-->
Июль 1988 года,
город Новоленинск, Калининская область,
РСФСР
В вагоне включилось радио и радостно заиграла песня про на недельку до второго и прочие прелести Комарово.
— Новоленинск! Товарищи пассажиры, Новоленинск! Остановка - пять минут!
Яков Шипилов, вышедший в коридор со своим багажом еще когда поезд останавливался в Андропове [1], вздрогнул от резкого и визгливого голоса проводницы, усыпанной пергидрольными кудряшками. Из соседнего купе высунулась развеселая голова.
— Эй, мужик, это Новоленинск, что ли?
— Ну вы же только что слышали, - раздражённо ответил Яков.
От головы явственно несло спиртным, купленным, несмотря на все запреты, где-то ещё в Москве. Соседнее купе гуляло и выло под гитару творчество "Ласкового мая" полночи, остервенело хлопало дверями и вроде бы даже наливало второму проводнику. Яков сначала думал предъявить соседям удостоверение и тем самым внести некий элемент неожиданности в веселье по соседству, но в какой-то момент всё же малодушно решил не связываться и начисто отключился, как бывало с ним под вечер очень давно, когда он служил в армии. Настроение у него теперь было ни к чёрту, а голова раскалывалась так, будто он сам на их дурацкой гитаре солировал до позднего вечера. А вот весёлые соседи, по-видимому, спать так и не ложились.
— Ребзя, там Новоленинск еще, бельё рано собирать, до Мурманска как до Китая раком! - голова опять исчезла в купе, где кто-то заливисто хохотал, и Шипилов вздохнул с облегчением.
Затем он поправил на плече модную сумку с олимпийской символикой, взял в одну руку свой бежевый кожаный чемодан, а в другую - чёрную сумку на молнии, и торопливо вышел на перрон. Новоленинск, его новое место службы, встретил его роскошным зданием вокзала в стиле модерн (впрочем, явно нуждавшемся в ремонте) и парочкой ларьков с газетами и водами-мороженым-газировками. Была пятница, а на часах показывало восемь утра, и вокзал этого небольшого города был ещё довольно безлюден.
Шипилов пригладил рукой свои темно-русые и, к его сожалению, уже седеющие кудри, которые сильно растрепал поднявшийся ветер. Ему было тридцать семь лет, но выглядел он немного старше, хоть и всё ещё довольно привлекательно. Он тщательно следил за собой: занимался спортом, модно одевался (он и сейчас был в джинсовом варёном костюме и голубой футболке в тон - лето в начале июля выдалось прохладным) и пользовался хорошим одеколоном. Был он худощавым и длинноногим, чуть выше среднего роста, с длинным узким носом, острыми чертами лица и холодными голубо-серыми глазами. Ему смертельно хотелось курить, но он уже месяц как героически бросил эту вредную привычку. Настроение от воспоминаний, при каких обстоятельствах он на это решился, испортилось ещё больше.
— Мда уж, это вам не Рио-де-Жанейро, - вздохнул он, почуяв не самый приятный запах креозота и озабоченно осмотрев свой левый кроссовок, вступивший во что-то липкое.
Затем он подошёл к газетному ларьку.
— Доброе утро, не подскажете, где тут такси можно взять? - вежливо спросил он у немолодой продавщицы, уставившейся на него с нескрываемым любопытством.
— Да там, за углом, - неопределённо показала она, - А вы не местный?
— Ну да, - насторожился Шипилов.
— Оно и видно по фирмЕ, с Москвы небось, - резюмировала продавщица, - Лучше не берите такси - они обратно порожняком не любят ехать, еще подсадят кого-то по дороге, да и счётчик накручивают. Вам до куда надо-то?
— До Рогожинского отделения милиции, - ответил Шипилов, немало удивлённый заботой женщины.
— А, ну так это вам от автовокзала перейти дорогу и все время прямо, затем третья остановка на пятом автобусе и сразу налево. Московский проспект, семь.
— Спасибо, - ещё больше удивился Шипилов.
— Да не за что. У меня племяш там работает, и вообще милицию я уважаю. Газету-то брать будете?
Из благодарности он купил вчерашний "Вечерний Новоленинск" и побрел по указанной сердобольной продавщицей дороге.
***
Рогожинский отдел милиции встретил Шипилова заспанным дежурным, стендом "Их разыскивает милиция", стенами, выкрашенными облупившейся голубой краской, и следами бесконечного ремонта. Яков нарочно выпустил чемодан из рук, и тот, ударившись о пол, окончательно разбудил заснувшего молодого человека, вопросительно уставившегося на пришедшего.
— Майор Шипилов Яков Александрович, - буркнул Яков дежурному, достав удостоверение из внутреннего кармана куртки и раскрыв красную книжицу, - Мне бы к начальству вашему.
