Август 1988 года,
город Новоленинск, Калининская область,
РСФСР

  Было грязно и темно, и дорогу им освещал только фонарик "Витебск". По углам валялся мусор - какие-то бумажки, обёртки, куски арматуры, обломки старых труб, пакетики из-под молока и рваные носки, а кое-где под босоножками противно скрипело битое стекло. А один раз, Света могла поклясться, она заметила пустой флакон от одеколона "Тройной".

  Наконец-то они нашли более-менее чистое место. Из выбитого окна едва пробивался свет тусклого уличного фонаря. Они остановились и постелили себе старые вафельные полотенца, которые годились только на ветошь, но хотя бы были чистыми. Оля Кикина положила свою сумку.

— Ну что, принесла зеркало, Свет? - Оля требовательно посмотрела на одноклассницу.

  Света Мизякова, толстенькая, рыжая и конопатая девочка-подросток в очках, боязливо посмотрела на высокую и красивую Олю, темноглазую брюнетку лет тринадцати.

— Спорим, не принесла, - принялась издеваться подружка Кикиной Кира Паршина, - Она у нас ссыкунья!

— Да ничего я не ссыкунья и всё я принесла, - ужасно обиделась Света, - Просто ну вы уверены, что это стоит делать? А вдруг на какую-нибудь шпану здесь нарвемся? Местечко, конечно, то еще. Мне Валька, ну которая из Казани приехала, рассказывала, что у них в такое время даже из окна высунуться бояться.

— Скажи честно, что ты трусиха, - продолжила издеваться Кира, которая, напротив, была низенькой голубоглазой блондинкой с двумя тугими косами, - И не умеешь веселиться.

— Да ещё то веселье, - возмутилась Света, - Сейчас бы спали дома. И вообще у меня сгущёнки завались, варить не переварить. Лучше б встретились у меня завтра, поели бы, "Бурду" бы посмотрели. Мне папа из Москвы привез, там такие шмотки - закачаешься.

— Много будешь сгущёнки жрать - станешь ещё толще, даже джинсы фигуру не вылечат. И даже шмотки из "Бурды" , - пропела Оля, - И вообще только попробуй кому-нибудь наябедничать. За измену знаешь, что бывает?

— Знаю, бойкот, - буркнула Света, доставая из своей сумки небольшое зеркало.

— Вот то-то же, - добавила Кира, - А вообще если не хочешь, можешь отваливать. Тоже мне неженка.

— Нет... Я хочу, - решилась Света.

— Итак, - Оля торжественно открыла зелёную тонкую самиздатовскую книгу и принялась читать, - Чтобы вызвать Пиковую даму, нужны: зеркало...

— Есть, - Света положила зеркало на грязный пол, с ужасом представляя, как долго его потом придётся оттирать, чтобы перед бабушкой не спалиться.

— Мыло и вода, - продолжила Оля.

— Есть, - Кира продемонстрировала брусок хозяйственного мыла за 20 копеек и термос, который она предварительно заполнила где-то на четверть водой из питьевого фонтанчика возле их школы.

— Колода карт, свеча, спички, нож, - завершила Оля, продемонстрировав всё это двум другим девочкам.

— А косынки? - вспомнила Света.

— Точно, и косынки, - согласилась Оля.

  Они надели косынки, слегка намочили мыло водой из термоса и намылили зеркало. Затем они прислонили зеркало к бетонной балке, зажгли свечу и приставили её к зеркалу поближе, чтобы на него капал воск. Перед зеркалом положили даму пик из колоды. А потом девочки взяли нож и каждая по очереди уколола свой палец и капнула кровью на карту. Оля и Кира сделали это молча, а вот Света слегка взвизгнула от боли и страха.

— Сверим часы, - скомандовала Оля.

  Они сверили. Без трёх полночь.

  Сев вокруг зеркала, девочки взялись за руки и принялись торжественно заклинать:

— Пиковая дама, приди! Пиковая дама, приди! Пиковая дама, приди!

  Было тихо.

— Чёт не вызывается нифига, - пожаловалась Кира.

— Может, надо подождать? - предложила Света.

— Ууу, сейчас как схватит тебя за косу, - начала стращать Свету Оля.

— Отвянь, чё ты как дура, - обиделась Света.

— Сама дура, - огрызнулась Оля.

  И тут они услышали какой-то шорох. Стало жутко.

— Тихо, - Кира прижала указательный палец к губам.

  Внезапно Света почувствовала дуновение ветра, холодного и неприятного. Это произошло так резко, как будто кто-то открыл дверцу холодильника. Огонёк от свечи погас, а в зеркальце мелькнула тёмная фигура.

— АААААААА! - завизжали перепуганные девочки, и Света упала в обморок, как если бы она была кисейной барышней из каких-то былых времён, о которых им рассказывала Мария Семёновна на литре.

  Через пятнадцать минут (или больше? Света не могла точно сказать), она почувствовала как её трясут за плечо.

— Светка, Светка, очнись, - прозвучал испуганный голос Киры Паршиной, - Не спи давай. Я фонарик посеяла.

  Света разлепила свои зелёные глаза. Были они у неё очень красивые, в окружении длинных и густых черных ресниц, совершенно нехарактерных для рыжих людей. Но она о своих красивых глазах не знала, так как ей ещё ни разу в жизни не сказали, что в её внешности есть что-то привлекательное. И Света Мизякова считала себя уродиной и толстухой, не то что Кикина и Паршина - вот уж главные красотки класса.

