Ко ДР дочери созрел драббл-спойлер.
СОКРОВИЩЕ
Петербург. Май 1893 год
— Яков Платонович… мама сегодня аккуратно спрашивала, когда домой возвращаемся. Флигель уже почти готов.
Яков обнял жену и поцеловал в висок.
— В столице осталось немного дел, и возвращаемся в Затонск.
Он усмехнулся.
— Да… с вашими родственниками не соскучишься, моя Аня.
***
Ещё зимой, когда всему громадному семейству-друзьям стало видно, что у и Штольманов ожидается пополнение, Виктор Иванович позвал Пашу, племянника Ипполита и показал фотографию дома в Затонске.
— Павел Иванович… Я наслышан, что у вас, как у вашего папеньки, присутствует талант архитектора...
Юноша покраснел, светлые головинские глаза загорелись от интереса.
— Вы ведь знаете, что у Анны Викторовны и Якова Платоновича скоро родится дочь, да и родственников у нас теперь стало в разы больше, — засмеялся Миронов. — Нам нужно ещё одно крыло здания.
Паша взял снимок, серьёзно кивнул. На следующее утро невыспатый гимназист предоставил готовый чертёж, который был продемонстрирован за семейным ужином в доме князя Головина. Практически тут же разгорелся спор между Ипполитом и Алексеем Оленевым, кто будет помогать Мироновым в этом проекте.
— При всём уважении, ваше сиятельство… Яков — мой друг, я был поручителем на венчании, — сказал Алексей, тактично умолчав о том, что тогда грудью прикрыл молодожёнов от пули из пистолета «племянника» Головина — Кирилла.
Виктор Иванович встал из-за стола.
— Господа… прошу прощения и благодарю… Но этот дом наш, и все затраты лежат на мне. Ещё раз благодарю. И заранее приглашаю всех вас на новоселье. Ближе к лету.
Господа смутились и согласились. Но неформально всё равно помогали, хоть и скрытно.
***
Анна вспомнила тот разговор и заулыбалась. Но тут же сильно схватила мужа за руку:
— Ой…
Штольман крепче её обнял.
— Что, Аня? Снова духи? Кто?
— Кажется… Брусничке надоело быть запертой… Ой!
— Рано же ещё…
Яков растерянно огляделся.

— В больницу? Домой на Васильевский? Куда?

С Никольского собора раздался праздничный перезвон. Анна на мгновение даже забыла о схватках.

— Яков мой Платонович… Как вы думаете, Ипполит Максимович сильно удивится, если в его отсутствие мы уединимся в доме? Ой! Поспешим…

Она крепко сжала руку мужа.