— Здравия желаю, товарищ майор! - дежурный тут же испуганно вытянулся по струнке, - Ждали вас, пройдёмте!
Дежурный отвёл его в небольшой кабинет, посадил на жёсткий стул, обитый коричневым дерматином, и попросил немного подождать. Яков принялся изучать кабинет. Плакат "Не болтай", фотографии, памятки, календарь, сейф, два больших шкафа - для документов и для верхней одежды, два рабочих стола с громоздкими телефонами и печатными машинками, радиоприёмник на стене, пыльный фикус и пыльные занавески - словом, ничего особенного. За одним из столов сидел совсем молодой следователь, на вид не больше двадцати пяти лет от роду, и вёл допрос хитроватого вида мужичонки, который клялся, что не он залез в какой-то дачный дом в пригороде.
— Да не я это, гражданин начальник, - бубнил задержанный, - Очень мне надо было дом этот обносить, там и взять было нечего.
— Хватит юлить, Авдеев, - поморщился молодой человек.
Шипилов с любопытством присмотрелся к следователю. Круглое лицо, большие голубые глаза, курносый нос, кудрявые светло-русые волосы (пожалуй, длинноватые не по форме), белая футболка в оранжевую полоску и тёмные джинсы (тоже не по форме). Допрос следователь вёл толково, но ушлый Авдеев явно был намерен обвести не очень опытного парня вокруг пальца.
— Не может он быть просто свидетелем, - не выдержал Яков, долго прислушивавшийся к их разговору, - Откуда он знает точную сумму сбережений потерпевшей?
— Так, Авдеев! - вспылил молодой человек, - Хватит мне туфту гнать! Говори как было дело. А вы, товарищ, не мешайте проводить допрос и вообще вы кто?
— Я к начальнику вашему, - мирно ответил Шипилов, - Молчу-молчу.
— Вот и молчите и ждите. А ты, Авдеев, мне сейчас чистосердечное писать будешь! В подробностях, со всеми запятыми. Проверю с красной ручкой как в школе!
Шипилов незаметно хмыкнул. Из следователя явно выйдет толк, да и был парень не без чувства юмора, что очень украшает любого человека.
— Товарищ майор, пройдёмте, - в кабинет сунулась голова дежурного, и молодой следователь побледнел, поняв, что столь сурово разговаривал с коллегой, да ещё и выше званием.
— Эй, Коль, а чё за майор? - шепнул он дежурному, когда Шипилов вышел, а Авдеева увели в КПЗ.
— Этот-то?
— Ты здесь других майоров видишь?
— Да из Москвы переведённый, - флегматично ответил дежурный, доставая из кармана брюк небольшое розовое яблоко и обтирая его носовым платком, - Яблоко хочешь? У нас их в этом году завались.
— Да отстань ты с яблоками своими, - отмахнулся следователь, - А чего он из Москвы-то да в нашу дыру?
— А пёс его знает. Ходят слухи, что под внутреннее расследование попал и даже в звании понизили. Но не уволили, перевели.
— Ну и ну, - хмыкнул юноша, - Как бы тут тоже не наделал делов.
— Такие ошибок не повторяют, - авторитетно заметил дежурный, - Серьёзный мужик, видно по лицу.
***
— Что ж, Яков Александрович, ознакомился с вашим послужным списком - впечатляет, - улыбнулся полковник Васютин, начальник Рогожинского отделения милиции, - Хотя последнее ваше дело в Москве... Нехорошо как-то вышло.
— Я не мог поступить иначе, - хмуро ответил Шипилов, - Вы же понимаете, что это был просто долг офицера.
— Ну зачем же так круто? Сейчас же не Андропов у власти. Гласность, перестройка, прочее, тьфу ты, - вздохнул Васютин.
— Это не имеет значения, Андрей Иванович. Есть закон. Знаете, как в "Месте встречи изменить нельзя", "вор должен сидеть в тюрьме".
— Так-то оно так, но аккуратнее все ж будьте, осторожнее. Впрочем, у нас в Новоленинске всё проще. Вам, наверное, будет даже легко - у нас хорошая раскрываемость, криминогенная обстановка тоже низкая. Не заскучаете?
— Я приехал поскучать. Нестрашно, - слегка улыбнулся Шипилов.
— Ну что ж, кабинет отдельный выделить не смогу, придётся вам его делить с кем-то ещё. Уж извините, у нас ремонт, места мало, - Васютин развел руками.
— А как зовут молодого следователя из третьего кабинета? - заинтересовался Яков.
— А, это у нас стажёр, недавно поступил к нам на службу. Младший лейтенант Ковалёв Антон Алексеевич.