— Фонарик, - пробормотала она, пытаясь сосредоточиться.

  Света села и принялась шарить вокруг себя. Косынка благополучно сползла ей на шею. Наконец, девочка нащупала холодную и гладкую поверхность фонарика. А потом она его включила.

  Рядом с ней сидела Кира Паршина. Вид у неё был перепуганный, и она даже шмыгала носом, как будто плакала. А Оля Кикина лежала в углу.

  Увидев это, Кира осторожно встала.

— Посвети мне, - скомандовал она Свете, и Света встала тоже.

— Оль, очнись, - стала звать Кира, подойдя к Кикиной.

  А затем, когда они сперва нащупали что-то горячее и липкое в районе шеи Кикиной, а потом посветили на неё фонарём и поняли, что Пиковая дама не просто схватила её за волосы, Кира и Света истошно закричали.

***
— Товарищи, дело это резонансное, - напряженно начал Васютин, - Убийство девочки-подростка на заброшенной стройке ночью - это ЧП. Если мы не раскроем его в ближайшие сроки, по головке нас не погладят. Уже звонили из горисполкома, интересовались.

  Плохо выспавшийся Ковалёв не удержался от зевка, и сидевший рядом с ним Шипилов ткнул его в бок. Антон Алексеевич благодарно посмотрел на старшего коллегу и вновь постарался сосредоточиться на словах Васютина.

  Они сидели в зале для заседаний, и оба чуть ли не впервые за свою совместную службу были в форме. Ковалеву она не шла, и создавалось впечатление, будто её ему подбирали не по размеру, а так, на глазок - рубашка велика, а брюки, наоборот, коротковаты. Шипилову же форма напротив очень шла, хотя он её не любил и всегда предпочитал работать в цивильной одежде (хотя бы потому, что так было менее приметно).

— Прошу майора Шипилова Якова Александровича доложить о проведённых следственных мероприятиях по делу.

  Яков откашлялся и вышел на небольшую трибуну, немного смущаясь, так как не очень любил публичные выступления и вообще по натуре был довольно скромным человеком и скорее интровертом.

— Здравствуйте, товарищи, - поначалу чуть запнувшись начал он, - Итак. Убитая - Ольга Викторовна Кикина, тысяча девятьсот семьдесят пятого года рождения, была ученицей шестого "Б" класса школы номер три города Новоленинска. По оперативным данным, она и две еен одноклассницы, Мизякова Светлана Андреевна и Кира Юрьевна Паршина, первая также тысяча девятьсот семьдесят пятого года рождения, вторая - тысяча девятьсот семьдесят четвёртого, в ночь с двадцать третьего на двадцать четвёртое августа отправились на заброшенный строительный объект по адресу улица Юных Ленинцев, 8/1. Поднявшись на второй этаж недостроенного здания, потерпевшая и подозреваемые попытались провести... эм... Некий ритуал.

— Господи, какой ещё ритуал?! Дети как с ума посходили! - не выдержал кто-то из зала.

— Вызов пиковой дамы, - Шипилов чуть покраснел, - По крайней мере со слов подозреваемых. Очень она им срочно понадобилась - на каникулах скучно, видать, - он не удержался от сарказма, - Далее, по словам подозреваемых, они, собственно, и встретили Пиковую даму, ужасно перепугались и упали от страха в обморок. Очнувшись, Паршина и Мизякова обнаружили труп Кикиной с перерезанным горлом. Согласно судмедэкспертизе, Кикина погибла в период с полуночи до часу ночи, надругательствам не подвергалась, следов борьбы нет. Удар острым продолговатым предметом с длиной лезвия около двадцати сантиметров был нанесён сзади по горлу потерпевшей, правой рукой, довольно быстрым и резким движением. После удара Кикина погибла почти сразу, так как ей перерезали сонную артерию. Недоброжелательных отношений среди девочек не было и я, если честно, ставлю под сомнение, что кто-то из них причастен к столь жестокому и хладнокровному убийству, однако мы проверяем эту версию и примерно через час состоится следственный эксперимент на месте преступления в присутствии адвоката Малеева Владимира Игоревича, родителей Паршиной - Паршина Юрия Матвеевича и Паршиной Антонины Ивановны - и отца Мизяковой, Мизякова Андрея Станиславовича. Также в ближайшее время будет допрошена мать погибшей, Кикина Юлия Анатольевна, чей допрос до того был невозможен, так как она находилась в городской больнице номер один с острым инфарктом. Доклад окончен, - Яков утер пот со лба - в отличие от июля август выдался на удивление жарким.

— Что ж, - покивал головой Васютин, - А версию с нападением с корыстными мотивами вы рассматривали?

— При девочках, с их слов, не было ни денег, ни ценных украшений или вещей, да и не очень понятно тогда, почему убита только Кикина. Однако мы рассматриваем и эту версию, и младший лейтенант Ковалев вчера допрашивал недавно вышедших на свободу и отбывавших наказание по похожим статьям. Пока, если честно, никаких зацепок.

  Ковалёв, задержавшийся для этого с Шипиловым на работе до поздней ночи, согласно кивнул и опять еле подавил зевок.

— Что ж, работайте, - строго сказал Васютин, - Помните, мне регулярно звонят оттуда, - и он поднял палец вверх, - Не хватало только, чтобы это ещё и до Москвы дошло. Время вам на раскрытие - не больше недели, до сентября дело должно быть закрыто.

  Шипилов и Ковалев тяжко вздохнули, потому что пока что история больше походила на резонансный и весьма неприятный висяк, но делать было нечего.

