тёзка — Илья Муромец над миром.
— Пройдите со мной на кафедру, — и отошёл в сторону, ожидая.
Девушки переглянулись.
— Мы тебя на улице подождём, — шепнула Варя и ободряюще улыбнулась.
Аниса подошла к профессору. Он открыл ей дверь, пропуская.
— Заходите, мы сейчас с Вами чаю попьём. Кипрей уважаете?
* *
Любовь и Варвара вышли на улицу. Было довольно тепло, они даже не застёгивали пальто, сели на лавочку так, чтобы был виден вход.
Со стороны улицы показалась Марфа Прилапина, которая не ночевала сегодня в комнате и даже не появилась на занятиях. Она выпустила руку жандарма, шепнув что-то ему на ухо, и быстро направилась к соседкам.
Тот без эмоций посмотрел на неё и других барышень и отошёл в сторону курить.
— Слышали? — с ходу начала Прилапина, подсаживаясь на лавочку.
— О чём, Марфа? — с заметным раздражением спросила Люба, не сводя взгляда со входа в университет.
Той только этого и надо было... Щёки покраснели, и она затарахтела:
— Следователь-то Ванюшу отпустил... Вчера схватил кузину его... Себе, что ли, приглядел заместо жёнки-то... Иль потребует что от семьи... Невеста-то баааагатая...
— Да кто кого схватил и приглядел, Марфа?
«Дура болтливая...» — так и хотелось добавить Любе.
— Так говорю... Следователь этот... в кандалах уже держит кузину Скрябина... Себе...
— Кузину? Которую? — прервала её Варя.
— Старшую... — улыбалась накрашенным ртом Марфа, радуясь, что удивила «подруг».
— Да иди ты, Марфа, ради Христа... Заждался вон тебя уже...
Прилапина встала, поправила декольте яркого платья и подошла к жандарму, повиснув на руке и уводя дальше гулять.
Из высоких дверей показалась Аниса и направилась к ним.
— Что сказал профессор? — сразу поинтересовалась Люба.
— Потом расскажу. Всё в порядке. А что болтала Марфа-то?
Люба и Варя переглянулись.
— То, что арестовали кузину Ивана Скрябина.
Аниса задумалась.
— Да... Всё правильно.
— Тебе чего? — спросила Варя, глядя за плечо Мироновой.
— Я к Аниса-бике, — раздался знакомый голос.
Аниса обернулась.
— Айдар...
Парень широко улыбался, хотел щёлкнуть каблуками, но в пыли не получилось. Протянул Мироновой небольшой конверт.
— Как интересно...
Подруги повисли на Анисе с двух сторон.
«А. В. Мироновой» — было выведено уверенной рукой.
— Открывай, мы не смотрим... — захихикали девушки, но отошли на полшага.
Аниса с колотящимся сердцем открыла.
«Анисья Владимировна, я обещал Вам рассказать, чем окончилось следствие...»
— Ну! — Люба и Варя обступили сияющего от внимания барышень Айдара, пытаясь узнать, чей он посланник.
Аниса быстро убрала конверт в сумку.
— Да... это важно. Идём. Девочки, увидимся вечером.
— Аниса...
Но она махнула рукой и быстро пошла за угол университета.
Айдар широко улыбнулся дамам и побежал её догонять.
*
В сквере она увидела его сразу. Выровняла дыхание и спокойным шагом подошла.
— Анисья Владимировна... Счастлив Вас видеть...
— Яков Платонович...
* * *
Опускались сумерки, а пара продолжала ходить по небольшому скверу, разговаривая.
— Аня! — раздался мужской окрик.
Яков и Аниса обернулись. Он — настороженно, а Миронова...
— Лёвушка! — и почти бросилась в объятия молодого мужчины.
Он обхватил её и поцеловал в висок. Штольман чуть нахмурился, видя, что мужчина бесцеремонно обнимает Анису.
— Я тебя по всему городу ищу...
Внимательные синие глаза уставились на Якова.
— ...а ты здесь гуляешь...
— Судебный следователь Штольман, — сухо представился Яков.
Не отпуская Анису из объятий, мужчина представился:
— Адвокат Черезов. Нисса, у тебя проблемы с законом?
Миронова засмеялась и повернулась к Штольману, улыбнувшись только ему.
— Яков Платонович... Это мой брат — Лев Евгеньевич Черезов.
Потом обернулась к брату, поправила ему ворот.
— Вы в гостинице остановились? Я чуть позже зайду. Иди, Лёвушка.
Поцеловала в щёку и чуть подтолкнула брата к выходу из сквера.
Подошла к Штольману и улыбнулась.
— Яков Платонович... На чём Вы остановились?..
***************************************************