— Толковый парень.
— Ну вот с ним, пожалуй, и будете работать. И ему полезно будет у опытного человека поучиться, и вам общение. Он новоленинский, всех местных знает.
— Я к вам, скорее всего, надолго, - чуть смутился Шипилов, - Мне бы заселиться куда-нибудь.
— Казённую квартиру пока дать не могу, в декабре разве что освободится, - вздохнул Васютин, - В "Интурист" тоже не заселю, сами понимаете.
— У вас тоже есть "Интурист"? - удивился Шипилов.
— А как же, мы же теперь часть "Золотого кольца". К нам раз в неделю автобусы с туристами приезжают. Даже слухи ходят, что скоро городу историческое название вернут, - похвастался Васютин, - Знаете, что? Есть гостиница "Заря", попроще, мягко говоря, но приличная. Шепнёте администратору, что от меня, она вам даст номер без подселения. Это временная мера, не волнуйтесь.
— А не подскажете где она? Я буквально умоюсь, оставлю вещи и буду готов к работе.
— Разъезжая, три. Вы не ошибётесь - это очень старое здание, ещё дореволюционное. Там всегда гостиница была.
***
Шипилов не без труда нашёл Разъезжую улицу. Была она широкой и красивой, со старыми домами и бульваром, усеянном яблонями и чем-то напоминавшим всё московское бульварное кольцо разом. Правда, асфальт на проезжей части оставлял желать лучшего, но так, по-видимому, было во всём городе.
Гостиница "Заря" оказалась действительно изящным дореволюционным трёхэтажным зданием из серого кирпича, с опасно выглядящими хрупкими балкончиками. На её первом этаже располагался одноимённый ресторан, а вокруг гостиницы густо росли липы и клёны. Такой дом мог быть вполне декорацией какой-нибудь чеховской пьесы. "Интересно, как там внутри, в частности с удобствами", - задумался Шипилов, засмотревшись на гостиницу. И в этот самый момент он ощутил весьма неприятный толчок в правый бок.
— Твою ж...! - Шипилов услышал приятный девичий голос с низкими, бархатистыми нотками, а дальше раздался лязг падающего велосипеда.
Шипилов с его молниеносной реакцией успел схватить велосипедистку за тонкую изящную руку, и велосипед, по счастью, упал в траву без своей наездницы.
— Девушка, ну вы бы поосторожнее хоть чуть-чуть! - возмутился он, едва сдержавшись от непечатных слов. А затем он отпустил руку велосипедистки, потёр ушибленный бок и наконец разглядел участницу их маленького ДТП.
Перед ним стояла невысокая стройная девушка с густой копной пепельно-русых волос с вертикальной химией. Волосы её были небрежно перехвачены жёлтой резинкой, съехавшей на бок. Резинка гармонировала по оттенку с крупными жёлтыми пластмассовыми серьгами и жёлтой футболкой девушки. Длинные стройные ноги соблазнительно обтягивали чёрные, почти неприлично короткие велосипедки. Большие голубые глаза незнакомки смотрели рассерженно и испуганно, а пухлые губы были поджаты.
— Сами стали столбом посреди дороги! - возмутилась она в ответ, - Я затормозить не успела.
— Вот так вот ещё пару раз не успеете, и будет у кого-нибудь инфаркт микарда, во такой рубец, - пошутил Яков.
И девушка улыбнулась и принялась с любопытством разглядывать Шипилова. Улыбка у неё была очень красивой и какой-то лучезарной.
— Простите, я вовсе не хотела оставлять вам рубец, да ещё и на столь важном органе. Помогите мне поднять велосипед, пожалуйста.
Яков наклонился и помог ей выкатить его из травы.
— Хороший агрегат, - похвалил он, - Вроде нигде не погнулся.
— Вот и славненько, - улыбнулась девушка, - Спасибо вам огромное и ещё раз извините, я не хотела, правда!
— Вы сами-то целы? - на всякий случай уточнил напоследок Шипилов.
Девушка молча покивала головой в знак согласия и забралась на велосипед.
"Красивая", - подумал Яков и совсем недолго посмотрел ей вслед, но быстро отряхнулся, посуровел и твёрдым шагом направился к гостинице. Он приехал сюда работать, да и, честно говоря, больше ничего в его жизни, кроме работы, и не осталось.
Шипилов даже не заметил, как, отъехав на приличное расстояние, прекрасная незнакомка тоже с любопытством обернулась на него посмотреть.
***
Велосипедистку звали Анной Малеевой, и день у неё не задался с самого утра, даром что это был последний день её отпуска.