— Итак, продолжаем разбор полетов. Хулиганство на Куйбышевской...

***
— Неужели совсем нет никаких зацепок, пап? - поинтересовалась Анна Малеева у Владимира Игоревича, намазывая сливочное масло на хлеб за завтраком.

— Господи, Аня! - возмутилась Марина Ивановна, - Ну что мы за ужас обсуждаем? Убили несчастную девочку, но милиция работает. Зачем об этом говорить?

— Никаких, - честно признался Владимир Игоревич, - А самое неприятное, что если их обвинят, то Паршину отправят в колонию для несовершеннолетних, так как она старше остальных и ей совсем недавно исполнилось четырнадцать. А сто вторая статья УК РСФСР, сама понимаешь, тяжёлая и неприятная. Но я тебе ничего не говорил.

— Эту историю надо максимально предать огласке, - с нажимом заявила Анна, - По городу ходит убийца ребёнка, а обвиняют в этом двух девочек. А что если это только начало целой цепи правонарушений?

— Анна! Володя! - вновь возмутилась Марина Ивановна, - Ну тут же Серёжа!

   Серёжа, не без интереса гревший уши, сразу же невинно уткнулся в свою яичницу.

— Вот именно, что Серёжа! - продолжила горячиться Анна, - В городе находится человек, который способен убить ребёнка. Как можно гарантировать безопасность других детей? Об этом обязательно надо написать статью и предупредить всех родителей, чтобы следили за своими детьми и не отпускали их поздно вечером на улицу. Тем более, на заброшенные стройки! Папа, умоляю, можно я пойду с тобой? Мне нужно собрать материал.

— Это следственный эксперимент, Анна, - возразил Владимир Игоревич, - И процесс потом скорее всего будет закрытым. А ты своими статьями посеешь панику. Да и Паршин человек немаленький, начальник строительного управления как-никак. Он вряд ли обрадуется вниманию со стороны прессы.

— Я напишу без имён, - пожала плечами Анна, - Интересно, а объект, на котором произошло убийство, в его ведении?

— Не совсем. Главным инженером этого проекта был Виктор Кикин, и да, он отец погибшей девочки. Однако произошла какая-то не то геологическая, не то геодезическая ошибка, и от дальнейшего строительства здания отказались, а то просело бы оно из-за подземных вод на пол-этажа. Осенью этот недострой должны будут разобрать. Могли бы и раньше, но Кикин внезапно умер, - нехотя пояснил Владимир Игоревич.

— Отчего? Вроде он был нестарым человеком, - удивилась Анна.

— Ходят слухи всякие нехорошие, - уклонился от прямого ответа Владимир Игоревич, - Будто он очень переживал из-за грядущего суда. Его из-за этого недостроя хотели обвинить в халатности и даже растрате средств. И, дескать, он не выдержал позора и отравился. Хотя я уверен, что это просто сердце. Грустная история, в общем. Вдову его очень жалко, теперь ещё и дочь убили.

— Папа, - твердо заявила Малеева, - Я знаю, что ты будешь против, но я считаю, что эту историю непременно нужно осветить. Она очень подозрительная.

— Ты же не успокоишься, правда? - вздохнул Владимир Игоревич.

— Пока виновника не арестуют, ни за что, - подтвердила Малеева.

— И ты ей разрешишь, Володя? - начала сердиться Марина Ивановна.

— Главное, чтобы следователь разрешил, - снова вздохнул Владимир Игоревич.

— Это всё из-за Шипилова, да? - с подозрением сощурилась Марина Ивановна.

— А при чём тут Шипилов? - невинно посмотрела на маму Анна.

— Ты это делаешь, чтобы с ним увидеться!

— Мама! - вспыхнула Анна, - Да я даже не знала, что он следователь по этому делу!

  Владимир Игоревич скрыл усмешку.

— А ты знаешь, что ходят слухи, что его перевели из Москвы из-за неподобающего поведения? - торжествующе сказала Марина Ивановна, - Очень интересно, что он такое натворил.

— Ну надеюсь, что как минимум опиум курил, да? - расхохоталась Малеева, - А иначе скучно как-то.

— Аня, что за глупости, здесь же Серёжа! Но ты подумай трижды, ведь он не очень перспективный мужчина. Он намного старше тебя, перевели его из Москвы со скандалом, и работа у него тяжёлая и неблагодарная. Не удивлюсь, если ещё и женат! - Марина Ивановна подняла указательный палец, чтобы подчеркнуть важность своих умозаключений.

— Я очень люблю тебя, мамочка, не сердись, - засмеялась Анна и шутливо чмокнула маму в щёку, - Но долг зовет!

— Ты невыносима, - вздохнула Марина Ивановна.

***
  Заброшенная стройка на Юных Ленинцев состояла из трёх завершённых этажей и недостроенного четвёртого, без потолка и крыши, лишь с торчащими ввысь кусками арматуры. Бетонные перекрытия были добротные и надёжные, а к лестницам уже успели приварить перила, однако ни канализации, ни электричества, ни прочих коммуникаций подвести не успели. Это должна была быть жилая девятиэтажка, и на первых двух этажах уже даже построили стены, которые разделяли так и не появившиеся подъезды и квартиры друг от друга. Часть окон в доме успели застеклить, но они были выбиты местной шпаной, а мусор валялся везде, где только можно. Дверей не было.

— А что, это место никто не охраняет? - поинтересовался Яков у Ковалёва, уже жалея, что переоделся в белую футболку и коричневые летние брюки.