— Уверен, что его сиятельство будет счастлив.
Штольман уже махал людям князя, кованые ворота открылись, и к ним бежал дворецкий.
Они помогли Анне зайти в вестибюль.
— Есть кто в доме?
— Только Александр Павлович.
Старший брат Алексея как раз спускался по лестнице.
— Штольманы… Что случилось?
Увидев Анну, Александр всё понял.
— Быстро в спальню. Я помогу.
Анна схватила его и Якова за руки и помотала головой.
— Доктор Милц… Я хотела только с ним…
— Александр Францевич в столице, его, как и Елену Михайловну вызвали по делу Марка Антоновича. Сейчас отправим за ним.
Не давая Анне возразить, Яков поднял её на руки и понёс по лестнице. Александр шёл рядом.
— Если ваш друг не успеет…
Он открыл дверь в спальню Штольманов.
— … то роды приму я.
Анна снова забыла про схватки.
— Оленевы… вы меня поражаете всё больше и больше.
Александр Павлович усмехнулся.
— В своих странствиях чему только не научился. Поверьте, в комнате с горячей водой лучше, чем в телеге в степи…
Он пошёл раздавать указания, в дверях обернулся.
— Яков… ты ведь не собираешься присутствовать?
— Не только собираюсь, но и буду, – пробормотал Штольман, снимая с Анны сапожки и скидывая свой сюртук.
— Тогда переоденься. Не буду читать лекцию по гигиене…
— Разберёмся…
Но подошёл к шкафу и достал новую сорочку, сбросил надетую утром на кровать и склонился к бледной жене.
— Как ты? Попить? Что?
— Маму… — выдохнула Анна.
Штольман выглянул в коридор и попросил позвать Марию Тимофеевну. Слуга сразу доложил, поклонившись:
— Господин Оленев уже распорядился. Записки отправлены и господам Мироновым. Не извольте беспокоиться. Чаю?
**
— Голубушка, Анна Викторовна… что у нас?
Доктор Милц переоделся в халат и приступил к осмотру любимой пациентки.
— Всё хорошо… Яков Платонович, попрошу вас выйти…
— Нет, дорогой доктор…
— Ну что ж… нюхательные соли у нас есть… Мария Тимофеевна, сердечно рад вас видеть.
Госпожа Миронова зашла в спальню, поздоровавшись со всеми, положила ладонь на лоб дочери. Бросила встревоженный взгляд на доктора.
— Рановато, но всё отлично, — невозмутимо ответил друг семьи. — И хорошо, что не стали трястись в пролётке….
**
Крик Бруснички Яковлевны известил миры о своём рождении.
Бледный Штольман убрал мокрую прядь со лба жены и поцеловал её.
— Мария Тимофеевна, простыню, — попросил Милц.
Но Миронова бросила взгляд на сорочку на кровати.
— Яков, это ваше?
Он кивнул, шепча Анне что-то на ухо и гладя волосы.
Мария Тимофеевна взяла одежду Штольмана и завернула в неё внучку. И тут же кричащая Штольман была приложена к груди матери.
Доктор вымыл руки, помог Марии Тимофеевне подвинуть ширму к кровати.
Миронова с улыбкой посмотрела на малышку, добросовестно работающую щёчками, и на её родителей. Штольман прижался лбом к виску Анны, обнимая обеих одной рукой. Они оба задремали.
— Пойдёмте, голубушка. Оставим их втроём. Они все молодцы. Я вас поздравляю.
Доктор открыл дверь, пропуская бабушку Марию.
**
Яков проснулся одновременно с Анной. Она повернулась к нему лицом и стала тихо целовать.
— Мой Яков Платонович… Я и раньше знала, что вы мой герой, но теперь ещё больше в вас влюбилась…
Штольман счастливо засмеялся и посмотрел на спящий комочек в объятиях Анны и в его сорочке.
— Почему Мария Тимофеевна так сделала?
Анна улыбнулась.
— Когда я родилась… бабушка завернула меня в папину. Древний обряд защиты.
Она провела рукой по его лицу и попросила наклониться.
— Что? – встревожился супруг.
— Люблю.
Яков покрыл поцелуями её лицо и шею, а затем наклонился к дочери.
— На кого похожа? – с ехидцей спросила Анна.
— Ну… слегка лохматая… на Петра Ивановича.
Анна попыталась засмеяться, но чуть поморщилась от боли.
— Всё потом, — Яков снова обнял её. — Я сейчас вернусь.
Он аккуратно встал с кровати и вышел в коридор.
Анна приобняла дочь и улыбнулась.
— Наше сокровище… Брусничка.
**
Яков быстро спустился по лестнице, на ходу отвечая на поздравления направо и налево, и выскочил на улицу. Огляделся.
**
Дочь смешно задвигала бровками… Через мгновение дверь приоткрылась, и зашёл Яков.
— Извини… далеко не решился бежать.
И протянул ей несколько красных тюльпанов.
— Цветочки аленькие… И снова с княжеской клумбы?
Штольман поцеловал её, укрыл обеих одеялом.
— Анна… там такое…
И указал на дверь.
— Что за шум?
Он приоткрыл дверь. Гул голосов перекрывал праздничный звон Никольского собора.
— Голубушки… ну вы-то куда поднялись? — раздался в коридоре голос Милца. — Сейчас всех положу в соседние спальни. Его сиятельство будет удивлён, что у него дом, как ясли в Вифлееме…
— Я буду счастлив! – неожиданно прохрипел хозяин дома, и все ещё больше загалдели.
Яков закрыл дверь и вернулся к Анне, лёг рядом и обнял.
— Аня… там собрались все родственники и друзья. И, судя по густоте воздуха, не только из нашего мира… Не удивлюсь, если и духи пожаловали поздравить вас…
— Нас… мой Яков Платонович… Нас, мой любимый Штольман.
*****

Отредактировано Taiga (Сегодня 00:27)