Для начала ей приснился очень странный и пугающий сон, в котором она, почему-то наряженная в длинное платье откуда-то из девятнадцатого века, сначала танцевала вальс с неким симпатичным немолодым мужчиной, а затем тонула в воде и несла какую-то околесицу про то, что смерть повторится. Этот сон Малееву ужасно напугал и дальше она уже не могла заснуть, всё время прокручивая его в памяти и всё больше понимая, что, скорее всего, всему виной пролистывание старых семейных альбомов (а чем ещё заняться в отпуске на даче, кроме как чтением, слушанием плеера, прогулками, садом-огородом и разбором скопившегося хлама?). Дело в том, что она в этом платье была просто копией своей прапрабабки, в честь которой её назвали, а мужчина из сна был очень внешне похож на прапрадеда. Но, по счастью, постепенно все дополнительные детали, кроме пугающего предсказания повторной смерти, несколько стёрлись из памяти.
Затем за завтраком она умудрилась посадить себе пятно от кофе на футболку. Вообще это была мелочь, особенно с учётом, что с мамой-портнихой она могла себе позволить многое из одежды. Но всё же Анна не была уверена, что это можно отстирать самостоятельно, а значит, придётся ехать в город и плестись в химчистку отдавать честно заработанное.
А когда она вернулась из химчистки на дачу, мама уже устраивала скандал папе и дяде Паше.
— Это безобразие, - возмущалась Марина Ивановна, - Я весь год пашу как проклятая, беру заказы на дом, а твоему брату сложно помыть за собой посуду!
— Марина, ну ради Бога, Павел приехал только вчера и устал с дороги, - вздохнул отец, Владимир Игоревич, поправляя съехавшие на нос очки для чтения и уткнувшись в газету поглубже.
— Я человек порыва, - вяло оборонялся дядя Паша, - И человек творчества. Подумаешь, забыл сполоснуть чашку.
— Зато нажраться вчера не забыл!
— Ну а как не отметить возвращение в родной город? Так сказать, место моего отдохновения.
— Ой, будто в санатории в Ялте ты перетрудился!
Анна закатила глаза и услышала как сзади к ней подкрадывается младший брат Серёжа.
— Они так уже полчаса выясняют отношения, - вздохнул он, - Мама сегодня не в духе.
— Сейчас попробуем что-нибудь сделать с этим прискорбным фактом, - шутливо подмигнула ему Анна и потрепала мальчишку по тёмным непослушным вихрам. Брату было девять лет, он наслаждался как мог летними каникулами и заметно вытянулся в росте за последние месяцы.
— Дядя Паша! - воскликнула Анна, подойдя поближе к веранде, на которой они устроили летнюю кухню.
— Анютка! - дядя Паша счастливо улыбнулся и обнял её, - Как ты похорошела на свежем воздухе!
— Ну не таком свежем как у тебя, - улыбнулась Анна, - Как там море?
— О море, море, преданным скалам ты ненадолго подаришь прибой, - пропел поставленным голосом дядя Паша и хитро зажмурил свои большие карие глаза как кот, наевшийся сметаны, - Там не хватало только вас, мои дорогие. Я, кстати, привёз вам с Серёжей подарочки...
— Марина! Физкульт-привет! - вдруг раздался крик у калитки.
— Людочка! - обрадовалась мама, - Как я рада тебя видеть!
Она расцеловалась с соседкой Людмилой Петровной Горячевой, которая, судя по её белому спортивному костюму, явно заглянула к ним на огонек с утренней пробежки.
— Павлуша, - Людмила Петровна кокетливо улыбнулась дяде Паше, - Я смотрю, ты вернулся из отпуска. Готов к новому сезону?
— Да-да, более чем, - задумчиво ответил дядя Паша, - Так вот, подарочки. Это для тебя, Серёжка. Смотри, "Электроника ИМ-02".
— Это же "Ну, погоди"! - в восторге закричал Серёжа, - Тут даже часы и будильник есть!
— Право, Паш, не стоило... - улыбнулся папа.
— Да брось ты. Это я в Евпатории познакомился кое с кем и достал.
— Дядя Паша, спасибо, спасибо, ты самый лучший! - Серёжа изо всех сил сжал дядю в своих объятьях и побежал на второй этаж наслаждаться своим сокровищем.
— Ну а для тебя, Анютка, вот. Не так современно, но ты давно хотела.
И словно фокусник дядя Паша выкатил из соседней комнаты новенький велосипед "Украина".
— Дядя Паша, ну что ты! - воскликнула счастливая Анна, - Как он вообще в купе-то влез!
— Жаль, что твой отпуск кончается, а то рассекала бы тут, - засмеялся дядя Паша. - Твой старый велосипед никуда не годится, а на этом нестыдно и в город. Пойдем проверим как тебе на нём ездить.