— Охраняет, но очень спустя рукава, если честно, - пожал плечами Ковалёв, - Сторожа Кузьмича я допрашивал. Он старается бдить, конечно, но утверждает, что сзади есть дырка в заборе. Через неё наши девушки и пролезли. Вот было бы здорово, если бы здесь была система видеонаблюдения как на АЭС там, или военных объектах! - размечтался Антон Алексеевич, - Можно было бы не бояться таких случаев, да и нам работать было бы легче - всё видно: кто заходил, кто выходил.

— Я уверен, что так и будет, видеокамеры и компьютеры - это очень востребованное направление в технике. И они действительно облегчат и изменят жизнь, - согласился Шипилов.

— Да уж, особенно в таких нехороших местах, как это, - буркнул Антон Алексеевич.

— Нехороших? - удивился Яков.

— Так это ж курёхинское место. А, ну вы же не местный, не знаете, - спохватился Ковалёв и начал объяснять: - Здесь раньше стоял дом купца Курёхина. Он в нем лет сто назад повесился и с дочкой его тоже какая-то жуткая история произошла. Затем этот дом во время Гражданской сожгли и построили бараки. Но и им не повезло - в них бомба фашистская попала, когда город из оккупации освобождали, и ни брёвнышка не осталось. А потом тут долгое время был пустырь, и лишь совсем недавно решили построить большой жилой дом. И то вон оно как вышло....

— Надо же, - удивился Яков, - Тогда погибли папа с дочкой и сейчас.

— Ну я и говорю, плохое место. Хоть Пиковую даму вызывай, хоть призраков как Малеевы в деле Кудимовой, а как ни крути, нехорошо здесь.

— Это все очень интересно, но больше из области познавательного краеведения, - отмахнулся Шипилов, - Где товарищ адвокат?

  На втором этаже в сопровождении оперов Гришина и Васильчикова, стеснительно куривших в углу, уже стояли Кира Паршина и Света Мизякова. Рядом с Кирой были ее родители, Юрий Матвеевич и Антонина Ивановна, оба одетые в очень дорогие на вид импортные вещи и с достаточно заносчивыми выражениями лиц. За свою дочь они были готовы биться до последнего, и одетая в супермодный джинсовый костюм Кира тоже выглядела скорее набыченной, чем опечаленной. Вся эта троица смотрелась слишком шикарно для такой помойки, как будто их вырезали из журнала мод и наклеили на самую дешёвую картонку.

  Света Мизякова же отчаянно шмыгала носом и рассеянно оправляла подол своего льняного платьица в мелкий цветочек. Глаза у неё были на мокром месте, губы ходили ходуном, а её неопрятно выглядящий и дурно пахнущий отец смотрел на Шипилова и Ковалёва затравленно. Больше, чем милиции он сторонился и явно боялся только Паршиных. С учетом того, что Андрей Станиславович трудился прорабом на одной из строек паршинского стройуправления, этот страх показался Шипилову любопытным. Надо же, три одноклассницы-подруги, и у всех отцы с одного места работы.

— Я здесь, товарищ следователь, - запыхавшись, ответил ему Владимир Игоревич, - Простите, машина не сразу завелась.

  Малеев быстро подошёл к подозреваемым и их родителям. Был он в строгом сером костюме с красным галстуком. "И не жарко же ему", - с лёгкой завистью подумал Яков, но эта мысль испарилась у него из головы, когда он увидел, как у дверного проёма немного неловко переминалась с ноги на ногу знакомая ему девушка.

  Малеева была одета в белое летнее платье в косую и тонкую голубую полоску, сходившуюся на груди перевёрнутым вниз треугольником, и светлые босоножки. Она тоже уже явно пожалела, что выбрала для посещения места преступления столь маркую одежду. На тонкий пояс платья Анна прикрепила довольно громоздкую коробку диктофона, а в одной руке держала микрофон.

— Это ещё что?! - возмутился Паршин.

— Это моя дочь Анна Владимировна, - смущаясь, ответил Владимир Игоревич, - Она моя помощница.

  Бровь у Шипилова в ответ на ложь Малеева взметнулась вверх, и он с негодованием посмотрел на товарища адвоката. Владимир Игоревич лишь незаметно вздохнул в ответ и пожал плечами, мол, что я мог сделать. "Ну Малеева", - раздражённо подумал Шипилов. - "Пусть только попробует хоть строчку без согласования с Васютиным написать".

— Ковалёв, камера! - буркнул Яков, решив не провоцировать скандал. В конце концов, дело действительно резонансное, и раз оно так интересует прессу, то пусть о нём пишет лучше Анна Владимировна, чем неизвестный бумагомарака.

— Двадцать пятое августа тысяча девятьсот восемьдесят восьмого года, шестнадцать часов тридцать минут, - уже привычно забубнил Ковалёв, - Следственный эксперимент по делу об убийстве Ольги Викторовны Кикиной...

  Далее он перечислил всех присутствующих, не без иронии выделив словосочетание "помощница Анна Владимировна Малеева".

  Яков только тяжко вздохнул. Детский сад.

— Итак, девушки, - начал он, когда Ковалёв завершил вводную часть, - С кого начнем?

  Света всхлипнула, а Кира с вызовом посмотрела на товарища майора и сказала:

— С меня, наверное. Плаксу можете потом допросить.

  Шипилов отметил про себя, что не такие уж Паршина и Мизякова подруги.

— Хорошо, с вас. Зачем вы втроём сбежали сюда посреди ночи?

— А что, за это сажают? - издевательски спросила Паршина.

— Дочь, веди себя прилично! - слегка толкнул Киру её рассерженный отец. Антонина Ивановна же только поджала губы. Взгляд у неё был злой и колючий, и никакой теплоты в нём по отношению к дочери не наблюдалось.

— Ну мы хотели вызвать Пиковую даму, - нехотя буркнула Кира Паршина.

— И зачем же? - с иронией осведомился Шипилов.

— З.. Заветные желания исполнить, - чуть заикаясь, всхлипнула Света Мизякова, наконец разомкнув губы.

— И что было дальше?

— А дальше из зеркала вылезла Пиковая дама и убила Олю, - выдавила из себя Света и зарыдала ещё громче.

  Внезапно раздался неприятный звук, и вскоре все присутствующие обернулись на Малееву, уронившую на пол микрофон. Вид у Анны Владимировны был бледный и испуганный.

  Дело было в том, что неизвестно откуда взявшийся холодный ветер пронизал Малееву насквозь. И вдруг она увидела тёмное помещение, освещённое лишь тусклым светом свечи, и трёх сидящих вокруг неё и небольшого зеркальца девочек. В зеркальце промелькнула страшная фигура в темном капюшоне, и Оля (Малеева догадалась, что это была она, потому что остальных участниц ритуала Анна узнала) истошно закричала.

— Анна Владимировна, вам нехорошо? - обеспокоенно спросил Шипилов.

— Аня, ты чего? - испугался Владимир Игоревич.

— Простите, - сказала Малеева, судорожно поднимая микрофон и оглядывая его на предмет сохранности, - Я задумалась.

  Владимир Игоревич и Шипилов посмотрели на неё с неудовольствием, и Малеева отметила, что у них в этот момент, при абсолютной внешней непохожести, было схожее выражение лица.

  Она мысленно посетовала на то, что опять дурацкий дар посетил её столь не вовремя, и смутилась. Дар по-прежнему пугал Малееву, а порой очень мешал ей жить, но с каждым днем он будто креп. И Анне это не особо нравилось, тем более, что даже прочтение дядюшкиного Кардека вдоль и поперёк не всё смогло ей объяснить. А ещё дар конфликтовал с привычными для Анны представлениями о жизни, и частенько она желала, чтобы он исчез вовсе.

— Итак, девушки, - продолжил Яков, с иронией оглянувшись вновь на Малееву, - Сядьте, пожалуйста, так, как вы сидели тогда.

  Кира и Света нехотя вышли в центр помещения и сели вокруг бетонной балки.

— Хорошо, а где сидела Кикина? - поинтересовался Шипилов.

  Малеева, в этот раз предусмотрительно намотавшая провод микрофона на руку, села рядом с ними прежде, чем Гришин достал знакомую ей тряпичную куклу.

  Девочки уставились на неё с недоумением и опаской.

— Вот где помощница товарища адвоката сидит, там и сидела, - с подозрением глядя на Малееву, произнесла Паршина.

— Анна Владимировна побудет вместо Кикиной, - постарался объяснить странное поведение журналистки Шипилов, которого вся эта комедия Малеевой самого стала напрягать, - Покажите по порядку все ваши действия.

  Но прежде чем Паршина и Мизякова начали что-то рассказывать, Малеева с криком отшатнулась от них и вскочила на ноги, вновь едва удержав свой многострадальный микрофон.

  Все опять посмотрели на неё со страхом пополам с раздражением.

— Вы уверены, что у вас всё в порядке? - опять спросил Шипилов.

  Но Анна не слышала его, потому что она увидела сумку Оли Кикиной, внутри которой был сверток с каким-то маленьким предметом. А затем Кира Паршина взяла в руки нож.

  Тем временем Света прошептала Кире:

— А нож? Про нож расскажи.

— Нож? - Шипилов тут же повернулся обратно к девочкам, решив разобраться с причудами Малеевой чуть позже.

— А что нож? - вспыхнула Паршина и, явно попытавшись отвлечь Шипилова, быстро затараторила: - А потом свеча погасла, и она напала на Кикину.

— Кто она? - вкрадчиво осведомился Шипилов.

— Ну Пиковая дама, кто же ещё! - возмущённо ответила Кира.

— А потом, когда вы очнулись, вы отыскали фонарик, включили его и... - Шипилов неожиданно взял Паршину за левую руку и, несмотря на протесты её родителей, резко повернул её ладонью вверх. На указательном пальце девочки был небольшой надрез. - Значит, нож все-таки был, - удовлетворенно пробормотал Шипилов, - И кто же из вас его держал?

  Кира в панике оглянулась на Свету, но, не получив от неё никакой реакции, кроме беззвучной истерики, закричала:

— Да я просто руку себе уколола! Как и Светка, и Олька, между прочим! - возмутилась она, - Мы все этот нож чёртов держали, а потом положили на пол и не трогали его вообще!

— А потом?

— А потом мы сбежали! - всхлипнула Света.

— И оставили свою подругу истекать кровью в заброшенном месте? - возмутился Шипилов.

— Яков Александрович, это слишком! - тут же всполошился Владимир Игоревич, - Вы давите на девочек! Они несовершеннолетние и очень испугались!

— Возмутительно! Мы с мужем будем писать жалобу! - начала было Антонина Ивановна, но её дочь её перебила:

— Да Олька еще та стерва была! Затеяла хрень эту всю! Но я её не убивала! Я только палец уколола для ритуала!! Я в колонию из-за неё не сяду!!