И они с дядей вышли кататься на просёлочную дорогу рядом с их участком, заливисто хохоча.
— Дядя, как тебе удаётся всегда меня порадовать? - смеялась Анна.
— Нюх как у собаки, а глаз как у орла! - дядя Паша важно поднял палец вверх, а Анна расхохоталась ещё больше. Дядя залюбовался её красивой улыбкой и нежным румянцем, залившим щеки.
— Какая же ты у меня красотка, - с любовью сказал он, - Тебе надо было тоже идти в театральный, все роли лирических героинь были бы твоими.
— О нет, уволь, - улыбнулась Анна, - Актёров в нашей семье предостаточно. Вы будете готовить новый спектакль в августе? Кого будешь играть?
— О, это не очень интересно, - отмахнулся дядя Паша, - Будем ставить "Самоубийцу" Эрдмана. Я - Калабушкин. Лучше скажи: обзавелась уже ухажёрами?
— Дядя! - возмутилась Анна, - Какие здесь ухажёры, я тебя умоляю! В нашем городе днём с огнём никого нормального не сыщешь - то женатые, то алкаши, то женатые алкаши, то дураки какие-то, а ты всё про парней.
— Ох, Анютка, смотри, не прогадай, переборчивая ты моя.
— Пойми, - Анна посерьёзнела и притормозила велосипед ногами, - Я хочу выйти замуж только за того, кого полюблю. А не потому что пора и в девках засижусь, как говорит мама. Ну конец двадцатого века на дворе, а мне и тридцати нет! Да и зачем тратить время на бесперспективные отношения? В Москве попробовала уже походить на свидания - не моё это. И, кстати, мне сейчас вспомнилось, что я видела странный сон.
— Вот как? - заинтересовался дядя, - В нем тебе приснился суженый-ряженый?
— Ага, расширенный, - съязвила Анна, - Ну нет же. Помнишь, ты меня приводил к себе в театр и позволил мне примерить платье, которое сшили к постановке "Вишнёвого сада"? Ты ещё смеялся, что я в нём один-в-один с молодой прапрабабушкой Анной, феноменальное сходство, только причёски разные. Вот мне и приснилось, что я - это она.
— Интересно. И что же ты делала?
— Сначала вальсировала с мужчиной, ужасно похожим на прапрадедушку Якова, ну тоже с молодых его фотографий. Но это неважно. Мне потом снилось, что я тону рядом с нашим пирсом. А затем выныриваю и произношу: "Смерть повторится".
— Хм, дедушка Фрейд нервно курит в сторонке, - обеспокоенно посмотрел на нее дядя Паша, - Анютка, скажи, а папа тебе рассказывал про прабабушку?
— Ну конечно же, да, дядя, - улыбнулась Анна, - Как и ты. Это же была ваша любимая московская прабабушка, которая после войны сюда на дачу перебралась, поближе к младшей дочери, и вы к ней ездили чуть ли не на каждые каникулы и выходные. Вы ей ещё помогали с яблонями в нашем саду.
— Нет, я не об этом, - нетерпеливо возразил дядя, - О её снах и не только.... Способностях, в общем.
— О чём ты? - Анна остановила велосипед и вопросительно посмотрела на дядю.
— Неважно, - смутился дядя, - Как-нибудь потом расскажу. Ты, кстати, в курсе, что сегодня праздник?
— Какой же?
— У Оли Кудимовой сегодня день рождения.
— У той самой Джульетты из вашего театра? - улыбнулась Анна, - И ты молчал?
— Ну вот, сказал, - хмыкнул дядя Паша, - Так что передай маме, что я сегодня вернусь поздно.
— Дядя Паша, ну пожалуйста, - Анна посмотрела на него самым трогательным взглядом из своего арсенала, - Я ведь уже совсем взрослая, даже окончила институт два года назад.
— И?
— Возьми меня с собой. Это же будет так интересно. Актёры, гримёры и костюмеры, художники... Хоть какое-то разнообразие. Устала от рутины!
— Да я-то не против, - замялся дядя, - Но понимаешь... Это вечеринка с сюрпризом.
— Каким?
— Ну я проведу спиритический сеанс.
Анна чуть не уронила велосипед.
— Чего-чего? Сеанс?? Дядь, ты шутишь, признайся честно? Ты веришь в эту чушь?
— И ничего не чушь, - обиделся дядя, - Сейчас в моде всё такое необычное и непознанное. Джуна там, Ален Чумак, мумиё. Ну неважно. Я на чердаке здесь ещё на майских нашел занятную книгу, наверное, как раз прабабушкину, она любила мистику всякую. Называется "Книга медиумов", автор некий Алан Кардек. Без понятия, кто это, но очень интересно. Я в санатории сеансы проводил по этой книге, стал настоящей звездой!
— Ты и так звезда больших и малых, дядя Паш, и вообще заслуженный артист, - прыснула Анна, - Зачем тебе эта ерунда?
— Вот потому и не зову, - притворно обиделся дядя.
Анна слезла с велосипеда и подошла к дяде вплотную.
— Ну прости меня. Сеанс так сеанс, - покорно согласилась она, приобняв дядю Пашу.
— Ну хорошо, пойдём, - тут же перестал разыгрывать обиду дядя, - Только чур не смеяться и делать всё так, как я скажу.
— Обещаю, - Анна клятвенно скрестила пальцы, - Я такую потом статью напишу...
— И никаких статей в вашей газетёнке, Анна, - строго оборвал её дядя, - Ещё не хватало на весь город прослыть психом.
— Ладно, и это обещаю, - расхохоталась Анна.
— И с мамой сама договаривайся.
— Я вообще-то уже давно совершеннолетняя!
— Хорошо, совершеннолетняя, замётано.
— А ну-ка, - засмеялась Анна, вновь влезая на велосипед, - Догони меня, кирпич!
И с весёлым гиканьем она направилась на велосипеде в сторону города.
— Аня! - вскрикнула мама, заметив этот демарш через калитку, - Хоть бы велосипедки переодела! Это просто неприлично в таком виде ехать в город. Несносная девчонка!
— Да ладно тебе, Мариш, - мирно ответила Людмила Петровна, - Пусть катается в чём хочет. Она уже совсем взрослая и вообще девушка на выданье у вас.
— Ох, и не говори. Вместо женихов у неё на уме только её работа в газете да какие-то детские шалости, как видишь. А девочке уже двадцать четыре годика, между прочим.
— Она не думает возвращаться в Москву?
— Нет. Отучилась и вернулась сюда по распределению. Я её не очень понимаю, - вздохнула Марина Ивановна, - Могла бы выйти там замуж и остаться, тем более что в Москве у Володи родня. Хотя бы ради прописки. Что ей делать здесь и какие тут женихи? Да и в принципе какие тут перспективы?
— Ну женихи, положим, тут есть, - Людмила Петровна кокетливо скосила глаза на оставшегося в одиночестве Павла Малеева. - Павлуша с годами только представительнее становится.
— Это его работа - выглядеть представительно. Жаль, что на совесть это не распространяется, - и Марина Ивановна поджала губы.
***
— Ковалёв Антон Алексеевич, - молодой следователь вытянулся перед Шипиловым по стойке "смирно", - После армии и школы милиции год работал участковым, затем два года в детской комнате милиции. Потом окончил юридический и с тех пор здесь.
— А почему ушли из детской комнаты? - заинтересованно улыбнулся Шипилов.
— Да надоело мне, если честно, - признался Ковалёв, - Все время одно и то же - мелкие кражи, профилактические беседы, хулиганство, неформальные объединения. А я сам рок люблю, если честно. И вообще, ну хочется серьезных дел, послужить обществу на благо, что ли.
— Я тоже люблю рок, - хмыкнул Шипилов, - А так, похвально, хоть и немного пафосно насчет общества. Будто раньше не на благо служили.
Ковалёв смутился, а Шипилов ободряюще улыбнулся и открыл принесённую с собой сумку на молнии.
— Это видеокамера? - с восторгом спросил Ковалёв, - Можно посмотреть?
— Конечно, можно, - улыбнулся Шипилов и подумал, что помощник его, пожалуй, совсем ребёнок.
— Дорогущая небось. "Панасоник", мать честная!
— Да, потратил приличную часть сбережений, - признался Шипилов, - Но для дела ничего не жалко. Можно будет и место преступления заснять в подробностях, если надо, и допросы, и следственные эксперименты. У вас видеомагнитофон VHS есть?
— Есть, но только в кабинете у Васютина, - с жалостью вздохнул Ковалёв.
— Ничего, сгодится. Нам для дела, а не для семейного архива.
Внезапно у Ковалёва на столе зазвонил телефон.
— Младший лейтенант Ковалёв слушает, - серьёзно ответил он и тут же прижал часть трубки рукой, - Убийство, Яков Александрович! Надо ехать!
***
Служебные "Жигули", выделенные Васютиным от щедрот барских Шипилову и Ковалеву, шли достаточно плавно, несмотря на отвратительные дороги, и были оснащены не только рацией, но и неплохой автомагнитолой, чем молодые люди не преминули воспользоваться, поймав городскую радиоволну, где местные заводчане задушевно передавали друг другу музыкальные приветы.
— А почему у города такое странное название - Новоленинск? - полюбопытствовал Шипилов, чтобы поддержать разговор.