— А кто-нибудь чужой в помещении был? Взрослый? - поинтересовался Яков.

  Кира посмотрела на него с ужасом и с поддельными рыданиями кинулась в объятия родителей, которые тут же опять начали угрожать Якову жалобами во все инстанции. Света же рыдала искренне и, последовав примеру одноклассницы, бросилась в объятия своего отца, неловко погладившего её по голове.

— Товарищи, ну это чересчур, они все-таки дети, - вмешался Владимир Игоревич.

  Яков вздохнул. Было ясно, что большего он за сегодня от подозреваемых подростков не добьется.

— Хорошо. На сегодня хватит. Ковалёв, стоп, - скомандовал он Антону Алексеевичу и тот выключил камеру.

— На сегодня?! - возмутился Паршин.

— Ну а вы как думали? - с сарказмом спросил Шипилов. - У нас тут убийство, а не воровство сосисок из школьной столовой! Это не первый и не последний раз, когда девушки будут допрошены.

  Паршины и Мизяков нервно переглянулись, и это Якову не понравилось. Ему становились всё интереснее их отношения между собой.

— Васильчиков, Гришин, проводите девушек вниз, а я бы хотел дополнительно поговорить с товарищами, - задумчиво пробормотал Яков.

— Яков Александрович, - чуть стесняясь, спросила Малеева, - А я могу тоже пообщаться с девочками?

  Шипилов раздражённо посмотрел на неё, но сдержался.

— Можете. Но только в присутствии оперативных сотрудников.

  Малеева согласно кивнула и спустилась вместе с девочками и операми вниз.

***
  Когда они спустились, Малеева попросила Гришина и Васильчикова немного отойти, чтобы не смущать девочек, и мужчины, переглянувшись, не устояли перед напором Анны, хотя и не спускали с троицы глаз.

— И давно вы этим занимаетесь? - поинтересовалась Анна.

— Ритуалом? - робко спросила Света.

  Малеева вызвала у Мизяковой подспудное доверие - Света, девочка, растущая с раннего детства без мамы, умершей от рака вскоре после её рождения, в принципе тянулась ко всем молодым и красивым женщинам.

— Ну да, - подтвердила Малеева, - Я выключила диктофон, - поспешно добавила она, обратив внимание на настороженный взгляд Паршиной.

— Месяц назад, - нехотя начала Кира, - Это была Олькина идея. Мы в июле в лагере начали так развлекаться иногда. А теперь я ещё и виновата!

— Раньше это было весело, - всхлипнула Света, - А как в город приехали, так она совсем на этой теме сдвинулась.

— А почему вы решили пойти на заброшенную стройку? - удивлённо спросила Анна.

— Да Оля сказала, что это проклятое место, тут же Курёхины жили, ну вы знаете они там поумирали все страшно, - понизила голос Кира, - И здесь проще вызвать всяких чертей, ну и Даму эту.

— А описание ритуала вы взяли из такой зелёной самиздатовской книги, да? - Анна вспомнила детали своего видения.

— Да, - виновато протянула Света.

— Но это книга Оли, - тут же наябедничала Кира, - Это она принесла, а откуда она её взяла - не знаю.

— И где она сейчас? - Малеева строго посмотрела на девочек.

  Кира и Света переглянулись и потупились.

— Девочки, эта книга очень опасна, - принялась стращать их Анна. - Из-за неё уже убили Олю. А вдруг вы следующие? Вы должны отдать её мне. А я передам книгу милиции.

— А ну как сами даму вызовете, - буркнула Кира.

  Малеева с сарказмом посмотрела на Паршину.

— Поверьте мне, если я захочу кого-нибудь вызвать, мне даже эта книга не нужна. У меня... Свои тараканы, - уклончиво сказала Анна, и девочки посмотрели на неё с большим удивлением, - А вот вам ставить эксперименты очень не рекомендую. Уже плохо кончилось один раз.

— Ладно, - вздохнула Кира, - Я её спрятала в углу под лестницей на первом этаже, когда мы убегали. Сейчас пойду принесу. Товарищи милиционеры, - она обратилась к операм, с любопытством поглядывающим на девочек и Малееву, - Можно мне вернуться в здание, я кое-что забыла?

  Милиционеры разрешили Кире зайти, а Света осталась с Малеевой. Анна решила поболтать с Мизяковой, тем более, что та явно была более доверчивой и дружелюбной девочкой.

— А ты дружила с Олей? - спросила Малеева.

— Если честно, не особо, - призналась Света, - Это она с Кирой ходила, как в том стишке, знаете, про мы с Тамарой ходим парой. А я так, прибилась, потому что с ними лучше дружить, - она чуть раздраженно повела плечом.

— А у вас был какой-то свёрток с собой? - Малеева решила спросить девочку в лоб.

— У Оли был, - подтвердила Света, - Но я не знаю, что там было внутри.

— И где этот свёрток сейчас?

  Света Мизякова густо покраснела, но решила не выдавать своих одноклассниц.

— Я не знаю, - пролепетала она, - Мы так быстро убегали, что он как-то в суматохе потерялся...

  "Однако книгу вы не забыли спрятать", - мысленно ухмыльнулась Анна, но не повела бровью и сделала вид, будто поверила Свете.

— Вот она, книга, - вернулась запыхавшаяся Кира, - А что вы имели в виду, когда говорили, что можете вызвать Даму без её помощи?