— О, это целая история, - с удовольствием принялся рассказывать Ковалёв, - Раньше, до революции, этот город назывался Затонск, в честь нашей реки Затони - это один из истоков Волги, между прочим. Тут даже речное судоходство до сих пор есть. А на другой стороне реки был поселок Слободка. Ну вот после революции Слободку переименовали в Ленинск, а Затонск, ну чтобы не путать, в Новоленинск. Только Новоленинск ещё в пятидесятые Ленинск как бы поглотил, как мост построили. Поэтому Новоленинск есть, а просто Ленинска нет. Ленинск теперь район города, Ленинский. Только его все по старой памяти все равно Слободкой называют. А за Слободкой у нас всякие дачи. Они к нашему участку относятся, туда и едем. Ленинский и Рогожинский районы давно объединены в один участок. Нехватка кадров, увы.
— И давно вы тут живёте, Антон Алексеевич?
— Да всю жизнь, - застеснялся Ковалёв, - Я тут родился, и все мои предки. Мой прапрадед ещё до революции, кстати, тоже здесь в полиции служил. Правда, я уезжал сессии сдавать в Ярославль, тут ВУЗов-то нет. Говорят, в девяносто первом филиал какой-то откроют, но пока глухо. Можно встречный вопрос, Яков Александрович?
— Валяйте.
— А вы москвич?
— Да, урождённый. Правда, мой отец родом из Запорожья.
— Знаю, крупный город, - кивнул Ковалёв, - А почему вы решили переехать в наш городок?
— Это долгая история, Ковалёв, расскажу как-нибудь потом, - уклончиво ответил Шипилов, - Кажется, это здесь. Тормозите.
Ковалёв послушно притормозил у небольшого дачного дома, где уже собралась толпа.
— Вот он, сука эта! - к машине подошёл высокий дебелый молодой человек, тащивший за шиворот рубашки пьяненького лядащего мужичка, запачканного кровью. - Топором Ивантеева зарубил, товарищи милиционеры!
Толпа одобрительно загудела. Рядом с деревянным одноэтажным домом нервно топтался молодой участковый, докуривавший папиросу. Шипилов тут же ему позавидовал, и настроение опять испортилось.
— Так, попрошу не выражаться! - рявкнул он и на всякий случай пощупал кобуру с выданным ему утром табельным ТТ.
Толпа сразу притихла, а мужик отпустил перепачканного кровью пьяницу, который тут же начал беззвучно плакать.
— Майор Шипилов, а это младший лейтенант Ковалёв. Доложить по форме! Что за безобразие и самосуд у вас тут происходят?! - обратился он к участковому.
— Здравия желаю, товарищ майор! Сержант Гришин, участковый, - Гришин тут же вытянулся и принялся неловко тушить сигарету ботинком, - Убит топором у себя дома Ивантеев Николай Алексеевич, 1953 года рождения. Работал слесарем... и, судя по всему, незаконно варил самогон, да, Гаврилов? - он схватил за шкирку рыдающего пьяницу.
— Гражданин начальник, ничего мы не варили, - плаксиво зачастил Гаврилов, - Мы талоны на водку подкопили и решили выпить.
— Рассказывай мне ещё, - прошипел участковый Гришин, - О ваших талонах полпосёлка знает. Пьянствуют тут они у нас, товарищ майор, - обратился он к Шипилову.
— А раз пьянствуют, что ж вы уголовное дело не возбудили по поводу изготовления нелегального алкоголя? - возмутился Ковалёв, а Шипилов мысленно его одобрил.
— Ну дык.. Ну я не знаю... - замямлил тут же участковый.
— С этим потом разберёмся, - отрезал Шипилов, - Дальше.
— Гаврилов выбежал, перепачканный в крови, в полдвенадцатого, да, Гаврилов?
Гришин легонько пнул подозреваемого.
— Да он эта мразь! - опять начал кричать высокий дебелый мужик, - Ужрались своей дряни и за топор, знаем мы их!
Толпа одобрительно загудела.
— Да уснул я, уснул! - захныкал вновь Гаврилов, - Просыпаюсь - а Колян в крови весь...
— А вы, собственно, кто? - прервал тираду не в меру активного мужика Шипилов, показав жестом Гаврилову замолчать.
— А я, собственно, сосед, Ишутин. Это я ментов... милицию вызвал. Этот же г*внюк лыка не вяжет, что вы его слушаете?!
— Разберёмся, - снова отрезал Шипилов и вместе с Ковалёвым направился в дом.
На столе в центре неухоженной кухни стояли бутылка самогона, две бутылки водки, два гранёных стакана, початая банка с солёными огурцами и тарелка с щербинкой, на которой сиротливо валялись плавленые сырки "Дружба". Труп со следами удара топором по голове лежал по направлению к пыльному окну, затянутому по углам паутиной. Кровавые следы были и под подоконником, и на подоконнике.
— Протокол осмотра места происшествия составляли? - крикнул Шипилов Гришину.
— Да, - крикнул Гришин в ответ, - Да ничего особенного!
— Унылая пьяная бытовуха, - вздохнул Ковалёв, - Гаврилова можно закрывать.
— Не спешите с выводами, - пробормотал Шипилов, доставший из своей олимпийской сумки на ремне лупу.
Он принялся внимательно изучать капли крови на подоконнике.
— А ну-ка, Ковалёв, подойдите-ка сюда, - удовлетворённо улыбнувшись, подозвал к себе лейтенанта майор, - Ну-ка, посмотрите на направление капель внимательно, - Шипилов, не касаясь подоконника, кказал Ковалёву на следы крови.
— Интересно, - протянул Антон.
— Ваши выводы, стажёр?
— Ну... Получается, что... Получается, его ударили топором снаружи? Это как вообще?
— Верно. Дело было так. Убийца подозвал Ивантеева отсюда. Ивантеев подошел к окну, высунулся, тут-то топором его и приложили от всей души, так сказать. А топор кинули прямо в окно, чтобы все на Гаврилова подумали, видите, следы от него в необычном месте. Только на что рассчитывал убийца, мы же с топора пальчики снимем, - пробормотал Шипилов.
Они вышли из дома. На улице рядом с их "Жигулёнком" уже парковалась скорая.
— Гришин, - довольно громко обратился Шипилов к участковому, - А на чью дачу выходит вон то окно?
— Так на ишутинскую и выходит... Стой! Стрелять буду!
Услышав, что его топорная подстава провалились, Ишутин сразу же ловко припустился бежать, что было неожиданно для его рыхлого телосложения.
— Да он денег Ивантееву был должен, - ахнул кто-то из толпы.
— Стой, козёл! Стой! - Гришин погнался за Ишутиным и не без помощи какого-то зеваки сумел повалить настоящего убийцу на землю и защёлкнуть наручники.
Пьяный Гаврилов только икнул, непонимающе уставившись на Якова и Алексея.
— Ну, собственно, нам тут делать больше нечего, - вздохнул Шипилов, - Отвезут обоих красавцев в отделение, а дальше составим протокол задержания, и готово. Гаврилову всё равно ещё с ОБХСС беседовать. А участковому Гришину выговор за невнимательность и за то, что не подал сигнал о незаконной деятельности.
А затем Шипилов направился к машине быстрым шагом. Ковалёв еле поспевал за ним и был явно расстроен.
— Как же я мог упустить это, - с досадой буркнул он, садясь за руль.
— Не расстраивайтесь, Ковалёв, - чуть улыбнулся Шипилов, - На ошибках учатся. А вам впредь наука - никогда не делайте выводы с чьих-то слов, а доходите до всего собственным умом.
"Ничего, научим", - подумал Шипилов и позволил себе ненадолго расслабиться, разглядывая не особо красочные пейзажи за окном.
***
Вечером Шипилов наконец-то добрался до своего гостиничного номера. Удобствами он, к счастью, был полностью удовлетворён - несмотря на старинный внешний облик здания, были в номере и санузел с ванной, и кровать с достаточно чистым бельём, и просторный платяной шкаф, и даже радиоточка и телевизор в углу. Впрочем, ему было не до телевизора.
Он засунул кипятильник в трёхлитровую банку, позаимствованную у дежурного в отделении, и принялся наконец-то разбирать свой нехитрый багаж. В чемодане на аккуратно сложенной летней одежде (зимняя шла до востребования бандеролью) лежали небольшая коричневая записная книжка и пачка чая, тут же перемещённая на столик поближе к железному подносу, на котором стояли стеклянный графин и два гранёных стакана.
Яков задумчиво сел в кресло рядом со столом и, достав записную книжку, принялся её рассеянно листать. Она пестрела телефонными номерами, записями и фамилиями из его прошлой московской жизни, о которой он больше не хотел вспоминать. Внезапно из книжки выпала чёрно-белая фотография.
На ней Шипилов жизнерадостно улыбался во все тридцать два зуба, обнимая невысокую и худенькую темноволосую женщину с крупными чертами лица и большими карими глазами. Выражение лица у неё было немного лисье, хитроватое, но она тоже была счастлива.
И чего ей было мало, дуре?
Разозлившись, Яков порвал фотографию в мелкие клочья, а затем смахнул их в мусорное ведро под столом.
— К чёрту, - пробубнил он и устало прикрыл глаза.