— Это неважно, - строго заметила Анна, - Девочки, не заигрывайте с такими вещами. Это очень опасно. И не надо вызывать никаких дам, вальтов и королей.

— Да мы просто думали, что это прикол такой, - закусила губу Кира.

— Мы не знали, что выйдет такая жуть, - подтвердила Света, шмыгая носом.

— А теперь понимаете, что это не прикол? - осведомилась Анна ещё строже.

— А то как же, - вздохнула Кира и передала Малеевой книгу.

  Это была типичная самиздатовская брошюра в темно-зелёной обложке с машинописным текстом внутри. Но, дотронувшись до книги, Малеева будто испытала удар электрическим током. В голове пронеслись видения: какие-то драгоценности, кровь, безумный старик, падающие тела, женские крики, повешенный купец из старых времён и зарезанная гимназистка. От неожиданности Малеева вскрикнула и уронила книгу.

  Воистину то был явно не её день.

***
— Говорят, вы, товарищ Паршин, и вы, товарищ Мизяков, прекрасно знали отца покойной девочки, Виктора Кикина, - тем временем начал Шипилов вкрадчиво.

— Ну знали, ну и что? - удивился Паршин, - Мы втроём сперва в одной школе, а затем в одном строительном техникуме учились. И работали потом вместе всю жизнь.

  Мизяков согласно кивнул.

— Какое это имеет отношение к обвинениям в адрес моей дочери?! - возмущённо вмешалась Паршина.

— Дело в том, что смерть Виктора Кикина тоже вызывает много вопросов... - начал было Шипилов, но Паршин тут же перебил его.

— Да какие вопросы?! - воскликнул он, - Он умер от сердца. Такое знаете ли, бывает, особенно на фоне проблем на работе.

— Он хороший был мужик, - Шипилов впервые за все время услышал голос Мизякова, - Но под судом был. Он в последнее время много выпивал от нервов, ну и допился.

— А перед его смертью вы общались?

— Нет, лично я с ним был в ссоре, - поджав губы, заявил Паршин, - Он подвёл всё управление. Его ошибка, а перед партией отвечать мне!

— А вы? - Шипилов повернулся к явно занервничавшему Мизякову.

— А я его давно не видел, - собравшись, отрезал Мизяков.

— Но вы же работали с ним на этом объекте и других, - Яков поймал Мизякова на несостыковке.

— И что?! Я его не видел, - продолжил врать Мизяков, а затем ушел в глухую оборону: - Причем тут убийство его дочери?

  Поняв, что от них вряд ли можно будет чего-то добиться, Шипилов вздохнул, попрощался и спустился вниз вместе с Ковалёвым.

  На крыльце стояли девочки и Малеева. Анна была смертельно напуганной и мертвенно-бледной - такой Яков её ещё не видел, и это вызвало у него беспокойство. На полу лежала тонкая книга в зелёной обложке.

— Вам опять нехорошо? - спросил он Анну.

— Нет, - Малеева покачала головой.

  Шипилов начал испытывать раздражение. Тоже мне журналистка с такими нервами! Он аккуратно, стараясь не оставлять отпечатков, поднял зелёную книгу и принялся внимательно ее рассматривать. Внутри был машинописный текст с описанием каких-то демонов, заклинаний и прочей чертовщины.

— И чья эта книга? - полюбопытствовал Яков.

— Оли Кикиной, - смущённо протянула Света.

— И почему я её до сих пор не видел?

  Девочки покраснели до корней волос, а Малеева посмотрела на книгу с таким ужасом, как будто Шипилов взял в руки гранату.

— Я изымаю её как вещдок, - предупредил Яков.

— И правильно, - выдавила из себя Анна, - Вы её в сейф заприте и никому не отдавайте! На ней крови больше, чем на Гитлере с Пиночетом!

  Шипилов посмотрел на неё с недоумением, но решил не задавать дополнительных вопросов в присутствии подозреваемых.

— Яков Александрович, - Анна наконец оторвала взгляд от книги, - Мы можем отойти в сторону? Я бы хотела с вами поговорить.

— Хорошо, - удивлённо согласился Шипилов и отошел с Малеевой на несколько метров.

— Там было что-то ещё, ну в день убийства, - путано принялась шептать Анна, - Какой-то свёрток был у Кикиной, а в нём маленький предмет. И это важная деталь.

— Это вам девочки рассказали? - у Якова взметнулась вверх бровь.

— Ну... Почти, - промямлила Анна.

  Яков посмотрел на неё с усмешкой.

— Я приму ваше сообщение к сведению, Анна Владимировна, - сдержанно сказал он, хотя по его лицу было видно, что он отнёсся к словам Малеевой со скепсисом.

— Яков Александрович, ну так нельзя! - обратился к нему, спускаясь, Владимир Игоревич, - Вы давите на несовершеннолетних подследственных!

— Убитая тоже была несовершеннолетняя и не сказать, что их лучшая подружка, - возразил Яков.

— Но это смешно! - возмутился Малеев, - Не все школьные ссоры заканчиваются поножовщиной и прочими ужасами. Тоже мне "Чучело"!

  Шипилов вспыхнул, но титаническими усилиями заставил себя замолчать.

— Мы заканчиваем! - крикнул Яков операм, - Ковалёв, дайте ключи, пожалуйста, я к Кикиной!

  Антон Алексеевич уже привычно кинул Шипилову ключи от машины, а тот их ловко поймал, поневоле вызвав восхищение и легкую зависть у Малеевой своей отличной реакцией. У Анны это было слабое место, и игры с мячом она с детства терпеть не могла.

— До свидания, - вежливо попрощался Шипилов и направился к машине.

  Когда он отошел достаточно далеко, чтобы не слышать разговоров у заброшенной стройки, Владимир Игоревич повернулся к дочери:

— Аня, что за цирк ты устроила?! Чтоб я ещё раз тебя взял! Перед Шипиловым неудобно. Если он тебе нравится, то необязательно ему навязываться и всячески интересничать.

  Анна тут же вспыхнула почище Шипилова, но сдерживаться не стала.

— И ты туда же! - возмутилась она, - Ну причём тут товарищ майор? Я с делом помочь хочу, опять же у нас сейчас гласность, перестройка, надо писать о реальных проблемах и трагедиях! А что может быть серьёзнее убийства ребёнка! Это же ЧП!

— И почему ты тогда себя так странно вела?

— Нехорошо мне было, - уклончиво ответила Анна, - Мы с Яковом Александровичем, между прочим, сейчас разговаривали, и я ему кое-какие новые сведения сообщила.

— А мне ты не хочешь их сообщить? И вообще откуда они у тебя? - заинтересовался Малеев.

— Ты же адвокат другой стороны, поэтому я промолчу в интересах следствия! - хохотнула Анна и слегка чмокнула папу в щёку.

— Ох, Аня, Аня, ну что мне с тобой делать, - Владимир Игоревич покачал головой. - Смотри осторожнее со своими тайнами. Это не просто несунов с завода ловить и интервью с автозаправок о перебоях с бензином брать.

  А Шипилов тем временем, отъезжая от места преступления, обратил внимание на явно ссорящихся между собой Паршину и Мизякова, специально отошедших ради этого подальше от заброшенного объекта. И они точно не хотели постороннего внимания, в том числе со стороны мужа этой неприятной и колючей женщины.

  "А вот это очень любопытно", - подумал Яков.

***
  Юлия Анатольевна Кикина встретила Шипилова молча и также молча указала ему в направлении кухни. Она была одета во всё чёрное, и из-под платка слегка выбивались красивые, тоже иссиня-чёрные волосы. Горе и недавний инфаркт обезобразили её - походка была шаркающая, веки опухшие, под глазами залегли глубокие тени. Но она была всё ещё молодой и очень привлекательной. "Чем-то похожа на ту актрису из "Узника замка Иф", Самохина, кажется", - подумал Шипилов.

  Кикина села на табуретку и предложила присесть и Шипилову. На столе у фотографии Оли, перевязанной чёрной ленточкой, стоял стакан водки, накрытый ломтиком чёрного хлеба. Все зеркала в доме были завешены.

— Врачи мне запрещают пить, сердце слабое, - пояснила Кикина, - Но мне всё равно уже. Будете со мной?

— Спасибо, но я при исполнении, - отказался Яков.

— А я выпью, - и она залпом выпила стакан.

— Мои соболезнования, - слова о том, что всеу же не стоит пить после инфаркта застряли у Шипилова в горле.

— О чём вы хотели поговорить? - спросила Кикина, занюхивая ломтиком хлеба.

— Я бы не стал вас беспокоить, но идёт следствие и я вынужден задать вам несколько вопросов, - аккуратно начал Шипилов, - С кем в последнее время общалась ваша дочь? Может, она часто сбегала или как-то странно себя вела?

— Да как обычно она себя вела, - пожала плечами Кикина, - Грубила, ершилась. По учёбе совсем съехала, мы с ней ругались... - она всхлипнула и продолжила: - После смерти отца Оля от рук отбилась. Еле-еле закончила учебный год, поехала в лагерь, вернулась вот. А общалась она с девчонками из класса, с кем ей ещё общаться-то?

— Ну может у неё появился ухажер какой-то, - осторожно спросил Шипилов. - Или взрослый друг? Какой-то новый, но значимый в жизни человек? Новые увлечения?

— Да вы что, какие ухажеры в её возрасте, - замахала руками Кикина, - Да и взрослые друзья тем более. Вот увлечения... Да. У них рядом с лагерем конно-спортивный клуб. И она очень увлеклась лошадьми и верховой ездой. Заявила мне, что подумывает ветеринаром стать, и мы с ней опять поругались, мол, что это за профессия такая дурацкая. А теперь она уже никогда не вырастет и никем не станет, - голос Кикиной опасно дрогнул, - Только я, честно говоря, не знаю как её любовь к лошадям связана с её смертью.

— А откуда у неё взялась эта книга? - и Шипилов продемонстрировал находку Малеевой.

— У Оли книга? - удивилась Кикина, - Да она читать терпеть не могла, программу-то школьную с боем освоила! Без понятия, откуда у неё это, может, из библиотеки?

— А Оля не получала в последнее время каких-то подарков или свёртков?

— Да какие подарки, - Кикина махнула рукой и с тоской посмотрела на початую бутылку рядом с плитой, - И потом ваши же обыскивали её комнату, обычная комната обычной девочки.

— Юлия Анатольевна, - Шипилов почувствовал себя неловко, - Я вынужден задать вам этот вопрос. А что случилось с вашим мужем?

— Он умер, - всхлипнула Кикина, - Просто однажды выпил много, ему же суд грозил из-за дома этого чёртова, и не проснулся. Врачи сказали, что сердце.

  И она разрыдалась. "Надо будет спросить про него у Милованова, вдруг он знает, кто вскрывал Кикина", - подумал Шипилов и с тяжёлым сердцем поспешил откланяться.